На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Образ матери и тема материнства в современной русской «женской» прозе

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 02.07.2012. Сдан: 2011. Страниц: 10. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Министерство  образования Республики Беларусь
Белорусский государственный университет имени  Максима Танка 
 

                              Факультет русской филологии
                                                    кафедра русской и зарубежной  литературы  
 
 

Курсовая  работа
«Образ  матери и тема материнства в 
современной русской «женской» прозе 

                                                             Выполнила
                                                                        студентка 2 курса
                                                                           заочного отделения
                                                                             Колесникович Алина 

                                                                                  Научный руководитель:
                                                                  Гранкина Е.В. 
 
 

Минск, 2010г.
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ …………………………………………………………………… 3
ГЛАВА 1. СТАНОВЛЕНИЕ И  РАЗВИТИЕ СОВРЕМЕННОЙ  «ЖЕНСКОЙ» ПРОЗЫ
              «Женская» проза как часть отечественного феминизма ………………7
              Особенности современной «женской» прозы ………………………… 10
              Архетип матери по учению К.Юнга …………………………………..   12
              Выводы на основе первой главы ………………………………………   16
 
ГЛАВА 2. ОБРАЗ МАТЕРИ В СОВРЕМЕННОЙ «ЖЕНСКОЙ» ПРОЗЕ
2.1 Образ матери в рассказах Л.Петрушевской ……………………………..   18
2.2 Образ матери в рассказах Л.Улицкой ……………………………………   23
2.3 Образ матери в рассказах В.Токаревой ………………………………….   27
2.4 Выводы на основе второй главы …………………………………………   31 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………. 33
СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ………………………. 35 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ
 «Мир изменчив», - говорили древние, и с этим трудно не согласиться. Современная жизнь так же не похожа на жизнь прошлых веков и даже десятилетий, как современная мода. Нынешние дети не похожи на своих предшественников. Сегодня у них все другое: взгляды, ценности, убеждения. Традиционные нормы и ценности культуры отходят на второй план, уступая место идеологии прагматизма: от культуры берется только то, что может в дальнейшем обеспечить жизненный успех, необходимый уровень материального положения и социального статуса.
Все изменения, происходящие в жизни общества, закономерно  отражаются в литературе. Описание ли прошлого, представление ли будущей  цивилизации, прямо или косвенно, описательно или иносказательно художественная литература всегда затрагивает жизнь человека, его историю.
Сейчас  человек вынужден задумываться: как  выжить, как выстоять в этих условиях. В условиях сегодняшнего кризиса?
Но что  значит выжить? Понятно, что прежде всего выжить нужно физически, сохранить здоровье. Однако в не меньшей степени речь идет о выживании духовном, то есть о возможности свободного развития разума и души каждого человека.
Человек тогда стоит крепко на ногах, сберегает  свою душу, когда он живет под высоким и вечным небом, когда он чувствует под собою землю - родную, понятную, откуда пошел его род, его народ, где истоки его духа.
Без этих корней, без этой точки опоры человеку не выстоять.
Точку опоры следует обрести и в  себе самом - в глубинах своей души, ума, совести и твердости своего характера.
В эти  глубины, рассказывая каждый о своем, ведут нас писатели- собеседники, помогая читателю задуматься о себе, понять себя.
