Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Контрольная Характеристика процессов превращения геополитической карты мира с учетом кризиса глобальных рынков. Формирование глобальных региональных объединений, подходы к осуществлению входа к ним Украины как равноправного, а не маргинализованного участника.

Информация:

Тип работы: Контрольная. Предмет: Междун. отношения. Добавлен: 13.02.2011. Сдан: 2011. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):



ВВЕДЕНИЕ

Тема работы «Конфигурация геополитической карты мира».
В работе дается характеристика процессов превращения геополитической карты мира с учетом кризиса глобальных рынков, отстаивается точка зрения, согласно которой в будущем будет преобладать процесс формирования глобальных региональных объединений, конфигурация которых пока еще не имеет законченного вида, также характеризуются подходы к осуществлению следующего входа к ним Украины как равноправного, а не маргинализованного участника.
КОНФИГУРАЦИЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ КАРТЫ МИРА

Начало XXI в. ознаменовалось достаточно однозначным пониманием как идеологической разнородности мира, так и разнородности его экономической карты, хотя в них часто традиционно представлены или Запад и Восток, или развитые и развивающиевя страны, но с весомыми признаками неполноты. Вместе с тем существуют и другие трактовки. Так, есть концепция монизации карты мира Ф. Фукуямы, трактующая мир как такой, где победила идеология либерализма, отцом и матерью которого был и остается Запад, предложивший миру целесообразность уважения прав и свобод человека и нормы демократии, которым разные страны пока следуют в разной степени. Однако в глобальном отношении идеология победившего Запада и западных демократических основ существования и развития мира оказалась, по крайней мере, неоднозначной, хотя, по мнению В. Иноземцева, имеют место "экспансия "западной модели" общества и приспособление мира к потребностям этой модели" Причем в отдельных случаях экспансия действительно приобретает формы силового давления и навязывания странам и народам, жизнедеятельность которых отличается от западных ценностей.
Но не все так однозначно и в самом западном мире -- например, среди стран ЕС как участников сообщества, которое опирается на права человека и демократию, "используя морально-идеологическую аргументацию для повышения легитимности собственных целей... Это позволяет оказывать общественное и моральное давление на те государства-члены, которые сопротивляются дальнейшей конституционализации ЕС... Общественное внимание заставляет страну, оказавшуюся объектом морального давления, принимать в расчет "правильное" мнение по поводу собственных действий... По утверждению европейских специалистов, так функционирует в Европейском союзе организационно-психологический механизм, именуемый цивилизующей силой лицемерия". Иначе говоря, для победы "западной модели", даже в условиях достаточно жестких критериев вступления в члены ЕС, необходимым оказывается придерживаться стратегии организационно-психологического давления, несмотря на общеевропейский так называемый "Лиссабонский договор", который должен был бы означать в своей основе начало нового этапа политической интеграции стран ЕС, что не беспроблемно в настоящее время, поскольку сегодняшний анализ эволюции ЕС свидетельствует о том, что, чем дальше, тем больше "союзный внешнеполитический авторитет и экономическую стабильность будут укреплять преимущественно вдоль параллели "Берлин -- Париж", а не генерировать на брюссельских широтах". А это все означает, что Европейский Союз все больше и больше встает на путь, который позволяет получить отдельным странам и собственные выгоды, и возможности изменить баланс сил в свою пользу, о чем дальше будет идти речь в теоретическом отношении, когда мы коснемся вопросов геополитической динамики Г. Коллинза.
Что касается других стран мира, стремящихся к близости к "западной модели" (в частности, к объединению с ЕС), то для них установлены жесткие критерии допуска, являющиеся, как известно, инструментом давления на прохождение процессов сближения и последующего присоединения, которое в будущем, однако, не гарантируется. Кроме того, для стран, нарушивших нормы "западной модели" в части как обустройства общественной жизни, так и функционирования соответствующей модели и стандартов рынка, разработаны меры воздействия на "непослушных". Особенно они ужесточились в ходе борьбы с последствиями мирового финансового кризиса 2008--2009 гг..
