На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


доклад Межгрупповые отношения

Информация:

Тип работы: доклад. Добавлен: 11.08.2012. Сдан: 2011. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Межгрупповые  отношения 

Семинарское занятие №12.
«Мы»  и «Они» 

1. Этноцентризм
Одна из фундаментальных причин непонимания и конфликтов, возникающих в межгрупповых отношениях, была установлена еще в начале XX века социологом Уильямом Самнером (1906). Изучая этнические группы, он обнаружил, что всем им свойственно одинаковое восприятие себя в окружающем мире как центра мироздания. Другими словами, каждая группа считает свои социальные ценности, представления, традиции, верования и т.д. единственно правильными, и следовательно, полагает себя как некий эталон, образец, которому должны следовать все остальные группы. Поэтому восприятие образа жизни, ценностей, представлений, даже внешнего облика других этнических групп происходит с позиции сравнения «их» с «нами». Но поскольку другие отличаются, поскольку «они» не такие, как «мы», значит они «неправильные», плохие. Ведь правильные и хорошие – это «мы». Таким образом, степень их «неправильности» определяется тем, насколько «они» не похожи на «нас».
Эту установку этнических групп в отношении себя самих и всех остальных У. Самнер определил как этноцентризм. Сегодня это понятие широко используется в различных социальных науках.
Как видим, данное явление по существу аналогично эгоцентризму, т.е. принципиально такой же установке индивида в отношении себя и окружающих людей Действительно, согласно теории социального сравнения Л. Фестингера, люди, причем, как индивиды, так и группы, воспринимают и осознают себя, сравнивая себя с другими. И надо отметить, в большинстве случаев сравнение производится в свою пользу. Иначе говоря, в процессе сравнения «Я» или «Мы» получается чаще всего лучше, чем «Он» или «Они».
У. Самнер вполне обоснованно утверждает, что каждая группа взращивает в себе гордость и тщеславие, хвастает своим превосходством, утверждая о своем божественном происхождении (об этом повествует мифология любого народа) и с презрением или со страхом смотрит на всех остальных. Как мы уже знаем, такой же вывод, но только в отношении масс, делает Г. Лебон (Раздел 1). Он объясняет возникновение чувства собственного величия и всемогущества у толпы ее многочисленностью и иллюзиями (Лебон Г., 1995 а, б).
Но в психологии имеются и другие объяснения национальной гордыни и этническому высокомерию. Его дают теории глубинной психологии, и в частности, Альфред Адлер и Вильгельм Райх, которые полагают, что как национальное, так и индивидуальное самовозвеличивание вкупе с уничижительным отношением к другим является бессознательной компенсацией чувства зависти, обиды, беспомощности, униженности, словом, ощущение собственной неполноценности. В качестве примера такого массового компенсаторного процесса, примера, ставшего хрестоматийным, В. Райх приводит фашистское движение в Германии в 30-х гг. XX в., провозгласившего превосходство немецкой нации над всеми остальными. Напомним, что фашизм стремительно распространился и утвердился в Германии после ее унизительного поражения в Первой мировой войне. 

2. Группоцентризм
Какое бы теоретическое объяснение мы не использовали, бесспорно одно: группы воспринимают друг друга с позиции «Мы» и «Они». При этом понятно, что «Мы» – это кладезь добродетели, в то время как «Они» – скопище пороков.
Конечно, обостренное «мы-чувство», подстегивающее самовосхваление и тесная групповая сплоченность свойственны не всем группам и не всегда, а лишь в каких-то чрезвычайных ситуациях. Кроме того, большие социальные группы (национальные или культурные) могут отличаться психологической гетерогенностью. Поэтому не все члены группы могут испытывать по отношению к «Они», скажем, ненависть и ксенофобию. Так, например, в бывшем СССР во времена «холодной войны» существовал идеологический штамп -«загнивающий Запад» в отношении капиталистических стран. И многие представители «советской интеллигенции», знавшие о реальном положении дел у «них» и у «нас», это бессмысленное словосочетание обыгрывали самым замечательным образом – по поводу стран с рыночной экономикой обычно шутили: «Красиво гниют!»