  Не  случайно в это кризисное время  появляется термин «женская проза». Центральными темой произведений женской прозы является тема семьи, отцов и  детей, становление характера. Произведения писателей-женщин помогают читателю задуматься над проблемами современной жизни, увидеть истоки зарождения зла на земле. Писательницы остро реагируют на все негативные изменения, происходящие в нашей сегодняшней действительности, обращаются к самому наболевшему, к самому «горячему», «больному» - разладу в государстве, разладу в семье, разладу в душе…
Появление на литературном горизонте столь ярких и разных писательниц, как Людмила Петрушевская, Татьяна Толстая, Виктория Токарева, Людмила Улицкая сделало актуальным вопрос о том, что такое «женская литература», стоит ли вообще выделять ее из всей совокупности литературных произведений. Критик Т.Морозова считает, что «женской литературе принадлежит будущее, а может быть, уже и настоящее». [1, стр.3] Возникают споры по поводу самого термина «женская литература», звучит вопрос о том, стоит ли литературу делить по «половому признаку». Однако наличие особого взгляда на современность и современника, особого ракурса, особой постановки философских и нравственных проблем в произведениях женщин-писательниц признают все. У Бунина есть строки: «Женщины подобны людям и живут около людей». Так и женская литература. Она подобно литературе и существует около литературы. Основная тема женского творчества – «тоска по идеалу», идеалу Любви, идеалу Семьи, идеалу Мужчины, идеалу Жизни.
     Современную литературу часто называют литературой  «другой», пытаясь отчасти противопоставить ее классической традиции и современному читателю, видя в ней порой тенденции разрушительства, жестокости и в целом негативизма.  Так, известный ученый-литературовед В.А.Чалмаев связывает современную литературу с эйфорией разрушительства, которая, на его взгляд, «в конце ХХ века приняла характер открытой неприязни ко всем предшествующим эпохам». Такое противопоставление: другая литература – и просто литература – имеет, на наш взгляд, явную тенденциозность, стремящуюся, резко противопоставить классику и современность. Однако нельзя игнорировать тот факт, что объекты и субъекты в одном литературном пространстве всегда взаимосвязаны и вытекают один из другого. «Другая»  литература, без сомнения, и есть тот результат и то продолжение единого литературно-исторического процесса, который объединяет все традиционное и новое. С этих позиций интересны слова современного критика И. Кукулина. Он считает, что  одним из важных глубинных процессов литературы 90-х годов ХХ века является  «не смена литературных традиций, а изменение отношения к традиции, изменение самих способов ее трансляции».
    К этой «другой» литературе часто относят и творчество таких видных представителей современной литературы как Людмилы Петрушевской, Людмилы Улицкой, Марины Палей, Виктории Токаревой, Татьяны Толстой. Их повести и рассказы становятся частым объектом исследования ученых-филологов. В целом уже рассмотрен характер стилистики автора, своеобразие тематики и проблематики. Однако, на мой взгляд, достаточно много уделено внимания типичному женскому образу матери в рассказах этих писательниц. В этом заключаются актуальность данного исследования. В своем исследовании я попытаюсь раскрыть этот образ на основе рассказов Л.Петрушевской, Л.Улицкой и В.Токаревой.
Многие задают вопрос: нужна ли женская проза как категория в литературе. Именно это высказывание и будет выступать как своеобразная гипотеза, которую я попробую доказать в своём исследовании.
    Цель исследования – раскрыть художественный образ женщины-матери в рассказах Л.Петрушевской, Л.Улицкой и В.Токаревой.  

