На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


практическая работа Подросток и СМИ

Информация:

Тип работы: практическая работа. Добавлен: 09.07.2012. Сдан: 2010. Страниц: 4. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 

РЕФЕРАТ 
на тему «Подросток и СМИ» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Роль  Масс-медиа в жизни подростка.
     В свободное от школьных занятий время  подростки реализуют различные  возможности спонтанного усвоения социального опыта, черпая информацию из наиболее привлекательных для  них коммуникационных каналов. Ранжированный ряд видов их времяпрепровождения мы попытались выстроить на основе выводов социологов, а также наших собственных исследований.
     Так, смотреть телевизор в среднем  предпочитают 76,6% учащихся старших  классов, слушать магнитофон, плеер – 69,6%, проводить время с друзьями – 67,4%, смотреть видеозаписи – 51,7%, читать книги 45,1%, общаться в кружке, секции, в другом молодежном объединении – 39,2%, читать газеты и журналы – 37,1%, общаться по телефону – 34,8%, общаться со своей девочкой или своим мальчиком – 27,4%, играть в компьютерные игры – 21,3%, проводить время с родителями и другими взрослыми – 19,4%, ходить в театры, на концерты, в музеи - 8,2%, обмениваться информацией по компьютерной сети – 4,7%, путешествовать по компьютерной сети – 3,1%.
     Приоритеты  в выборе той или иной формы досуга не совпадают у жителей мегаполиса, небольшого города или села, но телевидение – почти у всех на первом месте. Являясь доминирующим досуговым компонентом, оно заслуживает особого внимания при анализе его роли в освоении различной информации подростками и юношеством, ведь для этого возрастного периода характерны интенсивное формирование мировоззрения, становление духовно-нравственных основ и ценностных ориентаций личности, ее социализация.
     Оценки  роли телевидения в обществе, его  влияния на духовное развитие человечества порой бывают совершенно противоположными. Телевидение называют «окном в мир» и «ящиком для дураков», средством  стать культурным человеком и  способом превратиться в обывателя , источником просвещения и одновременно отупления.
     Действительно, функции телевидения далеко неоднозначны. С одной стороны, оно расширяет  общую информированность граждан, углубляет их знания. Способствует духовному росту, обеспечивает причастность к культуре, искусству, литературе. Праву, формирует нравственные оценки. С другой – обладает возможностью манипулировать сознанием, создавать пространство для пустого времяпрепровождения, исключающего духовно – личностное развитие, зачастую распространяет ложную информацию, лишает человека способности к самостоятельному размышлению или волевому действию, критическому суждению или свободному выбору.
     Чем же оно является для современных  подростков – добрым или злым, развивающим  или подавляющим началом? Какие  факторы могут способствовать позитивному взаимодействию формирующейся личности со столь сложным феноменом в современной жизни общества?
     Обратимся, прежде всего, к психологическому аспекту  поставленной проблемы: механизмам выбора, восприятия и освоения личностью  информации. Выбор информации производится в соответствии с предпочтениями, потребностями человека, а говоря обобщенно – его личностными установками. В самом общем виде положение было сформулировано более 20 лет назад Д. и М. Райли, которые утверждали, что в условиях свободного выбора человек, сознает он это или нет, предпочитает обычно то, что ему хочется услышать или увидеть, в чем он надеется найти подтверждение своих ожидании. Кроме такого "резонансного" восприятия срабатывает некий барьер, обусловленный сложившимися убеждениями человека, уровнем его духовности, который гасит интерес к информации, "не дотягивающей" до этой планки. Аналогичным образом он и воспринимает, интерпретирует полученные сведения, преобразовывая, "перекраивая" их под себя.
