На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Компьютерная метафора в современном англоязычном дискурсе

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 10.07.2012. Сдан: 2010. Страниц: 10. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
 
 
 
 
 
 
 
Курсовая  работа
Компьютерная  метафора в современном англоязычном дискурсе 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Содержание
Введение………………………………………………………………………………3                                                                                                       
Глава I. Метафора как объект исследования                                                      
1.1. Сущность метафорических явлений……………………………………...……5
1.2. Особенности когнитивного подхода к метафоре…………………….…..….14
Глава II. Компьютерная метафора в современном англоязычном дискурсе…...21 
Заключение………………………………………………………………………….31
Список использованной литературы………………………………………….…..33 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Введение 

     Для большинства людей метафора - это  поэтическое и риторическое выразительное  средство, принадлежащее скорее к необычному языку, чем к сфере повседневного обыденного общения. Более того, метафора обычно рассматривается исключительно как принадлежность естественного языка - то, что относится к сфере слов, но не к сфере мышления или действия. Именно поэтому большинство людей полагает, что они превосходно могут обойтись в жизни и без метафор. В противоположность этой расхожей точке зрения метафора пронизывает всю нашу повседневную жизнь и проявляется не только в языке, но и в мышлении и действии. Наша обыденная понятийная система, в рамках которой мы мыслим и действуем, метафорична по самой своей сути.
     Понятия, управляющие нашим мышлением, вовсе  не замыкаются в сфере интеллекта. Они управляют также нашей  повседневной деятельностью, включая  самые обыденные, земные ее детали. Наши понятия упорядочивают воспринимаемую нами реальность, способы нашего поведения в мире и наши контакты с людьми. Наша понятийная система играет, таким образом, центральную роль в определении повседневной реальности. И, следовательно, наше мышление, повседневный опыт и поведение в значительной степени обусловливаются метафорой.
         Практическим языковым материалом  исследования послужили  компьютерные  метафоры, выделенные на основе  русского и английского языков.
         Целью данной курсовой работы  является  характеристика  компьютерных метафор  на   основе   описания особенностей когнитивно-семантической организации языковых метафор.
         Поставленная цель диктует необходимость  решения следующих задач исследования:
          -  Обобщить и проанализировать теоретический материал;
          - рассмотреть особенности когнитивного  подхода к метафоре;
          -проанализировать реализацию рассмотренных  компьютерных метафор в современном  англоязычном дискурсе.
          
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Глава I. Метафора как объект исследования
      Сущность метафорических явлений
 
     Метафора  – один из основных приемов познания объектов действительности, их наименования, создания художественных образов и  порождения новых значений. Она выполняет  когнитивную, номинативную, художественную и смыслообразующую функции.  
     В создании метафоры участвуют четыре компонента: две категории объектов и свойства каждой из них. Метафора отбирает признаки одного класса объектов и прилагает их к другому классу или индивиду – актуальному субъекту метафоры. Когда человека называют лисой, ему приписывают признак хитрости, характерный для этого класса животных, и умение заметать за собой следы. Тем самым одновременно познается сущность человека, создается его образ и порождается новый смысл: слово лиса приобретает фигуральное значение «льстец, хитрый и лукавый обманщик». Наделенный таким свойством человек может получить прозвище Лиса, Лис, Лиса Патрикеевна или фамилию Лисицын. Таким образом, все отмеченные выше функции метафоры оказываются реализованными. Характеристика той категории объектов, которая обозначена метафорой, национально специфична. Она может принадлежать фонду общих представлений о мире носителей языка, мифологии или культурной традиции. Так, например, в русском языке осел в метафорическом смысле означает «(упрямый) дурак», а в испанском словом el burro (букв. «осел») называют трудолюбивого человека.
