На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Субъективная сторона состава преступления

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 08.07.2012. Сдан: 2011. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
 
 
 
 
       Содержание 
 

Введение  ………………………………………………………………………………..……… 3 

    понятие международного договора. Международные договоры – источники российского  права ……….……………………….... 4
 
    соотношение международных договоров  и российского  законодательства при  применении
на  практике ………………………………………………………………………………...... 7
      Основные принципы применения международных договоров в отечественном правовом поле ………………………………………………………………………...................... 7
      Механизм применения в России международных договоров и международное частное право …………………………………………………………………………..……….. 18
      Применение норм ГК РФ взамен положений международного договора и в качестве субсидиарного статута ……………………………………………………………. 20
      Автономность международного договора в правовой системе России — правоприменительная практика …………………………………………………...………… 22
 
Заключение  ……………………………………………………………………………..….. 24 

список  использованных источников и литературы …………………. 26 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     ВВЕДЕНИЕ
     В СССР законодательство долгое время  было практически «закрыто» для  международно-правового влияния. Благодаря попыткам демократизации общества, предпринятым в 50-60 гг., для влияния норм международного права «открылось» и наше гражданское законодательство. Более 20 законодательных актов, носящих гражданско-правовой характер, предусматривали широко известную отсылочную норму, согласно которой если международным договором СССР установлены иные правила, чем предусмотренные законодательством, то применяются правила международного договора.
     Сегодня можно говорить о том, что Российская Федерация в силу принятых на себя международных обязательств распространяет на своей территории действие общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров  Российской Федерации.
     Естественно, актуальным остается вопрос о соотношении  международных договоров и российского  гражданского законодательства. Обусловлено это тем, что в силу Конституции РФ (ч. 4 ст. 15) и ГК РФ (ст. 7) международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы, и если в них установлены иные правила, чем предусмотренные гражданским законодательством РФ, применяются правила международного договора.
     Поскольку правила международных договоров  в ряде случаев отличаются от норм внутригосударственного российского  законодательства, немаловажное значение для принятия решения по существу спора имеет определение того, чем следует руководствоваться  составу суда в качестве основного  статута: положениями международного договора или предписаниями внутригосударственного законодательства. Даже при признании  того, что к отношениям сторон применим международный договор, нередко  при рассмотрении дела устанавливается, что в международном договоре отсутствуют предписания по конкретным вопросам, и в этой связи необходимо определить возможность субсидиарного использования при вынесении решения норм внутригосударственного законодательства. 

     
    Понятие международного договора. Международные договоры – источники российского права.
     «Международный договор Российской Федерации» означает международное соглашение, заключенное Российской Федерацией с иностранным государством (или государствами), с международной организацией либо с иным образованием, обладающим правом заключать международные договоры (далее — иное образование), в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится такое соглашение в одном документе или в нескольких связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования. [3]
     Это определение соответствует определению  Венских конвенций. Различие лишь в  том, что в конвенциях говорится о соглашении, «регулируемом международным правом». Эта формулировка была механически воспринята и Федеральным законом о международных договорах РФ 1995 г., в котором договор определяется как соглашение, «регулируемое международным правом» (ст. 2). Между тем соглашение не может регулироваться правом. Это все равно, что сказать «закон регулируется правом». Объектом международного права являются межгосударственные отношения, в данном случае отношения, связанные с заключением, действием и прекращением действия договора. Это положение нашло отражение в Федеральном законе о международных договорах РФ, в котором говорится, что он «определяет порядок заключения, выполнения и прекращения международных договоров Российской Федерации» (ст. 1.1).
     Приведенные определения следует понимать не буквально, как «соглашение, регулируемое международным правом», а как «договорные отношения, регулируемые международным правом». [12, С. 77]
     Предлагаемое  определение указывает характерные  признаки договора. Международным договором  может быть соглашение лишь между  субъектами международного права. Сущность договора — соглашение договаривающихся сторон. Как известно, соглашение — единственный способ создания норм международного права, не только договорных, но и обычных. Разница между этими нормами в процессе их создания, а также в форме их существования. 
Соглашение образуют согласованные воли сторон. Эти воли взаимосвязаны, что не допускает их одностороннего изменения. Будучи воплощенными в договоре, воли не застывают. Их содержание может в определенных пределах меняться в соответствии с требованиями жизни без изменения текста договора. Но эти изменения должны быть взаимно согласованными в ясно выраженной или молчаливой форме.