     Вопрос об избирательном отношении подростков к информации в силу несформированности их убеждений несколько иной и может рассматриваться в двух плоскостях. С одной стороны, многое зависит от степени привлекательности формы подачи материала, способов организации воздействия на зрителя ( и в этом смысле очень преуспело американское телевидение, широко и интенсивно использующее все приемы манипулирования сознанием и поведением своей аудитории). С другой – от группового (семья, сверстники) опосредования личностного восприятия или диктата моды. Кроме того, механизм восприятия и освоения телеинформации подростками сопоставим с тем, что мы называем эффектом ненаправленного воспитания: скажем, в семье ребенок воспринимает не вербализованные воспитательные формулы родителя, а модель его реального поведения.
     Указанный способ воздействия ТВ представляет собой явление глубоко неоднозначное: его положительные стороны связаны  с процессами социализации индивида, эффективными способами передачи социального опыта; отрицательные касаются же возможностей манипулирования сознанием, навязывания тех или иных стереотипов мышления и поведения. Здесь возникает проблема поиска своего рода «противоядия» против подобного манипулирования. Основой такого «противоядия» является воспитание и духовное развитие личности.
     Специфика восприятия и освоения школьником информации в огромной степени зависит or той среды, того круга общения и того социально-культурного и духовного контекста, в которых происходит его взаимодействие с информационным каналом. Кроме того, сам акт восприятия нередко сопровождается интенсивным  межличностным общением по поводу воспринимаемою материала, чем в значительной мере определяется механизм его усвоения.
     Социальное  окружение индивида, воспринявшее поведенческие  образцы и определенные стереотипы мышления, содержащиеся в массовой информации, становятся для него как бы дополнительным, «вторичным» источником этой информации. При этом в данном случае многие ее компоненты поступают к индивиду уже в виде своеобразных культурных норм. Они могут восприниматься либо как неотъемлемые свойства социальной среды и вообще не осознаваться актуально в каждом конкретном случае, либо осмысляться в качестве культурных образцов – эталонов, подкрепленных тем или иным авторитетом.
     Мы  много слышим о преступлениях-имитациях, и социологи уже давно знают о подобном феномене. Еще в 1890 году французский социолог Габриэль Тард (Gabriel Tarde) писал о «суггесто-подражательных-нападениях», говоря, что с распространением сообщений о жестоких преступлениях (в то время по телеграфу) у восприимчивых людей рождаются агрессивные идеи, а некоторые из них даже прямо копируют описанное в сообщениях поведение. Тард утверждал, что такой эффект имели убийства, совершенные знаменитым Джеком-Потрошителем в Лондоне в 1888 году: «…Менее чем через год в этом огромном городе было совершено целых восемь абсолютно идентичных преступлений. И это еще не все; затем последовало повторение этих преступлений за пределами... столицы (и за границей). Инфекционная эпидемия распространяется по воздуху или ветру; эпидемия преступлений идет по линиям телеграфа…».
     Факты говорят о том, что преступления-имитации не относятся к разряду крайне редких. Они случаются с определенной регулярностью, хотя нельзя говорить и об их неизбежности.
     Мы  высказали предположение, что новости  о насильственных событиях могут разбудить жестокость в некоторых зрителях, слушателях и читателях этих новостей. То же самое можно сказать о воздействии кино, которое призвано развлекать, а не нести информацию. Изображение дерущихся и убивающих друг друга людей может усилить в зрителях их агрессивные наклонности. Однако немало психологов сомневаются в существовании такого влияния. Например, Джонатан Фридман (Jonathan Freedman) настаивает, что имеющиеся «свидетельства не подтверждают мысль, что просмотр фильмов со сценами насилия вызывает агрессию». Другие скептики утверждают, что наблюдение за агрессивными действиями киногероев оказывает в лучшем случае лишь незначительное влияние на поведение наблюдателя.
     Мы  же, в свою очередь, присоединяемся к тем, кто полагает, что значительная часть экспериментальных исследований со всей очевидностью доказывает: фильмы с жестокими, кровавыми сценами способны повысить вероятность агрессивного поведения зрителей. Это влияние варьируется в диапазоне от «слабого» до «среднего».