     Со  времен Аристотеля метафора рассматривается  как сокращенное сравнение: т.е. это  сравнение, из которого исключены предикаты  подобия (похож, напоминает и др.) и компаративные союзы (как, как будто, как бы, словно, точно, ровно и др.). Вместе с ними устраняются основания сравнения, его мотивировка, обстоятельства времени и места, а также другие модификаторы. Метафора лаконична; она сокращает речь, в то время как сравнение ее распространяет. Формальному различию соответствует различие в значении. Сравнение привлекает внимание к любому – постоянному или преходящему – сходству (или его отсутствию): Вчера в лесу он вел себя, как заяц. Метафора выявляет постоянное, глубинное подобие: Он – заяц. Обозначая сущность предмета, метафора несовместима с субъективными установками: «Мне кажется (я думаю), что он – заяц». В послесвязочной позиции русская метафора предпочитает именительный падеж творительному, обозначающему состояние или переменный признак: «Командир наш был орел (орлом)». Творительный падеж может использоваться в стертых метафорах: «Не будь свиньей».
     Метафора  сближает объекты, принадлежащие разным классам. Ее сущность определяется как  категориальный сдвиг. Метафора отвергает принадлежность объекта к тому классу, в который он входит, и включает его в категорию, к которой он не может быть отнесен на рациональном основании. Сопоставляя объекты, метафора их противопоставляет. Противопоставляемый термин, в силу его очевидности, обычно исключается из метафоры: Ваня (не мальчик, а) настоящая обезьянка. Противопоставление, однако, может быть восстановлено: Что это за люди? Мухи, а не люди (Гоголь); Господи, это же не человек, а – дурная погода (М.Горький); Это не человек, а какие-то погребальные дроги (И.Бунин); Кота надо высечь. Это не кот, а бандит (М.Булгаков).
     Суть  поэтической метафоры часто видят  в сближении очень далеких  классов объектов; например: Русь –  поцелуй на морозе (В.Хлебников); Любовь – пьянящее вино; Совесть, когтистый зверь, скребущий сердце, совесть, незваный гость, докучный собеседник, заимодавец грубый, эта ведьма, от коей меркнет месяц и могилы смущаются и мертвых высылают (Пушкин).
     Взаимодействие  с двумя различными классами объектов и их свойствами создает основной признак метафоры – ее двойственность. В семантическую структуру метафоры входят два компонента – ее значение (свойство актуального субъекта метафоры) и образ ее вспомогательного субъекта. Называя Собакевича медведем, имя медведь относят к классу объектов, а некоторые признаки, ассоциируемые с этим классом (крепость, грубую силу, косолапость и др.), – к индивиду (актуальному субъекту метафоры). Образ класса и совокупность характерных для него признаков дают ключ к сущности субъекта метафоры. Образная метафора выполняет характеризующую функцию и обычно занимает в предложении позицию предиката. В именной позиции образная метафора часто предваряется указательным местоимением, отсылающим к предшествующему утверждению: «Петр – настоящий крокодил. Этот крокодил готов всех проглотить». В поэтической речи, однако, метафора может вводиться прямо в именную позицию (метафора-загадка): Били копыта по клавишам мерзлым (т.е. булыжникам) (Маяковский). Номинализация (субстантивация) метафорических предложений, при которых метафора переходит в именную позицию, порождает так называемую генитивную метафору (т.е. метафору, выражаемую конструкцией с родительным падежом): Зависть – это яд; яд зависти; например: червь сомнения, звезды глаз, вино любви.
     Оба основных типа полнозначных слов –  имена предметов и обозначения  признаков – способны к метафоризации  значения. Чем более дескриптивным (описательным) и диффузным является значение слова, тем легче оно  получает метафорические смыслы.
     Метафора  не выходит за рамки конкретной лексики, когда к ней прибегают в поисках имени для некоторого класса реалий. Метафора в этом случае составляет ресурс номинации. Вторичная для метафоры номинативная функция служит для образования имен классов предметов и имен лиц. Семантический процесс, в конечном счете, сводится к замене одного образного (дескриптивного) значения другим. Например, журавль – птица и журавль - шест для поднятия воды из колодца, белок яйца и белок глаза, рукав - часть одежды, покрывающая руку, и рукав - отделившийся от русла реки поток, ножка (маленькая нога) и ножка (опора мебели, стойка).  Чтобы избежать двусмысленности, этот тип метафоры стремится войти в микроконтекст, проясняющий ее предметную отнесенность. Если метафора обозначает часть предмета, то к нему присоединяется указание на целое: ножка бокала (стула), игольное ушко, спинка кресла, дверная ручка. Номинативная метафора создает прозвища и клички индивидов, которые затем могут превратиться в имена собственные (например: Коробочка, Клещ, Сова). Утверждаясь в номинативной функции, метафора утрачивает образность: горлышко бутылки, анютины глазки, ноготки, быки моста, лист бумаги. Метафора в этом случае является техническим приемом извлечения нового имени из старого лексикона.
