На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Характеристика влияния на развитие центрально-азиатских и закавказских республик, которое после распада СССР стали оказывать Иран и Турция. Выбор турецкой модели развития тюркскими центрально-азиатскими республиками. Активная политика Ирана в регионе.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Междун. отношения. Добавлен: 01.03.2011. Сдан: 2011. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):



Реферат: Внешняя политика Турецкой республики в Центрально-Азиатском регионе и Закавказье
азиатская республика политика иран турция
После распада СССР существенное влияние на развитие центрально-азиатских и закавказских республик стали оказывать Иран и Турция. Со временем это влияние стало приобретать характер соперничества между двумя странами при одновременном их стремлении ослабить российское влияние в этом регионе. Однако достаточно прочно утвердившееся мнение о том, что эти страны с самого начала пытались заменить Россию в новых государственных образованиях в роли «старшего брата», представляется неверным. Именно российский парламент, первым объявив в 1990 г. о суверенитете РФ, взял курс на отделение ее от остальных республик Советского Союза, а после подписания Беловежских соглашений Россия стала отчетливо демонстрировать снижение интереса к своим бывшим азиатским и закавказским территориям, сделав ставку на сближение с США и западноевропейскими странами.
Распад СССР оказался неожиданным для большинства центрально-азиатских и закавказских республик и привел к серьезной дестабилизации их внутреннего положения. Ликвидировался идеологический и организационный стержень в лице КПСС, который на протяжении многих лет обеспечивал сплоченность если не всех народов СССР, то, по крайней мере, их правящих элит, которые привыкли безоговорочно подчиняться распоряжениям центра, но при этом были гарантированы от любых экономических и социальных потрясений, опираясь на мощь всего советского государства. Можно привести не один десяток высказываний высших руководителей центрально-азиатских и закавказских республик, выражавших недоумение и обиду за то, что процесс ликвидации СССР был осуществлен у них за спиной. Глава Казахстана Н.Назарбаев даже призвал своих среднеазиатских соседей объединиться в самостоятельный альянс в качестве противовеса участвовавшим в беловежской встрече трем славянским республикам.
Однако когда стало ясно, что процесс распада единого СССР необратим, правящие центрально-азиатские и закавказские элиты вынуждены были принять на себя бремя независимости и начать поиск места для своих неожиданно обретших суверенитет государств в складывающейся новой системе международных отношений. При этом освобождение от многолетнего контроля российского центра в советский период и порожденных им многочисленных обид и комплексов неполноценности требовали немедленной разрядки в смысле создания в новых государствах независимой и во всех отношениях самостоятельной политической надстройки. Это было тем более актуально, что практически во всех этих государствах у власти остались прежние советские и партийные работники, заявившие о переоценке ими социалистических ценностей и под предлогом необходимости стабилизировать положение в обществе на много лет подчинившие себе руководство в подвластных им республиках.
Первым на повестку дня встал вопрос о выборе пути дальнейшего социально-экономического и политического развития. Он оказался совсем не прост для традиционных по своей сущности восточных обществ, не прошедших через этап свободного капиталистического развития, но в то же время переживших семидесятилетнюю социалистическую ломку. Как известно, Россия в этот период сама была занята решением той же проблемы, причем ее обсуждение происходило в столь бурных формах, что к 1993 г. наша страна стала на грань гражданской войны. Поэтому никакой помощи своим южным соседям в этом вопросе мы оказать не могли. Запад в то время также больше интересовала будущая судьба самой России, а не новых азиатских республик.
В этих условиях выбор у последних оказался невелик - или исламизация всех сторон общественно-политической жизни по образу и подобию Исламской Республики Иран, или светская республика с исламской спецификой по турецкой модели развития. Со своей стороны Турция и Иран готовы были начать борьбу за распространение своего влияния на постсоветском пространстве. При этом Иран делал упор на исламское и культурно-историческое прошлое центрально-азиатских республик и Азербайджана, а Турция - на их единое тюркское происхождение. Конечно, это относилось только к так называемым мусульманским республикам. Что касается Грузии и Армении, то, будучи христианскими странами, они оказались в еще более двусмысленном положении. С одной стороны, сами они считают себя частью европейской цивилизации и хотели бы развиваться в рамках европейского сообщества, а с другой, - сама Европа традиционно относит эти страны к Востоку и хотя не возражает против их участия в некоторых европейских структурах, в то же время явно не готова рассматривать их как часть европейского геополитического и экономического пространства. Практически все центрально-азиатские республики, а также Азербайджан, в конечном итоге, выбрали турецкую модель развития, правда, с более авторитарной формой правления, выразившейся в установлении режимов личной власти. Нельзя сказать, что этот выбор произошел безболезненно. В Азербайджане, Узбекистане, Казахстане и особенно в Таджикистане происламские движения в первые годы после распада СССР проявляли значительную активность. Исламская партия Азербайджана, Исламское движение Узбекистана, казахская «Алаш», Партия исламского возрождения Таджикистана в своих требованиях исходили из необходимости исламизации всех сторон жизнедеятельности своих государств и народов, включая провозглашение ислама государственной религией, исламизацию законодательства, судопроизводства, образования и т.п.