     Международными  договорами являются лишь соглашения, действие которых регулируется международным  правом. Тот факт, что не любое  соглашение между государствами  является международным договором, был отмечен уже первым докладчиком  Комиссии международного права по праву  договоров Дж. Браерли: «Не всякое соглашение даже между образованиями, обладающими способностью заключать международные договоры, является, однако, международным договором». [12, C. 78]
     В последние десятилетия получили широкое распространение неправовые соглашения. О роли такого рода соглашений свидетельствуют акты ОБСЕ, которые  стали главным инструментом перестройки  системы международных отношений  в Европе. Положения таких соглашений обладают не юридической, а морально-политической обязательной силой. В Кодексе поведения  по военно-политическим аспектам безопасности 1994 г. говорится: «Содержащиеся в настоящем Кодексе поведения положения являются политическими обязательствами. Соответственно настоящий Кодекс не подлежит регистрации согласно статье 102 Устава Организации Объединенных Наций». Иными словами, Кодекс не является международным договором. 
Относительно такого рода актов госдепартамент США высказал следующую точку зрения: «Политические обязательства не регулируются международным правом, и правила, относящиеся к их соблюдению, изменению или отказу от них, отсутствуют. До тех пор пока сторона не откажется от своего «политического» обязательства, что она может совершить без юридического возмездия, она считается давшей обещание уважать это обязательство, а другие стороны имеют полное основание считать себя заинтересованными в соблюдении такого рода обязательств». [12, C. 78]

     Из  этого следует, что рассматриваемые  соглашения не входят в сферу действия права международных договоров, что не исключает применения к  ним некоторых норм этого права  по аналогии, особенно в период формирования правил, регулирующих их действие.
     Рассмотрим  различные многосторонние международные  договоры (конвенции), участницей которых  является Россия (как в собственном  качестве, так и в роли правопреемника СССР). Как источник гражданского права  международные договоры Российской Федерации имеют приоритет перед  ее гражданским законодательством. В случае, когда такой международный  договор предусматривает иные правила, нежели национальное гражданское законодательство, применению подлежат правила этого  договора (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, п. 2 ст. 7 ГK).
     При этом международные договоры применяются  к гражданским правоотношениям  непосредственно, если только из самого договора не следует необходимость  издания для его применения внутригосударственного акта. Например, Конвенция ООН о  договорах международной купли-продажи  товаров 1980 г. (Венская конвенция) подлежит непосредственному применению в  качестве российского права (однако не к отношениям российских субъектов, а к тем ситуациям, на которые  она распространяется в соответствии со своей сферой действия, обозначенной в ст. 1, т. е. к тем случаям, когда  к договорам международной купли-продажи  подлежит применению российское право).
     Парижская конвенция по охране промышленной собственности 1883 г. установила, что условия подачи заявки и регистрации товарных знаков определяются национальным законодательством страны-участницы (ч. 1 ст. 6). В соответствии с этим в России принят специальный Закон от 23 сентября 1992 г. «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров». СЗ РФ 1992. № 42. Ст. 2322. Сказанное относится и к двусторонним международным договорам РФ, которые тоже могут быть источниками гражданского права (например, договоры о взаимной защите иностранных инвестиций).
     Что касается общепризнанных принципов  и норм международного права, то они, как и общие принципы гражданского права, определяют содержание и применение соответствующих гражданско-правовых норм. Их примером может служить  принцип запрета ухудшения правового  положения (дискриминации) иностранных  граждан или юридических лиц  по сравнению с национальными  субъектами права. 