     Процесс метафоризации, протекающий в сфере признаковых слов, заключается в сопоставлении одному классу объектов или индивиду свойств и действий, характерных для другого класса объектов или относящихся к другому аспекту данного класса. Так, прилагательное острый, характеризующее в прямом смысле режущие и колющие предметы (острый нож, острая игла), получает метафорическое значение в таких сочетаниях, как острый ум, острое зрение, острое слово, острый конфликт, острая боль, острый кризис и т.п. Глагол «выть», который в прямом смысле относится к животным (волкам, собакам), может характеризовать также звуки природы: например: волк воет и ветер воет. В этом типе метафоры указан признак, но нет отсылки к его носителю – термину сравнения, имплицируемому прямым значением признакового слова. Признаковая метафора выводима из сравнительного предложения: Ветер шумит так, как будто воет зверь (волк) –  Ветер воет как зверь – Ветер воет. Метафора этого типа служит источником полисемии слова.
     Существует  ряд общих закономерностей метафоризации значения признаковых слов: физический признак предмета переносится на человека, способствуя выделению и обозначению психических свойств личности (тупой, резкий, мягкий, твердый, жесткий, глубокий человек); признаки и действия человека и животных переносятся на явления природы (принцип антропо- и зооморфизма: Буря плачет; Утомленное солнце грустно с морем прощалось), атрибут предмета преобразуется в атрибут отвлеченного понятия (глубокое/поверхностное суждение, пустые слова), признаки природы и натуральных классов объектов переносятся на человека (ветреная погода и ветреный человек, темная ночь и темная личность). Процессы метафоризации, таким образом, могут протекать в противоположных направлениях: от человека к природе и от природы к человеку, от неодушевленного к одушевленному и от живого к неживому. Человек собирает и концентрирует вокруг себя предикаты предметов и животных, но и сам охотно делится с ними своими предикатами. В ряде случаев передача осуществляется настолько регулярно, что говорящих покидает чувство смыслового сдвига. Ситуация регулярного взаимного обмена изживает метафору.
     В общем случае признаковая метафора развивается от более конкретного  значения к более абстрактному. Наиболее очевидными метафорическими потенциями обладают следующие типы предикатов:
     1) конкретные прилагательные (светлый,  темный, низкий, высокий, горячий,  холодный и т.п.);
     2) глаголы со значением механического  действия (грызть, пилить, рубить, бежать, падать и т.п.);
     3) предикаты, характеризующие узкий  круг объектов и тем самым недвусмысленно отсылающие к термину сравнения (созревать, увядать, таять, течь, приносить плоды и т.д.).
     Относя  чувственно воспринимаемые признаки к  отвлеченным и непосредственно  не наблюдаемым объектам, метафора выполняет гносеологическую функцию. Она формирует область вторичных предикатов – прилагательных и глаголов, характеризующих непредметные сущности, свойства которых выделяются по аналогии с доступными восприятию признаками физических предметов и наблюдаемых явлений.
