На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Начало военных действий Германии в Польше и нарушение советско-германского пакта о ненападении. Объявление войны Англии и Франции Гитлеру. Особенность военных действий на французско-германском фронте. Тайная сделка Сталина и Гитлера о разделении Польши.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Междун. отношения. Добавлен: 10.08.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Реферат
На тему:
Крушение Польши
1 сентября 1939 г. немецко-фашистские войска, заранее сосредоточенные на германо-польской границе, напали на Польшу. Началась длительная и кровопролитная вторая мировая война. Первой жертвой мирового пожара стала Польша.
Вопросы происхождения второй мировой войны нашли широкое освещение в отечественной и зарубежной историографии. Несмотря на разные точки зрения, политические и идеологические симпатии или антипатии к различным странам и главным действующим лицам предвоенной драмы на мировой арене, эти проблемы в настоящее время возможно и нуждаются в некотором уточнении, но в принципе в научном плане решены.
Заключение советско-германского пакта о ненападении повлекло за собой резкое изменение международной обстановки, что в свою очередь определило необходимость коррекции внешнеполитической ориентации кремлевского руководства и поправок в позицию Коминтерна. Известно, что накануне и в первые дни войны коммунисты Франции, действуя в рамках прежних рекомендаций Коминтерна, поддержали правительство Даладье и заявили о своей решимости участвовать в войне против гитлеровской Германии. Но в скором времени им пришлось изменить свою позицию. Директива секретариата ИККИ от 8 сентября 1939 г. давала указания компартиям проводить новый курс в отношении начавшейся войны. Вспыхнувшая война квалифицировать как война «империалистическая, несправедливая, в которой повинна буржуазия всех воюющих государств». По мнению секретариата ИККИ, «война ведется между двух групп капиталистических стран за мировое господство». Поэтому, указывалось в директиве, рабочий класс и тем более коммунисты ни в одной стране не могут поддерживать войну. Руководство Коминтерна подчеркнуло, что «деление капиталистических государств на фашистские и демократические теперь потеряло прежний смысл».
Не трудно заметить, что в этом документе уже не идет речь о Германии как главном «поджигателе войны».
В докладе на сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939 г. (после подписания договора с Германией «О дружбе и границе») Молотов, являвшийся вторым лицом после Сталина в партийно-государственной иерархии СССР, заявил, что следует переосмыслить такие понятия как «агрессор» и «агрессия» и отбросить те представления, которые были в ходу 3-4 месяца тому назад. Ныне, говорил нарком иностранных дел СССР, «Германия находится в положении государства, стремящегося к скорейшему окончанию войны и к миру, а Англия и Франция, вчера еще ратовавшие против агрессии, стоят за продолжение войны и против заключения мира». Категоричен был и Сталин, 30 ноября в ответе на вопрос редактора «Правды» он, отбрасывая очевидные факты, заявил: «...Не Германия напала на Францию и Англию, а Франция и Англия напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну». Заявления Молотова и Сталина были далеки от истины, но на много лет определили трактовку советскими историками причин второй мировой войны.
Искажение исторической правды в освещении истоков войны допускаются и в зарубежной историографии. В этой связи заслуживают критического анализа утверждение некоторых западноевропейских и американских историков, что советско-германский пакт о ненападении явился непосредственной причиной войны, «открыл зеленый свет» германской агрессии», предоставил Гитлеру «входной билет» во вторую мировую войну и увлек в пучину бедствий Польшу, Францию и Англию.
«Для всего мира не оставалось больше никакого сомнения, что германо-советский пакт означал неизбежность войны, - писал французский историк Ж. Мордаль. Такую же точку зрения высказывали в свое время известные французские ученые Ж. Шастене, Р.Арон, Л.Сорель, Ж. Росси-Ланди. Можно отметить, что в зарубежной историографии в трактовке вопроса о причастности Советского Союза к развязыванию минувшей войны сознательно или бессознательно смешивались различные понятия, различные проблемы.
