На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Геополитическая ситуация в странах Центральной и Восточной Европы

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 16.07.2012. Сдан: 2011. Страниц: 12. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


      Содержание 

            Введение………………………………………………………………………………3
      Политическая ситуация в странах Центральной и Восточной Европы…………..4
      Восточная Европа как член Европейского Союза…………………..….…………19
      Восточная Европа: новые геополитические реальности……………...………….25
            Заключение………………………………………………………..…………………31
            Список литературы……………………………….………………..………………..32 

 

      Введение 

            Кризисные потрясения и обвал «реального социализма»  на рубеже 1980—1990-х вывели страны Центральной и Восточной Европы на магистраль глубоких преобразований во всех сферах жизни общества. Они включались в процесс трансформаций поочередно, в соответствии со степенью готовности и согласно «эффекту лавины» или «эффекту домино». Сигнал к старту дала Польша, за ней последовала Венгрия, затем — ГДР и Чехословакия, а далее — Румыния, Болгария... Символом эпохи перемен стала памятная осень 1989 года.
            Для характеристики этого процесса в современной  литературе принято приводить крылатое определение английского политолога Т. Г. Эша: в Польше выход на рубежи демократической трансформации занял десять лет, в Венгрии — десять месяцев, в ГДР — десять недель, в Чехословакии — десять дней, в Румынии — десять часов.
            Важнейшими элементами трансформации были становление  политического плюрализма и демократического парламентаризма, складывание многопартийной системы, обеспечивающей выражение интересов различных общественно-политических сил через государственно-политические институты. Реорганизовывавшаяся на базе утверждения политического плюрализма парламентская система, в свою очередь, способствовала более быстрому формированию многопартийной системы как единого целого, осуществлению ее воздействия на политическую жизнь через законодательную и исполнительную власть. 
       

 

      1. Политическая ситуация  в странах Центральной  и Восточной Европы 

            Развернувшийся с  конца 1980-х годов почти одновременно, согласно «эффекту домино», демонтаж общественно-политического  строя («партии-государства») изначально осуществлялся разными темпами  и методами как в обоих субрегионах (и в Центральной, иначе — Центрально-Восточной, и в Юго-Восточной Европе), так и в каждой из стран этой части европейского континента. Готовность и политических сил, и самих народных масс к включению в процессы политической трансформации была весьма различной, и соответственно, весьма отличались масштабы и глубина изменений политических структур и институтов, эффективность методов налаживания их функционирования, имеющего своей целью предание новой политической системе определенной стабильности. Отличными по ряду важнейших параметров оказались и процессы становления многопартийности как определяющей характерной черты новой политической системы, юридически обеспечивавшие согласование новых правовых устоев и принятие соответствующих законодательных актов — то есть формирование демократического правового государства.
            Здание современной  демократии наиболее быстро и уверенно стали строить в большей мере продвинувшиеся в деле отхода от автократических  режимов страны Центральной Европы — Польша и Венгрия, где еще  в условиях существования прежней общественно-политической системы получил развитие договорный процесс с проведением эффективных «круглых столов» сил различных политических ориентации, а вслед за ними — Чехия и Словакия. В Юго-Восточной Европе наиболее результативно развивалась в том же направлении Словения ввиду более высокой степени демократичности политического режима.
            В какой степени к назревшим или назревавшим в европейских странах «развитого социализма» переменам оказались готовы их «руководящие и направляющие» политические силы?
            В 1989 году во всех коммунистических и рабочих партиях более или активно и последовательно действовали группы реформаторов, ранее более оформленные и энергичные в странах Центральной Европы и неоднократно предпринимавшие попытки развернуть там реформы. Во втором субрегионе — в Болгарии, Румынии и тем более в Албании — это явление обозначилось значительно слабее. Многочисленные реорганизации в Болгарии создавали скорее видимость реформ, а румынские псевдореформаторы монтировали множество структур, изображавших «развитие и совершенствование социалистической демократии». Совершенно особая ситуация сложилась в Чехословакии, где после разгрома «пражской весны» воцарилось окостенение политической системы.
