На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Позиции западногерманских историков в 70-е80-е годы по узловым аспектам и переломным моментам политики США в отношении Германии в 19171941 гг. Пересмотр роли плана Дауэса и оценка итогов американской политики стабилизации в веймарской Германии.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Междун. отношения. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Германский аспект внешней политики США в освещении буржуазной историографии ФРГ 70-х - начала 80-х годов

Внешнюю политику США в 1917-1941 гг. характеризовало постоянное внимание к германской проблеме, которая представляла собой ведущий аспект европейской политики Соединенных Штатов, а в определенные годы оказывалась в центре внимания всей внешней политики Вашингтона. Об этом наглядно свидетельствовало развитие американо-германских отношений на протяжении всего этого периода - от вступления США в первую мировую войну до вступления во вторую мировую войну. И хотя крайними точками в этом процессе было начало состояния открытой враждебности между обоими государствами, это, разумеется, не означало, что температура в американо-германских отношениях поддерживалась на одинаковом уровне на протяжении четверти века. В имевших место перепадах была своя закономерность, своя внутренняя логика, связанная с развитием как американского, так и германского империализма.
Отношениям между США и Германией в 1917-1941 гг. посвящено большое количество исследований на Западе. Эта проблема затрагивалась как в специальных работах, касающихся двусторонних отношений, так и в более общих, рассматривающих политику США в отношении Европы в целом. Среди последних преобладают работы американских историков, подвергшиеся также критическому анализу в советской историографии.
В задачу данного обзора входит освещение позиций западногерманских историков в 70-е - начале 80-х годов, не нашедших комплексного исследования в марксистской историографии, по некоторым узловым аспектам и переломным моментам политики США в отношении Германии в 1917-1941 гг.
Последние полтора десятка лет историки ФРГ весьма интенсивно занимаются изучением новейшей истории США в Звеном, и в особенности их внешней политики в межвоенный период и в годы второй мировой войны.
Интерес западногерманских исследователей именно к этому периоду отнюдь не случаен. Он во многом обусловлен активной, можно сказать, даже фронтальной, разработкой буржуазной историографией ФРГ в 60-е - 70-е годы различных аспектов внутренней и внешней политики Веймарской республики и "третьего рейха", что неизбежно ставило перед необходимостью дать ответы на большое число вопросов, связанных с "фактором США" во внешней политике Германии после первой мировой войны, его ролью в восстановлении экономического потенциала и политического влияния веймарской Германии, а также оценкой этого фактора накануне и в первый период второй мировой войны военно-политическим руководством нацистского рейха.
Эти задачи, вставшие перед исторической наукой ФРГ, дали важный импульс, сфокусировав внимание целой группы, прежде всего, молодых исследователей на изучении внешней политики США после их вступления в первую мировую войну. Практически уже к середине 70-х годов весь германский аспект внешней политики Соединенных Штатов в 1917-1941 гг. был "монополизирован" несколькими наиболее плодотворно разрабатывающими его в статьях и монографиях историками ФРГ. Здесь следует, прежде всего, упомянуть К. Швабе, В. Линка, Г.Ю. Шредера, Л. Юнкера и Б. Мартина. Широко привлекая архивные материалы, используя труды историков других стран, прежде всего, конечно, американских, вышеупомянутым западногерманским исследователям наряду с некоторыми другими историками ФРГ удалось создать в достаточной степени интересное и своеобразное "видение" американской внешней политики в богатый международными событиями период, когда на США лежала немалая ответственность за судьбы мира.
Как в общих работах по истории США, так и в исследованиях, касающихся собственно участия США в первой мировой войне, неизменно уделяется внимание мотивации их вступления в войну против кайзеровской Германии. Представитель старшего поколения западногерманских историков д-р Г. Дамс, в переработанном издании "Истории Соединенных Штатов", не высказывая своего собственного мнения по поводу мотивов вступления США в войну, приводит весьма интересную оценку американского дипломата У.Х. Пейджа, писавшего президенту США В. Вильсону в марте 1917 г.: "Вступление в войну представляет, вероятно, единственную возможность удержать наши теперешние экономические позиции и воспрепятствовать экономическому кризису".
Более четкую позицию по этому вопросу занял автор ряда общих работ по истории США в новейшее время профессор Кельнского ун-та Э. Ангерманн, считающий, что объявление США 6 апреля 1917 г. войны кайзеровской Германии являлось, в сущности, последовательным завершением развития, длившегося многие десятилетия, в ходе которых Америка все сильнее включалась в игру сил в мировой политике.
