Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Россия во второй половине XVIв

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 13.08.2012. Сдан: 2011. Страниц: 26. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
 
Новосибирский государственный аграрный университет. 

Институт  заочного образования и повышения  квалификации
Инженерный  институт 

Кафедра истории, политологии и культурологи. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

РЕФЕРАТ
 по  отечественной истории 
 
 

Тема 10. Россия во второй половине XVIв. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                                                Выполнил: Кудрявцев  П. Н.
                                                Шифр:УР-3143 

                                                Проверил: к.и.н., доцент Гаврилов Н.К 
 
 
 
 
 
 
 
 

                                                         Новосибирск 2010 
 
 
 
 
 

    Введение
 
 
 
 
 
 
 
 
Историческая  фигура, которая до сих пор притягивает к себе взоры ученых, исследователей, людей интересующихся историей, представляет собой Иван Грозный. Большое количество труднопонимаемых фактов имеется в этом царствовании, возникновение которых объясняют не всегда одинаково различные исследователи. 

В этой работе раскрывается изображение Иоанна как царя и человека, В.О. Ключевским и Н.М. Карамзиным. Показывается, как они объясняют сложность характера Иоанна, причины тех или иных действий, какую дают оценку историческому значению царствования.
Особенно государственный и политический талант Ивана Грозного раскрывают реформы 50-х годов XVI века. Важнейшей чертой политической истории Русского государства 50-х годов являются многочисленные реформы, направленные на дальнейшее развитие и укрепление Русского централизованного государства.
Время Ивана  Грозного давно привлекает к себе внимание ученых и беллетристов необычным  в русской истории драматизмом  положений и яркостью характеров. В эпохе Грозного много содержания: бурное детство великого князя; период светлых реформ и счастливых войн на востоке; ссора с советниками и опалы на них; опричнина, которая была, в сущности, глубоким государственным переворотом; сложный общественный кризис, приведший к опустению государственного центра; тяжелая и неудачная борьба за балтийский берег - вот главнейшие факты, подлежащие нашему вниманию в царствование Ивана Грозного.
Общей чертой реформ 50-х годов является их антибоярская направленность. Провозглашая эти реформы, правительство Ивана IV изображало их как мероприятия, цель которых заключалась в том, чтобы ликвидировать последствия боярского правления и укрепить экономические и политические позиции тех социальных групп, чьи интересы оно выражало и на которые опиралось, дворян, помещиков и верхи посада. Целью данной работы является изучение начала самодержавия в России в эпоху Ивана IV. В работе поставлены следующие задачи: рассмотрение реформ Ивана IV (их целей, форм, содержания), а также изучение опричнины (ее сущности, причин и последствий). 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Опричнина Ивана IV: причины, сущность 

