На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Интеграционные теории в современной социологии

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 08.07.2012. Сдан: 2010. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Тема  № 5. Интеграционные теории в современной  социологии
Вопросы:
      Теория коммуникативного действия (Ю.Хабермас)
      Теория структурации (Э. Гидденс)
      Конструктивистский структурализм (П.Бурдье)
      Теория самореферентных систем (Н.Луман)
      Постмодернистская теория (М.Фуко, Ж. Бодрийяр)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ВВЕДЕНИЕ
Структуру  и  характер  научного  содержания  современной социологии невозможно понять  без  учета  того,  что  помимо  дифференциации по  видам  и  аспектам  исследовательской  деятельности в социологии существуют различия между принципиальными  теоретическими подходами, определяющими  стратегию и направляющими ход  исследования, то есть дающими ответы на вопросы что, как и зачем  исследуется. Эти различия проявляются  в существовании внутри социологии конкурирующих школ и направлений  исследования,  обозначаемых  по  принадлежности  к  той  или  иной концептуальной традиции: позитивистская социология, марксистская  социология,  критическая  социология,  интерпретативная  социология,  феноменологическая  социология  и т.  п.  Основой для развития  и существования в социологии  различных научных направлений является приверженность социологов различным парадигмам. 
Парадигма –  это  концепция,  принятая  в  данном  научном сообществе  в  качестве  образца  постановки  и  решения  исследовательских  проблем. 
Понятие «парадигма» (от  греч.  ????????µ? – пример,  образец)  в  социологию  было  введено  американским  историком  и  социологом науки Томасом Куном (1922–1994). В ставшей знаменитой книге «Структура научных революций» (1962) Кун назвал парадигмами  научные  концепции,  достаточно  беспрецедентные, чтобы привлечь  на  длительное  время  группу  сторонников и  в  то же  время  достаточно  открытые,  чтобы  новые  поколения  ученых могли в их рамках найти для себя нерешенные проблемы любого вида. В истории физики, например, Кун выделяет в качестве парадигм классические труды Аристотеля и Ньютона. Труды Аристотеля  служили в Античности и Средневековье непререкаемым образцом постановки и решения проблем при изучении природных явлений,  а в Новое время их  заменили  в качестве  образца труды Ньютона.  Переход научного  сообщества  от  одной парадигмы к другой  лежит в основе  научных революций.  Увлеченные  новой парадигмой ученые получают новые средства исследования и изучают новые области. Но важнее всего то, что в период революций ученые видят новое и получают иные результаты даже в тех случаях,  когда используют  обычные инструменты в областях,  которые они исследовали до этого. Смена парадигмы приводит к тому, что ученые видят мир их исследовательских проблем в ином свете. Можно даже сказать, что после научной революции они имеют дело с иным миром. Ситуация  в современной социологии  несколько отличается от модели развития науки, предложенной Куном. Руководствуясь данным им определением, можно выделить три главных признака существования парадигмы: 
1)  наличие   оригинальной  концепции,  которая   служит  универсальным  инструментом  описания  и  объяснения  исследуемых  явлений; 
2) наличие классиков,  труды которых служат образцом  разработки  концепции и  ее применения  в исследовании  конкретных явлений; 
3)  наличие   научного  сообщества,  которое   использует  концепцию и опирается  на труды классиков при формулировке  и решении новых исследовательских  проблем. 
В социологии существует сразу несколько научных направлений, характеризующихся  этими  тремя  признаками. На  этом основании некоторые  исследователи считают, что социология находится  в кризисе, переживает период научной революции. Однако другие  исследователи  полагают,  что  одновременное  существование множества  парадигм не является свидетельством кризиса, что социология –  это  мультипарадигмальная  наука. Идею  о мультипарадигмальности  как нормальном  состоянии для социологии впервые обосновал в середине 1970-х гг. известный американский социолог Джордж Ритцер. Мультипарадигмальность означает, что с появлением новой парадигмы созданные раньше не исчезают, а увеличивающееся концептуальное разнообразие позволяет описывать и объяснять различные аспекты таких сложных явлений и процессов, каковыми являются социальные феномены.  Из общего множества парадигм, существующих в современной  социологии, можно выделить основные, наиболее часто применяемые в социологических исследованиях и привлекающие наибольшее число ученых.   