Подавляющее большинство западногерманских историков рассматривает вступление США в первую мировую войну как событие, не только придавшее ей глобальный характер, но и предрешившее ее исход. А некоторые историки ФРГ полагают, что в обеих мировых войнах США и Германия "противостояли друг другу в качестве главных врагов". И это отнюдь не единичное мнение.
Несколько особняком в этом отношении выглядит оценка профессора ун-та в Аахене К. Швабе - одного из ведущих западногерманских специалистов по внешней политике США. С одной стороны, он разделяет точку зрения Г. Мольтманна, но в его трактовке отсутствует категоричность, присущая последнему, она более эластична. К. Швабе пишет: "В условиях возраставшей военной и экономической слабости Антанты Америка все больше становилась опорой противников центральных держав, возглавляемых Германией; мировая война все больше и больше превращалась в германо-американское столкновение". С другой стороны, он считает вступление США в первую мировую войну вынужденным шагом". США, - подчеркивает он, - были практически вынуждены к войне в результате перехода к неограниченной подводной войне и, тем самым, к принятию на себя роли великой державы".
В ранее написанной, небольшой по объему биографии В. Вильсона К. Швабе особенно акцентировал внимание на мировоззренческо-психологических аспектах решения вопроса о вступлении США в первую мировую войну. По его мнению, В. Вильсон затягивал вступление страны в войну, т.к. "опасался военной победы Антанты", "которая стала бы неизбежной после американского вмешательства и, в конечном счете, привела бы к заключению мира-диктата". И в этой работе К. Швабе утверждает, что "неограниченная подводная война Германии" "лично для Вильсона имела решающее значение" в процессе принятия решения о вступлении США в войну.
Правда, в качестве еще одного фактора, сыгравшего определенную роль в этом решении президента США, К. Швабе Называет Февральскую буржуазно-демократическую революцию в России, которая вызвала прилив энтузиазма у В. Вильсона и "придала войне смысл, выходящий за рамки" текущих задач, связанных с отражением германской угрозы на океанских просторах. "Теперь, - резюмирует К. Швабе, - вело демократии и мрачные цели автократии четко противостояли друг другу", что побудило В. Вильсона призвать "к войне за "освобождение всех народов, включая немецкий", к освобождению от безответственных автократов, которые преследуют исключительно свои эгоистические цели". Западногерманские рецензенты работ К. Швабе, и прежде всего его основного труда "Германская революция и вильсоновский мир, отмечали, что его характеристика президента США находится в созвучии с исследованиями американских историков, которые в своих работах дошли до "значительной исторической реабилитации миротворца Вильсона". В американской историографии распространена точка зрения, что США были втянуты в первую мировую войну, "окрыленные вильсоновским идеализмом", С другой стороны, одностороннее выпячивание мировоззренческих компонентов вильсоновской политики в качестве своего рода модели для интерпретации этой политики уже в начале 70-х годов подвергалось критике некоторыми историками ФРГ, считающими необходимым при анализе политики США в большей степени принимать во внимание влияние экономических факторов.
В Вашингтоне с большим энтузиазмом отнеслись к Февральской революции в России, использовав это событие в качестве веского аргумента для скорейшего вступления в войну. По всей видимости, это был единственный случай в XX в., когда официальные круги США с одобрением восприняли известие о революции. Профессор Гиссенского ун-та Г.-Ю. Шрёдер писал на этот счет в статье "Америка как модель?: Дилемма внешней политики Вашингтона в отношении революционных движений в XX веке", что в США существует явное "противоречие между революционной традицией и "контрреволюционной" внешней политикой", вылившееся особенно в XX в. в "стратегию, направленную против революционного развития". Этот вывод, в частности, полностью подтверждается на примере отношения американского правительства к Ноябрьской революции в Германии.