Представленная  работа посвящена теме "Опричнина  Ивана Грозного: причины, и сущность".
Проблема данного  исследования носит актуальный характер в современных условиях. Об этом свидетельствует частое изучение поднятых вопросов.
Тема "Опричнина Ивана Грозного: причины, сущность и последствия" изучается на стыке сразу нескольких взаимосвязанных дисциплин. Для современного состояния науки характерен переход к глобальному рассмотрению проблем тематики "Опричнина Ивана Грозного: причины, сущность и последствия".
Вопросам исследования посвящено множество работ. В  основном материал, изложенный в учебной  литературе, носит общий характер, а в многочисленных монографиях  по данной тематике рассмотрены более  узкие вопросы проблемы "Опричнина  Ивана Грозного: причины, сущность и последствия". Однако, требуется учет современных условий при исследовании проблематики обозначенной темы.
Высокая значимость и недостаточная практическая разработанность  проблемы "Опричнина Ивана Грозного: причины, сущность и последствия" определяют несомненную новизну данного исследования.
Дальнейшее внимание к вопросу о проблеме "Опричнина  Ивана Грозного: причины, сущность и  последствия" необходимо в целях  более глубокого и обоснованного  разрешения частных актуальных проблем тематики данного исследования.
Актуальность  настоящей работы обусловлена, с  одной стороны, большим интересом  к теме "Опричнина Ивана Грозного: причины, сущность и последствия" в современной науке, с другой стороны, ее недостаточной разработанностью. Рассмотрение вопросов связанных с данной тематикой носит как теоретическую, так и практическую значимость.
Результаты могут  быть использованы для разработки методики анализа "Опричнина Ивана Грозного: причины, сущность и последствия".
Теоретическое значение изучения проблемы "Опричнина Ивана Грозного: причины, сущность и последствия" заключается в том, что избранная для рассмотрения проблематика находится на стыке сразу нескольких научных дисциплин.
Теоретической и методологической основой проведения исследования явились законодательные акты, нормативные документы по теме работы.
Источниками информации для написания работы по теме "Опричнина  Ивана Грозного: причины, сущность и  последствия" послужили базовая  учебная литература, фундаментальные  теоретические труды крупнейших мыслителей в рассматриваемой области, результаты практических исследований видных отечественных и зарубежных авторов, статьи и обзоры в специализированных и периодических изданиях, посвященных тематике "Опричнина Ивана Грозного: причины, сущность и последствия", справочная литература, прочие актуальные источники информации. 

С точки зрения языкознания термин «опричнина»  имеет довольно мирную и невинную трактовку, поскольку образован  от древнерусского слова «опричь» (современные  аналоги – «кроме» и «особый»). Изначально под термином «опричнина» понимался особый земельный надел, который переходил в собственность семьи «служивого» человека после гибели «кормильца». В государстве существовала практика: после гибели «служивого» человека в государственную собственность возвращался земельный надел, пожалованный «за службу», за семьей оставалась только часть надела – «опричнина», которая являлась своеобразной социальной страховкой, гарантирующей близким погибшего воина или служащего безбедное существование. 

  

Однако в российскую историю термин «опричнина» вошел  не в качестве прообраза системы  государственного социального страхования. Этим словом принято называть семилетний период между 1565 и 1572 годами, который  даже у современников ассоциировался с «пожаром лютости». Начало появления «опричнины» ознаменовалось фактическим отречением Иоанна IV Грозного от престола. Государь отказался править нерадивыми и ленивыми боярами и дворянами, которые саботировали (по его мнению) ведение военных действий во время Ливонской войны. Доказательств такого саботажа (по мнению Иоанна IV Грозного) было более чем достаточно – от неудач российских войск, до измены командующего Западной армией – князя Курбского, который не только перебежал к неприятелю, но и участвовал в боевых действиях против Москвы под чужими знаменами. Поэтому, после традиционного паломничества в Троице-Сергиев монастырь, которое состоялось зимой 1564 года, Иоанн IV Грозный отказывается возвращаться в Москву и останавливается со всем двором в Александровской слободе, откуда высылает два воззвания. Первое адресовано митрополиту Афанасию. В нем Иоанн IV Грозный сообщает, что очень недоволен службой бояр, дворян и духовенства и принял решение «оставить свое государство» и поехать туда где «бог наставит». Вторая грамота адресована обычным (посадским) людям....... В ней Иоанн IV Грозный выражает сожаление о том, что измена бояр и дворян заставила его покинуть престол, а также сообщает, что всегда ценил службу и преданность простого народа.
Реакция посадских  людей была вполне предсказуема. Бояре и духовенство оказались под сильнейшим давлением со стороны прочего населения Москвы и были вынуждены просить Иоанна IV Грозного «вернуться на царствие», согласившись на любые условия будущего тирана. А условия были таковы: весь служивый люд разделялся на «опричнину», сформированную из преданных государю подданных, и «земщину», в которую вошли все остальные дворяне и бояре. 