Вместе с тем, скепсис в отношении «своей группы» и признание превосходства чужой группы является не очень характерным для межгрупповых отношений. Это все же исключение, а не правило.
Тем не менее, иногда даже при очень большом желании, сравнивая себя с другими, члены группы не могут найти очевидных признаков своего превосходства. Тогда в ход идут умозрительные, совершенно неверифицируемые самокатегоризации с использованием словесной конструкции – «зато». Например, «зато мы щедрые, гостеприимные, отзывчивые, душевные» и т.д.. При этом очень просто собственные недостатки и пороки оборачиваются достоинствами: безалаберность и недисциплинированность – душевной широтой и щедростью, лень и необязательность – нестяжательством и непосредственностью, равнодушие и безразличие – смиренностью, подобострастность, угодничество, рабская покорность -терпеливостью, жадность и зависть – чувством справедливости и т.п. В целом же группоцентризм и этноцентризм характеризуются благосклонным восприятием своей группы и негативным – всех других. В данном случае группы, как правило, прибегают к крайним атрибуциям. Томас Петтигрю (1973) отмечает, что свои собственные добрые дела члены группы объясняют своей изначальной природной склонностью к добродетели. А хорошие поступки других (т.е. «Они») объясняются простой случайностью. И наоборот, если «Мы» сами и делаем что-то дурное, то лишь случайно, а вот «Они» совершают дурное в силу своей природной испорченности.
Еще раз подчеркнем, что подобная асимметрия в восприятии – оценка себя и других, скорее всего, необходима группам, как и индивидам для повышения самооценки. Но это лишь одна из причин. Другая – в асимметричной когнитивной категоризации «Мы» и «Они». 

3. Категориальная асимметрия
Обнаруженная Амосом Тверски (1977) асимметрия восприятия оценки сходства и различия объектов помогает понять когнитивные причины формирования этно- и группоцентрической позиции. Суть эффекта асимметрии состоит в том, что сравнивая два объекта, люди могут совершенно искренне полагать, что один объект похож на другой (например объект А похож на объект Б) в то время как обратного сходства не наблюдается (т.е. объект Б на похож на объект А). Так, скажем, люди могут утверждать, что, допустим, Новосибирск похож на Москву, а вот Москва на Новосибирск – нет. Другой пример: американцы склонны считать, что другие похожи на них гораздо больше, чем они сами – на других (Росс Л., НисбеттР.,2000).
Но эта странная «логика» свойственна не только американцам. Точно так же воспринимают и россияне, побывавшие в тех же США. Они с удовлетворением сообщают, что «американцы похожи на нас». И никому не приходит в голову заявить, что «мы похожи на американцев». Как такое возможно? Почему возникает эта странная асимметрия?
Думается, однозначного ответа здесь нет. Тем не менее, одну из причин асимметрии в процессе сравнения называет сам А. Тверски (1977), а вслед за ним на нее же указывают К. Холиоук и П. Гордон (1979). Она, по мнению названных авторов, в неодинаковой «когнитивной
наполненности» сравниваемых объектов, т.е. «Они» и «Мы». Для каждого члена группы «Мы» -это важная, богатая ассоциациями, категория, знакомая в деталях и в частностях, в которую он включает и себя, и которую он принимает за эталон, или стандарт для сравнения (Росс Л., Нисбетт Р., 2000). В то же время «Они» – это абстрактная, очень бедная по содержанию категория, в которой может улавливаться некоторое отдаленное сходство с «Мы» (о процессе категоризации речь шла в Разделе 4). Поэтому сравнения осуществляются асимметрично -«Они» похожи на «Нас», но не наоборот. Причем «Они» могут быть настолько когнитивно бедными, что все члены группы будут выглядеть как «на одно лицо». Так европейцам все азиаты кажутся индивидуально неразличимыми. Но то же самое и европейцы на взгляд азиата абсолютно одинаковы. Другой пример: многие люди еще могут допустить, что собаки в чем-то похожи на людей, но очень немногие, что люди – на собак. 