Некоторые западногерманские авторы представляют В. Вильсона чуть ли не "вдохновителем" Ноябрьской революции, т. к. из его посланий немцы должны были сделать вывод, что в случае свержения Вильгельма II они могли бы рассчитывать на лучший мир". Так, Вильсон способствовал возникновению Ноябрьской революции и провозглашению Германской республики". К. Швабе более осторожно высказывает ту же мысль." В. Вильсон, - пишет он, - подготовил путь, который вел к революции". Правда, он проводит некоторое разграничение между субъективными намерениями президента США, воплотившимся в конкретные шаги американской политики, и внутриполитическим развитием в Германии. Так, по его мнению, ни отречение кайзера, ни революция в Германии не являлись самоцелью для Вильсона. Для американского президента они никогда не были безоговорочной предпосылкой для переговоров о перемирии. Напротив, подчеркивает К. Швабе, "угроза, которую в его представлении воплощал большевизм, говорила скорее в пользу, по крайней мере, внешнего поддержания прежних форм правления в Германии". Когда же произошла Ноябрьская революция в Германии, то это событие было совершенно однозначно прокомментировано в госдепартаменте "как самая худшая новость за последние месяцы".
В одной из статей, вышедшей спустя почти 10 лет после монографии "Германская революция и вильсоновский мир", К. Швабе более четко характеризовал позицию американского руководства в преддверии назревавших революционных событий в Германии. Он отмечал, что еще до отставки кайзера Вильсон и его советники решили предпринять все возможное, чтобы предотвратить установление в Германии политической системы, которая бы напоминала" большевистскую модель".
В этой связи необходимо отметить, что позиция официального Вашингтона в отношении тех или иных сдвигов во внутриполитической жизни Германии нередко отличалась от реакции американского общественного мнения на те же события. Так, последнее рассматривало Ноябрьскую революцию и приход к власти правительства Ф. Эберта-Ф. Шейдемана в качестве важного шага на пути демократизации немецкого общества. Хотя уже в первых комментариях по этому Поводу отмечалось, что сформирование возглавляемого социал-демократами правительства не означает "больших перемен по отношению к старой бюрократической системе", поскольку пришедшие к власти лица "больше ориентировались на поддержку со стороны правых, чем левых". Правительство же США, как констатирует К. Швабе, с самого начала увидело в революционных событиях в Германии "не осуществление собственных желаний, а прежде всего опасность вообще для существования государственного строя и первый шаг в направлении к взятию политической власти большевизмом по русскому образцу".
Установление даже буржуазно-демократической формы правления в Германии всецело ассоциировалось в правящей элите США с революцией, что нашло свое подтверждение в официальном курсе американской делегации на Парижской мирной конференции, К. Швабе приходит к выводу, что то, в чем Вильсон готов был уступить кайзеровской Германии - равноправное участие в мирных переговорах и в Лиге наций - не соответствовало более его намерениям по отношению к послереволюционной Германии. "Ноябрьская революция, - резюмирует он, - сделав из немцев, с американской точки зрения, потенциальных большевистских контрагентов, не только не улучшила международного положения Германии, а, напротив, ухудшила его решающим образом".
Внимание к этому аспекту внешней политики США не носит случайного характера. Среди западногерманских историков, прежде всего американистов, идет интенсивная полемика о значении демократизации политической жизни Веймарской республики для отношения США к этой стране.
Крупнейший в ФРГ, да и, вероятно, на всем Западе, специалист по американо-германским отношениям периода Веймарской республики профессор Трирского ун-та В. Линк отстаивает, хотя и не всегда последовательно, точку зрения, что для США было "в высшей степени важно", чтобы Германия после свержения монархии обрела республиканско-парламентский строй и "развивалась после революционной фазы в направлении "подлинной республики". Подобного же взгляда придерживаются и некоторые другие западногерманские историки. Причем В. Линк распространяет свой взгляд на весь период Веймарской республики. Так, полагает он, в ходе осуществления плана Дауэса промышленные круги и политическое руководство в Берлине, крайне заинтересованное в широком притоке займов из США, "в значительной мере принимали в расчет американские ожидания относительно либерально-демократической системы в Германии". Высказанная на международном симпозиуме в Бохуме, посвященном влиянию экономических и политических факторов на развитие Веймарской республики, эта точка зрения вызвала серьезные возражения прежде всего со стороны западногерманских исследователей. Оппоненты В. Линка отмечали, что к тому времени, когда американские займы потекли в Германию, стало ясно, что парламентская система Веймарской республики политически уже не устраивала немецких промышленников. Более того, подчеркивалось на симпозиуме, история США с конца XIX в. свидетельствует, что при решении вопроса о внешнеполитических связях "парламентские формы правления вообще не играли никакой роли".