Последствия этого  решения общеизвестны. При помощи «опричнины» Иоанн IV Грозный уничтожил  основу политического и экономического строя Московского государства – право на владение «родовыми вотчинами», которыми пользовались крупные и мелкие землевладельцы. Воспользовавшись правом на «опричнину» за причиненную нерадивой службой дворян и бояр обиду, Московский государь вытребовал себе законное право не только казнить или миловать бояр и дворян, но и узаконенную возможность переселения «вотчинников» на другие земельные наделы. Дальнейшее развитие событий отображено во многих исследованиях. «Опричнина» стала инструментом эффективной борьбы с внутренними врагами государства, однако показала себя абсолютно недееспособной против врага внешнего.
В распоряжении отечественных историков имеется  множество документов, которые позволяют  отследить и становление, и существование, и закат такого явления, как «опричнина». Этому периоду русской истории посвящено множество научных трудов и художественных произведений. Однако, несмотря на массу документов, у отечественных историков отсутствует единое мнения о причине введения «опричнины» в систему государственного устройства России. На сегодня существует несколько версий, претендующих на звание «истиной причины» возникновения «опричнины».
Согласно первой версии, озвученной и известным российским историком Н.М. Карамзиным, и современником «опричнины» - мятежным князем Курбским, Иоанн IV Грозный не являлся психически здоровым человеком. Правда и Н.М. Карамзин, и князь Курбский высказываются о Московском государе несколько мягче, утверждая, что существовали «два Иоанна»: одни разрушитель, а другой созидатель. 

Однако идею о душевном нездоровье Московского  государя можно легко опровергнуть. Во время зимнего кризиса власти 1564 года, Иоанн IV Грозный показал  себя умелым и дальновидным политическим деятелем. Тонкая игра на противоречиях  в отношении государя к боярам и посадским людям говорит о необычайной силе ума. Поэтому версию историков о возникновении «опричнины» вследствие душевной болезни Грозного можно сразу же признать недееспособной. Больной разумом человек не смог бы задумать и воплотить в реальность такую тонкую политическую интригу. 

Согласно второй версии, озвученной целым рядом маститых российских историков - С.М. Соловьевым, С.Ф. Платоновым, Б.А. Рыбаковым, А.А. Зиминым  и прочими представителями и  русской, и советской исторической школы, Иоанн IV Грозный ввел «опричнину» в качестве противодействия влиятельной боярской и дворянской аристократии, которая мешала ввести в стране эффективную, централизованную власть. Адепты этой версии возникновения «опричнины» утверждают, что без государственного террора невозможно было бы сломать старую систему «родовых вотчин», которая тормозила появление сильного Российского государства.
Согласно третьей  версии, озвученной историками Б.В. Кобриным, Р.Г. Скрынниковым, И.Н. Ионовым и  другими представителями «либеральной школы», Иоанн IV Грозный ввел «опричнину» в систему государственного устройства в качестве механизма силовой поддержки безграничной личной власти, инструмента государственного террора и уничтожения, неугодных лично ему, людей. Историки «либерального» лагеря были уверенны, что появление «опричнины» только навредило Российскому государству. Без потрясений этого «людоедского времени» можно было бы построить демократичное общество.
Последующие после  смерти Иоанна Грозного события, связанные с личностями Бориса Годунова и прочих участников потрясений «смутного времени», заставляют усомниться и в версии С.Ф. Платонова («опричнина» - инструмент становления централизованного государства) и в версии Б.В. Кобрина («опричнина» - орудие насилия над личностью, без которого Россия развивалась бы по либеральному пути). Последователи великого Московского государя Иоанна IV Грозного не сумели грамотно распорядиться его наследством. Имея крепкую самодержавную власть, Россия скатилась в хаос «смутного времени». После чего, централизованную модель управления заменили более демократичной (при поддержке европейского сообщества в лице польских наемников Лжедмитрия). Однако, такая «демократия» привела к почти полной потери российской государственности. На преодоление последствий «демократии смутного времени» пришлось затратить еще больше сил, средств и крови, чем отняла «опричнина».
В итоге, единственным положительным моментом существования  «опричнины» в истории России является действительно удачная  попытка создать из класса «вотчинных» землевладельцев, живущих личными интересами, класс «служивого дворянства», существующий для службы государству. Впоследствии, именно «служивые дворяне» станут опорой российской государственности, экономики и культуры. 