 

1. Наибольший интерес для Хабермаса представляло коммуникативное действие, в котором действия субъектов координируются не посредством эгоцентрических расчетов на успех, а посредством достижения понимания. В коммуникативном действии участники изначально не ориентированы на собственный успех; они преследуют свои личные цели при условии, что смогут согласовать планы своих действий на основе общих определений ситуации. Если задача целерационального действия — добиться поставленной цели, то коммуникативное действие направлено на достижение понимания в процессе общения (коммуникативного понимания).
В коммуникативном  действии присутствует такой важный компонент, как речь. Но подобное действие следует рассматривать шире, чем  просто как включающее в себя «речевые акты или эквивалентные невербальные выражения».Ключевое отступление Хабермаса от марксизма состоит в том, чтобы доказать, что именно коммуникативное действие, а не целерациональное (труд) является уникальным и наиболее существенным явлением, характерным для человека. Именно такое действие (а не труд) — основа всей социокультурной жизни, а также гуманитарных наук. Если Маркс фокусировал внимание на труде, то Хабермас во главу угла ставил коммуникацию.
Маркс не только делал акцент на труде, но рассматривал свободный и творческий труд (сущность вида) в качестве исходной линии своего критического анализа в различные исторические эпохи, особенно при капитализме. В теории Хабермаса также присутствует исходная линия, но она, скорее, лежит в области коммуникативного, а не целерационального действия. Исходная линия Хабермаса — неискаженная коммуникация, коммуникация без принуждения. Придерживаясь данной линии, Хабермас имеет возможность критически проанализировать искаженную коммуникацию. Хабермаса интересуют те социальные структуры, которые искажают коммуникацию, точно так же Маркс исследовал структурные источники искажения труда. Несмотря на то, что они придерживались разных исходных линий, оба — Хабермас и Маркс — имеют эти исходные линии, что позволяет им избегать релятивизма и рассуждать о разных исторических явлениях. Хабермас критикует других теоретиков, особенно Вебера и своих предшественников, представителей критической школы, за отсутствие подобной исходной линии и уход в релятивизм.
Существует еще  одна параллель между Марксом  и Хабермасом и базовыми положениями их теорий. Для обоих исходные линии представляют собой не только аналитические отправные точки, но также и политические цели. Это означает, что если целью Маркса было коммунистическое общество, в котором впервые возник бы неискаженный труд (сущность вида), то политическая цель Хабермаса — общество неискаженной коммуникации (коммуникативного действия). Если говорить о непосредственных целях, то Маркс пытается устранить барьеры (капиталистические) на пути к неискаженному труду, а Хабермас заинтересован в устранении препятствий к свободной коммуникации.
Здесь Хабермас, как и другие теоретики-критики, приближается к Фрейду и проводит много аналогий между тем, чем занимались психоаналитики на индивидуальном уровне, и тем, что он считал необходимым предпринять на уровне социальном. Хабермас рассматривал психоанализ как теорию искаженного общения, которая стремится найти способ, позволяющий индивидам общаться неискаженным образом. Психоаналитики пытаются найти источники искажений в индивидуальном общении, а именно препятствия к общению. Посредством размышления психоаналитик пытается оказать индивиду помощь в преодолении этих преград. Подобным же образом посредством терапевтической критики, «формы аргументации, служащей для прояснения систематического самообмана»  теоретик-критик стремится помочь всем людям вообще преодолеть социальные барьеры, чтобы достичь неискаженного общения. Таким образом, прослеживается сходство (многие критики считают его нелогичным) между психоанализом и критической теорией. Психоаналитик помогает пациенту, во многом прибегая к тем же средствам, какие использует социальный критик, чтобы помочь неспособным к адекватному общению людям стать «полноценными».