     Опыт, проведенный Жаком-Филиппом Лейенсом и Леонсио Камино (Jacques-Philippe Leyens & Leoncio Camino) в бельгийском университете— это исследование в ключе работы психологов из Техасского университета. В эксперименте участвовали подростки, обитатели детских исправительных заведений. На время эксперимента всех их поселили в четырех коттеджах. Сначала инструкторы-наблюдатели измерили исходный уровень агрессивности каждого мальчика. Через неделю после этого, на второй стадии эксперимента (которая длилась пять дней), в коттеджах каждый вечер показывали художественные фильмы. При этом в одних коттеджах демонстрировались «агрессивные» фильмы, а в других — неагрессивные. Всю неделю наблюдатели анализировали поведение мальчиков. Наконец в течение следующей недели подросткам не показывали никаких фильмов, но ежедневные наблюдения за их поведением продолжались. Следует рассказать только об агрессии подростков, зафиксированной в те пять вечеров второй недели, когда демонстрировались фильмы, поскольку Вуд и ее коллеги также основное внимание уделяли поведению испытуемых сразу после просмотра фильма. Для краткости ограничимся физическими нападками мальчиков друг на друга. Просмотр «агрессивных» фильмов привел к тому, что подростки стали более агрессивными по отношению к соседям по коттеджу, независимо от того, насколько часто происходили ссоры между ними в первую неделю. Для сравнения: у мальчиков, смотревших нейтральные фильмы, частота нападок друг на друга либо снизилась, либо осталась прежней. Лейенс также обнаружил (и это важно отметить), что повышенная агрессивность, наблюдаемая в коттеджах, где показывали фильмы со сценами насилия, не была вызвана просто увеличением уровня активности; мальчиков намеренно провоцировали на агрессию. Эти фильмы определенно стимулировали агрессивность подростков.
     Нужно предостеречь от неправильного понимания  слов «от слабого до среднего», что  свойственно отдельным критикам исследований средств массовой информации. Исследователь Вуд отмечает, что даже слабое влияние не обязательно является незначительным. По ее оценкам, основанным на статистическом анализе, пусть малая часть молодых людей, смотревших фильмы со сценами насилия, могут стать более агрессивными, но тем не менее эта малая часть значимая и ее следует воспринимать всерьез, памятуя об огромном размере медиа-аудитории.
     Поскольку средства телевещания показывают фильмы многим миллионам телезрителей, по всей стране в течение любой недели может произойти на несколько  сот серьезных актов насилия большее, чем их было бы в том случае, если бы такие фильмы не демонстрировались.
     Опасность СМИ для школьников.
Совместный  просмотр видеофильмов ужасов и насилия  является в настоящее время одним из наиболее типичных способов времяпрепровождения подростков. Что скрывается за притягательностью кровожадности и зверского насилия для детей, и какие мотивы объединяют их в группу, сидящую у телеэкрана? Мы подойдем к рассмотрению этих вопросов с учетом психических процессов, важных для перехода из детского во взрослое состояние. При этом мы сделаем особый акцент на насилии и садизме в отношении женщин, стоящих на переднем плане в большинстве фильмов подобного жанра.
     По  сюжетам видеофильмов ужасов и насилия  в банды и другие группировки обычно объединяются только мужчины. Женщины, будучи героическими персонажами, выступают лишь в роли борцов-одиночек, имея при этом за своей спиной поддержку мужчины – супергероя (например, фильмы «Скромная Блэз», «Лилиана — девушка из дикого леса», «Три ангела на острове смерти» и т. д.) Одним из редких исключений является фильм ужасов «День матери», в котором доминирующую роль играет насилие со стороны группы молодых девушек. Эта картина по результатам опроса популярности видеофильмов ужасов и насилия оказалась единственной лентой, названной девушками.