2.Последствия и оценки опричнины.
Путь централизации  страны через опричный террор, по которому пошел Грозный, был разорительным  и даже гибельным для России. Централизация  двинулась вперед, но в таких формах, которые просто нельзя назвать прогрессивными. Дело здесь не только в том, что протестует нравственное чувство (что, впрочем, тоже немаловажно), но и в том, что отрицательно сказались на ходе отечественной истории последствия опричнины. Рассмотрим ближе её политические последствия:  

а). Первое из политических последствий опричнины Ивана Грозного заключалось в необыкновенно энергичной мобилизации землевладения, руководимой правительством. Опричнина массами передвигала служилых людей с одних земель на другие; земли меняли хозяев не только в том смысле, что вместо одного помещика приходил другой, но и в том, что дворцовая или монастырская земля обращалась в поместную раздачу, а вотчина князя или поместье сына боярского отписывалось на государя. Происходил как бы общий пересмотр и общая перетасовка владельческих прав. Результаты этой операции имели бесспорную важность для правительства, хотя были неудобны и тяжелы для населения. Ликвидируя в опричнине старые поземельные отношения, завещанные удельным временем, правительство Грозного взамен их везде водворяло однообразные порядки, крепко связывавшие право землевладения с обязательной службой. Это требовали и политические виды самого Грозного и интересы, более общие, государственной обороны. Стараясь о том, чтобы разместить на землях, взятых в опричнину, "опришнинских" служилых людей, Грозный сводил с этих земель их старых служилых владельцев, не попавших в опричнину, но в то же время он должен был подумать и о том, чтобы не оставить без земель и этих последних. Они устраивались в "земщине" и размешались в таких местностях, которые нуждались в военном населении. Политические соображения Грозного прогоняли их с их старых мест, стратегические надобности определяли места их нового поселения. Нагляднейший пример того, что испомещение служилых людей зависело одновременно и от введения опричнины и от обстоятельств военного характера, находится в так называемых Полоцких писцовых книгах 1571 г. Они заключают в себе данные о детях боярских, которые были выведены на литовский рубеж из Обонежской и Бежецкой пятин тотчас после взятия этих двух пятин в опричнину. В пограничных местах, в Себеже, Нещерде, Озерищах и Усвяте, новгородским служилым людям были розданы земли каждому сполна в его оклад 400 - 500 четей. Таким образом, не принятые в число опричников, эти люди совсем потеряли земли в новгородских пятинах и получили новую оседлость на той пограничной полосе, которую надо было укрепить для литовской войны. У нас мало столь выразительных образчиков того влияния, какое оказывала опричнина на оборот земель в служилом центре и на военных окраинах государства. Но нельзя сомневаться, что это влияние было очень велико. Оно усилило земельную мобилизацию и сделало ее тревожной и беспорядочной. Массовая конфискация и секуляризация вотчин в опричнине, массовое передвижение служилых землевладельцев, обращение в частное владение дворцовых и черных земель - все это имело характер бурного переворота в области земельных отношений и неизбежно должно было вызвать очень определенное чувство неудовольствия и страха в населении. Страх государевой опалы и казни смешивался с боязнью выселения из родного гнезда на пограничную пустошь без всякой вины, "с городом вместе, а не в опале". От невольных, внезапных передвижений страдали не только землевладельцы, которые обязаны были менять свою вотчину или поместную оседлость и бросать одно хозяйство, чтобы начинать другое в чуждой обстановке, в новых условиях, с новым рабочим населением. В одинаковой степени страдало от перемены хозяев и это рабочее население, страдало особенно тогда, когда ему вместе с дворцовой или черной землей, на которой оно сидело, приходилось попадать в частную зависимость. Отношения между владельцами земель и их крестьянским населением были в ту пору уже достаточно запутаны; опричнина должна была еще более их осложнить и замутить.  

