На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Система центральных органов государственной власти в период якобинской диктатуры во Франции

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 17.07.2012. Сдан: 2011. Страниц: 5. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


СОДЕРЖАНИЕ 

1. Решение  казусов………………………………………………………………3
2. Казус на основе содержания Законов Ману………………………………..5
3. Система центральных органов государственной власти в период якобинской диктатуры во Франции…………………………………………...8
Список использованной литературы…………………………………………...22 
 

 

      1. Решение казусов.
     Римский гражданин А. продал гражданину Рима Б. своего раба. Заключение договора купли-продажи  сопровождалось совершением обряда манципации. Спустя два года гражданин  А. потребовал вернуть ему раба, ссылаясь на то, что при совершении обряда манципации из пяти свидетелей один был несовершеннолетним. Гражданин Б. отказался вернуть раба. Гражданин А. подал жалобу в суд.
     Какое решение должен принять  суд, если он будет  руководствоваться  Законами ХII таблиц?
       Наложив руку, следовало еще сказать: "я утверждаю, что эта вещь принадлежит мне по праву квиритов..." (то есть потомков обожествленного Ромула-Квирина). Манципация сообщала приобретателю неоспоримое право собственности на вещь. Уплаты денег без манципации было еще недостаточно, как видим, для возникновения права собственности.
     Следует еще сказать, что передача манципируемой  вещи происходила в торжественной  форме, в присутствии 5 свидетелей и  весодержателя с весами и медью.
     Манципация  производилась следующим образом. Продавец и покупатель (если взять наиболее частый случай) приглашали пять свидетелей (не менее) и весодержателя. Покупатель (приобретатель) касался рукой купленной им вещи ("хватал раба"), говоря при этом: "Я утверждаю по праву квиритов, что этот... (предположим, раб) принадлежит мне и я купил его за эту медь". Продавец мог ограничиться молчанием, которое считалось знаком согласия.1
     Медный  слиток бросался на весы, символизируя уплату денег. В этом обряде пережиточно  сохранилось воспоминание о тех  временах, когда еще не умели чеканить монету и металл переходил из рук в руки в виде слитков определенного веса. Из этого можно заключить, что обычай манципации много древнее Законов XII таблиц, знающих уже и денежный штраф.
     Пропуск слова в формуле покупки, отсутствие хотя бы одного из пяти положенных свидетелей, какое-нибудь упущение в обряде и т. д. были достаточными основаниями для признания сделки недействительной, даже если были уплачены деньги.
     Здесь выступает перед нами строгий  юридический формализм, который  проходит через все законодательство  Таблиц.
     Манципация  как метод упомянута в Таблице 5 Закона 12 Таблиц. 

     Промышленник  из Чикаго препятствовал созданию на своем предприятии профсоюза  рабочих. Он снижал заработную плату  членам профсоюза, отказывался вести переговоры с их представителями о заключении коллективных договоров. Рабочие обратились в суд с жалобой на дискриминационные действия фабриканта в отношении их профсоюза
     В чью пользу должен решиться этот трудовой конфликт, если он имел место в 1937 г.?
     В 1935 г. был принят закон Вагнера, по которому учреждалось Национальное управление по трудовым отношениям (НУТО).
     Закон о справедливом нормировании регулировал  шкалу заработной платы и продолжительность  рабочего дня. Были введены уровни минимальной  заработной платы, позволявшие рабочим сохранить пристойный уровень жизни. Рабочий день сокращался, высвобождая время для отдыха. Закон также запрещал найм подростков до 16 лет в большинстве производственных отраслей.2
     Предприниматель нарушил оба этих закона однако учитывая нестабильную ситуацию решение суда могла поддержать скорее рабочих, так как закон Вагнера был утвержден Конституционным судом и являлся основанием для создания и развития профсоюзов. 

