На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Лекции Экономико-политический цикл и экономический популизм в посткоммунистической России

Информация:

Тип работы: Лекции. Добавлен: 07.07.2012. Сдан: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Экономико-политический цикл и экономический популизм в  посткоммунистической России 

2.1 Экономика и  политика во взаимосвязи. 
Достаточно очевидным  феноменом пореформенной России является наличие тесной взаимосвязи  и взаимного влияния экономических и политических процессов. И это совершенно естественно, поскольку системная общественная трансформация вырывает развитие системы из обычно, эволюционной логики принятия решений, “включая” дополнительные механизмы и факторы, которые оказывают сильное влияние на экономическую жизнь. Последняя, иными словами, в периоды глубоких реформ теряет свою обычную инерционность, и восстановление этой инерционности и является на самом деле внешним критериальным индикатором возвращения системы в эволюционное (“нормальное”) состояние.
В современной научной  литературе проблематика взаимосвязщи экономики и политики часще всего анализируется в терминологии политико-делового цикла (political business cycle). Однако при всей важности и целесообразности анализа российской ситуации сквозь призму этой политико-экономической доктрины, ограничение ее рамками представляется безусловно недостаточным. Дело в том, что эти модели разработаны для условий стабильных демократий, и прежде всего для стран ОЭСР. Российский же опыт требует введения в анализ ряда допущений, отражающих как революционный характер движения от коммунистической системы, так и общую обстановку политической нестабильности, отсутсвия консенсуса в обществе по базовым проблемам рахзвития страны.
Словом, исследование посткоммунистической трансформации России требует выхода за рамки проблематики политико-делового цикла. Наш опыт последнего десятилетия требует для своего осмысления выделения особого сюжета - экономико-политических взаимодействий в условиях революционной трансформации социально-экономической системы, означающей радикальные изменения в самом существе существующего строя (отношений собственности, роли базовых экономических категорий, политических институтов и т. д.). Революционный период, характеризующийся отсутствием устойчивых взаимосвязей и взаимодействий (экономических, политических, правовых), принципиально отрицает цикличность, что делает практически неприложимым к нему стандартную логику политико-экономического цикла. Вместе с тем для этого периода характерно наличие определенной логики общественно-экономической трансформации, детерминирующей развитие экономико-политических взаимосвязей.
Таким образом, в  нашем дальнейшем анализе мы будем  исходить из гипотезы о наличии трех различных типов взаимодействия экономических и политических процессов:
 во-первых, в условиях  революционной смены социально-экономической  системы, являющийся по понятным причинам весьма специфическим и достаточно редко встречающимся в истории современных государств;
 во-вторых, эволюционный  политико-деловой цикл. В той или  иной форме этот цикл характерен  для устойчивых рыночных демократий, и большинство соответствующих  исследований выполнено на материалах  стран - членов ОЭСР;
 и, наконец,  в-третьих, цикл экономики популизма,  проявляющийся в условиях неустойчивости  экономических и политических  структур, нередко в периоды перехода  от авторитарных (или традиционных) обществ к демократическим. То есть в периоды формирования демократических институтов, отсутствия демократических традиций и процедур, отсутствия устойчивого механизма трансформации экономических интересов влиятельных социальных групп в политические формы осуществления государственной власти.
Нетрудно заметить, что второй и третий типы экономико-политических взаимодействий отличаются от первого  цикличностью своего развития. Разница же последних двух состоит в том, что колебания экономической политики при эволюционном политико-экономическом цикле являются относительно умеренными по амплитуде и не выходят за рамки естественных бюджетных ограничений, тогда как для цикла экономики популизма характерны сильные колебания, при которых власти прибегают то к инфляционной накачке хозяйства, то к комплексу мер более или менее жесткой макроэкономической стабилизации, ориентированной на так называемый "вашингтонский консенсус".
Другой важной отличительной  характеристикой двух последних  вариантов циклов является механизм восприятия институтами власти сигналов, идущих от сограждан или экономических  агентов. При эволюционном цикле  политики ориентируются обычно на привлечение ("покупку") голосов избирателей, как бы предвосхищая их желания своими действиями. Популистская же политика реактивна, то есть власти реагируют на позиции влиятельных групп интересов и (или) на общественные настроения (усталость от тягот жесткой стабилизационной политики или же от неустойчивости жизни в условиях высокой инфляции).