К. Швабе пришел к схожему выводу при анализе политической пинии Вильсона: "Уже в ходе переговоров о перемирии… вопрос о форме германского государства до тех пор, пока оно только оставалось буржуазным и избегало большевистских тенденций, и до тех пор, пока была гарантирована военная слабость Германии, представляли для Вильсона, в конечном счете, второстепенную проблему, несмотря на его публичные заявления". Д-р Э. Вандель приводит доказательства того же на примере близкой к шоку реакции, американского общественного мнения на избрание в 1925 г. президентом Веймарской республики фельдмаршала П. фон Гинденбурга, воспринятого как явный симптом усиления "пруссачества и милитаризма"; и совершенно спокойного отношения к этому событию со стороны официальных кругов США, и прежде всего самого президента К. Кулиджа, что имело решающее значение для делового мира Америки.
Чем же была вызвана столь большая заинтересованность США в веймарской Германии и каковы были последствия американской политики по отношению к этой стране? Эти вопросы широко обсуждаются в буржуазной историографии ФРГ.
По мнению В. Линка, важнейшими внешними факторами, определявшими внешнеполитическую стратегию США в отношении веймарской Германии, были: обострение противоречий между державами-победительницами в первой мировой войне; завоевание большевиками власти в России и угроза социалистической революции в Центральной Европе; выпадение потерпевшей поражение Германии из конкурентной борьбы на море и создание буржуазно-демократической республики в этой стране. Он считает, что "приоритетной задачей" американской политики в отношении Германии являлось включение ее в западное "либерально-капиталистическое сообщество" или даже "в новый, возглавляемый США международный порядок", чтобы: во-первых, усилить международные позиции этого сообщества; во-вторых, стабилизировать либерально-капиталистический режим в Германии и воспрепятствовать ее соскальзыванию "вправо" или "влево"; в-третьих, сохранить Германию в качестве бастиона против большевистской России; в-четвертых, не "отдавать" Германию европейским империалистическим державам в качестве "репарационной колонии", а подготовить ее рынок для американской экономической экспансии; в-пятых, через либерально-капиталистическую Германию иметь возможность оказывать влияние на европейскую политику и располагать рычагом в отношении "старых империалистических держав".
В других работах В. Линка больше акцентируется внимание на экономической стороне проблемы, как чисто германской стабилизация Веймарской, республики и "в качестве емкого рынка для американского экспорта и… американских инвестиций", так и общеевропейской - "американское правительство и деловые люди видели в Германии маховое колесо экономического оздоровления Европы". Среди имеющихся у историков ФРГ мнений относительно движущих мотивов американской внешней политики в отношении веймарской Германии отметим следующее: создание для последней возможности "вернуться к мировой политике через усиление ее позиций в мировой экономике".
Роль экономического фактора была чрезвычайно велика в планировании политики Вашингтона в отношении Веймарской республики. К этому мнению пришли участники международного симпозиума в Аугсбурге. Как отмечает К. Швабе, уже Вильсон исходил из того, что, будучи в конечном счете интегрирована в новый мировой порядок, Германия должна занять в нем положение великой экономической, но не военной державы.
Западногерманский исследователь Х.Л. Хольтфрерих убедительно показал, что американские частные капиталы потекли в виде займов в Германию не только с принятием плана Дауэса, а уже непосредственно после окончания первой мировой войны. Особенно возросло значение германского рынка для американской экспортной экономики в условиях мировой капиталистической депрессии 1920/1921 гг. В это время США заняли первое место в германском импорте. Причем, как считает профессор Брауншвейгского ун-та Г. Цибура, главная цель экспорта капитала несомненно состояла в том, чтобы улучшить конкурентоспособность крупных американских концернов, что могло осуществляться исключительно за счет Европы. Бывшие союзники США до тех пор должны были ждать кредитов, пока они не заключат двусторонние соглашения об урегулировании платежей по военным долгам. В этих условиях Германия оказывалась "в Привилегированном положении". Из этого, резюмирует Цибура, возник "экономически бессмысленный цикл": США ссужали Германии деньги, чтобы она была в состоянии выплачивать репарации, а это, в свою очередь, открывало возможность для кредиторов Берлина начать погашение их долгов Соединенным Штатам. "Этой кредитной политикой США внесли раскол в группу держав-победительниц, что не способствовало стабилизации Версальской системы".