     2. Казус на основе содержания Законов Ману
     Специального перечня наказаний за определенные преступления Законы Ману не содержат. Наказания варьировались в зависимость от вида преступления и сословно-варнового положения преступника от штрафа  и позорящих наказаний (наложение клейма) до смертной казни (были распространены сожжение, повешение, сажание на кол), членовредительских наказаний, изгнания из общины, касты. К брахманам не рекомендовалось применение смертной казни, а избежать изгнания из касты можно было только пройдя специальный обряд очищения. 3. Широко применялось и религиозное наказание эпитимия за совершение преступных действий. Эпитимию накладывал судья-брахман и она варьировалась от самой легкой (жертвоприношение) до самой тяжелой, влекущей смерть наказуемого (стать мишенью для тренировки в стрельбе воина). Часто эпитимия сопровождалась конфискацией имущества  преступника в пользу "знатока Веды", что становилось источником злоупотребления брахманов. Иногда предписываемые наказания носили   характер предостережения и, скорее всего, не применялись на практике. Это так называемые наказания по принципу символического талиона (поднявшему руку на человека следует отрубить руку и т.д.). В Законах Ману практически отсутствует рассмотрение государственных преступлений, преступлений против царя и существующего режима. Это связано с тем, что за такие преступления  с очевидностью предусматривалось самое суровое наказание - смертная казнь. Имеются лишь предписания немедленно изгнать из страны лиц, ломающих городские стены или ворота, закапывающих рвы. Кроме того, подлежит конфискации все имущество купца, вывозящего из страны товары, являющиеся монополией царя.                           
         Казус: Квинт составил завещание в присутствии 7 свидетелей "посредством меди и весов", назначив единственным наследником племянника, устранив общей формулой подвластных сына и внука. После его смерти они оспорили завещание.
     Наследование  было возможно по закону и по завещанию, но особенностью римского права была невозможность совмещения этих двух оснований. Завещанием считалось не всякое распоряжение, а только такое, в котором в самом начале четко указывалось имя наследника. В завещании могли содержаться и легаты, т.е. отказы. В цивильном праве форма завещания была довольно сложной, но потом заметно упростилась, оно должно составляться в присутствии 7 свидетелей и не обязательно в письменной форме. В цивильном праве у домовладыки была полная власть над всем своим имуществом и подвластными ему неэманципированными детьми. По закону могли наследовать только члены агнатской семьи, а не кровные родственники. Постепенно в преторском праве это стало считаться несправедливым, стали признаваться кровные связи и претор обещал родственникам судебную защиту в таких делах. К тому же постепенно стала выделяться обязательная доля для подвластных домовладыке, независимо от того, кому все имущество было завещано, т.к. вся семья работала на создание имущества совместно, а при полной власти домовладыки в цивильном праве наследство иногда переходило к совсем случайным людям. А по цивильному праву завещатель мог оставить свое имущество любым лицам на свое усмотрение. Опротестование завещания подвластными сыном и внуком никаких положительных для них результатов не дало бы. Б.   По преторскому праву первоочередными наследниками являются дети завещателя, но цивильные наследники имеют перед ними преимущество. Сын и внук могут добиться выделения положенной им по преторскому праву доли из наследства (Gai, 2, 124). Также претор мог оставить наследником названного в завещании, но право собственности на имущество передать сыну и внуку (Gai, 2, 125). Кроме того, завещание могло быть аннулировано, т.к. завещатель нарушил моральный закон, оставив все имущество племяннику, и мог быть признан умалишенным в момент составления, что влекло недействительность завещания.       
     3. Система центральных органов государственной власти в период якобинской диктатуры во Франции
     Основы  организации революционного правительства  были определены Конвентом в ряде декретов, в частности в Учредительном  законе от 4 декабря 1793 г. “О революционном порядке управления”. В этом декрете предусматривалось, что “единственным центром управления” в республике является Национальный конвент. За ним признавалось исключительное право на принятие и толкование декретов. Такое закрепление руководящей роли Конвента в системе органов революционной диктатуры было обусловлено самим ходом политической борьбы. После изгнания жирондистов преобладающим влиянием в нем пользовались якобинцы.
     Конвент был тесно связан с Парижской  коммуной, народными обществами, т. е. был признанным центром революционных сил того времени, к тому же постоянно действовавшим органом, который оперативно реагировал на быстро меняющуюся политическую ситуацию, рассматривал большое количество вопросов и за сравнительно короткий срок принял огромную массу законов (декретов).
     Правительственную власть в системе революционной  диктатуры якобинцев осуществлял  Комитет общественного спасения. Он выдвинулся на первое место среди  комитетов Конвента, стал вдохновителем  политики революционного террора. Роль этого комитета особенно возросла с июля 1793 г., когда во главе его вместо Дантона, проявлявшего нерешительность и склонность к компромиссам, встал выдвинувшийся на место лидера якобинцев М. Робеспьер. В состав комитета вошли и его ближайшие соратники — Сен-Жюст, Кутон и др.4
     Согласно  декрету Конвента от 10 октября 1793 г., Комитету общественного спасения должны были подчиняться временный исполнительный совет, министры, генералы. Ему же вменялось  в обязанность сначала ежедневно, а с декабря 1793 г. ежемесячно представлять отчеты о своей работе в Национальный конвент.