Именно к анализу  последних двух типов экономико-политических взаимодействий мы теперь и приступаем.
2.2 Цикличность российской  экономической политики 90-х годов 
Даже беглого взгляда  на развитие российской экономической  реформы на протяжении 1992-1996 годов  достаточно, чтобы отчетливо увидеть  волнообразный (цикличный) характер осуществлявшегося  курса экономической политики. Причем характерно, что происходило все  это в рамках одного и того же президентства и без радикальных  изменений в составе правительственного Кабинета. Фазы, о которых идет речь, достаточно очевидны хотя бы из данных о росте инфляции. (См. Таблицу 1 и рисунки 1 и 2).  

Правда, начиная с 1992 года, среди экономистов и политиков  наибольшую популярность получило объяснение этих колебаний значительной ролью  сезонных факторов. Действительно, сезонность - важный фактор функционирования российской экономики. Основными каналами его  влияния являются сельское хозяйство  и промышленные анклавы в северных и восточных регионах при слабом развитии инфраструктуры, не позволяющей  обеспечивать необходимый уровень  связи с ними в течение всего  года. Однако из этого справедливого  факта и на основании ограниченного  опыта функционирования реального  рынка в России на протяжении 1992-1994 годов многими экономистами делался  вывод о невозможности проведения устойчиво антиинфляционной макроэкономической политики в течении всего года и неизбежности соответствующих колебаний - ослабления денежной и бюджетной политики весной-летом, приводящей к осенне-зимней инфляционной вспышке.
Выпячивание роли сезонности при объяснении цикличности экономической  политики с самого начала вызывало некоторые вопросы. Так, уже сравнение  помесячной инфляции в 1992-1994 годах заставляло усомниться в справедливости этой гипотезы. Во втором году российской реформы не было столь характерного и для 1992, и для 1994 годов снижения инфляции в июле-августе и роста в осенние месяцы - в 1993 году картина была прямо противоположной. Однако вопрос о сезонности продолжал оставаться в арсенале многих экономистов вплоть до 1995 года, когда основные макроэкономические параметры не претерпели изменений, которые хоть как-то укладывались бы в гипотезу сезонности.
Словом, стала очевидной  необходимость другого объяснения динамики макроэкономического курса. И уже поверхностное ознакомление с циклами 1993-1996 годов подводит к  гипотезе о политических основаниях наблюдаемых колебаний. Предваряя  дальнейшее изложение, заметим здесь  же, что этот тезис не отрицает роли "естественной" сезонности, но предполагает нахождение причин силы воздействия  этого фактора на формирование экономико-политического  курса прежде всего в сфере социально-политической, в структуре социальной организации посткоммунистической России.
Между тем, политическая подоплека смены курсов гораздо  более естественна и проста. Особенно очевидным это становится при  анализе данных, начиная с осени 1993 года: принятая тогда новая Конституция  РФ сформировала определенные процедурные  рамки принятия экономико-политических решений, что сделало процесс  трансформации российской экономики  если не более эффективным, то более  предстказуемым. То есть цикличным.
Анализ конкретных циклов 1993-1996 годов позволяет пояснить и аргументировать сказанное  более обстоятельно.
Осень 1993 года. На протяжении предшествующих нескольких месяцев  министру финансов Б.Федорову удалось  провести ряд организационно-политических решений, закладывающих основы новой  попытки макроэкономической стабилизации. Среди них повышение ставки рефинансирования Центрального банка, недопущение индексации оборотных средств и новых  взаимозачетов задолженности предприятий, отмена технического кредита странам  СНГ, начало эмиссии государственных  ценных бумаг как неинфляционного источника финансирования дефицита госбюджета, и др. Однако ему не удалось реально ограничить бюджетную и денежную экспансию. Среднемесячный темп прироста денежной массы в первом полугодии 1993 года, что привело к резкому скачку инфляции во втором полугодии. (Особенно в третьем квартале).