Профессор Марбургского ун-та П. Крюгер явно идеализирует отношения между двумя странами, когда утверждает, что "по существу после окончания войны исчезли американо-германские политические противоречия". Поэтому вполне естественным выглядит такой шаг США, как заключение сепаратного мирного договора с Германией, "обеспечивавшего Америке все выгоды Версальского договора, но не накладывавший на нее никаких обязательств по обеспечению выполнения" последнего.
Экономическими, да и политическими отношениями, не исчерпывались связи между Вашингтоном и Берлином. Профессор Рурского ун-та в Бохуме К. Вурм обращает внимание на то, что в перспективе США ставили целью даже военное усиление Германии. Причем, в том, что касалось наращивания военной мощи Веймарской республики, дело вовсе не ограничивалось какими-то общими рассуждениями. С середины 20-х годов, приводит данные В. Линк, имели место регулярные контакты между штабными офицерами армии США и рейхсвера, а перевооружение последнего "готовилось даже при поддержке военного министерства США".
В оценках мотивов американской политики в отношении веймарской Германии у западногерманских исследователей нет сколько-нибудь существенных расхождений. Пожалуй, лишь Г. Мольтманн подошел к политике США в германском вопросе с эмоциональными критериями. Он попытался объяснить "быстрое улучшение, даже расцвет отношений" между обеими странами не только положительной реакцией на "установление первой республиканской правительственной системы в Германии", но и" известной симпатией американцев к побежденным". В остальных же случаях, как правило, можно говорить о большем или меньшем преобладании экономических акцентов в интерпретации внешней политики США.
Иногда, правда, налицо излишняя односторонность, как, например, у П. Крюгера, который пишет: "С их деньгами, а также с экономической и политической заинтересованностью в оздоровлении Германии и Европы, в успокоении и консолидации европейских отношений, они были в состоянии без крупных внешнеполитических акций или связей предложить рейху ту разновидность особых отношений, в которой он нуждался, чтобы экономически вновь стать на ноги и политически освободиться от односторонней зависимости от великих европейских держав, прежде всего от Франции; но, с другой стороны, эти отношения обязывали проявлять сдержанность и быть полезным американским интересам в Европе в наиболее выгодной форме".
В отношениях между США и веймарской Германией в 20-е - начале 30-х годов переломными моментами являлись план Дауэса и мировой экономический кризис. В оценке этих событий в западногерманской буржуазной историографии на протяжении последних полутора десятилетий можно выделить несколько тенденций. Отголоском однопланового апологетического отношения к внешней политике США этого периода является гипертрофированно положительная оценка плана Дауэса, продемонстрировавшего, "какие преимущества может иметь для Германии вмешательство Америки". Напротив, в абсолютном большинстве работ историков ФРГ предпринимается попытка многопланового подхода к плану Дауэса, для них характерно стремление показать его "позитивные" и негативные стороны как для Германии, так и для США, а также его влияние на международные экономические отношения в целом.
План Дауэса представлял собой завершающий компонент долгосрочной внешнеполитической и внешнеэкономической стратегии США не только в отношении Германии, но и всей Европы, Затягивая предоставление кредитов остро нуждавшимся в них европейским державам-победительницам, США в конечном счете добились полного фиаско конкурировавших между собой английских и французских проектов решения германской репарационной проблемы и выдвинули план Дауэса. Из документов госдепартамента явствует, что американское правительство было сильно заинтересовано в принятии плана Дауэса, хотя и скептически относилось к его осуществимости.
С принятием плана Дауэса, как отмечает В. Линк, возобладала американская концепция "экономического мира" - "Соединенные Штаты стали не только de facto, но и de jure третейским судьей в важнейшем европейском вопросе". Однако это "посредничество не было самоцелью, а служило экономической и торгово-политической экспансии США в Европе и Германии". В госдепартаменте план Дауэса рассматривали как выражение Pax Americana для Европы, который должен занять место Pax britannica. По мнению В. Линка, план Дауэса был важным шагом на пути сколачивания финансово-экономической империи США, став в сочетании с протекционистской политикой последних "мощным средством захвата иностранных рынков собственной промышленностью".