     Признаковая метафора регулярно служит задаче создания лексики «невидимых миров» – духовного начала человека, его внутреннего мира, моделей поведения, нравственных качеств, состояний сознания, эмоций, поступков. Внутренние свойства человека могут быть охарактеризованы такими физическими признаками, как горячий и холодный, мягкий и твердый, открытый и замкнутый, легкий и тяжелый, темный и светлый, глубокий и поверхностный, яркий и серый и многими другими. Приведенные атрибуты относятся к разным аспектам человека: яркая личность, тихий нрав, глубокий ум, легкий характер, низкий поступок и т.д. Метафоры такого рода обычно опираются на аналогии, образуя своего рода «метафорические поля». Так, в основе метафор эмоций лежат аналогии с жидким, текучим веществом (страсти кипят, прилив чувств, хлебнуть горя, испить чашу страдания, волна нежности), с огнем (гореть желанием, любовный пыл, пламя любви, огонь желания), с воздушной стихией (буря страстей, вихрь, шквал, порыв чувств, чувства обуревают), с болезнью, отравой (лихорадка любви, переболеть любовью, зависть отравляет душу), с живым существом (чувства рождаются, живут, говорят, умирают, пробуждаются) и др. Метафоры отрицательных эмоций часто основываются на аналогии со всем тем, что причиняет боль путем внешнего, механического воздействия. Негативные чувства грызут, терзают, гложут, кусают, ранят, точат, режут по сердцу, пронзают сердце, колют. Например: Разлука их обоих съест, Тоска с костями сгложет (Б.Пастернак).
     Такого  рода метафоры создают тонко семантически дифференцированный язык чувств и вместе с тем обнаруживают тенденцию к семантическому сближению. Например, значение «разлюбить» может быть передано следующими метафорами: любовь потухла, угасла, умерла, смолкла. К сильному чувству применимы такие метафоры, как буря (пожар, вихрь, кипение, накал) страстей. Образность метафоры в этом случае ослабевает. Это подтверждается скрещением, контаминацией образов. Например: Недремлющий голос совести не переставал грызть меня (Л.Толстой), Любовь, отрава наших дней, Беги с толпой обманчивых мечтаний (А.Пушкин).
     Метафора, состоящая в переносе признака от предмета к событию, процессу, ситуации, факту, мысли, идее, теории, концепции  и другим абстрактным понятиям, дает языку логические предикаты, обозначающие последовательность, причинность, целенаправленность, выводимость, обусловленность, уступительность и др.: предшествовать, следовать, вытекать, выводить, делать вывод, заключать, вести к чему-либо и др. К метафоре восходят союзы хотя, несмотря на то, что, ввиду, вопреки. В этой сфере также действуют ключевые метафоры, задающие аналогии между разными системами понятий и порождающие более частные метафоры. Так, рассуждение обычно организовано аналогией с движением по пути, предопределяющей метафоры исходного пункта и конечной цели движения, а также остановки, возвращения и сокращения пути. Для научного дискурса характерны такие выражения, как отправной (конечный) пункт рассуждений, перейдем к следующему пункту (тезису), остановимся на этом положении, вернемся к исходной гипотезе и т.д. Итак, ключевые метафоры прилагают образ одного фрагмента действительности к другому ее фрагменту. Они обеспечивают его концептуализацию по аналогии с уже сложившейся системой понятий. Так, со времен Маркса стало принято думать об обществе, как о некотором здании. Эта метафора позволяет выделять в обществе базис (фундамент), различные структуры (инфраструктуры, надстройки, иерархические лестницы и ступени), несущие опоры, блоки. Об обществе говорят в терминах строительства, воздвижения здания, разрушения, а коренные изменения в социуме интерпретируются как его перестройка.
     Ассоциация  общества со зданием, домом присутствует не только в социологии, но и в  обыденном сознании людей. В 1937 Б.Пастернак  сказал А.С.Эфрон: «Как все-таки ужасно прожить целую жизнь, и вдруг  увидеть, что в твоем доме нет крыши, которая бы защитила тебя от злой стихии». Дочь Цветаевой на это ответила: «Крыша прохудилась – это правда, но разве не важнее, что фундамент нашего дома крепкий и добротный». Таким образом, основанные на аналогии ключевые метафоры предопределяют стиль мышления и выражения мыслей как в рамках той или другой научной парадигмы, так и в обыденной речи. Смена научной парадигмы сопровождается сменой ключевой метафоры. Так, биологическая концепция языка уподобляла его живому организму, позволяя говорить о живых и мертвых языках, сравнительно-историческое языкознание предложило метафоры языкового родства и языковых семей, для структуралистов ключевой стала метафора уровневой структуры языка. Соединяясь с отвлеченным субъектом, метафора быстро теряет образную силу и приобретает широкое, обобщающее значение.