     
    Соотношение международных договоров  и российского  гражданского законодательства при их применении на практике 
      Основные принципы применения международных договоров в отечественном правовом поле
     Рассмотрим — как в судебной практике решается вопрос о соотношении международных договоров, как источника права, и российского законодательства:
    Положения Конституции РФ и ГК РФ применимы только к вступившим для России в силу международным договорам и с учетом содержащихся в них предписаний о сфере их действия. [16, C. 11]
     МКАС (Международный Коммерческий Арбитражный Суд при Торгово-промышленной Палате РФ) в одном из рассмотренных дел не признал применимой к спорам, регулируемым российским правом, Конвенцию об исковой давности в международной купле-продаже товаров (Нью-Йорк, 1974 г.), учитывая, что, хотя данная Конвенция была подписана СССР, она не была ратифицирована ни Советским Союзом, ни Россией и, соответственно, не вступила в силу для России. Поэтому ее положения, существенно отличающиеся от норм российского законодательства, не подлежат применению в качестве международного договора России вместо норм российского законодательства на основании ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК РФ. [16, C. 23]
     В ряде споров, к отношениям сторон по которым подлежало применению российское право, истцам, необоснованно ссылавшимся  на эту Конвенцию, МКАС отказал в  иске за пропуском срока давности, установленного российским национальным законодательством (например, решения  от 20.10.98 по делу № 31/1998 и от 30.12.98 по делу № 62/1998). Между тем, положения этой Конвенции применяются к отношениям с участием российских организаций, если к ним применимо национальное право государства-участника этой Конвенции и Протокола к ней  от 11 апреля 1980 г. и при этом такое  государства не сделало специальной  оговорки о том, что будет ее применять  только к отношениям сторон по контрактам, имеющим коммерческие предприятия  в государствах – ее участниках. Положения этой Конвенции действуют применительно к отношениям, в которых участвуют российские организации, если применимо право следующих государств:  Аргентины, Беларуси, Кубы, Египта, Гвинеи, Венгрии, Мексики, Польши, Молдовы, Румынии, Словении, Уганды, Уругвая, Замбии.
     При решении вопроса о применении к отношениям сторон по контракту  российского внутригосударственного законодательства или Конвенции  ООН о договорах международной  купли-продажи товаров 1980 г. (далее  – Венская конвенция 1980 г.) МКАС принимал во внимание, в частности, следующие  предписания Конвенции.
     Во-первых, Конвенцией (ст. 100) точно определено ее действие во времени для соответствующих  государств. Учитывая это, значение имеет  положение на дату заключения контракта, а не на дату возникновения прав и обязанностей сторон из него либо предъявления иска или рассмотрения спора. Например, установив, что на дату заключения контракта, к которому применимо российское право, СССР не являлся участником этой Конвенции, МКАС разрешил спор на основании норм российского гражданского законодательства, хотя на момент предъявления иска и рассмотрения спора Россия в ней участвовала (дело № 343/1997, решение от 08.02.2000 и дело № 427/1997, решение от 03.02.2000).
     Во-вторых, в Конвенции содержатся конкретный перечень товаров, в купле-продаже  которых она неприменима (ст. 2) и  правила ее применения к смешанным  договорам и договорам на изготовление из давальческих материалов (ст. 3). На этом основании Конвенция не была применима  к отношениям сторон по контрактам купли-продажи судов водного (дело № 236/1996, решение от 06.04.98 и № 124/1998, решение от 05.11.98) и воздушного транспорта (дело № 255/1996, решение от 02.09.97 и дело № 364/1999,  решение от 14.06.2000) и к  смешанному договору (дело № 8/1997, решение  от 05.03.98). В то же время, признав, что  контракт сторон соответствует требованиям  Конвенции к смешанным договорам, МКАС применил ее положения, разрешая спор сторон из этого контракта (дело № 356/1999, решение от 30.05.2000).
     В-третьих, МКАС в соответствии с предписаниями  Конвенции (ст. 4) исходил из того, что  Конвенция по общему правилу не касается действительности контракта или  каких-либо из его положений либо любого обычая, а также последствий, которые может иметь договор  в отношении права собственности  на проданный товар. Соответственно споры по этим вопросам подлежат разрешению на основании применимых норм внутригосударственного гражданского законодательства. Например, на основании норм российского законодательства был, в частности, решен вопрос о  действительности контракта, заключенного путем обмена документами посредством  электронной связи (дело № 55/1998, решение  от 10.06.99); о действительности соглашения, заключенного под условием (дело № 65/1997, решение от 10.01.98); о действительности контракта, не содержавшего условия о порядке определения цены (дело № 99/1994, решение от 22.11.95).
