На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Сергей Петрович Трубецкой и его жена Екатерина Ивановна Трубецкая

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 13.08.2012. Сдан: 2011. Страниц: 8. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


          Реферат.
Тема: Сергей Петрович Трубецкой и его   жена Екатерина Ивановна Трубецкая. 
 
 
 
 
 

                 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                 

                              2009 г.      

                   Список литературы:
    Марк Сергеев Несчастью верная сестра“.
     Иркутск,  Восточно-Сибирское книжное издательство, 1978. 
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     

     С  Екатериной Лаваль С. П. Трубецкой познакомился в 1819 году в Париже. В доме её кузины княгини Потёмкиной. Встреча произвела на обоих сильное впечатление. «Перед своим замужеством Каташа наружно выглядела изящно, - пишет её сестра Зинаида, - среднего роста, с красивыми плечами и нежной кожей, у неё были прелестнейшие руки в свете… Лицом она была менее хороша, так как благодаря оспе кожа его, огрубевшая и потемневшая, сохраняла ещё кое-какие следы этой болезни... По природе веселая, она в разговоре своем обнаруживала изысканность и оригинальность мысли, беседовать с ней было большое удовольствие. В обращении она была благородно проста. Правдивая, искренняя, увлекающаяся, подчас вспыльчивая, она была щедра до крайности. Ей совершенно было чуждо какое-либо чувство мести или зависти; она искренно всегда радовалась успехам других, искренно прощала всем, кто ей тем или иным образом делал больно»
    Трубецкой  «…скоро предложил ей руку и сердце, и таким образом устроилась их судьба, которая в последствии так резко очертила характер Екатерины Ивановны и среди всех превратностей судьбы устроила их семейное счастье на таких прочных основаниях, которых ничто не могло поколебать впоследствии», - писал декабрист Оболенский.
      Отец Екатерины Ивановны - граф Иван Степанович Лаваль отдавая дочь свою, юную графиню Екатерину, в руки князя Трубецкого, считал партию сию весьма достойной. Трубецкому было около тридцати, он уже был заслуженным героем, участником Бородинской битвы, заграничных походов войска российского  1813-1815 годов, имел чин полковника, служил штаб-офицером 4-го пехотного корпуса. Его род уходил в глубины истории, князь был богат, приметен, образован. Единственного не знал граф: его зять стоит в тайном обществе, и не просто стоит - он управляет делами Северного общества, он готовится свергнуть царя, монархию, ему суждено сыграть одну из главных ролей в близкой уже героической трагедии.
     Четыре  с половиной года оставалось до Сенатской площади.
     А  пока - сверкающая огнями свадьба - 12 мая 1821 года! Упоительный медовый месяц, любящая и любимая жена, балы, путешествия, армейская служба…
    А  пока - тайные встречи с друзьями, разговоры о цареубийстве проекты будущего России, которая сбросит  коросту крепостничества, разорвёт цепи рабства.
      Молодоженам отводят комнаты  в доме графа Лаваля, их частыми  гостями становятся члены Северного  общества, и 
Екатерина Ивановна узнаёт о том, что её муж состоит в заговоре. « В Киеве после одного из совещаний в доме Трубецких, - вспоминает сестра Екатерины Ивановны, - узнав, быть может, впервые, высказанные перед нею предложения о необходимости цареубийства, Екатерина Ивановна не выдержала, пользуясь своей дружбой к Сергею Муравьёву (Апостолу), она подошла к нему, схватила за руку и, отведя в сторону, воскликнула, глядя прямо в глаза: « Ради бога, подумайте о том, что вы делаете, вы погубите нас всех и сложите свои головы на плахе». Он, улыбаясь, смотрел на неё: «Вы думаете, значит, что мы не принимаем все меры с тем, чтобы обеспечить успех наших идей?» Впрочем, С. Муравьёв-Апостл тут же постарался представить, что речь шла об « эпохе совершенно неопределённой».
     И  вдруг неожиданная смерть Александра I в пути, в Таганроге, поставившая членов тайного общества перед необходимостью немедленного выступления.
     …14 декабря 1825 года. Сенатская площадь.  День гордости. День неудачи. Замешательство в Зимнем дворце, растерянный и перепуганный Николай. Но замешательство и в рядах восставших. Отчаянная храбрость одних и нерешительность других, оторванность от народа, ради которого они вышли на площадь, предательство доносчиков Шервуда, Майбороды, фон Витта, Бошняка, успевших предупредить правительство о заговоре, - всё это не способствовало победе.
     Стояние  на Сенатской площади не могло  быть бесконечным. Что-то должно было произойти. Но восставшие бездействовали, и тогда грянули дворцовые пушки, решившие исход «дела».
    Трубецкой, определенный заговорщиками в диктатуры восстания, Сенатскую площадь не явился. Его арестовали одним из первых. Он был осужден как один из руководителей «возмущения» на смертельную казнь, потом замененную двадцатилетней каторгой, а после - на вечное поселение в Сибири.    
 