4. Асимметрия могущества и статусов
Все группы, в том числе и этнические, отличаются друг от друга мерой могущества, влиятельности, статусом. Кроме того, группы могут располагать своими, только им доступными средствами давления, которые они используют в случаях конфронтационного взаимодействия. Так, например, в конфликте между работниками и администрацией управленцы обычно пускают в ход финансовую власть и хитрость, чтобы расколоть работников, прибегают к услугам штрейкбрехеров и т.д. А рабочие оказывают давление посредством прекращения работы, выведением из строя оборудования и т.д.
Различия в могуществе, влиятельности и статусе очень часто приводит к усилению группоцентризма. Причем это характерно как для групп с относительно низким, так и с высоким статусом. Понятно, что в этом случае низкостатусные группы воспринимают привилегированное положение своих противников как несправедливое, незаслуженное, незаконное, да и вообще временное. Излишне говорить, что с позиции высокостатусной группы все выглядит прямо противоположным образом. Тем не менее, как одна, так и другая группа в сложившейся ситуации активно занимается самовозвеличиванием, самовосхвалением и выказывает крайний негативизм в отношении противной стороны (Браун Р., 2001).
Воспринимаемое различие в статусе и влиятельности приводит подчас к очень сложным межгрупповым взаимоотношениям с неожиданными результатами. Так, например, пытаясь понять, почему корейские торговцы в Лос-Анжелосе сталкиваются с враждебным отношением в районах, населенных неграми и с доброжелательным – в районах, где проживают латиноамериканцы, Люси Чен и Йен Эспириту (1989) обнаружили, что все дело заключается в различном восприятии корейцев неграми и латиноамериканцами. Черные, будучи американцами по происхождению, воспринимают корейцев как чужаков, как пришельцев и относятся к ним в соответствии с этноцентрическим стереотипом как к чужой группе «Они». Другими словами, корейцы воспринимаются неграми как эмигранты, получившие определенные преимущества, разумеется, незаслуженные. В то же время латиноамериканцы, сами являясь эмигрантами из Мексики и Южной Америки, воспринимают и определяют корейцев как членов своей группы, как таких же, как они сами, эмигрантов, т.е. как «Мы». Поэтому корейские торговцы и предприниматели рассматриваются ими не как чужаки, а как ролевые модели, т.е. как образцы для подражания (Cheng L. & Espiritu I., 1989).
К вопросу о межгрупповом сравнении и последствиях этого процесса мы еще вернемся в дальнейшем. С тем, чтобы обсудить его с позиции теории социальной идентичности, созданной на базе исследований Генри Теджфела. Пока же сделаем некоторые предварительные выводы. Итак, этноцентризм – группоцентризм:
1. Действительно  является распространенным способом  группового самосознания;
2. Он не всегда  и необязательно проявляется  в крайних, острых формах. Экстремальное  выражение этно- и группоцентризм  приобретают в случаях ущемления  групповой гордости и низкой  самооценки;
3. В некоторых  ситуациях члены одной группы («Мы») могут даже признавать превосходство  другой («Они»). Такое становится  возможным в том случае, когда  у членов группы «Мы», по крайней  мере, имеется не схематичное,  а более или менее полное  и беспристрастное знание об  «Они». 

5. Внутригрупповой фаворитизм и межгрупповая дискриминация
Если У. Самнер обнаружил пристрастное восприятие своей и чужих групп в результате наблюдения за этническими общностями, то британский психолог Генри Теджфел и его коллеги пришли к аналогичным выводам, но уже в ходе многочисленных экспериментов с так называемыми «минимальными группами» . Первоначально испытуемыми в экспериментах Теджфела и его коллег (1971) выступали дети. Исследователи разделяли их на две исключительно условные, или номинальные, группы, каждая их которых считалась якобы поклонницей одного их двух художников-абстракционистов: Пауля Клее и Василия Кандинского. Понятно, что эти имена были малозначащими для детей, поэтому «сторонники» Кандинского получили № 44, а «приверженцы» Клее № 74. Затем детей просили распределить деньги между членами «своей» и «чужой» группы, используя составленную исследователями матрицу распределения сумм. Все пункты матрицы, за исключением одного, содержали диспропорцию в суммах в пользу либо одной, либо другой группы.
