На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Бюрократия как элита

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 13.08.2012. Сдан: 2011. Страниц: 4. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


    1 СУЩНОСТЬ БЮРОКРАТИЗМА 
     

    1.1 Сущность и причины бюрократизма 

     Понятия бюрократизм и бюрократия – одни из основных в любом серьезном анализе или обсуждении механизмов современного государства, а теория бюрократизма является центральной концепцией в классических теориях государственного управления, однако вкладывают в каждое из них порой разный смысл. Термину «бюрократия» придается большое количество значений, из-за которых порой возникает путаница. Следующий список этих значений далеко не является исчерпывающим: правление чиновников, система профессиональной администрации, организационная неэффективность, государственное управление, нерыночная организация, недемократическая организация. В XIX в. термин «бюрократия» обычно употреблялся для обозначения особого типа политической системы. Он обозначал систему, в которой министерские посты занимались профессиональными чиновниками, как правило, ответственными перед наследственным монархом. Бюрократии при этом противопоставлялась система представительного правления, то есть правление выборных политиков, подотчётных законодательному собранию или парламенту. Так, например, Д.С.Милль в своей классической работе «Размышления о представительном правлении» рассматривал бюрократию как «единственную серьёзную альтернативу представительной системе», и дал оценку преимуществ и недостатков обеих из них. «В ХХ в. бюрократическое правление может с такой же вероятностью быть признаком военной диктатуры или однопартийного режима, как и наследственной монархии, но контраст с парламентской демократией всё ещё применяется в политологии при сравнении отличительных черт различных политических систем».
       Все трактовки понятия “бюрократизм” можно свести к четырем основным типам – веберовской, марксовой, имперской (“восточной”) и реалистической. В начале нашего века М. Вебер разработал концепцию рациональной бюрократии как основы современного типа организации, пришедший на смену ее патриархальному (патримониальному) типу. Бюрократическая организация в свое время была таким же историческим прогрессом, как переход от феодального к капиталистическому способу производства.
       Она противопоставила себя системе  патриархальной, средневековой администрации,  при которой обычному рядовому  человеку добиться справедливости  было практически невозможно: сроков рассмотрения дел не существовало, порядок производства, и подведомственность их были крайне неопределенны. Во всем господствовал произвол, личное усмотрение решающего вопрос со своими непременными спутниками – взятками, вымогательством, протекцией.
     Исход дела решали не правота человека, не объективные обстоятельства, а его статус, богатство, связи, ловкость, умение задобрить нужную персону. 
Патриархальная система имела и свои удобства. Так, найдя с должностным лицом личный контакт проситель мог без формальных проволочек решить своё дело, и между ними возникали не холодные, деловые , а теплые, почти дружеские отношения.

     Но  недостатки явно перевешивали. В качестве альтернативы ей стала складываться иная, современная форма решения текущих дел. Организация современного типа предполагает господство общеобязательных регламентированных процедур, исполнение которых не должно зависеть от того, кто и по отношению к кому их выполняет. Все равны перед единым порядком. Унификация становится гарантией против недостатков конкретных людей и возможных злоупотреблений.
     Такова  концепция рациональной бюрократии, как ее сформировал Вебер. 
По Веберу, основные характеристики бюрократии сводятся к следующим четырем:

     1) бюрократическая юрисдикция четко зафиксирована нормативным образом;
     2) иерархическая организация бюрократической структуры основана на базе твердо установленных принципов должностной субординации;
     3) вся формальная внутриорганизационная деятельность (распространение информации, принятие решений, директивы и т.п.) осуществляется в форме письменных документов, подлежащих последующему хранению;
     4) все должностные лица должны быть хорошими специалистами в области администрирования, компетентными в области норм, правил и процедур деятельности бюрократической организации в целом.
     Вебер в своих определениях не стремился  перечислить все черты бюрократии как социального явления. Главную  же доминанту он зафиксировал предельно  четко: бюрократическая организация  – наиболее рациональное институционное устройство для решения сложных задач управления в современном обществе, и основа ее рациональности состоит в обезличенности ее функционирования, что дает гарантии от произвола конкретных исполнителей.
     Таким образом, по Веберу бюрократия – это  господство профессионализма над некомпетентностью, над произволом, объективности над субъективностью. Для него бюрократия означала вовсе не форму правления, а систему управления, осуществляемого на постоянной основе специально подготовленными профессионалами в соответствии с предписанными правилами. Вебер указывал на то, что этот тип управления, хоть он и возник в таких бюрократических государствах, как Пруссия, становился всё более  преобладающим во всех политических системах и, более того, во всех организациях, в которых управление осуществлялось в крупном масштабе: на промышленных предприятиях, в профсоюзах, в политических партиях и т.д. Данное понятие относится к социологии организаций, задачей которой выступает изучение наиболее общих характеристик и типов организаций в современном обществе.
     Маркс с его открыто ценностными  отрицанием универсальной социальной полезности государства стоит в  своем отношении к бюрократии на прямо противоположных позициях. Бюрократия в его описании – это  абсолютное зло. Даже простой перечень марксовых пунктов критики бюрократии выглядит впечатляюще. Здесь и подмена общественного интереса частным интересом власти и конкретного человека, “присвоение государства” чиновничеством; и органическая неспособность решать подлинные проблемы, отсутствие государственного разума у бюрократии; и карьеризм как образ ее жизни; и формализм… Бюрократия по Марксу, есть организм – паразит, принципиально неспособный быть ни носителем разума, ни выразителем всеобщих интересов. Его взгляды на бюрократию формируются в период его философского самоопределения и связаны с критикой гегелевской теории государства, когда он поставил теорию Гегеля с «головы на ноги». По Марксу, государство не выражает интересы граждан, а само их задаёт. Задача чиновников в обществе – только по форме поддерживать всеобщий интерес. Для Маркса бюрократия представляет собой «волю государства», «сознание государства», «могущество государства». А также «содержанием деятельности бюрократии главном, так как подошли к точному описанию места и роли бюрократии в политической системе. Гегель недооценивал те негативные аспекты бюрократии, которые внутренне присущи любой организации, но он в целом был прав в том, что бюрократия должна составлять основную часть среднего сословия, характеризующегося стабильностью, развитым интеллектом и правовым сознанием. По Гегелю, государство, в котором нет среднего сословия, ещё не стоит на высокой ступени. Он считал, что его конструкция неприемлема к России, в которой одни составляют массу крепостную, а другие – правящую. Эффективность бюрократического управления, согласно Гегелю, может быть гарантирована через действительное равенство гражданского общества и государства.
     Слабость  подхода К. Маркса заключалась в  том, что он, во-первых, подчинил разработанную  им теорию бюрократии проблеме социализма, во-вторых, преувеличил проблему отчуждения и разделения труда для всех государств, вставших на путь капиталистического развития, и недооценил позитивные факторы разделения труда.
     “Имперская” модель бюрократии полное воплощение получила в азиатских империях (ее можно также называть “восточной”), особенно в Китае. При всей гигантской роли, которую играло в функционировании системы чиновничество, оно не имело возможности осознать себя самостоятельной политической силой, но оставалось на положении императорских лакеев. Для предотвращения процесса складывания бюрократической корпорации действовал ряд механизмов разобщения интересов чиновников. 
К числу механизмов подчинения чиновника не бюрократической структуре, а лишь милости императора можно отнести:

     1) отсутствие у чиновников узкой специализации, делавшее возможным их безболезненную взаимозаменяемость;
     2) постоянный избыток числа кандидатов на должности (сдача экзаменов не гарантировала получение должности, а лишь позволяло войти в число претендентов на нее, само же ожидание могло длиться неограниченно долго, но быть сокращено взяткой, хотя гарантий успеха не давала);
     3) крайнюю ограниченность перспектив служебной карьеры. Что лишало смысла создание лестницы личных связей для продвижения наверх;
     4) личную зависимость всех чиновников от императора;
     5) жесткие меры против неформальных связей в среде чиновников, что предотвращало создания устойчивых коалиций (к числу таких мер относились: запрет на личную дружбу среди чиновников, запрещение чиновникам из одного семейного клана служить в одной провинции, запрет на брак с женщинами из числа местных жителей, находящейся под юрисдикцией чиновника);
     6) финансовую зависимость чиновников не от императорского жалования, а от умения выжать из императорских подданных максимум доходов, в том числе и в свою личную пользу. Это превращало чиновника в уязвимогонарушителя законов;
     7) отсутствие каких-либо личных или корпоративных гарантий чиновников от произвольных увольнений и перемещений; все законы были таковыми. Что чиновник просто не мог их не нарушать, поэтому находился под страхом разоблачения и наказания (это одно из ключевых отличий китайских чиновников от статуса их западных коллег);
     8) тщательный контроль за более опасной для власти высшей и средней бюрократией по средствам независимой от бюрократии секретной помощи (цензоров), практики непосредственной связи императора с низшим эшелоном бюрократии, минуя ее промежуточные уровни, отсутствие должности главы правительства, функции которого исполнял сам император и личной системы назначений.
     Публичной службы не существовало. Чиновники  работали на обеспечение нужд не людей, центральной власти и своих собственных  потребностей. Поэтому, хотя некоторые  чисто внешние ее атрибуты и роднят ее с европейской бюрократией  нового времени, было бы правильнее характеризовать ее как псевдобюрократию. В рамках же европейской политической традиции деятельность государственных чиновников рассматривалась не только как служение суверену, но и как отправление необходимых для общества публичных функций.
     В России до XVIII в. доминировала имперская  традиция, заимствованная у Византии с элементами татарской, т.е. восточной модели. Начиная с Петра, в нее были введены элементы европейского абсолютизма, т.е. “полуимперского” варианта, и со II половины XIX в. начали развиваться и элементы модели рациональной бюрократии. В целом же имперская традиция оставалась в России преобладающей, а в рамках СССР она получила новый импульс. 
Конструкции Вебера стали основой для развития административных наук в XX столетии. С конца 20-х годов параллельно начала складываться так называемая школа человеческих отношений, сделавшая акцент на социологических и социально-психологических аспектах поведения членов организации, т.е. на организации как человеческой системы.

     Упор  либо на формально-структурную, либо на человеческую сторону организации  разделяет представителей разных школ. Веберовская модель ближе к формальной школе. Служащий рассматривался лишь как  функциональная единица, как винтик административной машины, хоть и обладающий особыми индивидуальными свойствами.
     “Идеологической”  основой веберовской модели были три постулата:
     1) бюрократия одинаково эффективно служит любому политическому “хозяину”, не вмешиваясь при этом в его компетенцию;
     2) это – наилучшая из всех возможных форм организации;
     3) важнейшее ее достоинство – эмансипация от субъективных человеческих влияний на принятие решений.
     Таким образом, подход Вебера стал фундаментальной  основой теории управления в индустриальном обществе. Но и этот подход нуждается в дополнении и обогащении другими подходами.
     Например, обрели новую популярность и смысл  идеи федерализации, непосредственного  участия граждан в управлении, открытости бюрократической организации, приближение ее к людям и т.д.
     В отечественной науке о государственном управлении после многолетнего акцента на формальных, нормативных, информационных аспектах администрации и обращения к человеческому фактору лишь в сугубо функциональном его аспекте в 80-е годы началось рассмотрение управленческой проблематики с позиций человеческо-гуманистического подхода, т.е. переоценка субъективного компонента управления. 
Крупный современный политолог В. Остром считает, что практическое воплощение в жизнь веберовского идеального типа “полностью развитой бюрократии” превратит все формы конституционного направления в равнозначные функции. Потенциально такая опасность присутствует  
Нацистская машина была одним из ее воплощений. Машине же советской не хватало рациональной организованности, но бед и правонарушений она сумела натворить сверх всякой меры.

     Таким образом, “реалистическая” трактовка  феномена бюрократии – это развивающийся  подход, соединяющий в себе основы веберовской модели с критикой ее абсолютизации в качестве универсального образца. 
База критики – научная и мировоззренческая.

     Научная основана на данных социологии и психологии, которые свидетельствуют о решающей роли неформальных связей между людьми, а также их установок, ориентаций, чувств – обстоятельство недооцениваемое  последователями веберовской модели.
     Мировоззренческая критика основана на гуманистических и общедемократических идеалах, а также воспроизводит марксову концепцию отчуждения человека в системе бюрократических отношений.
     Каково  же место российской бюрократии в  классификации? 
Она занимает промежуточное положение между восточной и континентальной традициями.