В идеологии монизации победившего Запада, которой придерживается Ф. Фукуяма, заложена, как известно, Кантовская методология разумной деятельности человека, который, благодаря этой своей способности, принимает решения, ограниченные морально и тем самым соответствующие свободе человека, действующего автономно, но согласно морали. Это своеобразные идеалистические восприятие и трактовка поведения человека, в которых уже изначально заложена методологическая ошибка. Она состоит в том, что у каждого человека присутствует как бы единообразное представление о морали, тогда как единообразия в понимании моральных устоев нет и быть не может, поскольку с течением времени они меняются даже в обществах, живущих в соответствии с представлениями западной модели жизнеустройства, не говоря уже о странах и народах, где уровень знаний о жизни и о природе весьма отличается в силу просвещенности одних и беспросветного безразличия к образованию других. В связи со сказанным представление о трактовке свободы и способе ее достижения является идеализированным, тогда как на практике на микроуровне (то есть для отдельного человека) и на макроуровне (то есть для отдельно взятой страны) действуют реальные интересы и цели, достижение которых, как известно, морально обусловлено не Кантовским пониманием морали. Поэтому в реальности для достижения свободы выбора приходится использовать если не организационно-психологическое, то политическое и даже силовое давление. Поскольку всеобщего счастья от свободы выбора нет и быть не может, то приходится искать компромиссы, уступать,
добиваться целей и удовлетворения интересов с тем, чтобы не стать заложником идеалистической Кантовской морали, которая должна была бы быть для всех стран и народов одним и тем же результатом разумной деятельности. Этим отрицается и универсализм западной модели, якобы, позволяющей реализовать всеобщий интерес и достичь желаемой цели. Вместе с тем "Запад остается единственной гегемонической силой в современной глобальной политике. И чтобы понять историческое значение и эволюцию этого концепта, мы должны обратиться к диалектике глобальной гегемонии - западного господства, легитимность которого одновременно признается и отрицается теми, на кого оно направлено". Такое положение Запада обусловлено "прежде всего тем, что при всем его внутреннем многообразии он постоянно заставляет внешний, незападный, мир иметь дело со своим универсалистским проектом распространения демократии. Оперируя таким понятием, как демократия и права человека, он претендует на право устанавливать пределы человеческого в политике, и это означает для его оппонентов опасность оказаться за пределами человеческого как такового". Но ведь, как уже было показано, это Кантовская утопия идеализированного представления о морали, способность достижения и целостность которой находятся под сомнением в силу разностепенности, разноуровневости и разносодержательности свободного выбора, основанного на знании и понимании, являющихся результатом разумной деятельности людей, обладающих разной исторической памятью и, соответственно, разными знаниями, на базе которых формируются ценностные ориентиры жизнедеятельности, а следовательно -- и нравственные ограничения, определяющие свободу выбора.
Доминирующая роль Запада, претендующего на право устанавливать пределы человеческого в политике и в стандартах рыночного понимания экономики, ведущего к реализации его целей путем, в том числе, использования ресурсов других нередко в своих же интересах, применяя на разных этапах развития различные, но не Кантовские механизмы (от колонизации и силового принуждения до мягкого организационно-психологического давления), рождает и поддерживает миропорядок, в котором глобализация как понятие, появившееся в конце XX в., но существовавшее задолго до этого времени, есть "мегатенденция к объединению человечества, воплощенная в диалектике пространственно-временных перемещений, взаимодействий и трансформаций (т. е. культурно и политически связанных)". Исторический экскурс в этом отношении выглядит как "история превращения локальных историй первобытных и постпервобытных обществ в региональную историю древних и средневековых этнических государств и империй, а затем во всемирную историю наций, национальных государств и образованных ими колониальных империй, связавших человечество не только силой государственных форм контроля, но и создавших новые "анонимные" системы власти: транснациональные организации и многонациональные корпорации", дополненные (правда, не всегда) "мягкой", как ее иногда называют, силой действия различных международных организаций, поставивших на повестку дня вопросы о существовании национального государства, его суверенитета и создания глобального управления.
В настоящее время это пока осуществляется в прежней мировой финансовой архитектуре, которая модернизируется, поскольку перворожденная такая архитектура, действовавшая в системе глобальных координат и финансилизировавшая мир, оказалась действующей бесконтрольно. "Эксцессы мирового финансового кризиса весьма предсказуемо привели к тому, что у большинства государств и ТНК (представляющих "анонимные" системы власти глобального характера) возможно естественное острое желание заменить хаос и неограниченное соперничество (геоэкономическую конкуренцию) глобальных финансовых группировок (кланов) в той или иной форме международного экономического порядка. Таким образом, речь идет о завершающей стадии реализации стратегии "глобального управления", предполагающей минимизацию де-факто в международной практике роли суверенных национальных государств и переход к системе частной власти наднациональных элит в лице глобальных финансово-экономических кланов. При этом формирование новой мировой финансовой (и не только) архитектуры подразумевается сразу по многим мироформирующим направлениям", то есть речь идет о формировании наднационального управления: если "соблюдаются принципы демократии и обеспечиваются права человека, проблема суверенитета утрачивает свою прежнюю значимость". Свидетельством тому есть опыт ЕС, у которого "надежда связана с экспериментом по введению наднационального управления, осуществляемым сегодня в Европе. Европейский Союз не является в полной мере демократической политсилой. Он не защищает права человека, а обеспечивает права граждан. Проблемы, возникающие в отношениях между его членами, решаются консенсусом, а не большинством. Европейцы не вмешиваются в дела остального мира, так как понимают, что не располагают ни принципами, ни алгоритмами такого вмешательства".