По Хабермасу, основа идеального будущего общества существует в современном мире. Это значит, что элементы сущности вида Маркса прослеживаются в труде в капиталистическом обществе. Что касается Хабермаса, то элементы неискаженной коммуникации можно обнаружить в каждом коммуникативном акте современности. 

Рационализация
Это подводит нас  к центральной проблеме рационализации в творчестве Хабермаса. В данном случае на Хабермаса оказало влияние не только творчество Маркса но и Вебера. Наиболее важная работа, с точки зрения Хабермаса, сосредоточена вокруг рационализации целерационального действия, которая привела к росту производительных сил и увеличению технологического контроля над жизнью. Данная форма рационализации, как это было у Маркса и Вебера, стала основной, возможно, главной проблемой современного мира. Однако проблема заключается в рационализации целерациональной деятельности, а не рационализации вообще. На самом деле, согласно Хабермасу, решение проблемы рационализации целерациональной деятельности кроется в рационализации коммуникативного действия. Рационализация коммуникативного действия ведет к коммуникации, свободной от господства, добровольной и открытой коммуникации. В данном случае рационализация предполагает освобождение, «снятие ограничений на общение». Именно сейчас уместно вспомнить ранее упомянутую работу Хабермаса по легитимации и, в более общем понимании, идеологии. Дело в том, что это две из основных причин искаженной коммуникации, которые должны быть устранены, если мы стремимся к добровольному и открытому общению.
На уровне социальных норм такая рационализация предполагала бы спад нормативной репрессивности и жесткости, что приводило бы к росту индивидуальной гибкости и рефлексивности. Развитие новой, менее сдерживающей или вовсе не сдерживающей нормативной системы составляет суть теории социальной эволюции Хабермаса . Вместо новой производительной системы, рационализация, согласно Хабермасу, ведет к новой, менее искажающей нормативной системе. Хотя он считает это следствием неправильного понимания его позиции, многие обвиняли Хабермаса в том, что он «обрубил свои марксистские корни» и переместился с материального на нормативный уровень.
Конечный пункт  эволюции, по Хабермасу — рациональное общество. Рациональность в данном случае означает устранение искажающих коммуникацию барьеров. В более общем плане это означает коммуникативную систему, в которой идеи представляются открыто и защищаются от критики; в которой в процессе аргументации возникает добровольное согласие. Чтобы лучше это понять, нам необходимо знать еще некоторые детали коммуникативной теории Хабермаса. 

Коммуникация
Хабермас различал предварительно обсужденную коммуникативную деятельность и дискурс. Если коммуникативная деятельность происходит в повседневной жизни, то дискурс — это та форма общения, которая не связана с контекстом опыта и деятельности и структура которой уверяет нас: заключенная в скобки обоснованность утверждений, рекомендаций или предупреждений являются особыми предметами дискуссии; участники, темы и степень активности не ограничиваются, за исключением тех моментов, которые имеют непосредственное отношение к проверке обоснованности обсуждаемых утверждений; нет лучшей силы, чем обоснованный аргумент; любые другие мотивы, кроме желания совместно доискаться до истины, исключаются.
Теоретически  мир дискурса, в основе которого также лежит скрытый мир коммуникативных действий, есть «идеальная речевая ситуация», в которой сила или власть не решают, какой аргумент добивается успеха; победу одерживает лучший аргумент. Степень доказательности и аргументации определяет, что считается обоснованным или истинным. Аргументы, которые возникают на основе подобных дискурсов (и с которыми соглашаются участники), истинные. Таким образом, Хабермас признает общепринятую теорию истины (а не подражание [или «истинность»] теории истины. Эта истина — часть коммуникации, и ее полное выражение является целью эволюционной теории Хабермаса. Как говорит Мак-Карти: «Идея истины указывает в конечном счете на форму взаимодействия, свободную от всех искажающих влияний. "Хорошая и правдивая жизнь", ставшая целью критической теории, присуща представлениям истины; она прогнозируется в каждом речевом акте».