Возвращение в Правительство  в сентябре Е.Гайдара знаменовало  начало новой попытки осуществления  макроэкономической стабилизации как  базы для будущего экономического роста. Проведение сдержанной денежной политики создало понятные трудности для  значительной части предприятий - тех  из них, которые не смогли приспособиться к условиям рынкочной конкуренции (спросовых ограничителей).
Это была странная политика в условиях начатой в октябре  предвыборной кампании, плохо сочетавшаяся как с известным опытом десятков стран мира, так и с теоретическими построениями современной политической экономии. Подобное развитие событий  может быть объяснено, на наш взгляд, примерно следующим набором аргументов.
Во-первых, инфляция приблизилась в августе к опасному уровню в 30 процентов в месяц, что  явно грозило срывом страны в гиперинфляцию  и требовало от ответственных  политиков-экономистов решительных  действий. Осознание предвыборной политической опасности жесткого макроэкономического курса не стало аргументом в пользу отказа от него, хотя политические последствия были Е.Гайдару вполне ясны с самого начала.
Во-вторых, и Президент, и экономисты-реформаторы находились под глубоким воздействием итогов апрельского  референдума, в ходе которого избиратели высказались не только в поддержку  проводимого исполнительной властью  политического курса вообще, но и  социально-экономической политики в частности (чего никто из них  не ожидал).
В-третьих, сохранялись  психологические установки наличия  сильного и непопулярного противника, каким был Верховный Совет  РФ и контраст с которым был самостоятельным фактором повышения популярности исполнительной власти. Это сформировало иллюзию устойчивой популярности реформаторского Правительства - популярности, которой оно на самом деле оно лишилось ликвидацией хасбулатовского ВС. Правительство продолжало действовать в старой логике противостояния, толкавшей к проведению курса, противоположного требованиям непопулярного законодательного корпуса.  

1994 год. Реакция  Б.Ельцина и В.Черномырдина на  итоги выборов 1993 года была  более чем болезненной. Относительно  слабые результаты, полученные правительственным  "Выбором России", свидетельствовали  об усталости значительных слоев  избирателей. Предстояло принять  политическое решение - или продолжить  проведение стабилизационного курса,  или пойти на инфляционистское смягчение макроэкономической политики.
Первый вариант, на котором настаивал тогда Е.Гайдар, был в краткосрочном отношении  болезненным, но практически гарантировал выход в течение двух лет (то есть к новым парламентским и президентским  выборам) на траекторию устойчивого  экономического роста. Второй по форме  означал смягчение курса благодаря  более или менее широким раздачам "дешевых денег", но одновременно означал удлинение и усложнение процессов экономической стабилизации и одновременно влек за собой достаточно опасные политические последствия. "Умеренно жесткий" (а по сути мягкий) курс Правительства неизбежно должен был привести через несколько  месяцев к острому инфляционному  скачку, ставящему власти перед необходимостью начинать новую попытку стабилизации. Но теперь уже жесткий курс приходилось  бы вести в преддверии выборов  со всеми вытекающими отсюда политическими  последствиями.
Как известно, выбран был второй путь. В течение 1994 года происходило ускорение темпов роста  денежной массы, причем особенно быстро эти процессы пошли в летние месяцы. Это попытались вновь объяснить  сезонностью российской экономики, хотя уже тогда было ясно, что  сезонность здесь является феноменом  политическим. Действительно, основные бюджетные обещания были буквально "выбиты" у Правительства в  ходе дебатов по проекту государственного бюджета на 1994 год, проходивших в  Государственной Думе в мае-июне (то есть с сильным запаздыванием). Иными словами, политическая уязвимость Правительства перед лицом оппозиционности  законодателей толкнула его на расширение эмиссионного финансирования народного  хозяйства, в последствиях которой  его же более всего и обвиняла думская оппозиция.
Резкое обострение кризиса осенью 1994 года толкнуло исполнительную власть на возвращение к жесткой  стабилизационной политике 1995 года, которая  была нами подробно рассмотрена уже  в первом разделе. Здесь важно  лишь вновь подчеркнуть естествееность политических последствий чтабилизационной политики, начинаемой за год до выборов. Закономерна и дальнейшая реакция Президента в 1996 году.
Подведем промежуточные  итоги.