            Для большинства  социал-демократов, взявших курс на демократизацию общественного устройства, процесс перемен, строительства демократических политических систем оказывался слишком сложным и в фазе происходившего осмысления с трудом отливался в конкретные политические установки и формулы. Соответственно была очень слаба и связь с массами, невелика поддержка электората. Даже в Польше, стране максимальной активности низового движения за демократию, воссозданная в 1987 году Польская социалистическая партия (ППС) не смогла в конце 1980-х опереться мощное массовое движение «Солидарность», слабо дифференцированное идеологически и политически, но однозначно отвергавшее марксистско-ленинскую догматику и сталинистскую практику прежних режимов и повернувшее резко вправо.
            В большинстве стран  региона ликвидация коммунистических партий, демонтаж структур «партии-государства» и командно-административной системы привели к радикальным изменениям партийно-политического поля. Начиная со стран Центральной Европы, прежде всего Польши и Венгрии, на него стали быстро и энергично выходить оппозиционные силы — сторонники глубоких экономических и политических реформ Вначале это были массовые движения, фронты, объединения, форумы (польская «Солидарность», Венгерский демократический форум, Гражданский форум в Чехии, Движение за демократическую Словакию, Фронт национального спасения в Румынии и др.). В их рамках развернулось созревание и самоопределение политических течений, протопартий и партий. Многие из них быстро превращались в важнейший фактор политики, поскольку вопросы направления и темпов реформ оказались в центре политической борьбы.
            Первые политические преобразования в странах Центральной  Европы стали в основном делом  рук оппозиции, вышедшей на сцену  общественно-политической жизни и  получившей поддержку населения, что определило немедленное смещение расстановки формировавшихся политических сил вправо. Юго-Восточная Европа подключалась к процессу трансформаций постепенно и в значительной мере усилиями разных эшелонов прежней политической элиты.
            Специфику и динамику трансформации политических систем в двух субрегионах четко отразили изначальное и последующие изменения расстановки и баланса политических сил в каждой из стран: смену политических сил у власти и смещение вправо, влево и опять вправо в Польше и Венгрии; влево, влево, вправо — в Болгарии (совсем недавно — опять вправо),; а также в Македонии и Словении; влево, влево, вправо и опять влево — в Румынии; вправо, вправо и влево — в Чехии и Албании.
            До конца 1995 года в большинстве стран региона  ритмичной смены политических сил у власти еще не наблюдалось, за исключением наиболее продвинутых в области политической культуры и готовности к реформам Польши и Венгрии. Однако этот процесс, хотя и в разном темпе, прогрессировал повсюду, будучи непосредственно связан с созреванием партийно-политической системы и включением механизма колебаний политического маятника (смены партий у власти), свойственного демократическому обществу.
            Первые дробные  партийно-политические образования, как  правило, придерживались правой или правоцентристской ориентации и чаще занимали в складывавшемся политическом спектре нишу между центром и правым крылом. Им представлялось, что они будут сменять у власти друг друга, а распадавшиеся и оставившие на поверхности политической жизни лишь небольшие островки группки бывших коммунистов, пересматривавших свои идейно-политические установки, не имеют будущего.
            Вступая на путь публичной  политической деятельности, новые партии и протопартии неизбежно были верхушечными образованиями и несли на себе печать традиционно недемократической политической культуры. Опираясь на узкий круг активистов и исповедуя личную преданность лидеру, который проводил линию жесткой субординации и диктата при определении программы и средств борьбы, а также решении кадровых вопросов, они еще не были четко определившимися представителями тех или иных социальных групп, регуляторами их взаимодействия с другими силами. Им были свойственны жесткое идеологическое противостояние и непрекращающаяся политическая борьба, отношение к политическому противнику как к врагу, стремление к его дискредитации любой ценой и подрыву политических позиций.
            При жесткой поляризации (которой удалось избежать в Словении и отчасти в Венгрии) противостояние проходило по линии «коммунисты — антикоммунисты», а в ряде стран — и по отношению к решению национального вопроса. Так, в Словакии основой поляризации в значительной степени было отношение к независимости страны. Спекулировавшим на национальных антагонизмах режимам Ф. Туджмана в Хорватии и С. Милошевича в Югославии противостояла далеко не всегда последовательная в этом отношении демократическая оппозиция.
            В Словакии, Словении и Хорватии политические системы  сложились из мелких партий, в Венгрии  господствуют средние партии. Сформировалась как крупная и остается таковой Гражданская демократическая партия (ГДП) В. Клауса в Чехии — либеральная, правоцентристская, сплотившаяся вокруг элиты некоммунистических реформаторов — авторитетных экономистов.