Безусловно, истоки второй мировой войны крылись в политике великих держав, в нарастании противоречий в международных отношений после Версальского мира. Главным виновником мирового пожара была фашистская Германия, которая готовила и развязала войну. Другое дело, что обстоятельства, сложившиеся в Европе, облегчили Германии осуществление нападения на Польшу.
Известно, что военное руководство нацистской Германии, планируя агрессию в Европе, опасалось ведения войны на два фронта. Поэтому возможность формирования советско-англо-французской коалиции страшила Гитлера и его окружение. Дипломатия Берлина ставила своей целью не допустить создание такой коалиции, торпедировать Московские переговоры.
Соглашение между Москвой и Берлином делало невозможным создание советско-англо-французской Антанты. Гитлер считал большим политическим и военно-стратегическим выигрышем заключение советско-германского пакта о ненападении, поскольку он исключал участие СССР в войне, устранял угрозу для Германии войны на два фронта. Одно из препятствий на пути германской агрессии против Польши было преодолено. Еще до того, как Риббентроп своей подписью скрепил договор о ненападении между СССР и Германией, 22 августа на встрече с генералитетом верхмата Гитлер не скрывал своей радости и характеризовал германо-советский пакт как выдающуюся победу дипломатии рейха, которая обеспечила коренное изменение военно-политической обстановки в Европе. Фюрер заявил, что он «решил договориться со Сталиным» и «вместе с ним перекроить мир». По его словам, Россия «никогда не будет настолько безрассудна, чтобы воевать на стороне Франции и Англии», она «не заинтересована в сохранении Польши». Более того, Гитлер выразил свою убежденность, что Россия окажет Германии существенную помощь в войне с англо-французской коалицей. «Нам нечего бояться блокады. Восток поставит нам зерно, скот, уголь, свинец, цинк», - убеждал фюрер генералов.
Советско-германский пакт о ненападении предоставил Германии уникальную возможность разгромить Польшу в молниеносных операциях, используя нерешительность Франции и Англии, неспособность их вооруженных сил к активным наступательным действиям и нейтралитет Советского Союза.
Для лидеров западных стран было очевидно, что советско-германский пакт о ненападении будет иметь своим последствием германскую агрессию против Польши. 23 августа в 18 часов в Париже под председательством Э.Даладье состоялось срочное заседание военного совета Франции, на котором присутствовали ведущие министры и ответственные военачальники. Для участников не было сомнения, что Европа находится накануне военных потрясений, поскольку советско-германский пакт о ненападении ликвидировал опасения Гитлера о возможности советско-англо-французского альянса и вероятности для Германии ведения войны на два фронта. Нападение Германии на Польшу стало вопросом нескольких дней. Мнение военачальников, судя по протоколу заседания, были весьма оптимистические. Генерал Гамелен высказал предположение, что Польша, возможно, окажет сопротивление агрессору до весны будущего года и тем самым отвлечет силы верхмата от Франции. Генерал выразил надежду, что в период боевых действий Германии в Польше Англия сумеет провести мобилизацию и окажет Франции существенную помощь. В заключение Гамелен отверг возможность каких-либо других вариантов, кроме вступления в войну с Германией, поскольку «Франция не имеет выбора».
Министр авиации Ги Ла Шамбр заверил участников заседания, что положение в военно-воздушных силах Франции улучшилось по сравнению с сентябрем 1938 г. (перед Мюнхеном. -И. Ч.). Адмирал Дарлан заявил, что военно-морской флот Франции готов к военным действиям. Позиция министра иностранных дел Ж. Бонне была несколько другой. Он весьма четко сформулировал сущность сложившейся ситуации и вытекающие из нее два варианта решений: Франция выполняет свои обязательства и окажет военную помощь Польше или же пересмотрит свою политику и постарается остаться вне конфликта для того, чтобы использовать передышку для повышения военного потенциала Франции. Однако осторожный Бонне тут же заявил, что обсуждаемая проблема носит сугубо военный характер и решать ее следует с учетом мнения военачальников. Совещание пришло к выводу: «Единственно возможный выход - выполнить наши обязательства по отношению к Польше». Было принято решение о подготовке и всеобщей мобилизации. 25 августа комиссия по иностранным делам палаты депутатов французского парламента отметила, что германо-советский пакт от 23 августа 1939 г. «не только не устраняет опасность войны, не обостряет опасность».