     В соответствии с описанными выше процессами могут быть выделены следующие основные типы языковой метафоры:
     1) образная метафора, являющаяся следствием  перехода идентифицирующего значения в предикатное и служащая развитию синонимических средств языка;
     2) номинативная метафора (перенос  названия), состоящая в замене  одного описательного значения  другим и служащая источником  омонимии;
     3) когнитивная метафора, возникающая  в результате сдвига в сочетаемости предикатных (признаковых) слов (прилагательных и глаголов) и создающая полисемию;
     4) генерализирующая метафора (как  конечный результат когнитивной  метафоры), стирающая в значении  слова границы между логическими  порядками и создающая предикаты наиболее общего значения.
     Во  всех случаях рано или поздно метафора исчезает: ее значение выравнивается  по законам стандартной семантики. Сущность метафоры (ее семантическая  двуплановость) не отвечает первичным  коммуникативным назначениям основных компонентов предложения – его субъекта и предиката. Для указания на предмет речи метафора слишком субъективна; для предиката, содержащего сообщаемую информацию, – слишком неопределенна и неоднозначна. С этим связаны стилистические ограничения на употребление живых метафор. Они не используются в деловом и юридическом дискурсе: законах, распоряжениях, приказах, инструкциях, правилах, циркулярах, обязательствах и т.п. Метафорой не пользуются в вопросах, рассчитанных на получение точной и недвусмысленной информации, и в ответах на них. Метафора употребительна в тех формах практической речи, в которых присутствует экспрессивно-эмоциональный и эстетический аспекты. Она удерживается во фразеологизмах, кличках, крылатых фразах, присказках, афоризмах. Например: Человек человеку волк; Чужая душа – потемки; чужая совесть – могила; Сердце без тайности – пустая грамота; Свой глаз алмаз; Закон – дышло: куда захочешь, туда и воротишь и др.
     Метафора  распространена во всех жанрах речи, предназначенных  для воздействия на эмоции и воображение адресата. Ораторское искусство и публицистика широко пользуются метафорой. Метафора характерна для полемического, особенно политического дискурса, в котором она основывается на аналогиях: с войной и борьбой (нанести удар, выиграть сражение, команда президента), игрой (сделать ход, выиграть партию, поставить на карту, блефовать, приберегать козыри, разыграть карту), спортом (перетягивать канат, получить нокаут, положить на обе лопатки), охотой (загонять в западню, наводить на ложный след), механизмом (рычаги власти), организмом (болезнь роста, ростки демократии), театром (играть главную роль, быть марионеткой, статистом, суфлером, выйти на авансцену) и др.
     Естественное  для себя место метафора находит  в поэтической (в широком смысле) речи, в которой она апеллирует к воображению и через него к пониманию жизни и сути вещей. Метафору роднят с поэтическим дискурсом следующие черты: актуализация далеких и неочевидных связей, нераздельность образа и смысла, диффузность значения, допущение разных интерпретаций, устранение мотивировок и разъяснений. Метафора основана на принципах функционирования поэтического слова, компенсирующих отказ от мотивировок единственностью и точностью выбора. Метафора расцветает на почве поэзии, но она не составляет ее вершины. Порожденная воображением, метафора всегда – прямо или косвенно – соотнесена с действительным миром. Это отличает ее от символа, часто получающего трансцендентные смыслы. Метафора углубляет понимание чувственно воспринимаемой реальности, но не уводит за ее пределы. 
 

     1.2. Метафора с точки  зрения когнитивной  лингвистики 

         В последнее время в сфере  когнитивной  лингвистики   появляются  работы, рассматривающие  метафоры как результат когнитивного  мышления.
         Американский ученый-лингвист Джордж  Лакофф  в  своей  книге  «Метафоры, которыми мы живем» подчеркивает, что метафора  пронизывает  всю   нашу   повседневную   жизнь   и проявляется  не  только  в  языке,  но  и  в  мышлении  и  действии.   Своим утверждением, что наша обыденная понятийная система,  в  рамках  которой  мы мыслим и  действуем,  метафорична  по  самой  своей  сути,  он  подчеркивает когнитивную роль метафоры [6, с.3-45].