     В-четвертых, Конвенция применялась не только в случаях, когда коммерческие предприятия  сторон находились в государствах –  ее участниках (п. 1 «а» ст. 1), но и  тогда, когда согласно нормам международного частного права признавалось применимым право государства – ее участника (п. 1 «в» ст. 1).
     Многие  споры из контрактов, в которых  партнерами российских организаций  являлись фирмы из государств, не участвующих  в Конвенции, разрешались на основании  ее положений, когда применимым признавалось российское право. Например, с английскими (дело № 342/1998, решение от 17.05.99 и 406/1998, решение от 06.06.2000) и индийскими фирмами (дело № 238/1998, решение от 07.06.98 и № 385/1998, решение от 18.10.99), южнокорейской (дело № 259/1998, решение от 15.11.99), пакистанской (дело № 340/1999, решение от 10.02.2000) и  иранской фирмами (дело № 227/196, решение  от 22.03.99), турецкими фирмами (дело № 487/1996, решение от 11.03.98 и № 478/1996, решение  от 25.06.98), японской фирмой (дело № 99/1994, решение от 22.11.95). [16, C.42]
     Учитывая  предписания Конвенции о ее действии во времени, МКАС при разрешении споров российских организаций с фирмами  и организациями из государств, которые  на момент рассмотрения иска являлись участниками Конвенции, но таковыми не были на момент заключения контракта, признавая применимым российское право, исходил из того, что Конвенция  регулирует отношения по таким контрактам, поскольку она является составной  частью правовой системы России. Такие  решения были вынесены, в частности, по спору с бельгийской фирмой (дело № 301/1998, решение от 04.08.99), люксембургской фирмой (дело № 247/1996, решение от 18.03.98), узбекской организацией (дело № 288/1997, решение от 18.12.98). При разрешении спора между российской организацией и латвийской фирмой (дело № 173/2000, решение  от 27.09.2001) МКАС, установив, что на момент заключения контракта Латвия в Конвенции не участвовала, решил спор на основании действовавшего в Латвии Гражданского закона Латвийской Республики 1937 года (как права страны продавца). [13, C.18]
     В-пятых, Конвенция (ст. 6) предоставляет сторонам право полностью исключить ее применение к их отношениям по контракту, а также (при условии соблюдения правила, касающегося формы сделки) отступить от любого из ее положений  или изменить его действие. Соглашение сторон об исключении применения Венской  конвенции 1980 г. практически означает, что ими согласовано, что их отношения  регулируются внутригосударственным  гражданским законодательством. В  этой связи в практике МКАС возник вопрос, как следует трактовать соглашение сторон о выборе ими в качестве применимого права российского  законодательства: означает ли оно, что  стороны тем самым исключили  применение к их контракту положений  Венской конвенции 1980 г. (участниками  которой являются государства, в  которых находятся коммерческие предприятия сторон контракта) либо оно имеет в виду их договоренность о применении российского законодательства в качестве не основного, а субсидиарного  статута. Рассматривая один из споров по контракту, содержавшему условие  о таком соглашении сторон (дело № 73/2000, решение от 25.01.2001), МКАС разрешил спор на основании норма ГК РФ. Представляется, что такой подход состава арбитража  соответствует предписаниям ст. 431 ГК РФ, согласно которой при толковании условий договора судом, прежде всего, принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Общая же воля сторон подлежит выяснению, если указанное  выше правило не позволяет определить содержание договора. Таким образом, данное составом арбитража толкование условий договора повлекло за собой  признание того, что стороны своим  соглашением исключили применение к их договору Венской конвенции 1980 г., что, как отмечалось выше, допустимо  в силу ст. 6 Конвенции. Коль скоро  в их договоре содержалось бы условие  о применении к их отношениям российского  права (а не российского законодательства) не вызывало бы сомнений, что их отношения  регулируются Венской конвенцией 1980 г., а положения российского гражданского законодательства применяются в качестве субсидиарного статута. Следует заметить, что в практике МКАС встречались случаи, когда соглашение сторон о применении к их отношениям по контракту российского законодательства (например, по делам: № 385/1998, решение от 18.10.99; № 348/1998, решение от 18.10.99; № 250/1998, решение от 15.11.99) признавалось основанием для использования положений Венской конвенции 1980 г., что представляется весьма спорным. [16, C.56]