Разумеется, имеющегося опыта пока еще недостаточно, чтобы  предложить концептуально четкую модель экономико-политического процесса России в посткоммунистическом конституционно-правовом пространстве. Тем не менее нам представляется возможным и необходимым сделать некоторые выводы относительно уже наметившихся тенденций и закономерностей. Хотя мы в полной мере сознаем ограниченность этих выводов по причине минимального объемом имеющегося к настоящему времени эмпирического материала.
Обращают на себя внимание два важных момента.
Во-первых, экономико-политические циклы 1993-1996 годов не связаны непосредственно  со сменами находящихся у власти политических партий. Результаты выборов  оказывают косвенное, хотя и совершенно явное воздействие на экономико-политические колебания.
Во-вторых, избиратели не имели пока достаточного практического  опыта оценки деятельности партий тех  или иных партий в случае прихода  их к власти. Осмысление альтернатив  экономической политики к началу 1996 года ограничивалось весьма абстрактными представлениями о выборе между  продолжением болезненных реформ и  возвращением к позднесоветской устойчивости, прочно ассоциируемой с благополучием. Реальные границы возможного и существующие альтернативы не стали элементом не только массового сознания, но остаются туманными даже для значительной части политической и экономической элиты страны.
Иными словами, в  России еще не сложилось устойчивых, существующих на уровне массового сознания ожиданий тех или иных результатов  экономической политики от той или  иной партии. То есть российский избирательный  процесс является уникальным феноменом  для экономико-политического моделирования, когда крайне условное допущение  об отсутствии "политической памяти" у избирателя является вполне реалистичным.
На основании двух отмеченных нами особенностей можно  сделать осторожное предположение  о применимости для анализа современной  российской ситуации модели "экономико-политического  цикла", разработанного У.Нордхаузом и дополненного затем А.Цукерманом, Т.Персоном, Г.Табеллини. В их модели утверждается, что практически любое правительство в непосредственно предшествующий выборам период склонно проводить политику стимулирования роста и социальных выплат, тогда как послевыборный период всегда отличает повышенная макроэкономическая жесткость. То есть речь идет о чередовании двух вариантов политики - антиинфляционной и социальной (нацеленной на борьбу с безработицей) при предположении, что действует "кривая Филипса", а избиратель имеет минимальный электоральный опыт и склонен принимать действия властей как данность, практически не прогнозируя естественные последствия той или иной политики.
Краткосрочность опыта  рыночной демократии и цикличность  экономико-политического курса при  практически неизменной исполнительной власти, казалось бы, являются свидетельством в пользу применимости настоящей  модели и вытекающих из нее экономических  и политических выводов. Однако существует еще одна принципиальная особенность  российского цикла, которая не только требует внести в эти рассуждения  принципиальные коррективы, но и сама нуждается в объяснении.
Нетрудно убедиться, что политико-экономический цикл действует в современной России как бы в перевернутом виде. То есть в период, предшествующий выборам, власти проводили жесткий стабилизационный курс, тогда как сразу после  выборов в него вносились поправки популистского характера. Политические причины такого развития событий  применительно к каждому конкретному  изменению курса за последние  годы выше нами уже изложены. Однако при всей своей важности они представляются недостаточными и нуждаются в  некоторой общей интерпретации, позволяющей связать имеющийся  уже опыт воедино. В данном случае мы вновь должны сделать оговорку относительно ограниченности имеющегося опыта и, следовательно, об очевидной  условности наших интерпретаций.
В общем виде здесь  можно предположить, что "перевернутый" характер политико-экономического цикла  возникает как результат незрелости системы рыночной демократии, находящейся  еще только в стадии своего становления. Это проявляется в ряде специфических черт экономико-политической жизни современной России, среди которых особенно выделяются следующие.
Во-первых, наличие  влиятельных групп интересов (прежде всего хозяйствующих субъектов), поддерживающих альтернативные модели экономико-политического развития страны - открытую конкурентную модель и закрытую, ориентирующуюся на идеологию "импортозамещения".
Во-вторых, слабость политических организаций, не способных  формировать устойчивые правительственные  коалиции, смягчающие колебания экономического курса при переходе власти от одной  партии к другой.