    Задачи  исследования:
      1. рассмотреть своеобразие и особенности современной русской «женской» прозы путем анализа критических и литературоведческих работ;
    2. выявить специфику рассказов,  относящихся к «женской» прозе;
    3. раскрыть своеобразие тематики, проблематики и стиля письма  авторов 90-х г. ХХв.
     Объект  исследования – образ матери в творчестве Л.Петрушевской, Л.Улицкой и В.Токаревой.
     Предмет исследования – творчество писательниц 90-х г. ХХв. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава 1. Становление и развитие современной «женской» прозы
      «Женская» проза как часть отечественного феминизма
    Термин  «гендерная» (в английском языке gender - грамматическая категория рода) появился сравнительно недавно. Он возник в связи  с интересом к роли полов в  социальной жизни, а отсюда – в искусстве, языке, философии и литературе. В западных странах уже получили широкое распространение гендерные исследования, которые позволили разграничивать «мужественное» и «женственное» в произведениях культуры.
     Сознание русского советского человека парадоксально. Совсем недавно пресса пестрела заголовками, которые осуждали действия феминисток, а сегодня те же самые печатные органы готовы развернуть вежливые дискуссии на ту же самую тему. Их не трогали сведения о феминистских конференциях, не занимали факты деятельности афганских матерей, публикации на тему нарушения прав женщины, выходы литературных, публицистических и научных сборников, ориентированных на женский вопрос.
    Феминистское  движение является борьбой за права человека независимо от половой, религиозной и расовой принадлежности.
    Дискриминация женщин в области культуры и искусства  существует как дискриминация женских  проблем и способов их решения  в области культуры и искусства. Было бы странно, если бы было наоборот, поскольку мы живем в мужской «фаллократической» цивилизации, вся культура которой выросла на фундаменте единобожия. Всякое единобожие изначально дискриминирует женщину, отводя ей роль существа второго сорта.
    Литература  и искусство в фаллократическом мире строго подчинены законам мужской цензуры внутри культурного пространства, построенного по мужским законам.
    Советская литература всегда была бесполой, однако ослабление запрета на факт половой  принадлежности мгновенно материализовало  нетривиальных по имиджу писательниц. «Я не поэтесса, а поэт», — бесконечно уточняют Белла Ахмадулина и Юнна Мориц, демонстрируя подсознательный запрет на то, что можно быть творчески состоятельной женщиной. [2, стр.24] Детская попытка переиграть мужчину по его правилам, как у малышей: «чтоб все было, как у больших». Литература Людмилы Петрушевской, Татьяны Толстой, Нины Садур и Валерии Нарбиковой, написанная под страхом получить ярлык женской, дамской.
    И вот, наконец, появление целой плеяды блестящих писательниц — Светланы Василенко, Нины Горлановой, Ирины Полянской, Марины Палей, писательниц, сформировавшихся в период, когда уже “можно быть женщиной” и рефлектировать по поводу того, что твои обязанности в мире не соответствуют твоим правам. Ведь, например, разговор о родах, абортах, женской правовой, творческой и сексуальной невостребованности советская государственная цензура не допускала в литературе. А постсоветская общественная цензура реагировала на этот разговор брезгливым ужасом или покровительственной насмешкой.
    «Литература не делится по половому признаку!» — провозглашали фаллократы. Делится, делится в настоящем и делилась в прошлом, только с оговоркой, что мужская литература — это литература, а женская литература — это резервация.[3, стр.28]
    Понимание того, существует ли женская литература и нужна ли она человечеству, упирается только в вопрос о том, человек ли женщина и столь ли серьезны проблемы ее мира, ее духовности, сколь и проблемы мира и духовности мужчины.
    Таким образом, феминистское движение в обществе позволило выявить и специфику стиля в произведениях женщины-автора и восприятием его женщины-читателя. Серьезное влияние на подобные исследования оказали особенно популярные в последние годы психоаналитические и историографические методы. Первое место здесь принадлежит французским теоретико - психоаналитикам Э.Сиксу и Л.Иригорэй. В немецком литературоведении, прежде всего усилиями С.Вайсель и Н.Миллер, доказывается способность женщин-авторов осуществлять в своем творчестве жанровую свободу. Представители гендерной методологии обращают внимание на то, что в книгах писательниц преобладает сосредоточенность на частной жизни. В русской литературе это подтверждается произведениями В.Токаревой, Л.Петрушевской, Т.Толстой. 
     