В целом же в мире, как пишет В. Иноземцев, ситуация неуправляема, а "безвыходность ситуации порождалась неспособностью "развивающихся" стран применить полезные западные рецепты в политической сфере и усугублялась их приверженностью давно устаревшей западной экономической стратегии". В итоге "...как и мировой беспорядок, расколотая цивилизация стала одним из определяющих признаков современной действительности". Но вот выход из этого состояния, когда признана периферия и определился курс на глобализацию, ведущую, по мнению В. Иноземцева, к формированию более открытого, богатого и свободного мира, видится в том, что "через несколько десятилетий "развивающиеся" страны сами возжелают глобализации, условия которой будут продиктованы им предельно жестко. И только тогда возникнут предпосылки преодоления современного цивилизационного раскола".
Однако тут же встает вопрос: кто и каким образом будет диктовать условия и требовать их выполнения? Но не в стремлении ли к всеуправляемости кроется фундаментальная ошибка современности, когда желанием управлять подменяется естественный процесс регионализации, что является ничем иным, как рудиментарным элементом территориального расширения, которое в прошлом за счет экспансионизма приводило к превращению отдельных государств в империи, которые со временем распадались?
Такой процесс превращения достаточно хорошо описывается теорией социальных конфликтов Р. Коллинза, включающей и исследование динамики региональных систем в глобальном масштабе. Но, согласно пятой аксиоме геополитической динамики Р. Коллинза, территориальная экспансия отдельного государства, приводящая к его чрезмерному расширению, в последующем влечет за собой его распад. Таким образом, основываясь на теории геополитической динамики, можно утверждать, что попытка преодолеть цивилизационный раскол между развитым и развивающимся мирами на пути к глобализации, условия которой будут диктоваться в их предельно жестком значении, есть не что иное, как путь не к консолидации и преодолению этого раскола, а в обратном направлении. Ведь, как показывает обобщение теоретических положений теории геополитической динамики Р. Коллинза, "международная система стабильна и сохраняет свою устойчивость до тех пор, пока ни одно из государств не видит ни собственной выгоды, ни ресурсных возможностей в изменении сложившегося баланса сил в свою пользу". Вместе с тем известно, что "борьба за ресурсы из чисто военной области, связанной с обладанием геофизическим пространством, как физическим объектом существования человека, постепенно перемещается в экономическую, финансовую, информационную и когнитивную сферы", имеющие все признаки глобализированного масштаба и находящиеся под контролем отдельных государств и их альянсов. Собственно, через них формируются современные жесткие условия и критерии взаимодействия, позволяющие, в том числе, контролировать и использовать ресурсы менее развитых стран, попавших и попадающих сейчас в долговую ловушку и, соответственно, находящихся в зависимости от центров принятия и реализации решений в виде, как уже указывалось, ТНК и банков, а также международных институтов, контролирующих, прежде всего, финансовую и экономическую политику, что, в свою очередь, приводит к утрате авторитета и суверенитета национальных государств. Тем более это важно, если учесть: "Суверенитет... отнюдь не предполагает демократию... Если... международное сообщество признает своей целью защиту прав человека, то принцип суверенитета нужно объявить утратившим силу и не только четко определить, какие нарушения прав человека легитимизируют вмешательство в дела суверенного государства, но и (что гораздо более проблематично) указать условия, при которых государство вообще лишается суверенного статуса... К сожалению, невозможно ответить на вопрос о реализуемости (такого рода идей)... Но можно утверждать, что мы имеем дело со всемирным беспорядком, в нарастание которого вносят свой вклад почти все члены организованного международного сообщества, не говоря уже о нелегитимных движениях и организациях".