Отметим, что личности получателей денег ни в «своей», ни в «чужой» группах ребенку, которому предстояло делать выбор, были неизвестны. Кроме того, чтобы лишить детей корыстной мотивации им сообщали, что самим им из распределяемых сумм ничего не перепадет ни при каких условиях.
Какая же тенденция выявилась при дележке денег детьми между воображаемыми «своими» и «чужими»? Исследователи подчеркивают, что хотя дети и старались быть справедливыми, но тем не менее, стремились распределить большую сумму для получателя из собственной, а не из чужой группы. Причем их явно не устраивал реально справедливый вариант, где суммы действительно могли оказаться равными как для «своих», так и для «чужих». Более того, даже в ущерб интересам собственного согруппника, когда ему в абсолютном выражении могла достаться большая сумма, допустим 19, испытуемые предпочитали выделить «своему» 11 лишь затем, чтобы «чужому» досталось еще меньше -только 9. (Если дать «своему» 19, то «чужой» получит аж 25!). Поэтому дети действовали по принципу: пусть «нам» достанется мало, но зато «они» получат еще меньше!
Что и говорить, результаты эксперимента получились любопытными. И это при том, что дети были распределены на воображаемые группы, что они никогда не видели ни «своих», ни «чужих», ни с кем из них не общались, не имели никаких отношений ни в прошлом, ни в настоящем. И вместе с тем, испытуемые, без исключения, постоянно выделяли членов «своей», а не «чужой» группы, вознаграждая их более весомо по сравнению с «чужаками».
Таким образом, исследования Г. Теджфела убедительно доказали наличие внутригруппового фаворитизма и межгрупповой дискриминации во взаимодействиях даже «минимальных» групп. Впоследствии в нескольких десятках исследований, концептуально воспроизводящих эксперименты Теджфела, проведенных в различных странах с участием людей различного пола и возраста были получены аналогичные результаты (Росс Л., Нисбетт Р., 2000).
Но еще более существенно то, что исследование реальных, а не «минимальных» групп и в естественных, а не в лабораторных условиях, также выявили межгрупповую дифференциацию и дискриминацию. Так, например, английский социальный психолог Руперт Браун, проводя исследования на авиастроительных заводах, убедился в том, что рабочие бригады предпочитали даже потерять в собственном заработке, лишь бы только зарплата в других
Название «минимальные»  означает в данном случае, что испытуемые в экспериментах Теджфела объединялись в «группы с минимальными групповыми признаками», т.е. это были чисто  номинальные, можно даже сказать, воображаемые группы.
бригадах была ниже, чем в их собственной (Браун Р., 2001). Другими словами, производственные группы сравнивали себя и стремились к тому, чтобы хоть в чем-то, но желательно в существенном (например, в зарплате) «их» превосходить. При этом они не сравнивали себя с группами другого уровня, скажем, с администрацией, чья зарплата была очевидно больше. Но членов производственных бригад этот аспект мало интересовал, поскольку административные работники – не их уровень сравнения. Точно так же, если предположить, что, допустим, одна студенческая группа стала бы вдруг получать большую, чем остальные группы, стипендию, то это вызвало бы гнев и возмущение в «обделенных» группах. Но студентам не приходит в голову протестовать, например, против того, что их стипендия ниже, чем заработная плата преподавателей, хотя и студенты, и преподаватели заняты в одном и том же учебном процессе. Впрочем, это отдельная проблема и к ней мы еще вернемся в одном из следующих параграфов.