     Для связи Конвента и правительственных  учреждений с местами в департаменты и в армию посылались комиссары  из числа депутатов Конвента, которые  наделялись широкими полномочиями. Они  осуществляли контроль за применением декретов революционного правительства и в случае необходимости могли отстранять должностных лиц в департаментах и генералов в армии. Сложная политическая ситуация (контрреволюционные мятежи, измены в армии) вынуждала комиссаров Конвента орать на себя иногда и непосредственные административные и организационные функции — издавать обязательные распоряжения, командовать воинскими частями и т. д.
     К задачам революционной диктатуры  было приспособлено управление на местах. Законом 4 декабря 1794 г. из ведения администрации департаментов были изъяты важнейшие вопросы, “относящиеся к революционным законам и мерам управления и общественного спасения”. По этим вопросам дистрикты и муниципалитеты сносились непосредственно с революционным правительством. Наибольшую активность в местном управлении проявляли муниципалитеты, из которых были изгнаны жирондисты. В работе коммун и их секций, в генеральных советах широкое участие принимали низы городского и сельского населения.
     Еще по декрету 21 марта 1793 г. для надзора за враждебными республике иностранцами в каждой коммуне и ее секции избирались наблюдательные и иные специальные комитеты. При якобинцах функции этих комитетов значительно расширились, они получили название революционных комитетов. Эти комитеты, состоявшие из наиболее активных и фанатично преданных революции граждан, были созданы по всей стране. Они превратились в инструмент революционного террора и в главную опору Комитета общественного спасения на местах. Они не только последовательно проводили в своих округах политику центра, но в свою очередь сами оказывали давление на Конвент, вынуждая его в ряде случаев выполнять требования опьяненных революцией масс.
     Важное  место в системе революционной  диктатуры занимали различные народные общества и клубы, прежде всего Якобинский клуб в Париже, выполнявший роль своеобразного политического штаба революции, и многочисленные его отделения по всей стране (свыше 40 тыс.).
     Одной из существенных особенностей якобинской диктатуры было создание специальных  органов, предназначенных для борьбы с внешними врагами и внутренней контрреволюцией. В своей деятельности, направленной на защиту республики и завоеваний революции, они использовали методы революционного террора.
     В организации разгрома войск феодально-монархической коалиции, вторгшихся в республиканскую Францию, решающую роль сыграла преобразованная якобинцами армия. В августе 1793 г. Конвент издал декрет о всеобщем ополчении, согласно которому осуществлялся переход от добровольческого принципа к обязательному набору, т. е. созданию массовой народной армии. В ст. 1 декрета говорилось: “С настоящего времени впредь до изгнания врагов с территории Республики все французы должны находиться в постоянной готовности к службе в армии. Молодые люди должны отправиться воевать, женатые будут изготовлять оружие и перевозить продовольствие, женщины будут шить палатки и одежду и служить в госпиталях, дети будут щипать корпию из старого белья, старики будут в общественных местах возбуждать мужество воинов, ненависть к королям и взывать к единству Республики”. Батальоны новобранцев, слитые с кадровыми частями (так называемая амальгама армии), привносили в армейскую среду революционный дух и укрепляли боеспособность воинских подразделений. На командные посты, в том числе и генеральские, выдвигались молодые, способные и волевые люди, многие из которых были выходцами из народа. Революционная армия не только очистила к началу 1794 г. территорию Франции от войск коалиции, но и принимала участие в подавлении контрреволюционных мятежей в Лионе, Вандее и других городах.