     
     
     
     
     
     
     
     

1.2 Особенности современной  «женской» прозы
Выделение «женской прозы» из общего массива  современной литературы обусловлено  сочетанием нескольких факторов: автор  – женщина, центральная героиня  – женщина, проблематика так или  иначе связана с женской судьбой. Существенную роль играет и взгляд на мир с точки зрения женщины, с учётом женской психологии. По сути, в женской прозе происходят те же процессы, что и в остальной литературе, но эти процессы, направленные на поиск новых отношений в искусстве и авангардных приёмов их фиксации, проявляются более ярко и оригинально.
Важнейшей особенностью «женской прозы» является то, что, находясь в русле классической традиции, современная «женская проза» предпринимает успешные попытки  расширить границы традиционной поэтики. Одна из них – повышенная публицистичность стиля. Эссеизм становится главным признаком рассказов, повестей и романов Т.Толстой и Л.Улицкой. Эссеистичность  входит в традиционные жанры, образуя особые образования – авторские жанры. По сути, в «женской прозе» происходит смешение художественного и публицистического. Например, Т.Толстая включает в сборники рассказов такие эссе и очерки, считая их художественной прозой. Но, на самом деле – это авторская проза.
Другая  характерная черта «женской прозы» - это интертекстуальность, то есть обилие культурных отсылок, аллюзий, наполненных особой иронией, «сдержанной, остерегающей от губительного самомнения». Для В.Токаревой, Л.Петрушевской, Т.Толстой особенно важен интертекст фольклора и библии с его архетипической основой.
Произведения  писательниц, как правило, отличаются особой организацией сюжета, чаще всего по замкнутой модели, включает многоплановость, характеризуется открытой авторской позицией, сочетанием анализа и комментария описываемых событий, а также использованием разнообразных внесюжетных элементов и средств документальности, опирающихся на интертексты.
«Женская  проза» игнорирует такую особенность  массовой литературы, как нивелирование  авторской точки зрения – она  подчёркнуто индивидуальна, передаёт неповторимость языковой личности автора. Именно в этом заключается ещё одна черта новейшей русской элитной литературы.
Лучший  представитель её – Татьяна Толстая – наиболее литературный и фольклорный» мастер слова, использующий для описания современного мира самые различные интертекстуальные ассоциации, манера её письма отличается метафоричностью стиля и неповторимой иронией. Своеобразие сборников рассказов Т.Толстой в том, что их маленькие шедевры составляют единый художественный мир. Рассказы объединены, прежде всего, интересом автора к необычному человеку. Для прозы Толстой характерно обращение к вечным проблемам, её творчество ориентировано на понимание добра и зла в современном мире.
Таким образом, «женская» проза сложна и многообразна, поскольку она  несёт новый духовный опыт, новое  самосознание и мировидение, построенные на основе трагического социального опыта ХХ века. 
 