В XVI в., в результате того, что численность служилого класса росла с чрезвычайной скоростью, активно шла раздача земель служилым людям. На интенсивный рост численности повлияла борьба с соседями на окраинах немецкой, литовской и татарской, которая заставляла во что бы то ни стало увеличивать боевые силы государства. На границах протягивались линии новых и возобновленных крепостей. В этих крепостях водворялись гарнизоны, в состав которых поступали люди из низших слоев населения, менявшие посадский или крестьянский двор на двор в стрелецкой, пушкарской или иной "приборной" слободе. Этот вновь поверстанный в государеву службу мелкий люд в большинстве своем извлекался из уездов, которые тем самым теряли часть своего трудоспособного населения. На смену ушедшим в уездах водворялись иного рода "жильцы"; они не входили в состав тяглых миров уезда и не принадлежали к трудовой массе земледельческо-промышленного населения, а становились выше этой массы, в качестве ее господ. То были служилые помещики и вотчинники, которым щедро раздавались черные и дворцовые земли с тяглым их населением. В течение всего XVI века можно наблюдать распространение этих форм служилого землевладения, поместья и мелкой вотчины, на всем юге и западе Московского государства в Замосковье, в городах от украйн западных и южных, в Понизовье. Нуждаясь в людях, годных к боевой службе, сверх старинного класса своих слуг, вольных и невольных, знатных и незнатных, правительство подбирает необходимых ему людей, сажая на поместья, отовсюду, изо всех слоев московского общества, в каких только существовали отвечающие военным нуждам элементы.  

Следует отметить те последствия, какими сопровождалось для коренного городского населения  водворение в города и посады служилого  люда. Военные слободы и осадные  дворы губительно действовали на посадские миры. Служилый люд отнимал у горожан их усадьбы и огороды, их рынок и промыслы. Он выживал посадских людей из их посада, и посад пустел и падал. Из центра народнохозяйственной жизни город превращался в центр административно-военный, а старое городское население разбредалось или же, оставаясь на месте, разными способами выходило из государева тягла. Нечто подобное происходило и с водворением служилых людей в уездах.  

Таким образом, к исходу XVI в. в уездах южной половины Московского государства служилое землевладение достигло своего крайнего развития в том смысле, что захватило в свой оборот все земли, не принадлежавшие монастырям и дворцу государеву. Тяглое население южных и западных областей оказалось при этом сплошь на частновладельческих, служилых и монастырских землях, за исключением небольшого, сравнительно, количества дворцовых волостей.  

Нет сомнения, что  описанное выше развитие служилого  и вообще частного землевладения  было одним из решительных условий  крестьянского прикрепления. Неизбежным последствием возникновения привилегированных земельных хозяйств на правительственных землях был переход крестьян от податного самоуправления и хозяйственной самостоятельности в землевладельческую опеку и в зависимость от господского хозяйства. Этот переход в отдельных случаях мог быть легким и выгодным, но вообще он равнялся потере гражданской самостоятельности. Коренное население тяглой черной волости - крестьяне старожильцы, "застаревшие" на своих тяглых жеребьях, с которых они не могли уходить, не получали права выхода и от землевладельца, когда попадали со своей землей в частное обладание. Прикрепление к тяглу в самостоятельной податной общине заменялось для них прикреплением к владельцу, за которым они записывались при отводе ему земли.  

За такой порядок стояли не только сами землевладельцы, - его держалось и правительство. С точки зрения правительственной, он был удобен и необходим. Крепкое владельцу рабочее население служило надежным основанием и служебной исправности служилого землевладельца, и податной исправности частновладельческих хозяйств.  