Все эти требования, как правило, сопровождались антирусской и антироссийской риторикой и требованием изгнания иноверцев за пределы своих стран [1]. Однако правившие в то время в этих республиках светские элиты не собирались делиться с кем бы то ни было неожиданно обретенной ими властью. С другой стороны, они не без оснований считали, что исламский эксперимент может поставить барьер между ними и остальным, неисламским миром, сузить возможности развития культурных и торгово-экономических связей с другими странами. По крайней мере, опыт соседнего Ирана, постоянно подвергавшегося различного рода эмбарго со стороны США и их западных союзников, мог служить ярким тому примером. Поэтому происламские движения в большинстве из этих стран были подавлены или объявлены вне закона, а в Таджикистане после семилетнего военного противоборства в 1997 г. удалось достичь договоренности о вхождении таджикских исламистов в правительственную коалицию на правах младших партнеров. Но и после этого исламисты неоднократно напоминали о себе, в том числе, осуществляя теракты против государственных и общественных деятелей. Наиболее громкими из них стали попытка государственного переворота в Узбекистане в 1999 г., в подготовке которого узбекский президент Каримов прямо обвинил воинствующих исламистов [2], а также вторжение исламских экстремистов в августе-сентябре 1999 г. в приграничный с Таджикистаном Баткенский район Кыргызстана.
Что касается Грузии и Армении, то они в период своего становления в качестве независимых государств пережили ряд внутренних и внешних конфликтов, каждый из которых грозил территориальной целостности этих стран и даже мог привести к их полной дезинтеграции. В конечном итоге, обе страны были вынуждены прибегнуть к помощи и посредническим усилиям России. Однако можно с достаточной долей уверенности утверждать, что эти решения имели во многом конъюнктурный характер и были вызваны нежеланием каких-либо других влиятельных держав участвовать в тот период в урегулировании происходивших здесь конфликтов. Современные события в Грузии служат этому подтверждением. Как только грузинскому правительству показалось, что оно заинтересовало США в разрешении своих внутренних проблем, оно немедленно отвернулось от России и, не поставив ее в известность, приступило к реализации плана предоставления своей территории американским военным. Известно, что в Армении также имеются влиятельные силы, в том числе во властных структурах, которые готовы в любой момент отказаться от российской помощи в случае, если им удастся найти другого влиятельного гаранта своей независимости и территориальной целостности. Следует отметить, что как Турция, так и Иран, несмотря на не тюркское и не мусульманское происхождение указанных закавказских республик, всегда рассматривали их как зону своих геополитических и экономических интересов. Как будет показано ниже, после распада СССР они активно конкурировали с Россией за распространение здесь своего влияния.
Выбор турецкой модели развития тюркскими центрально-азиатскими республиками и Азербайджаном был встречен в Турции с большим энтузиазмом. Уже сам факт того, что впервые с момента распада Османской империи турки получили возможность распространять свое влияние за пределы собственного государства, несомненно, вселял в них уверенность в том, что у Турции появился новый шанс на возрождение былого величия и повышение значимости в мировых делах. Это было тем более важно, что с распадом СССР роль Турции в качестве южного фланга НАТО в глазах западного мира существенно понизилась, что сопровождалось как уменьшением военной и экономической помощи, так и болезненным для Турции отказом Европейского Союза ускорить принятие Турецкой Республики в состав этой организации. С другой стороны, экономическое проникновение в регион Центральной Азии и Закавказья открывало для Турции возможность освоения новых обширных рынков для продвижения турецких товаров, а также обеспечения турецкой экономики необходимым сырьем и, прежде всего, энергетическими ресурсами. Так, по некоторым оценкам, к 2010 г. Турция должна будет ежегодно импортировать не менее 55 млн. тонн нефти, значительную часть которой предполагается получать из стран каспийского региона [3]. Собственные нефтяные запасы Турции позволяют ей ежегодно добывать не более 3,5 млн. тонн нефти.