     Еще в  1956 году в книге «Юность в опасности» американский социолог Роберт Гендриксон писал: «Жестокость и садизм, небывалый рост преступлений с применением насилия, юный возраст преступников — все это говорит, что мы стоим перед сложнейшей проблемой нашего времени. Все эти кричащие факты преступности несовершеннолетних требуют, чтобы мы хоть сейчас направили все наши усилия на ее искоренение, иначе этот «девятый вал» захлестнет наших сыновей и дочерей».
     В результате клинического изучения 200 детей Ф. Уэртхэм пришел к выводу, что пока насилия, жестокости и садизма оказывают самое губительное влияние на молодых людей, которые в процессе «социализации» становятся все более и более «теленаправленными» (teledirected), т. е. характеризуются враждебностью к окружающим, жестокостью и бесчувственностью. Американский психиатр утверждает, что снижение сопротивляемости ко всему этому у детей прямо пропорционально количеству передач с насилием, которые смотрят дети.
     Таким образом, средства массовой коммуникации «помогают сформировать и закрепить в сознании подростка уверенность в том, что жестокость, агрессивность и сила являются самыми действенными регуляторами в межличностных отношениях. А это в свою очередь не может не увеличивать числа тех молодых людей, которые не только восхищаются насилием, но и даже обожествляют его.
     Однако  некоторые исследователи утверждают, что показ насилия на экранах телевизоров действует благоприятно на психику ребенка, так как безвредным путем дает выход скопившейся у него агрессивности, ослабляет его агрессивные инстинкты, выполняя функции своеобразных «предохранительных клапанов».
     С целью проверки этой теории проводился такой эксперимент: группа студентов, доведенная предварительно до агрессивного состояния, была разделена на две части. Одной половине был показан фильм, рассказывающий о матче боксеров-профессионалов, другая половина смотрела видовой фильм без единой сцены насилия. После этого все участники эксперимента подверглись проверке с помощью тестов. Оказалось, что первая группа стала настроена менее агрессивно, чем вторая.
     Американский  психолог Сеймор Фешбах, проводивший  данный опыт, объяснил это явление  своеобразным «выходом» агрессивности, «переносом» ее на другой объект. Несмотря на то, что другие подобные эксперименты (в частности, с детьми) опровергают гипотезу С. Фешбаха, у последнего немало сторонников.
     По  мнению социолога Джеймса Хэллорана, отрицательное воздействие «жестоких передач» имеет место лишь тогда, когда они наслаиваются, накладываются на соответствующий личный жизненный опыт зрителя, т. е. когда происходит «совпадение» этих передач с соответствующим жизненным опытом зрителя. А поскольку у детей подобный опыт отсутствует, то они воспринимают элементы насилия и даже смерть как нечто нереальное, сказочное, подобно тому, как они воспринимают то, что Серый Волк проглатывает Красную Шапочку.
     Данную  точку зрения поддерживают многие социальные психологи. Так, Джузеппе Kаталано к статье «Рабы голубого джина»» пишет, что «телевидение гипнотизирует и порабощает линии тех детей, которые уже предрасположены к этому и не обладают необходимой защитной реакцией».
     Существует  и третья группа, которая пытается «синтезировать» точки зрения двух первых. Так, признавая тот факт, что «показ насилия в больших дозах, не являясь главным фактором в формировании преступных наклонностей, все же усиливает возможность того, что кто-то из зрителей будет вести себя более агрессивно в определенной ситуации», американские социологи Л. Берковиц и А. Бэндура не согласны полностью с теорией Хэллорана. Они считают, что «телемодели» могут быть восприняты подростком в качестве эталона поведения столь же эффективно, как и реальные модели, так как некоторые подростки с одинаковым успехом копируют как реальных гангстеров, так и их «киномодели». Однако, по их мнению, агрессивность, насилие (как формы подражания и «теленаправленности») могут иметь место у ребенка лишь тогда, когда, он находится в состоянии «фрустрации», т. е. в тех случаях, когда имеет место так называемая аккумуляция агрессивности.