         Понятия, управляющие мышлением,  вовсе не замыкаются в сфере  интеллекта. Они  управляют   также  нашей  повседневной  деятельностью,   включая   самые обыденные,  земные  ее  детали.  Эти  понятия  упорядочивают  воспринимаемую человеком реальность, способы его поведения в мире и его контакты с  людьми. Понятийная система играет, таким образом,  центральную  роль  в  определении повседневной реальности. Соответственно, понятийная система  человека  носит преимущественно метафорический характер  и  мышление,  повседневный  опыт  и поведение в значительной степени обусловливаются метафорой.
         Однако понятийная система отнюдь  не  всегда  осознается  человеком.  В повседневной деятельности мы чаще всего думаем и действуем более  или  менее автоматически, в соответствии  с  определенными  схемами.  Что  представляют собой эти схемы, для человека  совсем  не  очевидно.  Один  из  способов  их выявления состоит в обращении к естественному языку. Поскольку  естественно-языковое общение базируется на той же понятийной  системе,  которую  человек использует в мышлении и деятельности, язык  выступает  как  важный  источник данных о том, что эта система понятии собой представляет.
         Благодаря языку мы получаем  доступ к  метафорам,  структурирующим   наше восприятие, наше мышление, наши действия.
         Например, рассмотрим понятие «спор»  и понятийную метафору «спор   –  это война». Эта метафора представлена в многочисленных  и   разнообразных выражения обыденного языка:
         - Он нападал на каждое слабое место моей аргументации.
         - Его критические замечания били точно в цель.
         - Я разбил его аргументацию.
         - Я никогда не побеждал в споре с ним.
         - Вы не согласны? Отлично, ваш выстрел!
         - Если вы не будете следовать этой стратегии, он вас уничтожит.
         - Он разбил все мои доводы [6, с.40].
         Крайне важно иметь в виду, что мы не просто говорим  о спорах в терминах войны. Мы можем реально побеждать или проигрывать в споре. Лицо,  с  которым спорим, мы воспринимаем как противника. Мы атакуем его  позиции  и  защищаем собственные. Многое из того,  что  мы  реально  делаем  в  спорах,  частично осмысливается  в  понятийных  терминах  войны.  В  споре   нет   физического сражения, зато происходит словесная битва,  и  это  отражается  в  структуре спора: атака, защита, контратака и т.п. Именно в этом смысле  метафора  СПОР – ЭТО ВОЙНА принадлежит к числу тех метафор, которыми  мы  «живем»  в  нашей культуре: она упорядочивает наши действия, которые мы совершаем в споре.
         Соответственно, сущность метафоры  состоит в осмыслении и   переживании явлений одного рода  в терминах  явлений  другого   рода.  Тем  самым  понятие  упорядочивается метафорически, и, следовательно, язык  тоже  упорядочивается метафорически.
         Более того,  речь  идет  об  обыденном  способе  ведения   спора  и  его выражения  в языке. В основе того, что  мы говорим о спорах,  лежит   метафора, которую мы едва ли  осознаем. Эта метафора проявляется не только в  том,  как мы говорим о споре, но и в том, как мы его понимаем. Язык спора не  является ни поэтическим, ни фантастическим,  ни   риторическим:  это  язык  буквальных смыслов. Мы говорим о спорах так, а не иначе потому, что именно таково  наше понятие  спора,  и  мы  действуем  в  соответствии   с   нашим   осмыслением соответствующих явлений.
         Наиболее важный вывод из сказанного  выше состоит в том, что метафора  не ограничивается одной лишь  сферой языка,  т.е.  сферой  слов:  сами  процессы мышления человека в значительной степени метафоричны. Именно это  имеется  в виду,   когда   говорится   о   том,   что   понятийная   система   человека упорядочивается  и  определяется  метафорически.   Метафоры   как   языковые выражения становятся возможны  именно  потому,  что существуют  метафоры  в понятийной системе человека.