В соответствии с решениями военного кабинета во Франции власти начали производить скрытую мобилизацию. До 28 августа в вооруженные силы было призвано более 1,5 млн. резервистов. К началу общей мобилизации 2 сентября было развернуто 41 пехотная дивизия. 23 дивизии сухопутных войск были выдвинуты для прикрытия франко-германской границы.
1 сентября гитлеровская Германия начала военные действия в Польше. 2 сентября состоялось заседание французского парламента, который без больших дебатов утвердил правительству военные кредиты. В решении парламента была принята довольно необычная формулировка: кредиты выделялись в целях «осуществления обязательств Франции в зависимости от международного положения». Парламент дал согласие на проведение всеобщей мобилизации.
Принимая меры военного характера, правительства Лондона и Парижа в последние дни августа еще не потеряли надежды на возможность соглашения с Гитлером и таким образом на устранение опасности войны. Шведский промышленник Делерус развил бурную деятельность в качестве посредника между Лондоном и Берлином, получив на это устные полномочия Чемберлена и Геринга. 28 августа Гитлер имел беседу с английским послом в Германии Н. Гендерсоном. В Париже Ж. Бонне организовал несколько встреч с послом Италии Р. Гуарилья. В дипломатических кругах позиция Бонне была хорошо известна - он был против войны с Германией. Р. Жиро подчеркивает, что министр иностранных дел Франции Ж. Бонне, А. де Монзи и некоторые другие деятели «хотели сохранить нейтралитет Франции по отношению к Польше, тайно желая в будущем видеть германо-советскую дуэль, ибо, по их мнению, две державы неизбежно столкнутся по поводу польских или балканских границ». С предложением о мире выступил и премьер-министр Франции Э. Даладье, который, по всей вероятности, не разделяя капитулянтскую позицию Бонне, хотел предотвратить европейскую катастрофу. 26 августа он направил Гитлеру личное («волнующее и благородное», по словам известного французского писателя Андре Моруа) письмо, в котором обращался к нацистскому фюреру как «солдат к солдату». Даладье писал об ответственности политических руководителей Германии и Франции и выразил уверенность в возможности обеспечить мир «при сохранении чести и достоинства всех народов». После вручения письма премьер-министра Франции Гитлеру, французский посол в Берлине Р. Кулондр телеграфировал Даладье: «Канцлер не принял ваше предложение».
31 августа Муссолини обратился в Лондон и Париж с предложением созвать 5 сентября конференцию для рассмотрения создавшейся в Европе военно-политической обстановки и «урегулирования возникших разногласий». Ж.Бонне охотно поддержал инициативу и в послании министру иностранных дел Италии Г. Чиано писал, что французское правительство высоко оценивает и воздает должное усилиям итальянского правительства для «полюбовного» урегулирования конфликта между Польшей и Германией. Но предотвратить войну было уже невозможно.
1 сентября 1939 г. немецко-фашистские войска вторглись в пределы Польши. Война для Франции стала неизбежной. На заседании палаты депутатов Даладье зачитал правительственную декларацию, в которой говорилось, что Франция будет вынуждена воевать, чтобы не потерять уважение дружественных государств. «Польша является нашим союзником. Мы взяли на себя обязательства в 1921 и 1925 годах. Эти обязательства были подтверждены. Мы не купим мир ценой нашей чести». Поздно вечером 2 сентября английский посол Н. Гендерсон и французский посол Р. Кулондр от имени своих правительств вручили министру иностранных дел Германии И. Риббентропу ноты, тексты которых были заранее согласованы между Парижем и Лондоном. В нотах указывалось, что «действия германского правительства создали такие условия, при которых правительства Франции и Великобритании призваны выполнить свои обязательства по отношению к Польше и оказать ей помощь». В нотах предлагалось Германии прекратить военные действия и вывести свои войска с польской территории. Ноты не носили характера ультиматума и не означали официального объявления войны. Германское правительство не приняло предложения Парижа и Лондона.