В-третьих, как следствие  первых двух моментов, возможность  влиятельных групп интересов (и  экономических агентов) оказывать  непосредственное воздействие на формирующие  экономическую политику институты, минуя политические организации, а  нередко и представительные органы федеральной власти.
Наконец, в-четвертых, неоднородный характер Правительства, коалиционность которого состоит не в поддержке его разными фракциями Государственной Думы, а сосуществованием в нем сторонников различных экономико-политических доктрин, в результате чего внутри исполнительной власти идет постоянная и не приводящая к сколько-нибудь определенным результатом борьба.  

Весь этот набор  факторов, повышает неустойчивость функционирования экономической системы и модифицирует характер деятельности институтов власти, усиливая в них реактивные и, следовательно, популистские компоненты. Иными словами, можно сделать вывод, что факторы, трансформирующие стандартный эволюционный политико-экономический цикл являются одновременно и факторами возрастания  роли популистской экономической политики и, соответственно, популистского цикла.
2.3 Экономическая  политика популизма: анализ имеющегося  опыта. 
Прежде всего подчеркнем, что понятие "популизм" отнюдь не относится к эмоциональным или морализаторским, но имеет достаточно строгий экономических смысл. На протяжении 80-90-х годов на эту тему было опубликовано немало работ, так что уже можно говорить о существовании специального раздела экономической теории - макроэкономики популизма. Большая часть исследований этих вопросов проводилась пока на материалах развития латиноамериканских государств 50-80-х годов.
Популизм, рассматриваемый  как экономическое явление, представляет собой определенный тип политики, при котором правительство пытается добиться высоких темпов роста при  помощи активного перераспределения  создаваемого в стране национального  дохода, резкого расширения внутреннего  платежеспособного спроса и готовности ради этого выходить за ограниченные рамки государственного бюджета. Последний  элемент особенно важен, поскольку  в нем состоит различие между  обычной популистской политикой, достаточно широко распространенной в ХХ столетии, и популизмом экономическим.
Существует два  типа экономического популизма.
Классический (или  традиционный) популизм характерен для  авторитарных националистических режимов. Для них достижение "экономического чуда" было одновременно и доминантой политической риторики, и условием обеспечения политической стабильности власти - своеобразным источником легитимации  военной или полувоенной диктатуры. Наиболее типичными примерами такого курса являются Бразилия 60-80-х годов  и Аргентина 50-80-х годов (в обоих странах большую часть этих лет правили военные правительства).
Другим вариантом  является левый популизм С.Альенде в Чили (1971-1973) и сандинистов в Никарагуа (80-е годы). Ключевым пунктом программ этих правительств было решение острых социальных проблем, и прежде всего обеспечение быстрого роста занятости и повышения благосостояния основной массы населения. Здесь также велико было упование на "экономическое чудо", которое, власти склонны были объяснять тем, что левое правительство выражает интересы огромного большинства населения. Политической целью левых популистов, как и в первом случае, является удержание власти - демократическим путем (как в Чили) или военной силой (как в Никарагуа).
Оба типа популизма  близки и по экономической логике, и по практическим результатам.
Логика правительства, встающего на путь экономического популизма, достаточно проста. Опираясь на политическую мощь государства, власти намерены обеспечить резкое повышение народного благосостояния и преодоление отставания от развитых государств мира.
В качестве исходной предпосылки принимается, что в  первую очередь государство должно стимулировать спрос. Существует два  пути решения этой задачи. С одной  стороны, всемерно наращивать государственные  расходы (инвестиции, закупки и пр.). С другой стороны, при помощи комплекса  мер социальной политики добиваться быстрого роста реальных доходов  и на этой основе потребительского спроса. Если первое характерно для  популизма вообще, то второе - отличительная  черта именно левой модели.
Обязательным элементом  политики популизма является всемерная  поддержка национальной промышленности (или проведение ускоренной индустриализации, модернизации и т.п.). Обычно этот курс проводился под лозунгом "развития импортозамещающих отраслей", то есть тех отраслей промышленности, которые позволяют избавиться от импорта важнейших средств производства, ориентированы на выпуск продукции глубокой переработки и ослабляют зависиость национальной экономики от колебаний мирового рынка.