            Декларировавшие вслед  за другими реформаторскими силами региона курс на глубокие общественно-политические преобразования, но не готовые к быстрому реформированию своих стран Болгарская социалистическая партия (БСП) и Партия социальной демократии Румынии (ПСД) растянули программно-стратегическую и организационную перестройку на годы, сохранив в начале 1990-х в своих рядах по нескольку сот тысяч членов. Но затем они, особенно БСП (в Румынии есть и обратная тенденция), все более теряли свою членскую массу.
            Развитие кризисных  явлений стимулировало поиски выхода из нараставших трудностей на пути углубления реформ, что влекло за собой дальнейшую перестройку партийно-политической системы. В большинстве стран, особенно Центральной Европы, определяющим направлением была кристаллизация основных политических сил, сопровождавшаяся достижением определенной стабильности на политической сцене, но эти процессы далеко не всегда развивались последовательно.
            На болгарской политической сцене долго сохранялась подкрепляемая  традиционно жестким идеологическим противостоянием резкая поляризация «левых» и «правых». Преобладало стремление переложить необходимые, но непопулярные меры на противника, что тормозило преобразования и подрывало авторитет бесконтрольно правивших и в результате не свободных от лоббирования и коррупции политических группировок.
            В 1995—1997 годах в  Болгарии на базе Союза демократических  сил — аморфного движения, включившего  в себя несколько десятков малых  объединений, — возникла довольно сильная, централизованная правоцентристская партия с разветвленным партийным аппаратом, жестким членством и эффективной работой в массах. Увеличение электоральных возможностей по сравнению с БСП привело ее к власти, что обеспечило успешное продолжение реформ.
            Значительный негативный сдвиг в настроениях болгарских масс, вызванный высокой социальной ценой преобразований и распространявшейся коррупцией, но не нашедший существенного отражения в носившей преимущественно верхушечный характер реструктуризации политических сил, обеспечил в июне 2001 года победу на парламентских выборах созданному всего за два месяца до этого альтернативному популистскому Национальному движению «Симеон Второй» (НДСВ), выступившему под флагом обещаний стабильности и роста жизненного уровня населения. Это движение пока не торопится с оформлением в качестве политической партии и в значительной мере поэтому подогревает надежды широких слоев болгарского общества на успешные результаты реформ при общем улучшении положения в стране.
            Для партийной системы всех стран обоих субрегионов на протяжении более чем десяти лет были характерны постоянные создание, развитие и перестройка различных партийно-политических структур — как существовавших в послевоенные годы или «исторических» (укоренившихся на политической сцене в довоенный период, ликвидированных на рубеже 1940—1950-х и возродившихся на рубеже 1980—1990-х годов), так и рожденных в процессе политической трансформации. И во всех странах важнейшей проверкой реального влияния возникавших десятками и сотнями новых общественно-политических структур были неоднократно проходившие с начала 1990-х годов парламентские выборы.
            Новая политическая система отстраивалась методом  выборов на состязательной основе, которые впервые были проведены в странах региона в 1990 году. На первом этапе далеко не все они носили действительно свободный и честный характер, особенно в странах Юго-Восточной Европы при режимах С. Бериши в Албании, С. Милошевича в бывшей Югославии и Союзной Республике Югославии (СРЮ) или Ф. Туджмана в Хорватии. Силовые структуры ограничивали предвыборную активность политической оппозиции, разгоняли митинги; результаты выборов нередко фальсифицировались.
            Там, где достигнутая  степень зрелости политических отношений  обеспечивала более или менее последовательный демократизм избирательных кампаний, новые политические образования, партии и протопартии, а также различные общественно-политические организации, избавлявшиеся от сугубо идеологических размежеваний времен «двухполюсного мира» и эклектичного «постидеологического сознания», получали возможность приобретать политическую легитимность и занимать определенную, соответствующую артикулируемым интересам тех или иных общественных групп и слоев нишу в политической системе. Этому способствовала принятая по западной модели в большинстве стран региона пропорциональная система выборов в парламент (или в его нижнюю палату, если создавался двухпалатный законодательный орган). Голосование, проводившееся по партийным спискам, способствовало значительному ускорению политизации общества
            Иные варианты возникли в Венгрии, Албании и Македонии, где отстраивалась смешанная мажоритарно-пропорциональная система. Особенно сложной она оказалась в Венгрии: здесь выборы проводились и по одномандатным округам согласно мажоритарной системе, и в 20 больших территориальных округах по пропорциональной системе, а также методом распределения в общенациональном избирательном округе так называемых остаточных голосов. Предполагалось, что это позволит рассчитывать на более справедливое распределение и учет мест в парламенте.