Результаты исследований и «минимальных», и реальных групп требовали теоретического объяснения. И надо отметить, недостатка в попытках объяснить внутригрупповой фаворитизм и межгрупповую дискриминацию не было. Сам Г. Теджфел и его коллеги (1971) первоначально искали причины межгрупповой дифференциации в нормах соревновательности, в желании одной группы (команды) победить другую. Это объяснение вполне соответствовало выводам М. Шерифа, которые он сделал в результате своих знаменитых «лагерных» экспериментов (1953, 1955, 1961), где столкнулись интересы двух групп, что и вызвало межгрупповой конфликт (разговор об этих исследованиях к нас пойдет впереди). Но парадигма исследований Теджфела противоречила этим выводам – в его экспериментах не было ситуаций соперничества, отсутствовали даже сами предпосылки к «одержанию победы».
Другое объяснение причин межгрупповой дифференциации предлагалось с позиции анализа когнитивных процессов межгруппового восприятия. С этой точкой зрения мы уже знакомились, когда обсуждали категориальную ассиметрию восприятия «Мы» и «Они». Очевидно, что это объяснение неполное, т.к. называет лишь одну из причин, к тому же не самую существенную. А существенным здесь остается другой вопрос – почему именно «свои», а не «чужие» выглядят лучше в межгрупповом восприятии? Вот на него то и пытается дать ответ теория социальной идентичности. 

6. Теория социальной идентичности
в ролевую структуру Я-концепции включается принадлежность ко всем социальным группам, с которыми человек себя идентифицирует. Собственно, первоначально эту идею выдвинул в своей теории личности еще У. Джеймс, а затем ее развивали Дж. Г. Мид, Ч. Кули, Г.
Блуммер, Э. Гоффман и др. Тогда же мы говорили, что люди предпочитают иметь завышенную, а не заниженную самооценку.
Именно с этих позиций Г. Теджфелу и Дж. Тернеру удалось дать вполне удовлетворительное объяснение внутригрупповому фаворитизму и межгрупповой дискриминации (Tajfel Н. & Turner J., 1986). Суть его в том, что принадлежность к группе, будучи частью нашего самосознания, может повышать, а может и понижать нашу самооценку. Понятно, что вхождение в «хорошую» группу и идентификация с ней обеспечивает человеку позитивное представление о себе. И наоборот, идентификация с «плохой» группой способна сделать человека «плохим» в его собственных глазах.
Но знание о том, «что такое хорошо и что такое плохо» согласно теории социального сравнения Лиона Фестингера (о которой мы уже говорили также в Разделе 3), мы получаем в процессе социального сравнения. Мы сравниваем не только себя с другими, но и свою группу с чужой. Например, свою семью мы сравниваем с другими семьями, свою нацию с другими нациями. Если наша группа лучше или, по крайней мере, не хуже других, то это дает повод каждому ее члену гордиться не только группой, но и самим собой. Но что самое приятное, сам индивид может не прилагать никаких усилий к успеху или процветанию, славе «своей» группы. Вспомним описанную Р. Чалдини тактику саморепрезентации «стремления греться в отраженной славе» (Раздел 3). Вообще-то о такой тактике было известно еще со времен Древнего Рима. Именно там люмпены, отбросы римского общества с гордостью заявляли о себе «зато я римлянин».
С тех пор мало что изменилось. Ведь это действительно очень удобно: ничего не делать для преуспевания своей группы или даже делать все, чтобы дискредитировать ее – и при этом «греться в лучах ее славы». Пусть я лживый, ленивый, подлый, злобный, завистливый, жадный, но зато я, допустим, американец, русский, француз, украинец, англичанин и т.д. Кстати, принадлежность к национальной группе – сама благодатная отдушина для компенсаторного самоуважения. Поэтому известный афоризм гласит, что патриотизм – последнее прибежище мерзавцев. Именно поэтому, видимо, среди громогласных, «публичных» патриотов больше всего воров, взяточников, самодуров, проходимцев, мошенников и откровенных бандитов. Человек иногда так гордится своей национальной принадлежностью, что создается впечатление, будто в его национальной принадлежности имеется его заслуга. Одним словом, под лозунгами «Мы самые лучшие!», «Да здравствуем мы!», «Слава нам!» – обычно собираются самые «сливки общества».