Веймарская Германия представляла для США важный фактор общеевропейской стабилизации, тесное переплетение американо-германских экономических интересов превратило ее в жизненно важный элемент всей системы внешне экономических и политических отношений США. Этот тезис последовательно проводится во всех исследованиях В. Линка, особенно в его монографии "Американская политика стабилизации в Германии 1921-1932", критический анализ которой был дан в советской историографии, Некоторые западногерманские исследователи не разделяют точки зрения о решающем влиянии политики США на изменение международного положения Веймарской республики. Например, профессор Гамбургского ун-та Д. Штегманн считает, что сравнительно сильные позиции Германии на международной арене во второй половине 20-х годов в значительной степени объясняются тем, что Берлин был в состоянии сталкивать своих соперников друг с другом, тогда как тезис В. Линка означает "слишком сильное смешение акцентов".
Историки ФРГ весьма критично оценивают политику США в годы относительной стабилизации капитализма. Э. Ангерманн обращает внимание на то, что США, хотя и интегрировали Веймарскую республику в западное сообщество в качестве "равноценного партнера" и иммунизировали ее против "большевистской революции", "но они не смогли упразднить рокового вращения займов, репараций и военных долгов". Этот круговорот существенно способствовал расстройству международных платежей и "нездоровому" расширению системы международного и, в особенности, американского кредита, которая "в значительной степени обусловила начавшийся в 1929 г. мировой экономический кризис". Профессор Западноберлинского ун-та В. Фишер видит причину экономической дестабилизации в том, что США не предприняли даже попытки снять политическим путем проблему военных долгов; не открыли свои рынки перед европейскими экспортерами, чтобы последние смогли решить эту проблему экономически. В то время как В. Линк считает, что одна "из важнейших причин краха послевоенного порядка" коренится в отказе США связать воедино проблему военных долгов и германских репарационных платежей. Распространено в историографии ФРГ и представление, что в американских деловых кругах существовало мало понимания сложностей международной финансовой политики и отсутствовала готовность принять во внимание экономические трудности европейских государств".
За последние годы среди западногерманских исследователей наметился определенный крен в пользу пересмотра роли плана Дауэса, как позитивного фактора временной стабилизации международных отношений. Если В. Линк по-прежнему отстаивает подобную точку зрения, то Э. Ангерманн пишет уже о "мнимой стабилизации", хотя и Делает при этом оговорку, что США несут за это "даже не главную вину". Они, продолжает Э. Ангерманн, "несмотря на многократно проявленную добрую волю", но вследствие своей "зачастую близоруко-эгоистической политики лишили основы многие попытки по обеспечению международного мирного порядка". А.К. Вурм приходит к выводу, что, несмотря на то, что США не исключали возрождения военной Мощи Германии, они совершенно не были обеспокоены проблемами европейской безопасности и вовсе не собирались брать на себя никаких обязательств по гарантированию стабильности международного порядка в Европе.
В 1984 г. вышла в свет монография Г. Цибуры "Мировая экономика и мировая политика, 1922/1924-1931: Между реконструкцией и крахом", в которой, в частности, подверглась резкой критике политика США в Европе, прежде всего ее германский аспект. Автор считает совершенно несостоятельной еще встречающуюся в западной историографии точку зрения, согласно которой план Дауэса открыл для Веймарской республики период восстановления, не имевший по своим масштабам и интенсивности прецедентов в истории Германии. Цибура отмечает и чрезвычайно ограниченный характер стабилизации, навязанной США государствам Европы, которые оказались "заложниками американских финансовых магнатов". Эта стратегия Вашингтона вынудила правительство европейских стран придать приоритетное значение финансовой политике, а тем самым и дефляционной бюджетной политике со всеми вытекающими из нее социальными проблемами. "На самом деле этот вид стабилизации валюты оказался панцирем, который роковым образом ограничил экономическую и социально-политическую свободу действий национальных правительств, в особенности Германии…". Именно "здесь, - приходит к выводу Цибура, - а не в репарационном вопросе, находилась одна из важнейших причин того, что экономическая и политическая стабилизация в Германии не смогли принести необходимых результатов".