Свое проникновение в Центральную Азию и Закавказье Турция начала сразу на нескольких направлениях, то есть на политическом, идеологическом и экономическом. При этом турецкое руководство использовало как возможности госаппарата, так и активно подключало потенциал частного турецкого бизнеса, а также возможности различных общественных, религиозных и политических организаций.
Прямые контакты с тюркскими республиками Турция начала еще в период их нахождения в составе СССР. Первый пробный контакт такого рода состоялся в январе 1990 г., когда Турцию с официальным визитом посетил тогдашний президент Азербайджана А.Муталибов. И хотя в тот раз его принимали на уровне министра, и во время церемоний прибытия и проводов рядом с флагом Азербайджана развивался и флаг СССР, тем не менее в ходе визита им и турецким президентом были подписаны два официальных документа о развитии двустороннего экономического и культурного сотрудничества. В сентябре того же года Турцию посетил премьер-министр Азербайджана Х.Гасанов, который от имени азербайджанского правительства также подписал несколько соглашений, в том числе об установлении двусторонних транспортных, в частности, авиаперевозок, приграничной торговле и совместном использовании реки Аракс. Со своей стороны президент Турции Т.Озал в марте 1991 г. посетил Азербайджан, а также Казахстан. Всего до распада СССР и провозглашения независимости новых республик Турция обменялась 21 официальным визитом и подписала 20 различных соглашений с Азербайджаном, Казахстаном, Туркменистаном, Узбекистаном и Киргизией [4].
Турция была первой страной, которая признала независимость новых республик сразу же после ее провозглашения. Независимость Азербайджана была признана 9 декабря 1991 г., а остальных республик - 16 декабря того же года. В феврале 1992 г. министр иностранных дел Турции с официальным визитом посетил четыре тюркские республики Центральной Азии и Азербайджан, что ознаменовало собой установление с ними официальных отношений. Интересно, что накануне этой поездки в январе 1992 г. премьер-министр Турции С.Демирель встретился в США с президентом Дж.Бушем и заявил об изменении Турцией своего регионального статуса из-за растущих возможностей определять политическое будущее мусульманских республик СНГ. При этом турки, по мнению С.Демиреля, были способны решить двуединую задачу: обеспечить необходимый уровень контактов Запада с данными странами и убедить руководителей мусульманских стран СНГ в том, что Турция способна защищать их интересы на Западе [5]. В результате была достигнута очень важная для Турции договоренность, согласно которой непосредственно материальную и финансовую помощь тюркским республикам СНГ будет оказывать Турция, но при этом она получит компенсацию своих затрат от США и других западных стран, в том числе через предоставление ей этими странами торговых льгот [6]. После возвращения С.Демиреля из США при турецком МИДе было создано Агентство тюркского сотрудничества и развития (TIKA) с целью координации на государственном уровне всех видов деятельности для единения тюрок, а в правительстве появился министр по связям с тюркоязычными республиками СНГ.
По инициативе президента Турции в Анкаре 30-31 октября 1992 г. состоялась встреча на высшем уровне, в которой кроме Т.Озала участвовали президент Азербайджана А.Эльчибей, президент Казахстана Н.Назарбаев, президент Киргизстана А.Акаев, президент Туркменистана С.Ниязов и президент Узбекистана И.Каримов. На этой встрече был поднят и рассмотрен целый ряд вопросов по развитию многостороннего сотрудничества между участниками переговоров. Вскоре выявились серьезные разногласия между Турцией и приглашенными на встречу лидерами тюркских республик. Турецкая сторона во главу угла начинающегося сотрудничества ставила создание наднационального тюркского экономического пространства, включая образование тюркского общего рынка, единой региональной энергосистемы и системы транспортировки энергоресурсов, регионального банка развития, безвизового движения граждан и капиталов, а также создание общего языка для тюркских государств.