3 сентября в 11 часов дня правительство Великобритании объявило войну Германии, а через шесть часов то же самое сделала Франция. Министр иностранных дел Германии, выслушав заявления французского посла Р. Кулондра, пытался возложить ответственность за возникновение войны между Германией и Францией на правительство Даладье. «Если французское правительство в силу своих обязательств по отношению к Польше вступит в войну, - говорил И. Риббентроп, - я могу лишь сожалеть об этом, ибо мы не питаем вражды к Франции, и только в том случае, если Франция нас атакует, мы будем сражаться, и именно Франция станет нападающей стороной».
В официальных заявлениях французских лидеров подчеркивалось, что Франция вступила в войну с Германией для того, чтобы защитить союзную Польшу и выполнить свои обязательства. Французский историк А. Мишель заявляет, что западные державы не имели в начавшейся войне корыстных целей. «В сущности, - пишет он, - Великобритания и Франция не имели целей в войне. Колониальной империи первой не грозили властолюбивые устремления Гитлера, а для второй не существовало более необходимости отвоевывать Эльзас и Лотарингию».
Подобные утверждения не раскрывают подлинных причин объявления войны Германии Францией и Англией. Конечно, эти державы решили применить силу в борьбе с Германией не только и не столько потому, что хотели защитить Польшу. Они это сделали потому, что Германия, почувствовав свою силу, стала угрожать Англии и Франции. Экспансионистская программа фашистского рейха, стремление к гегемонии в Европе пришли в прямое столкновение с интересами монополистического капитала западных держав. Англия и Франция стремились сохранить свои колониальные владения, не отдавать соперникам того, что было захвачено ими после первой мировой войны. Англо-французские господствующие классы защищали свои корыстные интересы.
В письме к В.П. Потемкину, написанном советским полпредом в Париже Я.З. Сурицем 18 октября, отмечалось, что за объявлением войны фашистской Германии Францией и Англией лежат более глубокие причины, чем обязательства по защите Польши. В правительственных кругах Парижа и Лондона после захвата Германией Праги и нарушения обязательств, взятых в Мюнхене, укрепилось убеждение, что Гитлеру верить нельзя. Кроме того, Франция и Англия «устали жить под постоянным гнетом неуверенности в завтрашнем дне». Но главная причина, по мнению Сурица, коренились в борьбе за гегемонию в Европе, в убеждении лидеров западных демократий в том, что удержать эту гегемонию без войны невозможно. По словам Сурица, война имеет «консервативный характер», то есть цель войны сохранить позиции Франции и Англии на Европейском континенте.
Военно-стратегическое положение Франции в начавшейся войне в значительной мере отличалось от ситуации в 1941 г.
С одной стороны, можно сказать, что Франция была готова к войне и события не заставили правительство Даладье врасплох. Заранее были разработаны и приняты законы о деятельности государственных и военных органов на случай войны. Были приняты меры по подготовке французской экономики к войне. В 1938 и 1939 гг. были разработаны и начали осуществляться программы производства вооружений и оснащения новыми видами оружия армии и авиации. Следует, однако, сказать, что многие начинания и программы правительства по многим причинам, в том числе социально-политическим, не были реализованы к намеченным срокам.