Согласие возникает  теоретически в дискурсе (и дотеоретически в коммуникативной деятельности), когда взаимодействующими лицами принимаются на обсуждение и признаются четыре типа утверждений обоснованности. Во-первых, дикция говорящего считается понятной, вразумительной. Во-вторых, утверждения, предлагаемые говорящим, истинны; это означает, что говорящий предлагает надежные знания. В-третьих, говорящий правдив (достоверен) и искренен, предлагая утверждения; говорящий надежен. В-четвертых, говорящий может правильно и пристойно произносить подобные утверждения; он или она имеют для этого нормативную базу. Согласие возможно, когда все эти утверждения обоснованности присутствуют и принимаются участниками дискурса; оно разрушается, когда одно или более ставятся под сомнение. Возвращаясь к более ранним пунктам, в современном мире существуют силы, которые искажают этот процесс, предотвращают возникновение согласия и которые следует преодолеть, чтобы прийти к идеальному обществу Хабермаса. 
 

2.   Одну из наиболее известных и отчетливых попыток интеграции действия и структуры представляет собой структурационная теория Энтони Гидденса. Гидденс утверждает, что «любое научное исследование в сфере социальных наук или истории занимается соединением действия [часто используется как синоним деятельности] и структуры... Никоим образом нельзя говорить о том, что структура "определяет" действие или наоборот».
Несмотря на то что Гидденс не марксист, марксистская теория повлияла на его творчество, а он сам считает свое «Строение общества» развернутым рассуждением об одном из высказываний Маркса, носящем по своей сути интегративный характер: «Люди сами творят историю, но они ее делают не так, как им вздумается; они творят ее при обстоятельствах, которых сами не выбрали, а с которыми непосредственно сталкиваются, которые даны им и унаследованы от прошлого».
Теория Маркса — лишь один из множества источников структурационной теории. Так или иначе, Гидденс проанализировал и критически разобрал большинство важнейших теоретических подходов и извлек из многих из них ряд полезных идей. Теория структурации необычайно эклектична; фактически Крейб выделяет девять основных источников концепции Гидденса.
Гидденс изучает множество теорий, которые исходят от индивида/агента (например, символический интеракционизм) либо от общества/структуры (например, структурный функционализм) и отвергает обе противоположные альтернативы. Он утверждает, что мы должны отталкиваться от «повторяющихся социальных практик». Уточняя, он пишет: «Основная сфера исследования в социальных науках, согласно теории структурации, есть не опыт индивидуального актора и не существование какой-либо формы социальной целостности, а социальные практики, упорядоченные во времени и пространстве».
Структурационная теория Гидденса с ее вниманием к социальным практикам по сути представляет собой теорию взаимосвязи между действием и структурой. Согласно Бернстайну, «самая сердцевина теории структурации» состоит в «намерении пролить свет на дуальность и диалектическое взаимодействие деятельности и структуры». Таким образом, действие и структура не могут пониматься в разрыве друг от друга; это две стороны одной и той же медали. Говоря языком Гидденса, они представляют собой дуальность. Любое социальное действие включает в себя структуру, а любая структура предполагает социальное действие. Действие и структура неразрывно переплетены в текущей человеческой деятельности или практике.