Эти предложения встретили настороженную реакцию со стороны большинства лидеров тюркских республик, которые склонны были лишь координировать совместную деятельность, делая главный упор на развитие двусторонних отношений. Так, Н.Назарбаев однозначно заявил, что, «создание отдельного сообщества по этническому и языковому признаку не сближает, а лишь разъединяет народы.» [7]. Этим самым был дан официальный негативный ответ на предложение президента Турции Т.Озала создать «тюркоязычную империю от Адриатического моря до Великой китайской стены» [8]. Однако и после этого Турция не изменила своей политики по объединению всех тюркских народов под своим патронатом. Причем эта политика проводилась как от имени турецкого государства на последующих регулярных встречах глав тюркских государств, так и по линии различных обществ дружбы и сотрудничества между тюркскими народами. Особую роль в этом вопросе призваны были играть так называемые курултаи дружбы, братства и сотрудничества тюркских государств и сообществ, которые с 1993 г. регулярно проводятся как в самой Турции, так и в других тюркоязычных республиках, включая субъекты Российской Федерации. Уже на первом курултае в Анталье в марте 1993 г., на котором кроме турецкого президента Т.Озала и премьер-министра С.Демиреля присутствовали руководители других тюркских государств и представители многочисленных тюркских общественных организаций, Турции удалось провести решение о создании первой наднациональной тюркской общественной организации - Высшего совета тюркских республик. В последующем курултаи приобретали все более представительный характер и всегда проводились в присутствии высокопоставленных турецких государственных деятелей. Так, если на шестом курултае в Бурсе в 1998 г., на котором С.Демирель был провозглашен «отцом тюркского мира», присутствовало 550 делегатов, то на восьмом, состоявшемся в марте 2000 г. в Самсуне, было представлено 900 делегатов [9].
Кроме проведения различных общетюркских мероприятий Турция предпринимала значительные усилия по распространению турецкого культурного и идеологического влияния на тюркском постсоветском пространстве. С 1992 г. во всех тюркских республиках начинается трансляция спутникового телевидения на турецком языке [10]. Многочисленные турецкие правительственные и неправительственные организации активизировали свою деятельность в тюркских регионах бывшего СССР. Среди них, кроме уже упомянутой TIKA, можно назвать Турецкий директорат по религиозным вопросам, Образовательный центр религиозной общины Фетхуллаха Гюлена, Турецкий международный исследовательский фонд Турана Язгэна, Фонд Аврасия Бир и др. Основными направлениями деятельности этих организаций являются: пропаганда турецкой модели развития, противостояние деятельности иранских и арабских исламистов и, пожалуй, самое главное - это подготовка кадров различного профиля для центрально-азиатских и закавказских республик. Так, например, Турецкий директорат по религиозным вопросам (TDRA) своей целью ставит укрепление турецких позиций в тюркских республиках, а также предотвращение распространения здесь иранского и ваххабитского типов ислама. Пропагандируемый TDRA тип ислама включает аполитичность, секуляризм, ограничение религии частной жизнью граждан. В то же время эта организация занимается распространением исламских знаний, подготовкой священнослужителей, ремонтом и строительством культовых учреждений [11].
Из всех неправительственных организаций с наибольшим размахом на территории тюркских республик до последнего времени действовала группа Фетхуллаха Гюлена. Сам Ф.Гюлен, религиозной общине которого в Турции принадлежит 88 фондов, 20 обществ, 128 частных школ, 218 фирм, а также 17 печатных органов, телестанция, две радиостанции, беспроцентный банк и страховое общество, в настоящее время находится под следствием за незаконную пропаганду исламских взглядов как в самой Турции, так и за ее пределами [12]. В начале 90-х годов Ф.Гюленом был создан некоммерческий Асия Финанс банк с капиталом в 125 млн. долл. для инвестиций в различные проекты на территории тюркских республик. В течение 90-х годов этой группой в республиках Центральной Азии и Азербайджане было построено и введено в строй более 80 школ и 4 университета, где преподавание ведется на турецком или английском языках по программам турецких учебных заведений [13]. Один из турецких аналитиков Шахин Алпай считает, что выпускники этих учебных заведений, как правило, в последующем занимали важные позиции в общественной и политической жизни тюркских республик [14].
В самой Турции ежегодно выделяется несколько тысяч стипендий для обучения студентов и преподавателей из тюркских республик в турецких высших учебных заведениях и научно-исследовательских центрах. Все расходы по их пребыванию в Турции берет на себя турецкая сторона.
Большую активность по консолидации тюркских народов в единый политический и этнокультурный союз на протяжении ряда последних лет проявлял министр Турции по связям с тюркоязычными республиками СНГ А.Чай. Его высказывания неоднократно становились объектом критики российского МИД, а также руководства отдельных тюркских республик. Однако до самого последнего времени турецкое правительство мало на это реагировало.