Нельзя пройти и мимо тенденции, связанной с явной идеализацией американо-германских отношений в докризисный период, якобы достигших такого уровня развития, "которое едва ли казалось возможным после событий первой мировой войны и безудержной пропаганды". Подобному подходу противостоит оценка двусторонних отношений, исходящая из того. что даже интегрирование Германии на правах привилегированного партнера в возглавляемую США западную экономическую систему" ни в коей мере не устранило глубоких, долговременных противоречий между интересами США и Германии". Мировой экономический кризис резко обострил все негативные стороны политики стабилизации, что в первую очередь отразилось на американо-германских отношениях. Последние претерпели определенные изменения уже в канун Кризиса. В этот период правительство США стало проявлять повышенную заинтересованность в сохранении хороших отношений с Веймарской республикой не только из-за своих инвестиций в ее экономику и выгод получаемых от экономической экспансии, но также в связи с опасениями по поводу создания единого антиамериканского фронта европейских государств. Это обстоятельство превращало Германию в важный фактор международного развития, ослабляло ее зависимость от США, что создавало для Берлина возможности в сфере внешнеполитического маневрирования.
Рассмотрение политики США начала 30-х годов в отношении веймарской Германии в контексте ее международных связей и влияния на нее мирового экономического кризиса позволило ряду западногерманских исследователей прийти к небезынтересным выводам. Например, Г. Цибура полагает, что падение доминирующих позиций Соединенных Штатов в мировой капиталистической экономике под влиянием кризиса и его масштабы в самих США, привели американские правящие круги полностью переключиться на преодоление разрушительных последствий кризиса. Причем этот переход был предпринят без какого-либо учета возможного влияния "сомоизоляции" США па мировую экономику и международные отношения. Подобный "изоляционизм", именуемый Э. Ангерманном" национальным эгоизмом", дал основание участникам симпозиума в Аугсбурге, посвященного международным отношениям в период мирового экономического кризиса, вести речь о "жалкой картине американской внешней политики".
Падение американского влияния в Европе больше всего затронуло Германию, перед "ревизионистской динамикой" внешней политики которой был открыт "простор для свободы действий", что не могло не сказаться на состоянии американо-германских отношений. Но, как отмечает
П. Крюгер, имела место и обратная зависимость. Под "грудой обломков германо-американских отношений было похоронено также американское влияние, которое раньше проявлялось с такой необычайной силой. Но теперь, - пишет он, - когда немцы не придавали повышенного значения ни деньгам, ни благосклонности США-, оно также рухнуло". Вне зависимости от того, какая из этих двух тенденций была ведущей, в историографии ФРГ, можно сказать, закрепилось представление, что "американо-германским отношениям выпало определяющее значение" в развитии Версальской системы.
Как же оценивают итоги американской политики "стабилизации" в веймарской Германии историки ФРГ? В освещении этого вопроса нет сколько-нибудь заметных расхождений во мнениях, хотя последнее отнюдь не означает, что все или хотя бы большинство авторов предлагают всестороннее рассмотрение проблемы. Для них скорее характерен констатирующий подход. Наиболее типичная для западногерманской историографии оценка выглядит так - "крах международной экономической системы", подготовленный в значительной степени финансово-экономической и политической стратегией США, обусловил односторонний ревизионизм 30-х годов".
Некоторым работам, например Г. Цибуры, присущи немалые противоречия в оценке американской политики этого периода. С одной стороны, он выделяет "позитивный аспект" зависимости Веймарской республики от американского капитала, что якобы" ограничивало возможности использования экономического потенциала в целях германской политики ревизий". Но с другой, - хотя и с некоторыми оговорками, он констатирует: "Парадоксальным образом и; несомненно, без всякого умысла США все-таки способствовали, через политическое усиление Германии, закладыванию основ активной политики ревизий".
Более глубоко и разносторонне, хотя тоже не всегда последовательно, подытожил политику США в отношении веймарской Германии в своих работах В. Линк. С его точки зрения, под американским влиянием французская концепция "коллективной безопасности" в Европе постепенно была заменена американской концепцией "мирных изменений". Практическим выражением этой линии являлись план Дауэса, Локарнские соглашения, пакт Келлога-Бриана, которые, по мнению В. Липка, "укрепили мир". Сопоставляя американскую политику peaceful changes и германскую политику ревизий, он приходит к выводу, что они "никогда не были полностью идентичны, хотя и сближались в эру Штреземана".
В. Линк отмечает, что политика эта основывалась на "необыкновенно больших американских капиталовложениях в Германии". Именно последние в значительной, если не в решающей степени предопределили ярко выраженный прогерманский акцент во внешней политике США во второй половины 20-х - начала 30-х годов. Таким образом, приходит к выводу В. Линк, США превратились в "важнейшего партнера германской политики ревизий до тех пор, пока она использовала мирные средства и осуществляла "постепенную и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.