     Пожалуй, не найдется ни одного человека, который не осознавал бы, насколько в нашем обществе распространено насилие. Почти каждый день в сводках новостей сообщается о том, что кого-то застрелили, удушили, зарезали, о происходящих в мире войнах и убийствах. Не так давно в нашей местной газете было описано, как молодая женщина ворвалась в школу и открыла по учащимся стрельбу — несколько детей ранено, один убит; другое сообщение: в пригороде Нью-Йорка разгневанный отец убил судью, который выступал на процессе против его дочери; жители Милуоки потрясены убийством двух женщин...
     Тот факт, что на переломе между детством и юношеством молодые люди объединяются в группы и разрабатывают в  них определенные ритуалы и что  это наблюдается во всех культурах, указывает на существование единого  транскультурного и индивидуального механизма человеческой психики или человеческого развития, не требующего для своего запуска каких-либо внешних условий. Основой ритуала просмотра видеофильмов является общность, задаваемая определенным возрастным периодом, а также то, что привлекательно для каждого в острых ощущениях во время показа сцен ужасов и насилия. При этом не имеют значения различия в интересах и потребностях членов группы в других сферах жизни. Определяющую ценность в групповых взаимоотношениях имеет способность «что-то представлять собой».
     Переориентация  подростков с ценностей родительского  дома на ценности своей возрастной группы, т. е. новый социальный опыт в новом физическом и социальном статусе, несет с собой повторение ситуаций беззащитности, типичных для  каждого при его первых самостоятельных шагах в мире. Подростки пережинают непредсказуемость, с которой в фильмах ужасов человека настигает насилие, подобно совсем маленьким детям, переживающим решения родителей по поводу удовлетворения или неудовлетворения их элементарных жизненных потребностей или даже насильственные действия родителей как внезапное вторжение.
     Как всякое начало чего-то нового, фаза пубертатного развития имеет много схожего  с ранним детством, например в том, что в обоих случаях важную роль играет испытание своих возможностей. В ходе приобретения нового опыта взаимодействия с окружающим миром раскрываются разнообразные возможности, касающиеся собственной роли в нем подростка. Среди этих возможностей каждый должен выбрать свои собственный путь подобно тому, как это делает маленький ребенок, который постепенно учится понимать мир. Формами проявления этого поиска мальчиков и девочек могут быть быстрая смена друзей и подруг, моды и «звезд», неожиданный отказ от старых привычек и появление новых.
     Принадлежность  к компании не только сталкивает отдельного подростка с определенными ожиданиями и социальными ориентациями на групповой идеал, по и ставит его перед необходимостью предъявления доказательств своего соответствия и самоконтроля. Особенно значимы в этом отношении видеофильмы ужасов и насилия для тех подростков, которые чувствуют себя неполноценными по сравнению с ровесниками и другими членами компании в физическом, социальном или учебном плане и подвергаются дискриминации со стороны сверстников и компаний. Кровавый фильм ужасов, который они могут спокойно обсуждать с другими подростками, дает им возможность под видом прожженного типа вполне соответствовать идеалу компании и таким образом добиться признания. Меньший интерес к видеофильмам ужасов у девочек указывает на то, что в этой области мальчики (мужчины) добиваются чего-то именно друг от друга. Впрочем, определенную роль при этом может играть и представление, что добытый благодаря успешному преодолению своего страха статус в группе мальчиков имеет позитивное значение и для девочек. Кроме того, роль девочек и женщин в какой-то мере определяется существующей в этих фильмах тенденцией изображать их в основном в виде жертв сексуального насилия.
     Обобщая, можно сказать, что увлечение ужасами и насилием и видеофильмах связано с возрождением или, лучше сказать, с выражением заторможенных архаических страхов и агрессивности и их связи с ритуалами. Видео как средство массовой информации, вероятно, так привлекательно потому, что в любое время и с любой частотой можно воспроизвести те картины, которые ты сам создать не в состоянии или которые сейчас хочется посмотреть, а в неисчерпаемом многообразии фильмов можно воссоздать любые нюансы внутренней напряженности. В зависимости от того, что играет центральную роль в фильме, индивидуальные предпочтения могут быть отданы тем или иным сценам или же фильмам в целом.