В целом политика Турции по созданию единого тюркского политического и культурно-идеологического пространства постепенно стала заходить в тупик, а руководители тюркских республик откровенно заговорили о нежелании менять русского «старшего брата» на турецкого и начали дистанцироваться от дальнейших попыток Турции сблизиться на этой основе. Например, Н.Назарбаев в своей книге писал следующее: «Многим казалось, что Турция сможет решить все наши проблемы. … Но что это означало на деле? Это значило - отказаться от только что обретенной независимости, разорвать традиционные отношения с соседями, вместо одного «старшего брата» посадить себе на шею другого» [15]. Приблизительно в это же время президент Азербайджана Г.Алиев заявил, что определенные круги в Турции поддерживают тех лиц и их вооруженные группы, которые пытаются дестабилизировать положение в Азербайджане. По его мнению, «такие действия разрушают дружественные отношения между двумя странами» [16]. Как бы в подтверждение этого обвинения турецкая пресса после провала попытки государственного переворота в Азербайджане, предпринятого 17 марта 1995 г., писала, что некоторые министры и сотрудники службы национальной безопасности Турции были осведомлены о готовящемся перевороте [17].
В Узбекистане охлаждение отношений с Турцией начало происходить несколько позже, но зато в более радикальной форме. В 2000 г. правительство Узбекистана закрыло все школы, открытые религиозными организациями Турции, и прежде всего учебные заведения, действовавшие под патронажем Ф.Гюлена. Из страны был выслан турецкий атташе по образованию, а все узбекские студенты, обучавшиеся в Турции, отозваны на родину [18].
Турецкому правительству пришлось корректировать свою политику. Пришло понимание того, что политическая и культурная близость, приверженность населения новых независимых тюркских республик исламу и тюркизму были преувеличены, что «национальное самосознание узбеков, туркмен, киргизов - это факт. У них возник и укоренился государственный национализм. Ни правящие силы, ни массы не захотят жертвовать им во имя сверхнациональной общности, тюркистской или исламистской» [19]. Новый президент Турции Ахмед Неджет Сезер в конце 2000 г. совершил поездку по тюркским республикам, и как свидетельствовала пресса, с пониманием отнесся к предложению своих тюркских коллег развивать дальнейшие отношения на принципах «равноправного партнерства» [20]. Конкретным свидетельством того, что Турция намерена скорректировать свою политическую линию в отношении тюркских республик, стала отставка в начале 2002 г. министра по связям с тюркоязычными республиками СНГ А.Чая, который, несмотря на возражение многих влиятельных членов турецкого правительства, организовал в Турции в конце 2001 г. очередной курултай тюркских народов, на котором вновь звучали лозунги, в настоящее время не созвучные с новой политической линией турецкого руководства.
Несколько более успешно развивалось торгово-экономическое сотрудничество Турции с новыми государствами Центральной Азии и Закавказья. Заявив о своем желании участвовать в их экономическом развитии, турецкое правительство разработало программу долгосрочного торгового, экономического и научно-технического сотрудничества с ними. В 1992 г. в Анкаре было подписано межправительственное соглашение о техническом сотрудничестве между Турцией и пятью тюркскими республиками. В том же году по линии турецкого Эксимбанка в экономику этих республик было инвестировано более 850 млн. долл., из которых 250 млн. долл. получил Узбекистан, 200 млн. долл. было передано казахскому Алем банку, 73,2 млн. долл. получила Киргизия, 250 млн. долл. - Азербайджан и 75 млн. долл. - Туркменистан [21]. Эти кредиты в основном пошли на закупку в Турции продовольственных и потребительских товаров. Однако в последующем Турция приступила к реализации ряда крупных промышленных и технологических проектов, оплата которых также происходила в основном за счет турецкой стороны. Речь идет о налаживании регулярной авиационной связи между Стамбулом, Анкарой и столицами закавказских и центрально-азиатских республик, запуске в 1992 г. турецкого спутника, обеспечившего на территории этих республик устойчивый прием турецких телевизионных программ, создание в этих республиках единой телефонной сети с выходом на турецкую телефонную сеть и во внешний мир. На этом фоне торговые отношения между Турцией и ее тюркскими соседями развивались достаточно медленно, и к 1999 г. их доля во внешней торговле Турции едва превысила 4%, отставая по темпам развития как от России, так и от Ирана. Нижеследующая таблица дает представление о характере торговых отношений между Турцией и ее азиатскими партнерами [22].
По всей видимости, достаточно низкие темпы развития внешнеторговых отношений между Турцией и этими странами связаны с тем, что турецкое правительство предоставило возможность развивать эти отношения главным образом турецкому малому и среднему бизнесу, ресурсов которого явно не хватает для постоянного наращивания темпов торговых отношений. Необходимо отметить, что кроме развития двустороннего сотрудничества с центрально-азиатскими и закавказскими республиками Турция активно участвует в развитии регионального сотрудничества. Речь идет прежде всего о таких его формах, как Организация экономического сотрудничества, куда кроме Турции и тюркских республик входят также Иран, Афганистан и Пакистан, Организация Черноморского экономического сотрудничества, а также воссоздание Великого шелкового пути, в которых Турция принимает самое активное участие. Однако пока все эти организации находятся в стадии своего становления и не играют, за исключением, пожалуй, ЧЭС, в которую тюркские республики, кроме Азербайджана, не входят, значимой роли в интеграционных процессах, происходящих в регионе.