         Таким образом, центральный тезис  Лакоффа состоит в  том,  что  метафоры облегчают процесс  мышления,  предоставляя  нам   эмпирические  рамки,  внутри которых  мы  можем  осваивать  новоприобретенные  абстрактные  концепты  [6,с.35].
         Помимо структурных  метафор,  т.е.  тех  случаев,  когда   одно  понятие структурно метафорически  упорядочивается в терминах  другого,  существует  и другой тип метафорического понятия, когда  нет  структурного  упорядочивания одного понятия в  терминах  другого,  но  есть  организация  целой  системы, понятий по образцу  некоторой  другой  системы.  Такой  тип  метафор Лакофф называет ориентационными метафорами, так как  большинство  подобных  понятий связано с пространственной ориентацией, с противопоставлениями типа «верх - низ», «внутри – снаружи», «передняя сторона – задняя сторона», «глубокий – мелкий», «центральный –    периферийный». Подобные ориентационные противопоставления   проистекают   из   того,   что   наше   тело   обладает определенными свойствами и функционирует определенным образом  в  окружающем нас   физическом   мире.    Ориентационные    метафоры    придают    понятию пространственную ориентацию: например, «счастье есть верх» [6, с.24].
         Подобные  метафорические  ориентации  отнюдь  не  произвольны   –   они опираются на наш физический  и  культурный  опыт.  Хотя  полярные  оппозиции «верх  -  низ»,  «внутри  –  снаружи»  и  т.п.  имеют  физическую   природу, основанные на них ориентационные метафоры могут варьировать  от  культуры  к культуре. Например, в одних культурах будущее находится  впереди  нас,  а  в других – позади нас.
         Степень, в какой конкретные  ориентационные  метафоры  пропитывают   наш язык,  иллюстрирует  особенности   представления  мира  в  наших   когнитивных типологиях. Например, метафоры,  использующие  направление   «вверх  –  вниз» (например, хорошее – вверху, плохое – внизу;  радость  –  вверху,  печаль  – внизу)  гораздо  более  распространены,  чем  метафоры  «вперед   –   назад» (например, будущее – впереди, прошлое – позади), но и они   в  свою  очередь распространены более, чем метафоры «левое –  правое»  (например,  хорошее  – справа, плохое – слева). С объективистской позиции  каждое  пространственное измерение  должно  обладать  одной  и  той  же  описательной  силой.  Но   с субъективной позиции  мы  замечаем,  что  малая  распространенность  метафор «левое – правое» связана с общей симметрией  человеческого тела  в этих направлениях. Поскольку левое и правое направления настолько типологически похожи, в эгоцентрической модели мира  это измерение используется  гораздо меньше. Но такого  рода симметрия отсутствует в направлениях  «вперед - назад» и «вверх - вниз».
         Пространственные ориентационные  шкалы типа  «верх  -  низ»,  «внутри  – снаружи», «центр - периферия» составляют богатую  основу  для  осмысления понятий   в  ориентационных  терминах.  Однако  опыт  восприятия   физических объектов и  вещества  человеком  составляет  другую  основу  для  осмысления понятий, выходящую за пределы простой ориентации [6, с.27].
         Осмысление нашего опыта в  терминах объектов  и  веществ   позволяет  нам вычленять некоторые части нашего  опыта и трактовать  их  как дискретные сущности или вещества некоторого единого типа.  Это дает  нам возможность ссылаться на них, объединять в категории, классифицировать и определять  их количество, тем самым мы можем рассуждать о них.
         Если объекты недискретны или  не обладают четкими  контурами,  например, горы, перекрестки,  живые   изгороди  и  т.д.,  мы  все   же  зачисляем  их  в соответствующие  категории. Подобный  способ  трактовки   явлений  физического мира  необходим  для  удовлетворения  определенных  целей – установления местоположения гор, назначения встреч на  перекрестках  улиц  и  т.д.  Такие цели требуют от нас наложения искусственных  границ  на  физические  явления для придания им  дискретности,  каковой  обладаем  мы  сами  как  физические объекты, ограниченные некоторой поверхностью.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.