     Важную  роль в организации борьбы с контрреволюцией  сыграл Комитет общественной безопасности. На него законом 4 декабря 1793 г. был возложен “особый надзор” за всем тем, что  касалось “личности и полиции”. Он не был подчинен Комитету общественного спасения и должен был ежемесячно представлять свои отчеты непосредственно в Конвент. Наделенный правом расследования контрреволюционной деятельности, ареста и предания суду врагов республики, этот комитет, нередко злоупотреблявший своей властью, стал одним из важнейших карательных органов в системе якобинской диктатуры. Особую роль в проведении карательной политики в дистриктах и коммунах играли упомянутые выше революционные комитеты. Их функции были существенно расширены законом 17 сентября 1973 г. о подозрительных. Эти комитеты имели непосредственную связь с Комитетом общественной безопасности, пересылали ему списки арестованных и изъятые у них документы. Круг лиц, считавшихся подозрительными и подлежащих аресту, был весьма широким и неопределенным. Это лица, которые своим поведением, связями, речами, сочинениями “проявляют себя сторонниками тирании, федерализма и врагами свободы”, члены дворянских семей, которые “не проявляли постоянно своей преданности революции”, лица, которым было отказано в выдаче “свидетельств о благонадежности”, и т. д. Революционные комитеты, тесно связанные с народными обществами, местными отделениями Якобинского клуба, нередко проявляли политическую нетерпимость. Они развернули энергичную деятельность по выявлению и разоблачению контрреволюционеров, не очень беспокоясь о том, что во многих случаях они преследовали и “обезвреживали” ни в чем не повинных людей.
     В системе органов якобинской диктатуры  чрезвычайно активную роль играл  также Революционный трибунал. Он был создан по требованию якобинцев еще жирондистским Конвентом, но превратился в постоянно действующее орудие революционного террора лишь после его реорганизации 5 сентября 1793 г.
     Судьи, присяжные заседатели, общественные обвинители и их помощники назначались Конвентом. Вся процедура в Революционном трибунале характеризовалась упрощенностью и быстротой, что позволяло ему вести целенаправленную, но в то же время и жестокую борьбу с политическими противниками революционного правительства — роялистами, жирондистами, агентами иностранных держав. До 10 июня 1794 г. по приговору Революционного трибунала было казнено 2607 человек. Военные победы революционной армии и упрочение республики с неизбежностью противников режима и против “новых богачей”, но он повлек за собой и рост казней невинных и оклеветанных людей (за 43 дней было казнено 1350 человек).
     В условиях, когда правящий блок быстро разваливался, в Конвенте созрел заговор  группы монтаньяров, выступивших, в  том числе с целью самосохранения, против беспредела и вакханалии якобинского террора (Тальен, Баррас и др.). Поскольку вожди якобинцев исчерпали резервы своей революционной активности, а потому не могли вновь опереться на народные массы, их правление все более приобретало черты политического самоубийства. Планы заговорщиков, к которым примкнул ряд членов обоих правительственных комитетов, сравнительно легко осуществились 27 июля 1794 г. (9 термидора — по республиканскому календарю).
     Внутри  якобинского блока существовали определенные противоречия; их углубление, а также усиление разногласий между правительственными комитетами и внутри КОС способствовали созреванию политического кризиса, приведшего к перевороту 9 термидора. Первым, кто прямо выступил против Неподкупного, был Камбон, обвиненный Робеспьером в знаменитой речи 8термидора в заговоре и контрреволюции. Камбон с трибуны Конвента заявил: “Пора сказать всю правду: один человек парализовал волю всего Национального собрания; это человек, который только что произнес здесь речь, — это Робеспьер”. Столкновения Камбона с Робеспьером были, безусловно, не только личного характера. Комитет финансов был наименее зависим от КОС, Камбон бдительно охранял его от вмешательства мелкобуржуазных эгалитаристов, какими были робеспьеристы.
     А вечером 8 термидора на газете, которую он с некоторых пор каждый день посылал домой, чтобы дать знать, что еще жив, Камбон написал: “Завтра или я, или Робеспьер, один из двух будет мертв”. Камбон не был заговорщиком, но “термидорианцем” был.