Что касается не тюркских закавказских республик, то есть Грузии и Армении, то, по известным причинам, развитие Турцией с ними торгово-экономических отношений существенно отличается друг от друга. За годы сотрудничества с независимой Грузией Турция подписала с ней свыше двадцати различных договоров и соглашений, включая базовый Договор о дружбе, сотрудничестве и добрососедских отношениях. В соответствии с этими договорами Турция осуществляет с Грузией совместное сотрудничество в области железнодорожного строительства, энергетики, оптико-волоконной связи, транспортировки энергоносителей. Важное значение для Грузии имеет подписанное с Турцией в 1997 г. соглашение о сотрудничестве в военной области. В соответствии с этим соглашением в турецких военных учебных заведениях ведется подготовка кадров для грузинских вооруженных сил. Кроме того, Турция осуществляет военные поставки грузинской армии, в частности, было объявлено о передаче пограничным силам нескольких быстроходных катеров для охраны грузинских морских границ после вывода из Грузии российских пограничников. В развитие этого военного соглашения в апреле 1998 г. между министерством обороны Грузии и Генштабом вооруженных сил Турции был подписан Меморандум о взаимопонимании в вопросах военного сотрудничества. В этом документе было заявлено о стратегическом военном партнерстве между Тбилиси и Анкарой. Он предусматривает помощь со стороны Турции в формировании материально-технической базы и подготовке кадров грузинских вооруженных сил.
Что касается торгово-экономических отношений с Арменией, то они пока не получили сколь-либо существенного развития. Низкий уровень торгово-экономических связей между двумя странами зависит прежде всего от отсутствия между ними дипломатических отношений, которые так и не удалось установить, несмотря на определенные усилия, предпринятые сторонами после провозглашения Арменией независимости. В 1992 г., после того как тогдашний президент Армении Левон Тер-Петросян заявил об отсутствии территориальных претензий к Турции и запретил деятельность на территории Армении националистической антитурецкой организации «Дашнакцутюн», Армению с официальным визитом посетила турецкая дипломатическая делегация во главе с заместителем министра иностранных дел Б.Унаном. Во время этой встречи обе стороны заявили о готовности установить дипломатические и торговые отношения. Однако вскоре переговоры зашли в тупик, после того как Армения отказалась официально признать нерушимость своих границ с Турцией и Азербайджаном, на чем настаивала турецкая сторона. В дальнейшем контакты между двумя странами, в том числе на высшем уровне, имели место, но лишь в рамках работы различных международных форумов. Видимых практических результатов эти встречи пока не дали, хотя в средствах массовой информации обеих стран и из заявлений их лидеров видно, что обе стороны ощущают значительные экономические и политические потери от отсутствия нормальных двусторонних связей. Так, турецкая сторона неоднократно заявляла о своей заинтересованности в открытии железнодорожного и автомобильного сообщения из Турции через Нахичевань и Армению в Азербайджан, а открытие границы с Арменией, по расчетам турецких предпринимателей, могло бы в кратчайшие сроки увеличить объем двусторонней торговли до 500 млн. долл. [23].
При всем сказанном следует иметь в виду, что главным направлением внешнеэкономической деятельности Турции на постсоветском пространстве являлось участие в освоении перспективных нефтегазовых районов прикаспийского региона и в транспортировке добываемых здесь энергоресурсов.