     Фильм, в содержании которого зритель видит  отражение своего бессознательного состояния, привлекает его как зрелище  до тех пор, пока вытесненное содержание будет тянуть его к этой сцене или пока эта тема не издурит его. Лишь урегулирование типичных возрастных проблем влечет за собой возникновение новых тем и, возможно, новых средств для их разрешения. Это может быть, например, переход в новый возрастной период с новыми темами или утрата актуальной ситуацией, в которой находится ребенок, функции снятия конфликтности. В конце концов, вытесненное содержание вновь всплывает на других этапах жизни и на другом уровне.
     В конечном счете, неутолимое тяготение к страху, к бессмысленной жестокости связано, в первую очередь, с близостью этих фильмов пережитым когда-то лично травмам и связанным с ними желаниям мести и расплаты во всей их накопленной с годами тяжести. Эти чувства могут быть одинаково значимыми как для мальчиков, так и для девочек, увлекающихся насилием и ужасами в видеофильмах. Общая для них тема отделения от родителей может сделать эти чувства часто возникающими к примеру в фильме «День матери» у детей есть только матери, обожествляющие их, проявляющие о них чрезмерную заботу, потому что они, матери, стары и больны и хотят таким образом обеспечить себе защиту и заботу своих детей). Тем самым тема родителей заставляет отдельных подростков полностью замыкаться на самих себе, чрезвычайно чувствительно реагируя на сигналы из мира взрослых, имеющие значение для их собственного жизненного «курса». Видно, что чем более ранимыми и израненными эти подростки считают самих себя, тем легче их затронуть действиями извне.
     За  пределами этого глубоко личностного взаимодействия с собственным бессознательным феномен насилия и ужасов в видеофильмах становится ситуативным выражением пубертатных ритуализаций  в том, что отдельный подросток находит важным для самого себя, и в том, что является конкретным носителем обряда.
     Так как взрослые относятся без понимания  и даже с возмущением или осуждением к увлечению подростков такими фильмами, то в этом можно усмотреть существующую в нашем обществе форму столкновения взрослых и подростков. 

     Влияние СМИ на современных школьников.
     Только  в начале 70-х гг. озабоченная благом детей общественность и отдельные родители и воспитатели начали проявлять беспокойство по поводу военных игрушек. Затем внимание привлекли к себе игровые залы и установленные в них автоматы с военными играми. Сейчас же основное зло для подростков видят в видеоиграх в войну на персональных компьютерах третьего поколения. Однако возросшая «опасность» тем не менее, не повод для вторжения в сферу влияния семьи даже с целью защиты молодежи. Кроме того, уже нереально остановить творческую фантазию детей и подростков, которые порой лучше многих взрослых педагогов, составляют компьютерные программы для таких игр.
     До  сих пор идет жаркая дискуссия  о том, оказывают ли на самом деле эти военные действия и сцены насилия, мерцающие на экранах, огрубляющее действие на нашу молодежь, действительно ли они прокладывают им путь если и не к третьей мировой войне, то, по меньшей мере, к тотальному подчинению игровых установок военным интересам. Ретроспективный анализ этой продолжающейся уже пятнадцать лет дискуссии заставляет удивляться тому, как глубока вера в существование неразрывной причинно-следственной связи между злом, созданным в фантазии (в игре), и злом реальным: мол, увлечение военными игрушками и военными видеоиграми непременно приведет к претворению всего этого в жизнь. Тем временем, кажется, опомнились те ученые, которые в начале дебатов сами же и постулировали наличие связи между игрой в войну и жаждой войны в более позднем возрасте. Сейчас они придерживаются иной точки зрения. «Вредное влияние не было доказано, хотя его нельзя полностью исключить. Не хватает методически безупречных исследований, касающихся влияния видеоигр на детей и подростков. Необходимы, например, многолетние лонгитюдные исследования».