Как уже говорилось раньше, объективное сравнение своей группы с чужой не всегда приводит к позитивной самооценке. Каким образом в этих условиях можно сохранить высокую самооценку, а уж тем более поднять ее?
Теория социальной идентичности полагает, что люди добиваются этого посредством межгрупповой дискриминации. Вновь обратимся к экспериментам с «минимальными» группами. Испытуемые решали задачу улучшения положения «своей» группы очень просто – выбирали именно такой вариант вознаграждения, когда имелась диспропорция «в свою пользу», невзирая даже на то, что в фактическом выражении члены «своей» группы получали меньше, чем могли бы получить. Ведь если бы им доставался максимум возможного, тогда бы «своя» группа утрачивала преимущества перед «чужой».
Понятно, что такое проявление внутригруппового фаворитизма – это лишь один из многих возможных способов межгрупповой дискриминации. Не будем забывать, что мы сами творим свой социальный мир, поэтому в нашем распоряжении весь арсенал психологических средств, позволяющий возвысить свою группу или принизить чужую. Последнее, кстати, сделать проще всего и, таким образом, можно очень легко поднять собственную самооценку на головокружительную высоту. Мы уже знаем (Раздел 3), что и в межличностных отношениях очень многие люди именно так и поступают: сравнивают себя либо с теми, кто заведомо находится в проигрышном положении, либо попросту придумывают для тех, с кем себя сравнивают, несуществующие у них недостатки.
И, наконец, необходимо подчеркнуть, что чем большее значение имеет для членов группы их групповая принадлежность, тем сильнее они будут проявлять межгрупповую пристрастность. В этой связи С. Хинкл и Р. Браун высказали предположение, что индивиды, принадлежащие к коллективистским культурам, должны проявлять большую межгрупповую дискриминацию, чем члены индивидуалистических культур, поскольку для первых членство в группе выступает важнейшим фактором социальной идентичности. Эта гипотеза нашла подтверждение в целом ряде исследований (Браун Р., 2001). 

7. Неудовлетворительное социальное сравнение
Теперь мы вновь обращаемся к проблеме взаимоотношения групп с неравными статусами. Это неравенство может проявляться по многим критериям: экономическому, социальному, этническому (группы нацменьшинств и доминирующие национальности), тендерному и т.д. И в том случае, когда члены группы с низким статусом сравнивают себя с высокостатусными, то ясно, что результаты для них будут неудовлетворительными. Хотя люди часто утешают себя мудростью «бедный, да честный, богатый, да лукавый», многие все же предпочитают руководствоваться принципом – «лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным». Следовательно, одним из результатов неудачного социального сравнения может стать попытка изменения своего индивидуального статуса посредством выхода из прежней, низкостатусной группы и перехода в высокостатусную. Конечно, это сложно и далеко не всем под силу.
Вместе с тем, такие случаи далеко не редкость. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что в мировой художественной литературе одним из самых распространенных сюжетов является описание продвижения героя из социальных низов к вершине общественной пирамиды. Это «движение наверх» может осуществляться благодаря экономической предприимчивости человека, благодаря его трудолюбию, способностям, талантам или, напротив, благодаря его аморальности, беспринципности, предательству, неразборчивости в средствах достижения цели, словом низости. Так или иначе, но, как отмечает Н. Эльмерс и его коллеги (1988), в любом случае для того, чтобы перейти из низкостатусной группы в высокостатусную, индивид должен обладать какими-то особыми характеристиками и способностями, отличающими его от других. Хотя, конечно, в современных демократических обществах путь снизу вверх по социальной лестнице легче и проще, чем в прежних сословных или тем более кастовых, где он вообще невозможен.