     В отличие от Венской конвенции 1980 г. по общему правилу сфера действия международных договоров, регулирующих гражданский оборот, ограничивается отношениями между субъектами права  государств-участников такого международного договора. Например, Конвенция об исковой  давности в международной купле-продаже  товаров (Нью-Йорк, 1974 г.) без внесенных  в нее изменений  Протоколом от 11 апреля 1980 г. исходит из ее применения только в отношениях между субъектами права государств – ее участников. Соответственно, эта Конвенция не может быть использована в случаях, когда к контракту российской организации применено, например, право  Украины, которая, участвуя в Конвенции, не присоединилась к Протоколу от 11 апреля 1980 г.
     Соглашение  об общих условиях поставок товаров между организациями государств-участников СНГ предусматривает, что оно распространяется на отношения между субъектами хозяйствования государств-участников Содружества. Однако в практике МКАС учитывается, что не все государства СНГ являются участниками этого Соглашения (оно не подписано Азербайджаном, и в его разработке не принимала участия Грузия). Соответственно сфера его применения ограничивается лишь отношениями между субъектами права государств – его участников. Из этого следует, что когда к контракту поставки между российской и азербайджанской организациями применимо российское право, то подлежат использованию нормы Венской конвенции 1980 г. и субсидиарно-российского гражданского законодательства (Азербайджан не участвует в Венской конвенции 1980 г.). Поскольку Грузия, как и Россия, является участницей Венской конвенции 1980 г., отношения между российской и грузинской организациями по такому контракту регулируются этой Конвенцией как международным договором и субсидиарно – внутригосударственным национальным законодательством, применимым к контракту. [16, C. 63]
    Допустимость соглашения сторон контракта о применении к их отношениям международного договора, к сфере действия которого не относится их контракт; соотношение положений международного договора и внутригосударственных норм гражданского законодательства. [16, C. 71]
     Вопрос  о допустимости такого соглашения сторон возник при разрешении спора между  кипрской и германской фирмами (дело № 94/2000, решение от 15.12.2000). Заключенный  между сторонами контракт международной  купли-продажи товаров предусматривал применение к отношениям сторон Венской  конвенции 1980 г. Между тем, при отсутствии соглашения сторон о применимом праве  в силу коллизионной нормы подлежало  применению право государства, не участвующего в Конвенции (Республика Кипр) и, таким  образом, Венская конвенция 1980 г. не могла быть применена ни в силу п. 1 «а», ни п. 1 «в» ст. 1 Конвенции. МКАС разрешил спор на основании норм Венской  конвенции 1980 г., признав допустимость такого соглашения сторон. В этой связи  необходимо обратить внимание на ряд  моментов.
     Во-первых, положения международного договора в таких случаях становятся частью контракта сторон и, несомненно, имеют  приоритет в отношении диспозитивных  норм применимого национального  законодательства.
     Во-вторых, поскольку нельзя по соглашению сторон отступить от императивных норм применимого  национального законодательства, такие  императивные нормы, когда они отличаются от положений международного договора, подлежат использованию при разрешении спора вместо положений международного договора. Наглядно виден такой подход МКАС на примере другого спора (между румынской и российской организациями – решение от 09.04.99 по делу № 314/1998). Сторонами в контракте была сделана ссылка на Общие условия поставок СЭВ 1968/1988 гг. (ОУП СЭВ), которые на момент заключения контракта утратили нормативное значение. Признав применимым к отношениям по контракту российское материально право, а ОУП СЭВ частью контракта сторон, МКАС не принял во внимание заявление ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, предусмотренного ОУП СЭВ. При этом было учтено, что в силу императивных предписаний российского права соглашением сторон не могут быть изменены сроки исковой давности и порядок их исчисления, а ОУП СЭВ устанавливают более короткий срок и иной порядок его исчисления, чем предусмотренные российским законодательством.