     Подобно Руссо, якобинцы признавали юридическое равенство в полном объеме (отвергалось деление граждан на активных и пассивных). Но имущественное равенство объявлялось Робеспьером "химерой", а частная собственность- "естественным и неотъемлемым правом каждого". Вместе с тем якобинцы высказывались против чрезмерной концентрации богатства в руках немногих. "Я вовсе не отнимаю у богатых людей честной прибыли или законной собственности, - говорил Робеспьер, - я только лишаю их права наносить вред собственности других. Я уничтожаю не торговлю, а разбой монополистов; я осуждаю их лишь за то, что они не дают возможности жить своим ближним". Утопичность такой политики стала очевидна несколько позже, но она не могла не привлечь симпатий простых людей. Так же, как и в первой Декларации, закон определялся как выражение общей воли, "он один и тот же для всех как в том случае, когда оказывается покровительство, так и в том случае, когда карает". Но в его определение вносится важное уточнение: "...Он может предписывать лишь то, что справедливо и полезно обществу ...Закон должен  охранять общественную и индивидуальную свободу против угнетения со стороны правящих". 5Верховенство закона, рассматриваемого как "выражение общей воли", неразрывно связывается с понятием суверенитета народа. "Суверенитет зиждется в народе: он един, неделим, не погашается давностью и неотчуждаем". Вместо понятий "нация" и "суверенитет нации" вводятся понятия "народ" и "суверенитет народа". 6Это была не простая смена терминов. Выше говорилось, что нация, трактуемая в духе творцов первой конституции, рассматривалась как нечто целое - совокупность граждан, от каждого из них в отдельности не зависящая; ее воля не сводится к простой сумме воль отдельных граждан, и поэтому она может по своему усмотрению установить порядок избрания определенного круга лиц, которым доверяется формированием этой национальной воли, осуществление национального суверенитета. Отсюда следовали возможность деления граждан на активных и пассивных, отстранение неимущих от участия в управлении делами государства. В противоположность этому народ рассматривался якобинцами, вслед за Руссо, как сообщество граждан, которому в целом принадлежит суверенитет "единый, неделимый, неотчуждаемый". Народный суверенитет не может быть передан одному лицу или группе лиц. В этом видели теоретическое обоснование демократической республики, непосредственного участия народа в законотворчестве и государственном управлении, недопустимости имущественных цензов. "Ни одна часть народа не может осуществлять власть, принадлежащую всему народу. ...Каждый, кто присвоит принадлежащий народу суверенитет, да будет немедленно предан смерти свободными гражданами. ...Каждый гражданин имеет равное право участвовать в образовании закона и в назначении своих представителей". "Закон есть свободное и торжественное выражение общей воли". Причем под общей волей понимается воля большинства. Руссо пояснял, что общая воля не требует согласия всех. Оставшиеся в меньшинстве в равной мере с другими участвовали в формировании общей воли, но просто "не угадали ее". Названные принципы должны были стать основой государства, которому предстояло быть гарантом провозглашенных прав и свобод. Среди провозглашенных прав особое место отводилось свободе. Она определялась как "присущая человеку возможность делать все, что не причиняет ущерба правам другого... обеспечение свободы есть закон" (ст. 6) - формула, традиционная для идей Просвещения. Авторы Декларации конкретизировали ее понятие применительно к государственно правовым, гражданско-правовым и уголовно-правовым отношениям.7
     Это: а) свобода печати, слова, собраний (ст. 7), право подавать петиции представителям государственной власти (ст. 32), свобода  совести (ст. 7); б) свобода заниматься каким угодно трудом, земледелием, промыслом, торговлей (ст. 17). Запрещались рабство и все виды феодальной зависимости: "Каждый может доставлять по договору свои услуги и свое время, но не может ни продаваться, ни быть проданным, его личность не есть отчуждаемая собственность. Закон никоим образом не допускает существование дворни; возможно лишь взаимное обязательство об услугах и вознаграждении между трудящимся и нанимателем" (ст. 18). В развитие этого принципа последующее законодательство установило срочность любого договора личного найма. Право на безопасность рассматривалось как право на защиту государством личности каждого члена общества, его прав и его собственности (ст. 8). "Никто не должен быть обвинен, задержан или подвергнут заключению иначе, как в случаях, предусмотренных законом и в порядке, предписанном им же" (ст. 10). В Декларации последовательно проводился принцип законности: "Всякий акт, направленный против лица, когда он не предусмотрен законом или когда он совершен с нарушением установленных законом форм, есть акт произвольный и тиранический; лицо, против которого такой акт пожелали бы осуществить насильственным образом, имеет право оказать сопротивление силой" (ст. 11).
     Развитием провозглашенного принципа явились  презумпция невиновности (ст. 13 и 14) и  принцип соразмерности налагаемого  судом наказания тяжести совершенного преступления (ст. 15). Исключительное внимание уделялось праву собственности: никто не может быть лишен ни малейшей части собственности без его согласия, кроме случаев, когда этого требует установленная законом необходимость и лишь при условии справедливого и предварительного возмещения (ст. 19). Так же, как и в 1789 г., не проводились различия между отдельными видами собственности, что создавало видимость равной имущественной защиты всех. Согласно Декларации 1793 г., "общественная гарантия состоит в содействии всему, направленному на то, чтобы обеспечить каждому пользование его правами и охрану этих прав: эта гарантия зиждется на народном суверенитете" (ст. 23). Отсюда был сделан принципиально новый для французского конституционного права вывод: "Когда правительство нарушает права народа, восстание для народа и для каждой его части есть священнейшее право и неотложнейшая обязанность" (ст.35).