В отличие от начала первой мировой войны, Франция вступила во вторую мировую войну в составе франко-английской военной коалиции. Еще до начала военных действий Париж и Лондон согласовали совместные действия по координации экономических усилий двух стран, разработали принципы взаимодействия сухопутных сил и флотов, договорились о создании системы командования на морских и сухопутных театрах военных действий. На совещаниях и переговорах французы и англичане определили основные положения коалиционной стратегии.
Но в то же время военно-стратегическое положение Франции было значительно хуже, чем в 1914 г. Франция потеряла Россию в качестве союзника. Надежды на Польшу, на то, что она окажет достаточно длительное сопротивление германскому нашествию, были слабыми. Мюнхенские соглашения, захват Германией всей Чехословакии разрушили систему союзов в Европе, которые создавал Париж после Версальского мира. Кроме традиционной опасности со стороны Германии, Франция в 1939 г. в числе вероятных противников имела Италию. Определенное беспокойство политических и военных инстанций Франции внушала франко-испанская граница, поскольку режим Франко пользовался поддержкой фашистских держав и мог занять враждебную позицию. Не были решены вопросы военно-политического взаимодействия с Бельгией и Голландией. Территория Бельгии открывала удобный путь для наступления германской армии. Все расчеты французского генерального штаба строились на предположении ввода французских войск в Бельгию до начала активных действий верхмата. Но Бельгия отказалась от военного сотрудничества с Францией и заявила о своем нейтралитете.
Кроме того, политические и военные деятели Франции и Англии пришли к выводу, что нацистская Германия опережает их страны в подготовке к войне. На англо-французских военных переговорах отмечалось превосходство верхмата в вооружении и степени боеготовности. Безусловно, военный потенциал Франции и Англии превосходил военные возможности нацистского рейха, но этот потенциал мог проявиться только в ходе длительной войны.
Однако в общественном мнении двух стран не было сомнения в окончательной победе над Германией. Французы были убеждены в неисчерпаемых материальных ресурсах Британской империи, а англичане глубоко верили в боеспособность французской армии. Западные лидеры считали, что время работало в пользу Франции и Англии, что блокада станет решающим оружием союзников в борьбе с Германией, что экономическая война позволит сохранить жизнь французских и английских солдат.
На переговорах представителей французских и английских штабов, которые происходили весной и летом 1939 г., союзники пришли к единому мнению, что грядущая война будет иметь длительный затяжной характер, что на первом этапе союзники будут осуществлять стратегическую оборону. Перед военно-морскими силами ставилась задача обеспечить коммуникации с заморскими владениями Франции и Англии, а также осуществлять морскую блокаду Германии.
Объявление войны было встречено населением Франции с тревогой и подавленностью. Общественное мнение не проявляло того энтузиазма, который был в 1914 г., когда французы рвались в бой, чтобы отвоевать Эльзас и Лотарингию. Но наблюдатели отмечали, что большинство сознавали необходимость военного отпора Гитлеру. Незадолго до войны социологические исследования показали, что 76 процентов опрошенных французов и француженок заявили, что следует использовать силу против Германии, если она предпримет попытки захватить Данциг. По свидетельству Я.З. Сурица, французы «на войну идут без энтузиазма, с сознанием трагичности и... с фаталистическим ощущением - иначе нельзя, но без паники».
Мобилизация проходила организованно. Действия правительства находили поддержку у населения. Даже коммунисты заявили о своей решимости сражаться с фашистами и защищать Францию. Р. Ролан - «старый борец за мир», направил письмо Э. Даладье, в котором поддержал решение правительства.
Перспективы войны оценивались по-разному. Многие французы еще жили воспоминаниями о победах в первой мировой войне и верили, что французская армия сильная, а французская пехота лучшая в мире. Как заметил по этому поводу французский историк М. Галло, «у гальского петуха было много спеси». Были, конечно, и другие настроения. Наиболее прозорливые французы понимали, что их родину ждут жестокие испытания. Беспокойство вызывал тот факт, что в начавшейся войне Франция не имела такого союзника, как Россия. Известный французский журналист Эммануил Берль вспоминает, что шофер такси, участник войны 1914-1918 гг., сказал ему с озабоченным видом: «Русские не с нами, мы пропали!». «Я не сомневаюсь, - замечает Э. Берль, - что в сознании нашего народа этот альянс никогда не отвергался».