 
 
 
 
 

1.3 Архетип матери  по учению К.Юнга
Архетип (греч.) — прообраз, первоначало, образец. В аналитическую психологию Юнга понятие архетип вошло из произведений позднеантичных авторов. Юнг ссылался как на христианских апологетов и отцов церкви — Иринея, Августина, Ареопагита, так и на иудеев и язычников — Филона, Цицерона, Плиния, герметические трактаты.
Юнг сравнивал  архетипы с системой осей кристалла, которая переформирует кристалл в растворе, будучи неким невещественным полем, распределяющим частицы вещества. В психике таким “веществом” являются внешний и внутренний опыт, организуемый согласно врожденным образцам. В чистом виде архетипы, поэтому не входит в сознание, он всегда соединяется с какими-то представлениями опыта и подвергается сознательной обработке. Ближе всего к самому архетипу эти образы сознания — «архетипические образы» — стоят в сновидениях, галлюцинациях, мистических видениях, некоторых психопатологиях, когда сознательная обработка минимальна. Это спутанные, темные образы, воспринимаемые как что-то жуткое, чуждое, но в то же время переживаемые как нечто бесконечно превосходящее человека, божественное («нуминозное» — Юнг часто пользовался этим термином, позаимствованным у Р. Отто). Архетипические образы наделены огромной психической энергией, встреча с ними вызывает сильные эмоции, ведет к трансформации индивидуального сознания.
Архетипы не даны нам ни во внешнем, ни во внутреннем опыте — в этом смысле они гипотетичны. Выдвинув эту гипотезу для объяснения неврозов и психозов, Юнг использует ее для объяснения различных явлений культуры, прежде всего мифологии, религии и искусства. Эти идеи оказали определённое влияние на современное религиоведение — понятиями «архетип», «архетипический образ» пользовались К. Кереньи, Элиаде,       Дж. Кэмпбелл и др. историки религии и мифологии. Учение Юнга об архетипах коллективного бессознательного оказало также определённое влияние на литературоведение и искусствоведение, равно как и на творчество некоторых известных писателей, художников, кинорежиссеров. Чаще всего понятие архетип используется не принадлежащими к юнгианской аналитической психологии авторами в более широком (а иногда и расплывчатом) смысле — как совокупность общих черт, сюжетов, образов, характерных для многих религиозных, литературных и культурных традиций.
Образ женщины – матери тоже может выступать  в разных ситуациях по-разному.
Помимо  матери как плодородного и доброжелательного  божества, этот архетип таит в себе, по выражению Юнга, «оргаистическую эмоциональность и стигийские глубины» [4, стр.219]. Заботливая – убаюкивающая – обволакивающая – удушающая – пожирающая – вот направление неприметного скольжения архетипа от его положительного полюса к отрицательному.
Архетип матери, согласно учению К.Юнга, может предстать как женщина, дающая жизнь, мать – природа, соблазнительница, ведьма.
Символы матери присутствуют вещах, выражающих цель нашего страстного стремления к спасению: рай, божье царство, небесный Иерусалим. Вещи, вызывающие у человека набожность или чувство благоговения, такие как церковь, город, страна, небо, земля, преисподняя и луна, или просто какой-то предмет,- все они могут быть материнскими символами. Этот архетип часто ассоциируется с местами или вещами, которые символизируют плодородие и изобилие: рог изобилия, сад, вспаханное поле [5, стр.165 ]. Он может быть связан со скалой, пещерой, деревом, весной, родником или с разнообразными сосудами, такими как купель для крещения, или цветами, имеющими форму чаши (роза, лотос). Опять же магический круг, ввиду его защитной функции, может быть формой материнского архетипа.
С этим архетипом  ассоциируются такие качества, как  материнская забота и сочувствие; магическая власть женщины; мудрость и  духовное возвышение, превосходящее пределы разума; любой полезный инстинкт или порыв; все, что отличается добротой, заботливостью или поддержкой и способствует росту и плодородию.
Символ матери может иметь как позитивное, благоприятное значение, так и негативное, связанное со злом. Злыми символами являются ведьма, дракон (любое животное или пресмыкающееся, такое как большая рыба или змея), могила, саркофаг, глубокие воды, смерть, привидения и домовые. Этот список не полон, так как это  всего лишь наиболее важные черты архетипа матери [6, стр. 180].
«Каждая женщина  простирается назад – в свою мать и вперед – в свою дочь…ее  жизнь простирается над поколениями, что несет с собой и чувство бессмертия» [7, стр.184]. Однако чувство это подвергается испытанию, когда однажды увядание матери отражается в обратной пропорции к дочернему расцвету. И, если женщина не готова еще отказаться от царского венца молодости в пользу наследницы, негативный аспект матери активируется в ее бессознательном, завладевая всей личностью. Мать, конечно, пробует осознать себя птицей Феникс: пусть я сгораю, но в дочери восстану из пепла… Увы, мачеха-завистница в ней часто берёт верх.
Мать-колдунья может  «пить кровь» дочери, вмешиваясь «материнским советом» в отношения той с  молодыми людьми. Причем, обе женщины, находясь в открытой уже конфронтации, как правило, не подозревают в этих бесцеремонных вторжениях злого умысла старшей.
Весь мир, ускользающий из ее собственных рук, мать-мачеха ревнует к дочери. И снится одной из таких дочерей, что они с матерью – во дворе на детской площадке. Дочь хочет уйти, но мать вдруг обхватывает ее шею и виснет за спиной грузной отвратительной старухой (это ее-то стройная моложавая мамочка!). Виснет, и душит, и не пускает… Так и крутится дочь на детской площадке, нелепо и безнадежно, со своей безобразной ношей.
«Дочь не могла  сознательно разглядеть пагубного  материнского влияния, отсюда и компенсирующая критика со стороны бессознательного», – резюмирует Юнг описание сна [8, стр.139].
Таким образом, юнговская теория архетипов сыграла важную роль в развитии психологии и философии. Теперь, анализируя тот или иной объект, мы не только смотрим на него с формальной точки зрения, но мы «копаем глубже» сквозь толщу веков, проглядывая и узнавая в нем все новые смыслы. Хотя следует здесь отметить, что в отредактированных работах Юнга не без сожаления говорится об условности, гипотетичности, чисто формальной и бессодержательной природе архетипов, а также об их неописуемости, непознаваемости и необъяснимости. Вот характерное высказывание, сделанное им в одной из работ: «Следует, наконец, освободиться от иллюзий, будто архетипы возможно объяснить - и тем самым с ними покончить. Всякая попытка объяснить окажется ничем иным, как более или менее удачным переводом на какой-то другой язык» [9, стр. 173]. 
 