            В Албании и Македонии  используется более простое сочетание  принципов: две трети депутатов избираются по одномандатным округам, одна треть — по партийным спискам. Теоретически это дает возможность получения депутатских мандатов как представителям партий, так и популярным деятелям вне зависимости от их партийной принадлежности и установленных пропорций партийно-политического представительства.
            На первой стадии существования многопартийной системы, в период начальной самоорганизации общества, вошедшего в этап трансформации общественно-политических отношений, спонтанный взрыв общественно-политической активности вывел на сцену несколько сотен образований, отражавших в первую очередь идеологические предпочтения, а также все более обстоятельно осознаваемые различные интересы — политические, общественные, культурные, профессиональные, национальные и т. д. Установившиеся политические свободы и первые либеральные законы о политических партиях, согласно которым, например, в Польше для образования партии было достаточно 15, в Болгарии — 50, а в Румынии — 251 человека, создали условия для максимально дробного первоначального структурирования социальной материи. Уже в начале 1990-х годов в Польше и Румынии было зарегистрировано более 200 партий, протопартий, движений и других организаций, в Болгарии — более 100, в Словакии — около 100, в Венгрии — более 65, в Чехословакии — более 20.
            Следующим законодательным  шагом, направленным на преодоление  чрезмерной раздробленности политического спектра и укрупнение представительства различных интересов при голосовании на выборах в парламенты по партийным спискам, стали избирательные законы, вводящие определенный процентный барьер. Только его преодоление партией или блоком партий позволяет пройти в законодательные собрания. Как правило, это 5 процентов голосов, поданных за одну партию. В Чехии для обеспечения представительства в палате депутатов одной партии нужно набрать именно 5 процентов голосов в масштабе всей страны, коалиции из двух партий — 7, из трех партий — 9, из пяти — 11 процентов. В Румынии избирательный барьер для политических партий был в 1999 году повышен с 3 до 5 процентов, для коалиционных блоков — на 3 процента для каждой входящей в состав предвыборного блока партии.
            Эта тенденция укрупнения партийно-политических структур отнюдь не однозначна и довольно противоречива, что отражает многообразие ситуаций на политической арене стран обоих субрегионов. Например, в 1998 году в борьбе за укрепление позиций Движения за демократическую Словакию (ДЗДС) В. Мечьяром была профорсирована поправка в закон о выборах с требованием к каждому участнику предвыборной коалиции набрать 5 процентов голосов избирателей. Она имела целью не допустить объединения малых партий демократической ориентации, способных вместе стать решающей политической силой в парламенте.
            При всех изменениях политической конъюнктуры в результате прошедших 3—5 раз парламентских выборов выявилась вполне определенная и особенно четко просматривающаяся в странах Центральной Европы тенденция дальнейшей организации политического поля.
            В законодательстве большинства стран региона вопросы  запрета или приостановки деятельности партий находятся в компетенции  исключительно судебных органов, а не структур исполнительной власти, то есть их решение регулируется, прежде всего, юридическими процедурами. Впрочем, механизмы применения правовых норм еще далеко не всегда достаточно эффективны.
            Однако позитивные примеры работы правовых механизмов уже есть, в том числе в странах, где демократическое правовое государство находится в процессе становления. Так, хотя формирующиеся конституционные суды в известной мере зависят от партийной ориентации своих членов (поскольку кандидаты на должность судей фактически отбираются политическими партиями), высокий профессионализм судей обеспечивает достаточно объективную позицию этих судов. Это наглядно проявилось, например, в деятельности словацкого Конституционного суда в 1993—1998 годах и в Хорватии, где такой же суд неоднократно принимал решения, неугодные правившей тогда партии ХДС и лично президенту Ф. Туджману, а также отклонял предложения правительства. И в Чехии в 2001 году Конституционный суд отверг новый закон о парламентских выборах, принятый в интересах двух крупных партий страны.