Если переход из одного социально-экономического класса в другой хоть и сложный, но все же принципиально возможный, то выход из других -низкостатусных групп вообще сопряжен с рядом неразрешимых проблем. Так, например, принципиально невозможно поменять расовую или национальную группу. Можно, конечно, разорвать отношения со своей этнической группой, психологически дистанцироваться от нее, но и только. Человек, даже культурно ассимилированный доминирующей расовой группой, будучи представителем другой расы, все равно станет чувствовать себя в положении «чужого среди своих». Примерно так же обстоит дело с семейной группой – ведь известно, что родителей или вообще предков как, впрочем, и детей, не выбирают.
Существуют и другие ограничения, препятствующие переходу членов низкостатусных групп в высокостатусные. Например, отсутствие необходимых способностей, сильная идентификационная связь с группой, социально-психологическая непроницаемость границ как своей, так и чужой групп и т.д. Во всех этих обстоятельствах итоги неблагоприятного социального сравнения компенсируются не индивидуальными, а коллективными средствами и коллективным поведением. 

8. Способы коллективной компенсации
Теория межгрупповых отношений выделяет три основных способа коллективной компенсации в случае неблагоприятного сравнения:
1. Ограничение  числа объектов для сравнения;
2. Изменение,  вернее даже изобретение другие  параметров для сравнения;
3. Противоборство  с доминирующими группами за  изменение существующего положения  вещей.
Коротко охарактеризуем каждый из перечисленных вариантов коллективных компенсаторных действий, которые Г. Теджфел и Дж. Тернер называют «когнитивными альтернативами» (Tajfel Н. & Turner J., 1986).
Выбор любой из альтернатив зависит от того, насколько прочным и неизбежным, незыблемым воспринимается существующий социальный порядок. Если он ощущается как стабильный и единственно возможный (т.е. существующий «от века»), то низкостатусные группы ограничиваются сравнением своего положения с положением таких же изкостатусных групп. Так, скажем, в прошлые исторические эпохи, допустим, в средневековой Европе один ремесленный цех сравнивал свои возможности и привилегии с привилегиями другого цеха, а не, например, духовенства или дворян. Но и в современных обществах рабочие бригады могут ограничиваться сравнением своего заработка с заработком других бригад, а не начальства. Студенческие группы определяют свое положение, проводя сравнение с другими группами, а не с положением преподавателей или тем более, университетской администрации, ну и т.д.
Таким образом, выбор для сравнения заведомо беспроигрышного социального объекта дает возможность членам относительно низкостатусных групп поддерживать удовлетворительную самооценку. Этот психический комфорт подчиненных групп, в свою очередь укрепляет и поддерживает существующие социальные порядки.
Другой вариант социального сравнения, который так же не несет сколько-нибудь существенной угрозы устоявшимся социальным отношениям, связан с изменением параметров сравнения. В данном случае низкостатусные группы сами произвольно определяют критерии своего превосходства. Наиболее явно эту тактику используют различные субкультурные, но в еще большей мере, контркультурные группы – хиппи, панки, наркоманы, гомосексуалисты и др. Как правило – это все молодежные группировки, что придает специфику процессу их идентификации. «Психологика» идентификационного поведения контркультурных групп строится примерно на таком рассуждении: «Пусть вы благополучные, процветающие, самоуверенные, пусть вы владеете этим миром, навязывая свои нормы и ценности, но зато мы их не признаем, мы курим «травку», глотаем «крек» или экстази, не соблюдаем условностей, одеваемся и раскрашиваем себя как хотим, мы никогда не моемся, не меняем одежду, ходим вонючими, и поэтому ощущаем свое безмерное превосходство над нами».
Есть все основания предположить, что этот способ групповой социальной идентификации появился в человеческой истории относительно недавно, а именно: когда возникла проблема конфликта «отцов и детей», т.е. максимум 2,5 столетия назад. По существу, это протестный, бунтующий вариант социальной идентификации, который, однако, ни разу еще не перерос масштабов «бури в стакане воды».
Правда, в случае культурных норм и ценностей и художественного, музыкального творчества «протестное» социальное сравнение может приводить к ощутимым переменам, открывать новые направления творчества и создавать новые традиции. Так, например, возникла новая музыкальная культура, выросшая из субкультурных течений в музыке, порожденных духом протеста.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.