 
 
 
 
 
 

      Выводы  на основе первой главы
     Женская проза — литературоведческая  категория, прочно вошедшая в мировой  обиход второй половины ХХ века, предмет  серьезных исследований университетских  кафедр и ведущих литературных критиков во всех без исключения западных странах.
     Существует  стойкое убеждение, что женское  мировосприятие отличается от мужского, поэтому и литература писательниц-женщин должна отличаться от литературы писателей-мужчин.
     Никто из писателей-мужчин не может передать переживания женщины, как сама женщина. У мужчин нет способностей мыслить, как женщина, да и психология между противоположными полами сильно отличается друг от друга. Поэтому и взгляды женщин на жизнь отличаются от взглядов мужчин.
     Особенностями «женской прозы» являются особенности исследования социально-психологических и нравственных координат современной жизни: отстраненность от злободневных политических страстей, внимательность к глубинам частной жизни современного человека. Душа конкретного, «маленького» человека для «женской прозы» не менее сложна и загадочна, чем глобальные катаклизмы эпохи. Круг общих вопросов, решаемых «женской прозой» – это проблема отношений между человеком и окружающим его миром, механизмы отношения и подлости или, напротив, сохранения нравственности.
     Мужской цивилизации интересен в первую очередь мужчина, его чувства, его переживания, его суждения о жизни, его интересы. Женщина в мировой литературе до недавнего времени была типичный литературный объект: прекрасная награда в конце книги заслужившему ее герою, или победившему соперника, или всех соперников. Великая книга Флобера «Мадам Бовари» потрясла европейскую культуру прежде всего тем, что во главу психологического рассмотрения ставится внутренний мир женщины, женщина, главная героиня, становится субъектом  повествования, а не его объектом. В этом, собственно, и была грандиозная новация Флобера. Но говорил «за женщину» все же мужчина: Толстой, Чехов, Куприн, Теодор Драйзер («Дженни Герхардт»), Ромен Роллан («Очарованная душа») и т.д.
     Но  в двадцатом веке заговорили во весь голос сами женщины — и не только о себе, о своих чувствах, мыслях и переживаниях, от своего собственного лица. Они заговорили о мире. Женская проза на сегодняшний день несет затекстовые философемы, предлагающие совершенно новые оценки качества бытия и его социокультурных и моральных аспектов.
     Тем не менее русская женская проза  как факт существует, по крайней  мере, со второй половины ХIХ века. Как  социокультурный фактор она даже приобретала влияние в начале ХХ века, но потом, начиная с конца двадцатых годов, все это ушло. Слова поэтесса и писательница стали восприниматься как презрительные клички, и остались одни общие для всех пишущих ценности — «социалистические»: партийность, революционность, народность.
Существует  русская женская проза и в наши дни. Можно даже говорить об определенных специфических чертах поэтики отдельных писательниц именно как писательниц, о картине жизни их глазами, об их миропонимании. Пример тому — серьезная статья Нины Габриэлян «Ева — это значит жизнь» в июльской книжке журнала “Вопросы литературы” за 1996 год. Но это все же эпизодические выступления в печати. Превалирует по-прежнему маскулинный взгляд: отрицание, замалчивание феноменологичности женского творчества, и не только в литературе. 
 
 
 

Глава 2. Образ матери
в современной «женской»  прозе
2.1 Образ матери в рассказах Л.Петрушевской
Петрушевская  Людмила Стефановна (р. 1938) - драматург, прозаик. Окончила журфак МГУ, работала на радио корреспондентом, редактором на телевидении. В середине 60-х начала писать рассказы.
Во многих своих произведениях Л.Петрушевская стремится ответить на вопрос, какова сущность женской природы, что представляет из себя по своей глубинной сути женщина, живущая в конце ХХ-го века.
Заметная  фигура среди прочих женских персонажей Петрушевской - женщина-мать. Материнство - это и поиски как бы в потемках невидимых, но желанных связей с родным человеком («Случай Богородицы»), и нередко неумелые потуги воспитания во имя ложно понятого счастья своего дитяти (рассказ «Мистика» из цикла «Реквиемы», 1990), и всегда - усилие по спасению собственного ребенка («Гигиена» из цикла «Сами хороши», 1990; «Месть» из «Песен восточных славян», 1991). «Женщина слаба и нерешительна,  когда дело касается ее лично, но она зверь, когда идет речь о детях», - записывает в своем дневнике героиня повести «Время ночь». Иногда это даже подвиг, граничащий с самопожертвованием, как, например, в повести с поистине шоковым воздействием “Свой круг”. Люди так сосредоточиваются на себе, что не видят и не слышат своего ближнего, и чтобы пробудить их от этой глухоты, мать избивает в кровь ни в чем не повинного собственного сына, дабы они, в том числе отец мальчика, возмутились и не дали сгинуть ребенку в детском доме, так как сама она знает, что скоро умрет.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.