     Как мне кажется совсем непонятной вера многих представителей профессиональных кругов в то, что влияние военных  игрушек, военных видеоигр и телевидения  вообще можно считать единственной причиной агрессивного и насильственного поведения. Ведь перед лицом обострения жизненных проблем (например, возросшая безработица, отмена социально и педагогически необходимой поддержки, возрастающее одиночество каждого) более убедительным кажется прямо противоположный вывод, что внутренняя агрессивность является следствием возрастающей агрессивности внешних, реальных отношений здесь-и-теперь. Кроме того, многие просто игнорируют индивидуальную историю жизни ребенка, играющего в военные игры: как будто до подросткового возраста и увлечения видеоиграми в войну он никогда не сталкивался с реальным насилием, как будто он такой податливый человек, что достаточно лишь раз подвергнуть его соответствующим раздражителям с экрана, чтобы превратить в чудовище!
     Что же касается проведения лонгитюдных  исследований, необходимых для строгого доказательства наличия или отсутствия влияния видеоигр, то многие придерживаются мнения, что никогда да же самый детальный анализ биографии не сможет полностью раскрыть взаимосвязи между индивидуальной судьбой и насилием в обществе. Во всяком случае, Улла Джонсон-Смарагди эмпирически подтвердила прописную истину, что родители все еще представляют собой основную модель для поведения детей, т. е. в плане потребления (в данном случае — выбора телепрограмм) поведение детей зависит от соответствующего поведения родителей (выбора  ими телепрограмм. Было бы вдвойне странно, если бы все обстояло иначе. Как могут дети и подростки вести себя в этом мире иначе, чем служащие им примером родители? И еще: Как следовало бы воспитывать детей тем, кто, собственно, и является их воспитателями? И, наконец, последнее замечание: усвоенные однажды формы поведения в тех социальных отношениях, где ты вырос, остаются практически неизменными вплоть до глубокой старости. Поэтому не стоит тешить себя иллюзия ми, что увлеченность видеовойнами якобы может однозначно выводиться из какой-нибудь одной-единственной причины и что эту увлеченность можно устранить простым педагогическим вмешательством или запретом.
     Во  взаимоотношениях взрослых друг с другом общество четко устанавливает, как можно выражать ненависть и враждебные чувства, т. е. какие формы агрессивности считаются дозволенными перед лицом внешнего «врага». В этом смысле общество представляет собой глобальную модель того, чему дети должны научиться, чтобы выжить. В обществе уживаются разнообразие и противоречивость индивидуальных судеб, часто упускаемые из виду вследствие собственной, например, педагогической, суженной перспективы, и представления о всемогуществе, о том, что возможно все. И особенно предрасположены к таким представлениям юноши в период их отделения от своих родителей. В этот период, когда они повсюду видят преграды, ограничивающие их стремление действовать, но при этом хотят поскорее повзрослеть, для них важна идентификация с положительным идеалом общества, с которым они связывают свое будущее. И не важно при этом, старшее ли поколение считает бесперспективным или разрушительным то, чем занимается молодежь, или же молодежь занимается этим именно потому, что старшие стараются держаться от этих сфер деятельности в стороне.
     Идентификация с положительным идеалом общества не допускает представлений о  том, что по сравнению с другими  наше собственное общество может  быть более несправедливым и даже разрушительным, что оно, например, занято необоснованными приготовлениями к войне. Более того, идентификация с положительным идеалом требует однозначности: если есть «плохие» люди (которым нельзя доверять), то это «не наши» люди. Такой идентификации легче достичь, если ее можно связать с образом вождя, и это будет соответствовать стремлению к однозначности оценок: «Вера в вождя, стоящего выше всех моральных норм. укрепляет положительную идентификацию его приверженцев. Все другие мнения о таком вожде привели бы каждого к конфликту, оказавшемуся для него слишком опасным. Вас никогда не учили в детстве, что самое надежное
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.