Как уже отмечалось, аналитической точкой отсчета для  Гидденса становятся человеческие практики, но он настаивает на том, чтобы они понимались как рекурсивные. Иначе говоря действия «не порождаются социальными акторами, а постоянно ими воспроизводятся с помощью тех самых средств, которые помогают им выражать себя как акторов. В этих действиях и их посредством агенты создают условия, которые делают эти действия возможными». Таким образом, действия не порождаются сознанием, социальным конструированием реальности, не создаются они и социальной структурой. На самом деле, выражая себя как акторы, люди участвуют в практике, и именно через практику создаются и сознание и структура. Анализируя рекурсивный характер структуры, Хелд и Томпсон утверждают, что «структура воспроизводится в процессе и посредством последовательности привязанных к ситуации практик, которые ею организованы». To же можно сказать и о сознании. Гидденса интересует вопрос сознания, или рефлексивности. Однако он считает, что, будучи рефлексивным, индивидуальный актор не просто осознает себя, но участвует в наблюдении непрерывного потока действий и структурных условий. Бернстайн утверждает, что «действие само рефлексивно и рекурсивно включено в социальные структуры». В более общем плане можно сказать, что Гидденс рассматривает диалектический процесс, в ходе которого порождаются практика, структура и сознание. Таким образом, Гидденс исследует вопрос о деятельности и структуре, пользуясь историческим, процессуальным и динамическим подходом. 
 

Элементы  теории структурации
Давайте рассмотрим некоторые важнейшие элементы структурационной теории, Гидденса, начиная с его рассуждений об агентах, которые, как мы видели, непрерывно отслеживают собственные мысли и действия, а также их физический и социальный контекст. Стремясь к ощущению безопасности, акторы рационализируют свой мир. Под рационализацией Гидденс понимает развитие рутинных практик, которые не только дают акторам ощущение безопасности, но и позволяют эффективно действовать в социальной жизни. Кроме того, акторы обладают мотивацией к действию, и эта мотивация включает в себя потребности и желания, побуждающие их к действию. Таким образом, тогда как рационализация и рефлексивность постоянно участвуют в действии, мотивацию правильнее считать возможностью действия. Мотивация обеспечивает общие планы действия, однако большинство наших действий, по мнению Гидденса, не имеет непосредственной мотивации. Хотя такое действие не мотивировано и наши мотивации обычно носят бессознательный характер, мотивация играет в человеческом поведении значительную роль.
В сфере сознания Гидденс также проводит (нежесткое) различие между дискурсивным и практическим сознанием. Дискурсивное сознание означает способность описывать наши действия словами. Практическое сознание подразумевает действия, которые акторы воспринимают как нечто само собой разумеющееся, не будучи способными выразить свои действия словами. Именно этот последний вид сознания имеет особое значение в теории структурации, что отражает ее основной интерес к тому, что делается, а не к тому, что говорится.
Принимая во внимание сделанный акцент на практическом сознании, перейдем от агента к деятельности — тому, что агенты фактически делают. «Деятельность касается событий, по отношению к которым индивид выступает как нарушитель... То, что произошло, не случилось бы, если бы этот индивид не вмешался». Таким образом, Гидденс уделяет большое (критики говорят, что слишком большое) внимание роли деятельности. Он пытается отделить деятельность от намерений, поскольку хочет показать, что действия в конечном итоге нередко оказываются отличными от первоначальных намерений; иначе говоря, преднамеренные действия зачастую приводят к непреднамеренным последствиям. Понятие непреднамеренных последствий играет в теории Гидденса большую роль, и оно имеет особое значение при переходе от анализа деятельности к рассмотрению уровня социальной системы.
Следуя своему подходу, где акцент делается на деятельности, Гидденс приписывает агенту значительные возможности. Иначе говоря, агенты у Гидденса обладают способностью изменять социальный мир. Более того, понятие агентов не имеет смысла без этой власти: актор перестает быть агентом, если утрачивает способность изменять социальный мир. Гидденс, конечно, признает, что существуют ограничения, которым подвергаются акторы, однако это не означает, что у акторов нет выбора и они не способны что-либо изменить. С точки зрения Гидденса, эта способность логически предшествует личности, поскольку действие предполагает власть, или способность изменять ситуацию. Таким образом, теория структурации Гидденса приписывает актору и действию определенную власть и противостоит теориям, которые данный подход отвергают и вместо этого придают большое значение целям актора (феноменология) или внешней структуре (структурный функционализм).