     Из  аналогичных соображений исходил  МКАС, разрешая споры из контрактов, вообще не относящихся к предметной сфере действия международного договора, на который имелась ссылка в контрактах сторон. Так, по спорам между польской и российской организациями (дело № 180/1988, решение от 05.09.89 и № 139/1988, решение  от 25.04.89) было установлено, что в  договоры подряда на строительство  объектов были включены ссылки на ОУП  СЭВ и в то же время оговорено, что по вопросам, не урегулированным  договорами и ОУП СЭВ, применяются  положения советского материального  гражданского права. Признав, что в  данном случае ОУП СЭВ подлежали  применению не в качестве международного договора, имеющего приоритет перед  нормами внутригосударственного права (поскольку отношения по строительному  подряду не входят в сферу регулирования  этого международного документа), АС при Торгово-промышленной палате применил нормы об исковой давности ГК РСФСР, а не ОУП СЭВ. В решениях отмечено, что в силу ст. 80 ГК РСФСР 1964 года изменение по соглашению сторон сроков исковой давности и порядка их исчисления не допускается. В одном  из этих решений указано также  на то, что правовой принцип обязательности для сторон при выборе ими применимого  права императивных национальных норм воспринят не только советским правом и законодательством ряда других стран, например, ФРГ и Швейцарии, но отражен также в международных соглашениях, в частности, в Единообразном законе о международной купле-продаже 1964 года, который предусматривает (ст. 4) право сторон избрать его в качестве закона договора, однако это не должно наносить ущерб императивным нормам права, подлежавшего применению, если стороны не избрали Единообразный закон.
     В этой связи необходимо обратить внимание на ряд моментов.
     Во-первых, этот вопрос может возникать применительно  к соглашениям сторон о выборе не только российского, но и иностранного права.
     Во-вторых, характер нормы, о недопустимости обхода которой ставится вопрос, должен определяться с учетом предписаний закона того государства, в систему законодательства которого входит данная норма, а не права государства, избранного сторонами.
     Так, например, в праве Германии, в отличие от российского права, допускается по соглашению сторон сокращение срока исковой давности.
     В-третьих, российское право (ст. 1208 ГК РФ), как  и ранее действовавшее на территории России законодательство (ст. 159 Основ  гражданского законодательства 1991 г. и  ст. 566 ГК РСФСР 1964 года в редакции Указа  Президиума Верховного Совета РСФСР  от 14 июня  1977 года, не исключает, а  наоборот, предполагает возможность  соглашения сторон о применении к  их отношениям права иного государства, предусматривающего иные сроки исковой  давности, чем установленные российским законодательством. Это прямо следует  из использованной законом формулы: исковая давность определяется по праву  страны, подлежащему применению к  соответствующему отношению. Часть  третья ГК РФ (п. 4 ст. 1210) предусматривает  для сторон договора возможность  избрать подлежащее применению право  как для договора в целом, так  и для отдельных его частей.
     Это положение закона следует понимать в том смысле, что стороны могут предусмотреть в соглашении выбор применимого права разных государств для отдельных частей договора. Но это, однако, не означает, что им предоставлена возможность оговорить по вопросам исковой давности применение вместо императивных положений избранного ими права предписаний права другого государства. Необходимо также учитывать положение ГК РФ (ст. 1192) о применении императивных норм национального законодательства, в которых прямо оговорено или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, что они регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права. К таким нормам, в частности, относится п. 3 ст. 162 ГК РФ, предусматривающий, что несоблюдение простой письменной формы внешнеэкономической сделки влечет недействительность сделки.
    Недействительны заключенные российскими организациями внешнеэкономические сделки, к которым применимы международный договор и/или иностранное материальное право, если при их совершении, изменении или прекращении соглашением сторон не были соблюдены требования российского законодательства к их форме. [16, C. 105]
     Когда к контракту сторон была применима  Венская конвенция 1980 г., МКАС учитывал ее предписания (ст. 12), согласно которым  неприменимы любые положения  Конвенции, допускающие, чтобы договор  купли-продажи, его изменение или  прекращение соглашением сторон, либо оферта, акцепт или любое иное выражение намерения совершалось  не в письменной, а в любой форме, если хотя бы одна из сторон имеет свое коммерческое предприятие в государстве-участнике  Конвенции, сделавшем заявление  на основании ст. 96 Конвенции. Согласно же статье 96 такое заявление вправе сделать государство-участник Конвенции, законодательство которого требует, чтобы  договоры купли-продажи заключались  или подтверждались в письменной форме. Подобное заявление было сделано  СССР, и его действие распространяется на Российскую Федерацию, являющуюся продолжателем СССР в отношении данной Конвенции. Аналогичные заявления были сделаны еще 9 государствами (Аргентина, Беларусь, Чили, Китай, Эстония, Венгрия, Латвия, Литва, Украина).
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.