Однако следует заметить, что в современных формах геополитической динамики глобального характера, приведших к массовому развитию наднациональных и субнациональных центров принятия решений в виде наднациональных региональных объединений (ЕС, НАФТА, АСЕАН и др.), представляющих собой промежуточный уровень и конкретное воплощение, хотя и частичное, но, по нашему мнению, достаточно устойчивое геополитическое воплощение глобализации в некоторых из них (например, в ЕС), возникает стремление к частичному лишению страны национального суверенитета, и уже реально наблюдается этот процесс. Кроме того, все эти объединения реализуют свое стремление к усилению взаимодействия и имеют дипломатическую поддержку. Но проблемы новой послекризисной архитектоники ЕС и процессы, их сопровождающие, а также все возможные последствия породили на новом уровне проблемы консолидации ЕС, требующие самостоятельного рассмотрения, хотя уже сегодня звучат голоса о целесообразности выхода, например, из зоны евро.
Вместе с тем в современных условиях наднациональная и субнациональная глобальная регионализация может рассматриваться как процесс смещения центров принятия решений, имеющих долговременные последствия глобального характера и определенные исторические аналоги, согласно которым "параллельно или сменяя друг друга, на просторах Евразии формировались и развивались "китайская", "индийская", "эллино-македонская", "римская", "арабо-мусульманская" и "западноевропейская" формы и векторы глобализации, соответствующие им "полюсы" регионального и межрегионального развития", которые "естественным образом считали себя "центром" окружающего мира и, формируя глобализационные стратегии, реально претендовали на мировое господство". В этих процессах в прошлом и в соответствующего характера изменениях современности все нации-государства не обходились без союзников и (что особенно важно для настоящего времени) не обходятся без них и сейчас, даже в условиях развивающегося ЕС. Когда же речь заходит о региональных образованиях глобального характера, то эти нации-государства выделяют среди вновь формирующихся объединение, например, стран ШОС с планом присоединения к нему Индии, Ирана, Малайзии, а это может означать, что опять наступает "эпоха Азии", в которой формируется новый регион глобального характера, где усиливаются торговые потоки, имеют место дипломатические взаимодействия, а в некоторых случаях -- координация внешних политик расположенных рядом государств (в том числе и путем создания многосторонних организаций, сущность деятельности которых даже применительно к ЕС тоже требует отдельного рассмотрения).
Но не только такого рода глобальные региональные объединения формируют конфигурацию геополитической карты мира (хотя признаки или критерии этой конфигурации имеют пространственную, а не монистическую природу), которая в первую очередь носит основополагающий региональный характер, выходящий за рамки "Запад -- Восток", с разнообразной палитрой стратификации. По мнению В. Якунина, геоэкономические зоны, среди которых он выделяет четыре, часто совпадают с цивилизационными границами. Итак, согласно классификации В. Якунина, первая зона -- это Атлантический альянс во главе со США; вторая -- это Восток, где лидируют растущие экономики Китая и Индии с участием Японии; третья - это Латинская Америка; и наконец, четвертая - это мусульманский пояс Залива и Африки. Из истории известно, что Запад лидировал не всегда, и, как показывает В. Якунин, в 1820 г. доля этого региона в общем объеме мирового производства составляла 25%, а азиатского -- 58%. К середине XX в. ситуация поменялась с точностью до наоборот, и тогда на западный мир приходилось уже 56%, а на азиатский - 19%. К 2025 г. ожидается, что Азия опять будет иметь 58%, а Запад -- 25%. Согласно позиции В. Якунина, в условиях такой трансформации только Россия геоэкономически связана с первой и второй зонами, что ставит перед ней ряд стратегических задач по активному участию в новой евразийской интеграционной конфигурации, с возможностью участия в ней или как региона с сырьевым статусом; или как региона с непосредственным участием в одной из формирующихся региональных валютно-финансовых систем типа зоны "Евро", зоны "Золотого юаня", зоны "Динар Залива", зоны "Амеро"; или как самостоятельного финансового центра, подкрепленного глобальными инфраструктурными проектами в части транспортно-логистического центра с нефтепроводом восточного вектора геоэкономической ориентации.
Общим моментом для всех трех сценариев являются пространственно-региональные признаки, хотя у каждого из них есть собственная конфигурация, в которой изначально имеет место и борьба за лидирующие позиции, что, как известно, соответствует тенденции глобальной регионализации, с выделением партнеров и соответствующих центров силы. Как видим, для России и, следовательно, для Украины пространство СНГ, тоже одновременно связанное с конфигурацией первой и второй зон, становится малопривлекательным в глобальной конкуренции между регионами со своими лидерами. Поэтому каждой стране, не претендующей на роль центра притяжения или ядра регионального объединения, необходимо определиться со своим местом в одном из конкурирующих регионов, не исключая при этом "нарастающее вовлечение великих держав в управление конфликтами между малыми другими государствами в отдаленных регионах, которые эти державы будут стремиться институционализировать выгодным дл и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.