Концептуальная  сущность теории структурации заключается в понятиях структуры, системы и дуальности структуры. Структура определяется как «структурирующие свойства [правила и возможности]... свойства, благодаря которым заметно схожие социальные практики могут существовать в различные промежутки времени и пространства и которые придают им системный вид». Структура возможна благодаря существованию правил и возможностей. Самих структур не существует во времени и в пространстве, но социальные явления обладают способностью структурироваться. Гидденс утверждает, «структура существует только в ходе и посредством действий социальных агентов». Таким образом, Гидденс предлагает очень необычное определение структуры, в котором не придерживается дюркгеймовской модели. Согласно последней, структуры носят внешний и принудительный по отношению к акторам характер. Гидденс же пытается избежать изображения структур «наружными» или «внешними» относительно человеческого действия. «В моем словоупотреблении, структура есть то, что придает форму социальной жизни, а не самой этой формой». Как пишут Хелд и Томпсон, структура по Гидденсу, не каркас, «наподобие балок строения или скелета тела».
Гидденс не отрицает возможности сдерживающего влияния структуры на действие, но считает, что социологи преувеличивают значение этого ограничения. Более того, они не учитывают, что структура «всегда и ограничивает, и позволяет». Структуры часто разрешают агентам делать то, что иначе они были бы делать не способны. Отрицая приоритетное значение структурного ограничения, Гидденс все же признает, что акторы могут утратить контроль над «структурными свойствами социальных систем» при их растяжении во времени и пространстве. Однако он тщательно избегает веберовского образа железной клетки и отмечает, что такая потеря контроля не оказывается неизбежной.
Общепринятое  в социологии понимание структуры  стоит ближе к гидденсовской концепции социальных систем. Гидденс определяет социальные системы как воспроизводимые социальные практики, или «воспроизводимые отношения между акторами или коллективными образованиями, организованные как регулярные социальные практики». Таким образом, понятие социальной системы вытекает из того большого внимания, которое Гидденс уделяет практике. Социальные системы не имеют структур, но проявляют структурные свойства. Самих структур во времени и пространстве не существует, однако они проявляются в социальных системах в форме воспроизводимых практик. Хотя некоторые социальные системы могут быть продуктом целенаправленного действия, Гидденс основной акцент делает на том, что такие системы часто оборачиваются непреднамеренными последствиями человеческого действия. Эти непредвиденные последствия могут стать неосознаваемыми обстоятельствами действия и оказывать на него влияние по механизму обратной связи. В свою очередь, обстоятельства могут уклоняться от попыток их подчинения, но тем не менее акторы не оставляют своих усилий по осуществлению такого контроля над этими обстоятельствами.
Итак, структуры  «иллюстрируются» в социальных системах. Кроме того, они очевидны в «следах  воспоминаний», ориентирующих поведение  сознательных социальных агентов». В  результате, правила и возможности  проявляются как на макроуровне социальных систем, так и на микроуровне человеческого сознания.
Теперь мы можем  рассмотреть понятие структурации, основанное на идее, что «образование агентов и структур — это не два независимых набора явлений, дуализм, а дуальность ... структурные свойства социальных систем являются одновременно средством и результатом практик, которые рекурсивно организуют друг друга», или «момент создания действия есть также момент воспроизведения социальной жизни в условиях повседневного осуществления». Ясно, что структурация предполагает диалектическую взаимосвязь между структурой и действием. Структура и действие представляют собой дуальность; ни один из этих двух элементов не может существовать без другого.
Как уже отмечалось, время и пространство — очень важные переменные в теории Гидденса. Они зависят от временного или пространственного присутствия других людей. Изначальное условие — межличностное взаимодействие, при котором другие присутствуют в одно и то же время в одном и том же месте. Однако социальные системы расширяются во времени и пространстве, и другие могут уже не присутствовать непосредственно. Такое дистанцирование во времени и пространстве становится в современном мире все более возможным благодаря новым формам коммуникации и транспортировки. Грегори утверждает, что Гидденс уделяет времени больше внимания, чем пространству. Подчеркивая значение пространства, Сондерс заявляет, что «при любом социологическом анализе того, почему и как что-то происходит, потребуется учесть, где (и когда) это происходит». Важнейший социологический вывод о социальном порядке зависит от степени интеграции социальных систем во времени и пространстве. Одно из наиболее широко признанных достижений Гидденса в социальной теории — это его попытка выдвинуть на передний план вопросы времени и пространства.