     В России автократическая традиция отправлялась от понимания государства как  царевой вотчины, укрепилась петровско-николаевским деспотическим абсолютизмом и лишь с середины XIX в. начала медленно размягчаться под воздействием либерально-демократических веяний, однако после 1917 г. авторитаризм возродился в новом облике. Это проявилось в постоянном подчеркивании приоритета политических принципов управления по отношению к принципам организационным. Сегодня появились реальные надежды на переход России на демократический путь развития, на возможность реанимации ростков демократии и самоуправления.
     Каждый  из перечисленных компонентов, в  свою очередь, включает несколько элементов  и форм правления. Изучая бюрократизм как явление, А. Г. Худокормов считает, что феномен его «есть порождение частных групповых интересов в ущерб общественным, когда аппарат управления полностью или частично работает на себя вместо того, чтобы работать на общество, когда управляющие используют свое место в общественном разделении труда в ущерб управляемым и с этой целью обособляются от них и охраняют свои привилегии». Практических возможностей для реализации своих групповых интересов у аппарата, в силу его места в системе управления обществом, пожалуй, больше, чем у какой-либо иной социальной группы. При этом проблема не сводится к злостному, своекорыстному бюрократизму. Она связана с самой логикой социальной структуры и общественного разделения труда: в любом обществе неизбежно существуют еще и интересы особые, в частности, социально групповые и те, кто имеют большие возможности для обеспечения приоритета этих интересов, естественно, эти возможности используют. Отсюда – чиновник в принципе не может быть абсолютно бесстрастным арбитром, но склонен использовать свое положение в собственных интересах. На уровне социально-групповых взаимодействий это выглядит так: аппарат порой стремится навязать обществу свой собственный интерес как интерес всеобщий.
     Другой  объективной основной перерождения рациональной бюрократии является ее органический антидемократизм. Он возникает из монополии чиновника на компетентность, оставляющую за «простыми» людьми лишь роль просителей, ходатаев. Не претендуя на нечто окончательное, В.М. Косяков и О.А. Митрошенков определяют бюрократизм как антиобщественный способ управления посредством формально-консервативного отношения к служебным обязанностям, в результате чего ущемляются конституционные права граждан, наносится экономический и политический ущерб общественным интересам и ценностям.
     С организационно-технической точки зрения бюрократическая модель управления тоже содержит предпосылки для развития бюрократизма. Во-первых, поскольку первая задача чиновников – обеспечение соблюдения единых, общих для всех формальных правил, то постепенно эти правила превращаются в самоцель. Рациональная в своей основе форма приобретает черты бессмысленного во многих случаях ритуала, а содержание подменяется формой. Снижается уровень понимания возникающих перед аппаратом, отдельными его звеньями и служащими проблем. «Так как бюрократия, - писал К. Маркс, - делает свои «формальные» цели своим содержанием, то она всюду вступает в конфликт с «реальными» целями. Она вынуждена, поэтому выдавать формальное за содержание, а содержание – за нечто формальное. Государственные задачи превращаются в канцелярские задачи или канцелярские задачи – в государственные. Бюрократия есть круг, из которого никто не может выскочить».
     Всю сложность и многообразие реальных общественных дел бюрократ стремится  втиснуть в рамки набора неких стандартных ситуаций, очерченных предписаниями и инструкциями, пытается подогнать действительность под свое ограниченное ее понимание и приспособить для удобства своего с ней обращения. По мнению Маркса, общение бюрократа с внешним миром происходит посредством различных предписаний и инструкций, становящихся единственным источником, по которому происходит ориентация на текущий день. «Поэтому, - пишет К.Маркс, - даже ясная как день действительность кажется чиновнику иллюзорной по сравнению с действительностью, засвидетельствованной в актах».
     Уход  от общения с людьми, от изучения реальной жизни в область бумаготворчества служит одной из важных характеристик  бюрократизма. Внутри бюрократии действует  четкая система иерархии, в которой  низы слепо верят в авторитет и непогрешимость высшей власти. Эта система, показывает Маркс, строится на взаимном обмане: «Верхи полагаются на низшие круги во всем, что касается знания частностей: низшие же круги доверяют верхам во всем, что касается понимания всеобщего, и таким образом, они взаимно вводят друг друга в заблуждение».