     По  мнению многих русских исследователей, наиболее существенным качеством якобинцев  была приверженность идее государственности. "Якобинцы видели в государстве великую силу, которая должна подчинить себе все проявления человеческого бытия, воспитывая гражданина для своих целей, требовать от него полного повиновения, устанавливать в частной и социальной жизни все, начиная с мелочей поведения и кончая религией, которая тоже должна быть гражданской,- писал известный историк Кареев- Нежелание подчиниться общему режиму во имя государства и было признаком "инцивизма", отказа от исполнения первого условия общественного договора, заключающегося в полном отчуждении прав в пользу всех: такого человека нужно было принудить к"цивизму". Считая необходимою диктатуру для спасения отечества от внешних врагов, якобинцы видели в той же диктатуре средство всех французов сделать настоящими "гражданами" и "патриотами"... "Святое насилие"... было главным средством, употреблявшимся якобинцами... они возвели террор в систему".
     Доктрина  и экономическая политика якобинцев  не соответствовали, по мнению все того же Кареева, принципам братства и равенства, провозглашенным в 1789 г. Важнейшей задачей революции, полагал историк, было установление "гражданского равенства или равноправия..., уничтожение деления населения страны на сословия и отмена всяких привилегий, иными словами превращение сословного общества в бессословное гражданство". Таким образом, "принципы 1789 г." были искажены и даже превратились в полную свою противоположность на этапе якобинской диктатуры". Не раз писалось о том, что апология государственности и подавление индивидуальной и общественной свободы заставляют вспоминать о Старом порядке и служат предтечей наполеоновского цезаризма. Однако историки не исключал якобинский этап из революции как нечто чужеродное. На Кареева, как и на многих других исследователей темы, огромное влияние имели идеи А.Токвиля о преемственности учреждений Старого порядка и революции. Якобинский период, по мнению Кареева, был не только временем отрицаний принципов и духа начала революции, но одновременно ее высшим этапом, который характеризовался наиболее заметным участием народных масс в политической жизни страны, разрушением феодальных институтов и, в частности, завершением цикла аграрных реформ, начатых Учредительным Собранием.
     Закон всякой великой революции заключается  в том, что она нуждается в  канализации своей разрушительной энергии во внешнюю экспансию. Французская революция вносит в международные отношения еще один фактор: она радикально изменяет фактор силы, важнейший инструмент внешней политики. Французы создают армию, объединенную национальной идеей, национальным духом, которая оказывается на порядок боеспособнее других европейских армий. 1792 г. - начало революционных войн и первые победы. В 1793 г. устанавливается новая революционная армия, в которой слились волонтеры и рекруты.8
     Размышляя о значении якобинской диктатуры в контексте структурных изменений, происшедших во Франции на рубеже XVIII-XIX вв., можно процитировать слова одного известного историка, который писал: "Не создав ничего нового, союз якобинцев и санкюлотов содействовал лишь спасению того социального строя, который был уже создан Учредительным собранием и окончательно консолидирован империей Наполеона".
     Анализируя  якобинскую доктрину, стоит поднять  вопрос об "ответственности" рационализма Просвещения. Историки видели в Руссо  духовного отца Робеспьера. Автор "Общественного договора" был "государственником", как Платон или Гоббс, но при этом сторонником идеи народовластия. Его идеи, воспринятые якобинцами, на деле вели котказу от индивидуальной свободы перед лицом "общей воли" и кдеспотизму. Но, признавая народ носителем верховной власти, Руссо лишал правительства устойчивости. "Если одними сторонами своей теории Руссо узаконивал деспотизм государства перед личностью, то другими сторонами той же теории он вводил в государственную жизнь начала анархии",- подчеркивал Кареев. Вывод, заметим, близкий оценкам Тэна. Но, в отличие от французского историка и от своего учителя В.И.Герье, Кареев обращал внимание на противоречивость учения Руссо, которое готовило революцию критикой абсолютизма, сословности, утверждением права народа изменить форму правления и в то же время являлось как бы преддверием реакции XIX в. против революции. Социальный пессимизм, представление о том, что "золотой век" позади и недостижим, неверие в разум и достижения культуры сближали автора "Общественного договора" скорее с Шатобрианом, а не с современными ему философами. Многие писали о необходимости различать отдельные эпохи в Просвещении. Историки рассматривали концепцию Руссо как альтернативу мировоззрению Вольтера и государственно-правовой теории Монтескье. В революции же, по мнению многих, "эпохи наибольшего влияния" различных философов последовательно сменяли одна другую. Идеи общественного договора стали руководящими принципами революции... особенно во втором фазисе ее развития.9
     Всякий  серьезный анализ политической обстановки должен исходить из взаимоотношения  трех классов: буржуазии, мелкой буржуазии (в том числе крестьянства) и  пролетариата.