  Надо представить себе Екатерину Ивановну Трубецкую, нежную, тонкого душевного склада женщину, чтобы понять, какое смятение поднялось в её душе. «Екатерина Ивановна Трубецкая, - пишет Оболенский, - не была хороша лицом, но, тем не менее, могла всякого обворожить своим добрым характером, приятным голосом и умною плавною речью. Она была образована, начитана и приобрела много научных сведений во время своего пребывания за границей. Немалое влияние в образовательном отношении оказало на неё знакомство с представителями европейской дипломатии, которые бывали в доме её отца, графа Лаваля. Граф жил в прекрасном доме на Английской набережной, устраивал пышные пиры для членов царской фамилии, а по средам в его салон собирался дипломатический корпус и весь петербургский бомонд».
   Поэтому когда Екатерина Ивановна решилась следовать за мужем в Сибирь, она не только вынуждена была разорвать узы семейной привязанности, преодолеть любовь родителей, уговаривающих остаться, не совершать безумия, она не только теряла этот пышный свет, с его балами и роскошью, с его заграничными путешествиями и поездками «на воды», - её отъезд был ещё и вызовом всем этим «членам царской фамилии, дипломатическому корпусу и петербургскому бомонду». Её решение следовать в Сибирь раскололо общество на сочувствующих ей откровенно, на благословляющих её тайно, на тайно презирающих и открыто ненавидящих.
   Хорошо  осведомленная через чиновников, подчинённых её отца, обо всём, что делается за стенами тюрьмы над Невой, она узнала дату отправления в Сибирь мужа и уехала буквально на следующий день после того, как закованного в кандалы князя увезли из Петропавловской крепости, уехала первой, ещё не зная, сможет ли кто-нибудь из жен декабристов последовать её примеру.
   24 июля 1826 года закрылся за ней полосатый  шлагбаум петербургской заставы, упала пёстрая полоска, точно отрезала всю её предыдущую жизнь.
   Её сопровождал в дороге секретарь отца. Его звали Карл Август Воше. 
   Через месяц с небольшим они были уже в Красноярске.
     Нынешнему  человеку, легко меняющему автомобиль на поезд, а поезд на реактивный самолет, возможно, путь такой покажется небыстрым. Но только через семьдесят лет пойдут в Сибирь поезда и через сто лет полетят самолеты. По тем же временам, когда в кибитку были впряжены лошади, которых приходилось и покормить, и пустить в гору шагом, и дать им передохнуть, надо было останавливаться на ночлег в лежащих на пути городах и деревнях не только для отдыха, но и потому, что ночью небезопасно было двигаться по таежным дорогам. А сами дороги…
   её дорожный экипаж сломался. Трубецкая бросила его и пересела на неторопливую почтовую тройку. Приплачивала деньги ямщикам - скорей, скорей, скорей! - а вдруг князь Сергей ещё в Иркутске?
  Декабристов  в столице Восточной Сибири  не было - их уже разослали на близлежащие заводы.
   Князь  Евгений Петрович Оболенский, которому на первых порах было назначено местом пребывания Усолье на Ангаре, соляной завод, находящийся в шестидесяти верстах от Иркутска, вспоминая эти дни, говорит, что «вопреки всем полицейским мерам скоро до нас дошла весть, что княгиня Трубецкая приехала в Иркутск: нельзя было сомневаться в верности известия, потому что никто не знал в Усолье о существовании княгини и потому выдумать известие о её прибытии было невозможно… Я был уверен, что она даст мне какое-нибудь известие о старом отце, - но как исполнить намерение при бдительном надзоре полиции - было весьма затруднительно».
  Связь помог  установить один из местных  жителей.
  «Он верно исполнил поручение - и через два дня  принёс письмо от княгини Трубецкой, которая уведомляла о своём прибытии, доставила успокоительные известия о родных и обещала вторичное письмо… Письмо вскоре было получено, и мы нашли в нем пятьсот рублей, коими княгиня делилась с нами.
  Тогда же предложила она нам писать родным, с обещанием доставить наше письмо… Случай благоприятный был драгоценен для нас, и мы им воспользовались, сердечно благодаря Катерину Ивановну за её дружеское внимание».
  В начале  октября было получено указание  препроводить декабристов ещё дальше - в Нерчинские рудники, и, когда их собрали в Иркутске перед отправкой за Байкал, Екатерина Ивановна увидела, наконец, мужа.
   