В политических кругах были деятели, которые не оставляли надежд, что до большой войны дело не дойдет, что еще есть возможность придти к соглашению с Гитлером. В первые дни войны Э. Даладье приходил в резиденцию премьер-министра на улицу Сен-Доминик встревоженный и опечаленный. Желая успокоить шефа, директор его кабинета встречал главу правительства словами: «Полноте, господин председатель, все это кончится конференцией».
Объявление войны нацистской Германии французским и английским правительствами было с энтузиазмом встречено в Польше. Поляки надеялись, что их родине будет оказана немедленная и эффективная помощь от союзных держав, которые являлись гарантами независимости Польши и имели с ней военные соглашения.
После заявления английского премьера о предоставлении гарантий Польше в начале апреля 1939 г. было опубликовано англо-польское коммюнике о намерении сторон заключить договор о взаимопомощи. В последнюю неделю мая в Варшаве состоялись англо-польские переговоры, на которых были определены обязательства Англии по оказанию помощи Польше в случае войны с Германией. 26 августа, то есть тогда, когда германская агрессия против Польши была неминуема, в Лондоне был подписан англо-польский договор о взаимопомощи.
Франко-польские отношения имели более длительную историю. 19 февраля 1921 г. был заключен политический договор о взаимопомощи между Францией и Польшей. Одновременно была подписана военная конвенция, которая подразумевала оказание французской помощи в реорганизации и оснащении польской армии. В рамках Локарнских соглашений в октябре 1925 г. Франция и Польша подтвердили свои обязательства по взаимопомощи. В апреле 1939 г. Франция присоединилась к английским гарантиям Польши. В мае в Париже проходили франко-польские военные переговоры, в ходе которых были зафиксированы следующие обязательства французской стороны в случае германской агрессии: сухопутные силы Франции начнут боевые действия на франко-германском фронте с ограниченными целями на 3-й день войны, а наступление главными силами на 15-й день войны; Париж должен был направить в Польшу французские авиационные части для участия в боевых действиях против верхмата и организовать челночные полеты 5-ти авиагрупп бомбардировщиков в целях нанесения ударов по военным объектам Германии, а также оказать помощь Польше вооружением.
Однако официального соглашения в мае подписано не было. Генерал Гамелен в письме к Э. Даладье писал после окончания переговоров: «Мне кажется, что теперь отступать, не теряя уважения со стороны поляков, совсем поздно. Но я хочу подчеркнуть, что, сохранив военную честь Франции, я не предпринял ничего, что могло бы связать правительство». Только 4 сентября, в условиях начавшейся войны в Париже было подписано дополнение к франко-польскому договору, в котором нашли отражение обязательства Франции, обсужденные на майских военных переговорах.
Таким образом, формально существовала договорно-правовая основа военного сотрудничества Польши с Францией и Англией в случае войны. Однако англо-французские союзники не были искренними со своим партнером-союзником. Представители генеральных штабов Франции и Англии пришли к выводу, что «судьба Польши будет зависеть от конечного результата войны, а последняя в свою очередь будет определяться не тем, могут ли союзные державы ослабить давление на Польшу в начале войны, а тем, окажутся ли они в состоянии нанести поражение Германии в конечном счете».