     А.А. Воротников, пишет, что среди основных черт, присущих бюрократизму, можно  выделить: а) подмену общих, государственных  интересов частными, ведомственными, а чаще всего личными; б) полная апатия по поводу назначения своей деятельности и ее конечного результата; в) обожествление авторитета; г) консервативность, т.е. ориентация на неизменность, устойчивость своего положения и положения всей иерархии; д) желание решать свои дела втайне, создавать культ секретности. Опираясь на концепцию «официального секрета», бюрократия фанатично стремится вывести из-под контроля общественности большую часть своей деятельности. Даже реальные доходы наших депутатов, порой окутаны такой завесой секретности, что в пору проводить детективное расследование.
       Далее, очень важен для понимания  логики бюрократической машины  небезызвестный «закон Паркинсона»,  согласно которому бюрократическая  организация стремится к расширению  своего влияния, к саморазвитию. При этом отнюдь не наблюдается стремления к повышению собственной ответственности за состояние дел, скорее даже наоборот. Максимализация масштабов и сферы контроля при минимизации ответственности - вот бюрократический идеал. «Закон Паркинсона» выражается в форме двух «почти аксиоматических положений»:1) чиновник множит подчиненных, но не соперников; 2) чиновники работают друг на друга.
     Если  кратко расшифровать эти тезисы, то перед нами предстанет вполне реальная картина. Чиновник, находясь на определенном этапе своей жизни, жалуется на перегрузку, и, как правило, просит себе в помощь двух подчиненных. Причем обязательно двух, ни в коем случае не меньше, «чтобы каждый придерживал другого, боясь, как бы тот его не обскакал». С течением времени возникнет необходимость разгрузить и этих подчиненных, назначив каждому в помощники еще по два исполнителя.
     Таким образом, первый чиновник будет иметь  определенный административный вес, а  его подчиненные будут трудится в поте лица, причем независимо от того, увеличилось количество дел или  нет. При выполнении разросшимся в геометрической прогрессии штатом сотрудников по существу того же объема работ, что раньше выполнял первый чиновник, весь штат оказывается загруженным полностью, а чиновник-вершина пирамиды занят больше, чем прежде. «Болезнь Паркинсона», может поразить практически любое учреждение и способно загубить всякую его работоспособность. Эта болезнь проходит стадии. Первый признак заболевания проявляется в том, что среди сотрудников учреждения появляется человек, сочетающий полную непригодность к своему делу с завистью к чужим успехам. Опасность увеличивается, когда этот человек, не справляясь со своей работой, суется в чужую и пытается войти в руководство. Когда ему это в какой-то степени удается, наступает вторая стадия заболевания. Он начинает выживать тех, кто способнее его, и не дает продвинуться тем, кто может заменить его в будущем. И в конечном итоге штаты заполняются людьми, которые глупее начальника. Если он второго сорта, они будут третьего, а их подчиненные четвертого. А чтобы жить спокойной жизнью в этом учреждении все принимают эти правила игры и пытаются выглядеть глупее, чем они есть.
     Коматозного состояния учреждение достигает  на третьей стадии, когда в нем  снизу доверху не встретишь и  капли разума. Из этого состояния  выхода практически уже нет и учреждение или государственный орган обречены на гибель или неплодотворное существование.
     Стоит отметить, что образ, сложившийся  в годы жесткой командно-административной системы в стереотип бюрократа (противоположность «идеального  типа» бюрократии, по Веберу), как этакого толстого мужчины в роговых очках, в нарукавниках, обязательно с толстым портфелем и глуповатым выражением лица, очень устраивал истинного бюрократа, поскольку казался аморфным, не существующим в действительности.
     Стоит сказать, что распространению бюрократизма способствует и тот факт, нынешняя элита общества в основе своей пополняется за счет бюрократии, и вместе с тем высшие слои бюрократии и есть элита. Хотя демократическое движение в России начала 90-х годов, бичевало пороки старой системы управления, ее номенклатуры, оно же создало аппарат, количественно во многом превосходящий прежний. Современные политические процессы вызвали к жизни и новую элиту, также во многом контрастирующую с советской. Процесс смены элит, номенклатуры не нов для истории, неоднозначны его результаты. Согласно концепции «циркуляции элит» итальянского ученого В. Парето, старая элита дряхлеет, в недрах оппозиции рождается новая элита, она свергает старую при поддержке народа, утверждает свою власть и во второй генерации отчуждается от народа. Круг замыкается.