 Николай I, разрешив женам ехать в Сибирь за мужьями, вскоре понял, что поступил вопреки собственному мстительному замыслу - сделать так, чтобы Россия забыла своих мучеников, чтобы время и отдалённость, отсутствие сведений об их жизни стерли их имена из памяти народной. Женщины разрушили этот замысел.
  Закона запрещающего  жене быть со своим  мужем  не было, даже и осужденным как уголовный преступник, в те поры не было. Кроме того, в законе говорилось:
  «Статья 222: Женщины, идущие по собственной воле, во все время следования не должны быть отделяемы от мужей и не подлежат строгости надзора».
  Однако Трубецкую от мужа отделили.
   В январе 1827 года Трубецкая обратилась  к губернатору с письмом, но только в апреле, подписав отречения от своих дворянских и человеческих прав, она отправилась за Байкал.
  Вынеся столь  жестокую нравственную пытку,  Трубецкая предполагала, что дальше всё пойдёт проще, надо только промчаться оставшиеся полторы тысячи верст и соединиться с любимым человеком, мужем, другом. И вот она в Большом Нерчинском заводе, тогдашнем центре каторжного Забайкалья. Здесь её догнала Мария Николаевна Волконская, с которой отныне им уже не суждено было расставаться до последнего часа.
  
                        Благодатский рудник.
  Рудник Благодатский. коротенькая улица вросших в  землю бревенчатых домов, каменистая почва, местами прикрытая травой, голые, выстриженные сопки - лес сведен на пятьдесят километров, дабы каторжникам не служил укрытием каторжникам, если вздумают бежать. Над всем этим убогим, нагим пейзажем высится усечённая пирамида горы Благодатки, изъеденная снаружи, выгрызенная внутри - в темных норах добывают здесь заключенные свинец с примесью серебра.
  Вторым возвышением,  правда не пытающимся соперничать с горой Благодаткой, была каторжная тюрьма. Разделённая на две неравные части, она прятала по вечерам в тёмной утробе своей убийц, грабителей, разбойников - им отведена большая часть - и государственных преступников - им отведена меньшая часть, поделённая дощатыми перегородками на коморки. В одной из них помещены были Трубецкой, Волконский и Оболенский.
  Тяжесть  этого заточения описал Трубецкой в письме Екатерине Ивановне в Иркутск от 29 октября 1826 года:
«Здесь находят нужным содержать нас ещё строже, нежели мы содержались в крепости; не только отняли у нас всё острое до иголки, также бумагу, перья, чернила, карандаши, но даже и все книги и самое Священное писание и Евангелие… В комнате, в которой я живу, я не могу во весь рост уставляться, и потому я в ней должен или сидеть на стуле, или лежать на полу, где моя постель. Три человека солдат не спускают с меня глаз, и когда я должен выходить из неё, то часовой с примкнутым штыком за мною следует. Сверх этого мне наделано множество угроз, если я с кем-либо вступлю в сношение личное или письменное или получу или доставлю письмо тихонько
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.