            Государственная забота о совершенствовании партийно-политической системы там, где руководство страны понимает тесную связь монтирования ее структур и обеспечения эффективного их функционирования с укреплением парламентской демократии, приносила реальные позитивные плоды. В 1998 году в Чехии в выборах в палату депутатов приняли участие 13 партий и движений, а прошли в нее только 5; в Словакии соответственно из 17-ти пятипроцентный барьер преодолели 6. Во время выборов 1997-го в Польше с участием 22 избирательных блоков, объединений и партий в сейм прошли 4, а в Болгарии из 35-ти четырехпроцентный барьер преодолели 5. В 2000 году в Хорватии в время первых по-настоящему свободных выборов в нижнюю палату Сабора (парламента) участвовали 55 организаций, а в Румынии в нижнюю палату румынского парламента — 43 партии и 6 коалиций. Из их числа в парламент прошли б10. Кристаллизация политического спектра при помощи целенаправленной государственной политики обеспечивает быстрый прогресс в этой области. Таким образом, преобладающая тенденция совершенно очевидна.
            Однако очевидно, что стремление упростить политическую ситуацию до классической западной модели преждевременно. Поддержкой электората на протяжении более десяти лет неизменно и преимущественно пользуются несколько партий традиционного для Центральной и Юго-Восточной Европы направления: либеральные или социально-либеральные, социально-демократические и социалистические, крестьянские, христианско-демократические, национально-консервативные и др. Ввиду инерционности социальной структуры и прочности идейно-политических традиций попытки искать здесь признаки складывания основ двух-, трехпартийной системы безосновательны.
            Первоначальная двухполюсная конфигурация политических сил (блоков) в Болгарии и тем более в Албании — преимущественно результат прежней идеологической антагонизации общественно-политических сил — отнюдь не является свидетельством формирования в этих странах двухпартийной системы западного образца. Это, прежде всего симптом недоразвития многопартийности в условиях социально-психологического сдвига на фоне застойности постидеологического сознания и заторможенности политического самоопределения масс.
            В странах исследуемого региона практически отсутствуют  традиции политического баланса  сил, а также многие другие необходимые предпосылки и условия для оформления и нормального функционирования двухпартийных систем.
            Стремление политических сил различной ориентации как  можно быстрее привести правовое поле в соответствие со сформулированными ЕС требованиями приема в эту международную структуру уже принесло существенные результаты в области совершенствования законодательства, но они нередко еще далеки от реального воплощения в жизнь. При наличии либерально-демократического конституционного каркаса и широковещательных демократических деклараций практика политической жизни нередко демонстрирует существенные отклонения от слов как в области соблюдения норм, так и в действиях монтируемых институтов. Государства нового типа, как правило, еще не до конца выкристаллизовались, поскольку их правовая форма и демократические институты, реальные политические права и свободы почти повсеместно формируются заново, а не воссоздаются на основе прежних традиций. Зато нередко оформляются гибридные режимы с сохранением элементов автократической системы власти, с деформациями партийно-политической системы. В одних случаях партии ограничивают свою деятельность рамками парламента, в других — переносят центр тяжести во внепарламентскую сферу, игнорируя слабые возможности законодательной власти и предпочитая проникать во все органы исполнительной и судебной ветвей власти. Это увеличивает значение борьбы за использование средств массовой информации для расширения электората. «Партизация» государства, раздел и передел государственно-административных постов между вошедшими в парламент партиями — типичное явление в ряде балканских государств.
            В странах Центральной  Европы в целом наблюдается тенденция  дальнейшего смещения ведущих политических партий к центру, превращения их в центристские. Политический маятник, который в первые годы трансформаций зашкаливало вправо, перемещается со все меньшей амплитудой, сигнализируя об определенной стабилизации партийно-политической жизни, о появлении симптомов консолидации политической системы. В странах Юго-Восточной Европы ритмы его движения все еще более рваные, а отклонения — весьма значительные.
            На нынешнем этапе  динамика формирования новых партий и реструктуризации политического поля все еще далеко не исчерпала себя.
            На правом фланге и в центре политической сцены продолжается перегруппировка дробных образований, объединявшихся перед выборами, а затем вновь распадавшихся. Это произошло с несколькими коалициями: с Демократической конвенцией в Румынии, со Словацкой демократической коалицией, с Избирательной акцией «Солидарность» в Польше. Объединение 18 партий в СРЮ и Сербии в Демократическую оппозицию Сербии позволило осенью—зимой 2000 года победить на президентских и парламентских выборах, но уже осенью 2001-го эта коалиция оказалась на грани распада.