     Рассматривая  постсоветское чиновничество, один из видных исследователей данной проблемы А.В. Оболонский полагает, что оно, «как и его предшественники, «не дотягивает»  до бюрократии в классическом веберовском значении этого слова». Поэтому он характеризует его как «квази-» (недо-) бюрократию. Автор полагает, что в целом наша административная система стала работать еще хуже:
    снизился уровень профессионализма, в связи с тем что наиболее квалифицированные и способные аппаратчики покинули государственную службу;
    служить обществу аппарат не приучен;
    гигантски возрос размах коррупции, ставший почти нормой поведения;
    перестал действовать прежний неформальный «кодекс административной морали», сдерживающий разгул бюрократической безнаказанности. Возник полный моральный вакуум или «беспредел».
     При исчезновении прежнего партийного «хозяина»  через приватизацию произошло перераспределение  собственности во многом в пользу нового российского элитарно-бюрократического класса. И в целом этот процесс можно определить как «присвоение» государства. Поэтому в этом смысле обречен на забвение еще один веберовский тезис - нейтральности бюрократии к политике. Владение собственностью предопределяет вмешательство в политические процессы.
     Стоит сказать, что пресса середины 90-х  годов, видимо также не воспринявшая идеи Вебера, в рубриках типа «учимся  жить», призывая в ряды бюрократов молодых  людей, провозглашает несколько  правил, которым они должны следовать. Среди них:
     1) умение подавить в себе желание немедленно броситься выполнять только что полученное задание;
     2) инициатива наказуема; 
     3) умение медленно ходить по  коридорам и т.п.
     Часто бюрократизм отождествляют с волокитой, отписками и т.п. Думается, однако, что при этом внешние симптомы болезни неправомерно смешиваются с ее внутренним содержанием, которое Ленин определил как «подчинение интересов дела интересам карьеры». А волокита, бумаготворчество, формализм являются уже побочными, симптоматическими признаками бюрократизма.
     Думается, что сказанного достаточно для общего понимания существа явления. Теперь попытаемся дать его общее определение. Итак, бюрократизм включает в себя следующие компоненты:
     1) в политическом плане – чрезмерное разрастание и безответственность исполнительной власти;
     2) в социальном – отчуждение этой власти от народа;
     3) в организационном – канцелярская подмена содержания, формой;
     4) в морально-психологическом – бюрократическая деформация сознания.
     Каждый  из перечисленных компонентов, в  свою очередь, включает несколько элементов и форм правления.
     Таким образом, феномен бюрократизма многолик, многофакторен и мириадами нитей  связан почти со всеми общественными  институтами.
        Бюрократизм имманентен сложившейся у нас административно-командной системе, которая основывается на презумпции всесилия государственной власти, способной якобы решить любую политическую, экономическую, идеологическую задачу, если решение соответствующее будет своевременно принято и должным образом исполнено. Отсюда гиперболизация роли управленческих структур, исключающая возможность контроля над ними со стороны гражданского общества и неизбежно превращающая бюрократизм, по сути, в тотальное явление. Не исключение в этом смысле и сфера борьбы с преступностью, где социальная опасность бюрократизма особенно велика, т.к. здесь с наибольшей остротой сталкиваются интересы граждан, социальных групп, общества в целом.
     Конечная  цель правоохранения - обеспечение  безопасности важнейших социальных ценностей. Смысл уголовно-правой нормы  – под страхом ответственности предостеречь людей от посягательства на ту или иную социальную ценность.
     Бюрократизм искажает само содержание борьбы с  преступностью, деформирует ее цели и приоритеты. Борьба с преступностью  мешается результативности.
     Возьмем дефекты уголовного закона, которые становятся одним из источников бюрократических искажений в борьбе с преступностью.
     Неудачный уголовный закон с неизбежностью порождает бюрократизм.
     Дефекты уголовных законов бывают разными:
     1) под защиту закона не берутся социальные ценности, того заслуживающие (вакуум регулирования);
     2) либо нормы конструируются там, где для них нет объективной основы в виде общественных отношений, нуждающихся в правовом оформлении (регулирование вакуума). Подчас объектом уголовно-правовой защиты становятся ценности, которые в силу особенностей их природы невозможно защищать с помощью угрозы наказания.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.