Впервые вопрос о строительстве основного экспортного нефтепровода из района каспийской нефтедобычи к терминалам турецкого порта Джейхан на Средиземном море Турция подняла в начале 90-х годов, вскоре после того, как она ввела эмбарго на перекачку иракской нефти через турецкую территорию и, таким образом, прекратила ее поставки мировым импортерам. 5 марта 1993 г. между Турцией и Азербайджаном было подписано соглашение о транспортировке азербайджанской нефти в Джейхан. Однако после свержения правительства А.Эльчибея это соглашение перестало действовать. Но Турция продолжала настойчиво продвигать идею строительства нефтепровода на Джейхан как среди нефтедобывающих прикаспийских государств, так и среди крупнейших западных нефтяных компаний. После создания в 1994 г. Азербайджанского международного нефтяного консорциума (АМНК) Турция получила в нем лишь 5% акций, которые Азербайджанская государственная нефтяная компания из своей квоты выделила турецкой нефтяной компании ТПАО [24]. Несмотря на столь малое прямое участие в осуществлении нового международного нефтяного проекта, Турция тут же стала настаивать на том, чтобы в повестку дня нефтяного консорциума был внесен вопрос о приоритетном строительстве 1730-километрового нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан. На этот раз, несмотря на прямую поддержку турецкого проекта со стороны американского правительства, руководство АМНК приняло решение использовать уже имеющийся нефтепровод Баку-Новороссийск. В 1995 г. под давлением Турции, поддержанной США, АМНК принимает решение о строительстве альтернативного новороссийскому нефтепровода Баку-Супса. Одновременно Турция продолжала настаивать на необходимости ограничения поставок каспийской нефти через российскую территорию. 1 июля 1994 г. под предлогом обеспечения безопасности судоходства в Черноморских проливах турецкое правительство в одностороннем порядке, в нарушение международного соглашения в Монтре 1936 г., ввело новый судоходный регламент, ограничивающий прохождение через проливы торговых судов, прежде всего большегрузных и перевозящих опасные грузы. С самого начала было очевидным, что турецкие санкции направлены против российского нефтяного экспорта и в поддержку турецкого проекта строительства основного экспортного нефтепровода на Джейхан. Российское правительство подало протест в Международную морскую организацию на неправомерные действия турецкой стороны, и та, в свою очередь, хотя и констатировала, что «навигация через Проливы постоянно увеличивает риск для судоходства, безопасности окружающей среды, а также для проживающего здесь мирного населения», все-таки обязала Турцию неукоснительно соблюдать положения конвенции Мантре и снять все ограничения на проход торговых судов через Проливы. Тем не менее вплоть до настоящего времени Турция продолжает чинить препятствия российским танкерам в их свободном проходе из Черного в Средиземное море.
После того, как Россия доказала свою способность доставки практически всей добываемой сегодня в прикаспийском регионе нефти через нефтепроводы, проходящие по ее территории (в 2001 г. вступил в строй новый магистральный трубопровод от Тенгизского месторождения в Казахстане до Новороссийска), Турция стала указывать на недостатки российских экспортных нефтепроводов. Так, в Турции заявляют, что пропускные возможности порта Джейхан намного превышают новороссийские. Кроме того, Джейхан готов к отгрузке нефти круглогодично в отличие от Новороссийска, где в зимнее время случаются шторма, препятствующие загрузке танкеров [25]. В то же время турецкая сторона постоянно указывает на то, что мощности российских нефтепроводов не хватит, когда с прикаспийских месторождений пойдет большая нефть. Позицию турецкого правительства по вопросу строительства основного экспортного нефтепровода на Джейхан постоянно поддерживали США, однако какое-то время американские нефтяные корпорации учитывали свои экономические расчеты и дистанцировались от прямой поддержки этого проекта. То же самое можно сказать о позиции прикаспийских государств, большинство из которых, кроме Азербайджана, вначале достаточно осторожно высказывалось на этот счет. Ситуация стала меняться с 1997 г., когда президент Клинтон заявил о своей поддержке турецкого проекта. После этого последовало заявление вице-президента крупнейшей американской нефтяной компании «Амоко» Джима Нороски, который заявил, что предпочтение, в конечном итоге, должно быть отдано проекту Баку-Джейхан, несмотря на его дороговизну и протяженность [26]. В октябре 1998 г. американский представитель по Каспию Дж.Вулф заявил в Анкаре, что в АМНК должны прекратиться обсуждения, блокирующие начало строительства нефтепровода Баку-Джейхан. Через год, 18 ноября 1999 г., после завершения стамбульского саммита ОБСЕ руководители Азербайджана, Казахстана, Туркменистана, Грузии и Турции подписали официальное соглашение о строительстве магистрального нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан. Под этим документом стоит также подпись президента США Б.Клинтона в качестве гаранта его выполнения [27]. Однако похоже, что до реализации данного проекта все еще далеко. По-прежнему не ясен вопрос с его финансированием. Ожидавшаяся большая прикаспийская нефть все еще находится под большим вопросом. По крайней мере, большинство новых пробуренных скважин на азербайджанском шельфе Каспийского моря оказались неперспективными, а Туркмения, Иран и Россия вообще пока не проявляют большой заинтересованности в ускорении нефтедобычи в прикаспийских районах. Похоже, что после прихода к власти новой администрации претерпевает изменения и позиция США по данному вопросу. Президент США Буш-младший полагает, что его предшественник поспешил с поддержкой турецкого проекта, переоценив углеводородные запасы Каспия и окупаемость строительства трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан [28].