В отличие от многих других теоретиков, Гидденс вышел за рамки программного заявления интеграции действия и структуры: он провел подробный анализ различных элементов этой интеграции и, что более важно, рассмотрел характер этой взаимосвязи. Наиболее убедительно в подходе Гидденса то, что основной интересующий его вопрос — структурация — определяется с сущностно интегративной точки зрения. Образование агентов и структур не происходит независимо друг от друга; свойства социальных систем рассматриваются одновременно как средство и результат практик акторов, и эти системные свойства рекурсивно организуют практики акторов. 

3. Французский социолог Пьер Бурдье  стремился преодолеть односторонность объективизма, представляющего социальные отношения как независимую от индивидов реальность, и субъективизма, «не способного объяснить закономерность соци-ального мира». В таких работах, как «Различение» (1979) и «Прак-тическое чувство» (1980), Бурдье показал, что социальные структуры «вне» индивида, данные в неодинаковом распределении материальных и символических благ, являются объективированными продуктами практик. Инкорпорированными, то есть находящимися «внутри» индивида, продуктами практик являются диспозиции – предрасположенности к определенному восприятию событий и к определенным образцам действий.
Система устойчивых диспозиций, структурированных прошлыми практиками и структурирующих последующие, получила в теории Бурдье название «габитус» (от лат. habitus – свойство, привычка). Габитус как набор усвоенных, но неосознаваемых схем восприятия и производства практик, является моделью, позволяющей объяснять спонтанность, импровизационность практик, не прибегая к идее рефлексирующего и свободного субъекта деятельности, и воспроизводимость, устойчивость социального порядка, не прибегая к идее объективной детерминированности деятельности. Индивиды конструируют социальные структуры, но это конструирование не является произвольным, оно предопределено теми социальными структурами, которые в процессе накопления жизненного опыта, воспитания, образования сформировали мыслительные и поведенческие установки индивидов.
Совокупность  позиций, фиксирующих объективные различия, и диспозиций, определяющих субъективные оценки, образует социальное пространство – комплекс отношений, объединяющих и разделяющих агентов символически и физически. Символическое разделение – это разделение индивидов на категории, представители которых больше или меньше стремятся взаимодействовать друг с другом, больше или меньше похожи по образу жизни. Соответственно, эти категории «ближе» или «дальше» друг от друга в социальном пространстве. Символическое разделение приводит к разделению физическому, когда жизнь представителей различных общностей (этнических, религиозных, профессиональных и т. д.) концентрируется в разных регионах, районах, кварталах, зданиях и т. п.
Внутри социального  пространства формируются особые сферы практик – поля, каждое из которых является автономной по отношению к другим полям ареной борьбы за ресурсы и символическое признание. Автономность обусловлена тем, что успех –занятие доминирующей позиции в данном поле, экономическом, политическом, академическом и т. п., зависит от обладания специфическим капиталом. Наряду с экономическим капиталом (собственность, деньги), Бурдье выделяет культурный (образование, воспитание) и социальный (происхождение, связи) капиталы.
Исторически складывающаяся конфигурация полей, то есть их  соотношение  в жизнедеятельности  людей,  задает  относительный «вес» капиталов  различного вида при определении  позиций и формировании диспозиций агентов в социальном пространстве. В современном обществе, в котором  экономическое поле (производство, потребление, бизнес, работа) доминирует над другими полями, экономический  капитал более «весом», чем культурный капитал, что предопределяет консерватизм большинства предпринимателей и рабочих и оппозиционность большинства интеллектуалов, образующих  доминируемую  фракцию внутри  доминирующего слоя.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.