     Могущественная  экономически крупная буржуазия  сама по себе представляет ничтожное меньшинство нации. Чтобы упрочить свое господство, она должна обеспечить определенные взаимоотношения с мелкой буржуазией, а через ее посредство - с пролетариатом.
     Однако, взаимоотношения между буржуазией и ее основной социальной опорой, мелкой буржуазией, отнюдь не основаны на взаимном доверии и мирном сотрудничестве. В массе своей мелкая буржуазия есть эксплуатируемый и обиженный класс. Она завидует крупной буржуазии и нередко ненавидит ее. С другой стороны, и буржуазия, прибегая к поддержке мелкой буржуазии, не доверяет ей, ибо боится, с полным основанием, что та всегда склонна переступить указанные ей сверху пределы.
     Прокладывая и расчищая пути для буржуазного  развития, якобинцы на каждом шагу вступали в острые столкновения с буржуазией. Они служили ей в беспощадной борьбе с нею. Выполнив свою ограниченную историческую задачу, якобинцы пали, ибо господство капитала было предопределено.
     “Если бы Робеспьер удержал за собой  власть,— говорил Бонапарт Мармону,—  он изменил бы свой образ действий; он восстановил бы царство закона; к этому результату пришли бы без потрясений, потому что добились бы его путем власти”.
     Гений Бонапарта в этих словах интуитивно постиг истину, которая впоследствии была вскрыта и подробно доказана историками. 9 термидора не есть новая революция, не есть революционная ликвидация революции. Это лишь один из второстепенных и "бытовых" моментов развития революционного процесса.
     Якобинцы  не пали — они переродились в  своей массе. Якобинцы, как известно, надолго пережили термидорские события — сначала как власть, потом как влиятельная партия: сам Наполеон вышел из их среды. Робеспьер был устранен теми из своих друзей, которые всегда превосходили его в жестокости и кровожадности. Если бы не они его устранили, а он их, если бы даже они продолжали бы жить с ним дружно,— результат оказался бы тот же — гребень революционной волны, достигнув максимальной высоты, стал опускаться... 10
     “Мы не принадлежим к умеренным,- кричал кровавый бордоский эмиссар Талльен  с трибуны Конвента в роковой день падения Робеспьера, замахиваясь на него кинжалом,— но мы не хотим, чтобы невинность терпела угнетение”. Гора шумно приветствовала это заявление и сопровождавший его жест... 11
     Парламентский режим, впрочем, является идеалом всех современных цивилизованных народов, хотя в основу его положена та психологически неверная идея, что много людей, собравшихся вместе, скорее способны прийти к независимому и мудрому решению, нежели небольшое их число.
     В парламентских собраниях мы встречаем  черты, общие всякой толпе: односторонность идей, раздражительность, восприимчивость к внушению, преувеличение чувств, преобладающее влияние вожаков. Но уже вследствие своего особого состава парламентская толпа имеет некоторые особенности, на которых мы здесь остановимся.
     Односторонность мнений составляет важнейшую черту этой толпы. Во всех партиях, и особенно у латинских народов, мы встречаем неизменную склонность разрешать самые сложные социальные проблемы посредством самых простых абстрактных принципов и общих законов, применяемых ко всем случаям. Принципы естественным образом меняются сообразно каждой партии, но уже вследствие своего нахождения в толпе индивиды всегда обнаруживают стремление к преувеличению достоинства этих принципов и стараются довести их до крайних пределов. Вот почему парламенты всегда являются представителями самых крайних мнений.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.