Кроме Азербайджана Турция проявляет определенную активность в ряде перспективных на нефть и газ районов Казахстана. Так, в 1996 г. турецкая компания ТПАО получила контракт на добычу нефти в районе Актюбинска. Поисковые работы планировалось провести в течение четырех лет. В указанный проект компании надлежит инвестировать 750 млн. долл. Кроме того, ТПАО совместно с KazNIGRI учредила смешанную компанию с целью получения 4 млрд. баррелей нефти и 200 млрд. куб. м газа в регионах Актюбинска, Атырау и Мангыштау [29]. Однако все эти месторождения, хотя и считаются перспективными, пока не оправдывают ожиданий турецкой стороны.
Таким образом, несмотря на явное усиление турецкого влияния в Центральной Азии и Закавказье, добиться сплочения новоявленных республик под своим патронатом или хотя бы обеспечить надежность здесь своих экономических, политических и военных позиций Турции пока не удалось и, скорее всего, вряд ли удастся. В борьбу за Центральную Азию и Закавказье сегодня вступают гиганты западного мира во главе с США, которые в начале нового столетия непосредственно приступили к экономическому и военно-политическому освоению этих районов. Все еще сильны здесь позиции России, и в настоящее время она, похоже, не собирается их терять. Известную конкуренцию Турции в регионе составляют Китай, Индия, Пакистан, Япония.
Активную политику в регионе проводит Исламская Республика Иран.
После распада СССР Центральная Азия и Закавказье стали объектом пристального внимания Ирана, превратились в одно из основных направлений его внешней политики, что сохраняется и сейчас и открыто признается руководителями иранского внешнеполитического ведомства [30].
Директор иранского Международного института по исследованию каспийского региона, руководитель отдела международных отношений Центра стратегических исследований ИРИ д-р А.Малеки полагает, что стратегические интересы Ирана в странах Центральной Азии и Закавказья определяются не только стремлением к развитию политических отношений и получению экономических выгод, но и надеждой на выход из международной изоляции, а также необходимостью сохранения хороших отношений с Россией [31].
В 90-е годы при новом президенте А.А.Хашеми-Рафсанджани внешнеполитический курс ИРИ претерпел серьезные изменения, и его внешнеполитическая стратегия стала характеризоваться большей умеренностью. Приверженцы А.А.Ха-шеми-Рафсанджани считают, что он был преисполнен решимости покончить с изоляцией страны и вернуть Ирану былую роль ответственной региональной державы. В Иране все больше внимания стали уделять отношениям с ближайшими соседями.
Как известно, у Ирана сложные отношения со многими арабскими странами: в регионе Ближнего и Среднего Востока и Персидского залива ему приходится мириться со сложившимся положением, диктуемым арабскими государствами и отчасти Соединенными Штатами, что оставляет Ирану мало места для активной деятельности. Наоборот, Центральная Азия и Закавказье предоставляют ему такие возможности.
После распада СССР в новых независимых государствах Центральной Азии и Закавказья обострилась социальная напряженность, ставшая в значительной степени результатом ухудшения экономического положения. Увеличилась опасность возникновения конфликтов на этнической, национальной, конфессиональной почве. Иран потенциально уязвим с точки зрения внутренних этнических конфликтов: значимую часть населения страны составляют национальные меньшинства, и развитие националистических настроений в одном из государств региона могло бы сказаться самым негативным образом на внутренней стабильности в ИРИ. Так, в Иране всегда опасались азербайджанского сепаратизма. В связи с этим в 1946 году Иранский Азербайджан был разделен на две самостоятельные административно-территориальные единицы с центрами в Тебризе и Резайе, а в 1993 году была образована дополнительная азербайджанская провинция с центром в Ардебиле. Азербайджанцы - крупнейшее не персоязычное этническое меньшинство в ИРИ. Несмотря на закрепленные в конституции ИРИ права и свободы, присутствие на руководящих постах страны этнических азербайджанцев (например, лидера ИРИ А.Хаменеи) и в целом благоприятное положение данного меньшинства в Иране, имеют место опасения, что в длительной перспективе, а особенно при падении популярности исламского режима в ИРИ, успешное развитие независимого азербайджанского государства у границ Ирана будет угрожать территориальной целостности последнего, так как может привести к росту националистических настроений.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.