Для этого предлагалось опираться на комплекс мер экономического и административного характера, среди которых можно выделить следующие. Во-первых, протекционистская внешнеэкономическая политика, ограничивающая доступ иностранных товаров на внутренний рынок. Во-вторых, уже упоминавшаяся активная инвестиционная деятельность государства, напрямую поддерживающего развитие тех или иных отраслей (это особенно характерно для левых правительств). В-третьих, перераспределение ресурсов из экспортно ориентированных секторов экономики в "импортозамещающие" отрасли. Последнее имеет особое значение для популистского курса, отличая его от обычного протекционизма.
Наконец, важными  элементами политики любого популистского  правительства являются сильная  роль государства в ценообразовании, особенно на сырьевые ресурсы и продовольствие (стремление к занижению этих цен  на внутреннем рынке), установление государственного контроля над важнейшими отраслями  промышленности и в банковской сфере, стремление к установлению возможно более низкого процента за банковский кредит (в целях поддержание индустриальной экспансии) и, как следствие пренебрежения  рыночной сбалансированностью, усиление государственного вмешательства в распределение кредитных ресурсов. Таким образом, экономический популизм оказывается прежде всего политикой перераспределения, что всегда роднит его с социализмом.
Популистский экономический  курс возникает не на пустом месте. Он становится реальностью при наличии  ряда экономических, политических и  социальных предпосылок, которые являются общими для самых различных стран. В предыдущем разделе мы уже подошли  к их характеристике. Рассмотрим теперь этот вопрос более подробно.
Во-первых, речь должна идти об особенностях экономической  структуры, отличающейся разрывом между  экспортно ориентированными отраслями и отраслями потенциального импортозамещения. Причем важно не просто наличие этих двух групп отраслей, но и отсутствие механизма экономического взаимодействия между ними (отсутствие перелива капитала от одного сектора к другому, противоположность интересов при принятии экономико-политических решений). Можно даже говорить об отсутствии "экономического консенсуса" между ведущими секторами национального хозяйства, когда улучшение положение в одном из них может прямо или косвенно вызывать ухудшение ситуации в другом.
Практически все  страны, вступавшие в полосу "экономики  популизма", характеризовались подобной биполярностью своей экономической  структуры. В них соседствовали, практически не взаимодействуя, сильный  экспортный сектор и относительно слабая, неконкурентоспособная на мировом  рынке обрабатывающая промышленность. Первый обычно представлял собой  или отсталое в экономическом  и социальном отношении сельское хозяйство с многочисленным и  нищим населением при концентрации земли у небольшого числа латифундистов (такова была ситуация в Бразилии и  Аргентине), или сырьевые отрасли, как  правило принадлежащие иностранному капиталу (меднорудная промышленность Чили).
Противостояние экспортных отраслей другим секторам, отсутствие естественных (экономических) взаимосвязей между ними порождало политическую и социальную напряженность. Не только рабочие, но и предприниматели "городской" промышленности противопоставляли  себя отсталому аграрному сектору  или принадлежавшим иностранцам  рудникам. Владельцы ориентированных  на экспорт предприятий оказывались  в крайне уязвимом социальном положении - их политическое влияние основывалось или на принадлежность к аристократии (когда речь шла о землевладельцах), или на поддержке правительств развитых государств (для иностранного капитала). Но в середине ХХ столетия этой поддержки для выживания было уже недостаточно, а отношения со своими рабочими или арендаторами традиционно отличались крайним антагонизмом. В перерабатывающей же промышленности интересы предпринимателей и наемных рабочих оказывались тождественными: и те, и другие были заинтересованы в перекачке в свою пользу ресурсов, получаемых от экспорта.  

Во-вторых, существенная поляризация общества, резкий разрыв между богатыми и бедными. По вполне понятным причинам это усиливает  общий уровень перераспределительных настроений в обществе. Тем более, когда богатство сосредотачивается не просто в руках у предпринимателей, а в строго определенных, узко очерченных секторах экономики и основной массой населения воспринимается как социально ущербное (аристократы-латифундисты, или наживающиеся на дешевизне местной рабочей силы иностранцы). В пользу этого вывода свидетельствует и сравнение стандартных статистических показателей социальной поляризации в латиноамериканских и западноевропейских странах 60-х годов. (См. таблицу 3).
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.