            После того как на парламентских выборах 1998 года Чешская  социал-демократическая партия (32,2 процента голосов) обогнала прежнего бесспорного лидера — правоцентристскую ГДП (27,7 процента голосов), они предприняли попытку образовать своеобразную компромиссную коалицию: пакт о распределении власти и стабилизации политической ситуации в Чехии. За этим стояло распределение политических функций и влияния на условиях взаимной поддержки. Социал-демократы смогли сформировать правительство меньшинства во главе с председателем своей партии и провести свой дефицитный бюджет. ГДП получила ряд важных постов в парламенте, включая пост председателя нижней палаты. В программу правительства был включен ряд согласованных экономических и социальных мер. В результате социал-демократы взвалили на себя ответственность за ухудшение ситуации в стране, а союз стоит на пороге развала. Ситуация на политической сцене обострилась, поскольку другие партии восприняли соглашение как ограничение политического плюрализма.
            Иные тенденции  усилились на левом фланге политического  процесса, где после фазы дробления  наступила фаза объединения. Трансформировавшиеся за 1990-е годы и превратившиеся в реальную политическую силу социал-демократические (социалистические) партии из числа так называемых посткоммунистических стали центром притяжения для ряда мелких организаций. Правда, там, где трансформация затянулась, пока не исчерпал себя и процесс выделения в отдельные структуры элементов, опережающих созревание основной членской массы и догматического руководства.
            Другой вариант  развития левого крыла многопартийной политической системы демонстрирует  Польша.
            Собравшая вокруг себя почти три десятка политических и неполитических организаций СДРП после принятия закона, исключающего такой порядок блокового участия в выборах, должна была трансформировать этот блок путем добровольного объединения через индивидуальное членство в сугубо политическую партию. Создав на основе прежней избирательной коалиции партию под тем же названием (Союз демократических левых сил — СДЛС), она сумела существенно увеличить свою численность и рейтинг накануне сентябрьских парламентских выборов 2001 года, образовав блок с Союзом труда (СТ) — единственной левой партийной организацией, рожденной в недрах «Солидарности». Как самая крупная и популярная партия страны, СДЛС, выиграв выборы, получила реальные шансы реализовать свою программу с участием других близких реформаторских сил, в то время как политические составляющие лагеря «Солидарности», раздробившись, вновь в значительной степени потеряли полученные в результате объединения во время выборов 1997 года существенные политические возможности.
            В Восточной Европе, где ситуация на политической арене остается менее прозрачной и более противоречивой, смены расстановки сил носят в значительной степени хаотичный характер.
      «Левый  поворот» в Румынии в ноябре 2000 года стал возможен благодаря провалу социально-экономической политики «правых» и использованию «левыми» фактического раскола блока правивших в 1996—2000 годах правых партий. Не получив абсолютного большинства на парламентских выборах, но имея возможность опереться на собственного кандидата в президенты И. Ильеску, который одержал победу на президентских выборах, ПСДР решила создать правительство меньшинства и править самостоятельно с опорой на профсоюзы. Она старается сочетать элементы социальной и либеральной политики и как-то упорядочить проведение реформ, все более склоняясь к социал-демократизму.
            Выборы в Восточном субрегионе нередко приносят и такое явление, как ослабление позиций левых сил.
            В БСП расколы  и внутренняя борьба сопровождаются постепенной оптимизацией программных установок. Партия сумела сделать важные организационные шаги по объединению левых сил, встретившие поддержку некоторых других левых структур. Она подписала соглашение о широкой предвыборной коалиции с 15 левыми, лево-патриотическими и коммунистическими организациями. Однако сложная ситуация в стране и недостаточная убедительность курса БСП пока не принесли ей заметного успеха на выборах в июне 2001 года. Она получила 18 процентов голосов — примерно одинаковое количество с «правыми» (СДС), которые собрали 19 процентов. Между тем партийно-политическая система Болгарии претерпела существенные изменения.
            Дальнейшее политическое самоопределение НДСВ будут стимулировать близящиеся ноябрьские президентские выборы 2002 года.
            В новой ситуации в БСП усилились внутренние трения, упал авторитет руководства, появились серьезные разногласия вокруг его стратегии блокирования с этим движением. Проблема политических коалиций продолжает оставаться больным местом болгарских партий, хотя именно ее решение обещает оптимизировать процесс назревших в стране преобразований.
            По-прежнему сильно раздроблены левые и левоцентристские силы на политической арене большинства республик бывшей Югославии. Их разделяют и отношение к прежним и нынешним режимам, и трактовка национального вопроса. Еще на рубеже и в начале 1990-х годов М. Джилас констатировал, что Союз коммунистов Югославии
      и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.