Такая оценка возможностей англо-французской коалиции по оказанию военной помощи Польше вполне устраивала французское командование и соответствовала пассивной оборонительной доктрине и стратегическим расчетам генерального штаба французской армии. Военные историки отмечают, что оперативные документы французских штабов накануне войны весьма осторожно и нерешительно планировали боевые действия французской армии против Германии. Адмирал Офан в своей книге, изданной в 1971 г. пишет, что в июле 1939 г. он как помощник начальника генерального штаба флота присутствовал на совещании высших военных чинов Франции, которое проводил генерал Гамелен. По словам адмирала, Гамелен весьма откровенно заявил, что в случае войны он ничего не сможет сделать для того, чтобы оказать помощь Польше, кроме как малыми силами «приклеиться» к линии Зигфрида. Но Гамелен сказал, что из самолюбия и собственного престижа он не хочет в этом признаться правительству. Кроме того, добавил начальник генерального штаба национальной обороны, уже поздно для таких признаний, поскольку правительство взяло на себя политические обязательства по отношению к Польше, не консультируясь с военными. Таким образом, пассивная оборонительная стратегия, фактически исключающая эффективность помощь Польше, была определена французским генеральным штабом еще до начала войны.
По мнению некоторых исследователей, правящие круги Франции и Англии своей политикой гарантий, а позднее военно-политическими соглашениями с Варшавой ставили своей целью привязать Польшу к франко-английской коалиции. В Париже и Лондоне считали, что согласие польского правительства на требование Гитлера было бы ударом по расчетам союзников. Франция и Англия могли окончательно потерять своего союзника, хотя и слабого, на Востоке Европы. Французский генеральный штаб учитывал польские дивизии в балансе сил с Германией. Боевые действия польской армии против верхмата должны были, по замыслу французских стратегов, ослабить группировку германских войск на границе с Францией и обеспечить франко-английскому блоку выигрыш во времени для наращивания своих сил и средств.
Первые дни войны показали, что вермахт в Польше имел абсолютное превосходство в силах и средствах. Польская армия не могла выдержать натиск агрессора. Все расчеты главного штаба вооруженных сил Польши исходили из предположения, что Англия и Франция в случае нападения на Польшу предпримут немедленно боевые действия против Германии. В одном из документов по вопросам обороны Польши, составленном в начале 1939 г. эта стратегическая концепция была сформулирована с следующей форме: «Доведение до немедленного и автоматического выступления западных государств с момента начала военных действий и, таким образом, с самого начала превращение польско-германской войны в войну Германии с коалицией западных держав и Польши. Только при этих условиях можно ожидать полной и окончательной победы». В соответствии с духом и буквой англо-французских гарантий Польше западные державы должны были немедленно объявить войну Германии, ибо она совершила акт преднамеренной агрессии. Однако в течение 1 и 2 сентября Англия и Франция воздерживались от этого решительного шага. Война была объявлена 3 сентября. В этот же день командующий польской армией маршал Рыдз-Смигли получил телеграмму от французского главнокомандующего сухопутными силами следующего содержания: «Генерал Гамелен намеревался начать воздушные действия сегодня же, но вынужден был отложить их до того момента, когда будет готова к боям британская авиация. Он назначил на 4 сентября, третий день нашей мобилизации, начало сухопутных операций, что соответствует срокам, предусмотренным в военном соглашении».
Однако подобные декларации не соответствовали истинным замыслам французского главкома. 4 сентября в Париже состоялось совещание высокопоставленных генералов Франции и Англии. По свидетельству Гамелена, председательствовавшего на совещании, английские представители достаточно четко высказали мнение, что Польша может потерпеть поражение и поэтому действия французской армии ничего не дадут и лишь приведут к «слому наших средств» в ходе «бесполезных, недостаточно подготовленных и проводимых в спешке» военных операций. На совещании вновь была высказана мысль, что начавшаяся война будет длительной и окончится победой союзников, что позволит «возродить» независимую Польшу. «Конечно, - заявил Гамелен, - мы сделаем все, чтобы помочь полякам. Но нельзя «сломать» или ослабить армию, флот и авиацию Франции, ибо это ничего не даст, но будет иметь тяжелые последствия в будущем и отрицательно повлияет на исход войны».
5 сентября Гамелен направляет в Варшаву новую телеграмму, содержание которой могло вызвать некоторое недоумение у командования польской армии. Гамелен писал и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.