Но мы видим, что передача правительственных  земель была осложнена опричниной. Обращение земель подгонялось политическими  обстоятельствами и принимало характер тревожный и беспорядочный. Пересмотр  "служилых людишек" с необыкновенной быстротой и в большом количестве перебрасывал их с земель на земли, разрушая старинные хозяйства в одних местах и создавая новые в других. Все роды земель, от черных до монастырских, были втянуты в этот пересмотр и меняли владельцев, - то отбирались на государя, то снова шли в частные руки. К этому именно времени более всего приурочивается замечание В. О. Ключевского, что в Московском государстве XVI в. "населенные имения переходили из рук в руки чуть не с быстротой ценных бумаг на нынешней бирже". Только эта "игра в крестьян и в землю" доведена была до такого напряжения не одними иноками богатых монастырей, как говорит Ключевский, но прежде всего самим правительством Грозного.  

Вот в чем  мы видим главную причину усиления во второй половине XVI в. крестьянского выхода из местностей, занятых служилым землевладением.  

Также следует  отметить, что новые владельцы, как  правило, не заботились о налаживании  хозяйства в полученных ими поместьях  и вотчинах. Одни рассчитывали на скорое возвращение их старых владений, а поэтому продавали и отдавали «на помин души» полученные ими земли. 1569-1572 годы были временем резкого подъема числа вкладов в монастыри. Немногим больше хозяйственной сметки проявляют новые господа из опричной среды, знавшие, что рано или поздно наступит конец их владычеству. Поэтому они стремились выжимать их крестьян как можно больше доходов. Хищническая эксплуатация поместий приводила часто к их разорению. Правительство стремилось прекратить этот процесс путем строгих наставлений. В поместных грамотах часто специально оговаривалось, чтобы впредь эти владения «не пустошились».  

Постепенное обезземеливание  крестьян, переход черносошных земель в орбиту эксплуатации светскими  и духовными феодалами сопровождались в годы опричнины резким ростом податей, взимаемых государством, и земельной ренты в пользу светских и духовных землевладельцев. В годы опричнины происходили серьезные сдвиги в формах феодальной ренты. Усилился процесс развития барщины, наметившийся уже в середине XVI в.  

Разорение крестьянства, обремененного двойным гнетом (феодала  и государства), дополнялось усилением  помещичьего произвола, что подготавливало окончательное торжество крепостного  права.  

Одной из широко распространенных форм крепостнического произвола было дозволение опричникам вывозить крестьян из владений земских. Штаден писал, «кто не хотел добром переходить от земских под опричных, тех вывозили насильством и не по сроку. Вместе с тем увозились и сжигались (и крестьянские) дворы». И здесь мы сталкиваемся с основной особенностью опричнины: старые формы удельных времен (свобода крестьянского выхода) используются для новых целей, т.е. для дальнейшего закрепощения.  

В годы опричнины  закон о Юрьевом дне продолжал  действовать. Некоторые крестьяне  уходили к более предприимчивым или удачливым помещикам, уплатив необходимые в таких случаях подати.  

Однако обстановка опричнины с ее экономическими потрясениями и распрями среди самих феодалов отнюдь не содействовала утверждению  начал законности в отношениях крестьян и помещиков. Гораздо чаще энергичные хищники из новых «господ на час» свозили крестьян в приобретенные ими разными средствами пустоши.  

По С.М. Каштанову, в опричнину почти совершенно не вошли наиболее крепостнические  районы центра – восточное Замосковье, тогда как менее закрепощенные районы запада и юго-запада стали опричными. Все это позволяло за счет усиления в этих районах крепостнического гнета улучшить положение опричного войска, основной опоры Ивана IV. Сердцевина наблюдений С.М. Каштанова верна: ее можно объяснить тем, что в опричнину попали главным образом земли, где светское землевладение вообще не было распространено и формы эксплуатации крестьян были анархичнее, чем на поместных землях основной территории Русского государства.  

Годы опричнины явились новым этапом в истории антифеодальной борьбы крестьянства. В отличие от предшествующего времени ареной классовых битв были уже широко охвачены не отдельные села и деревни, а вся страна. Голос стихийного протеста слышался в каждом русском селении. В условиях опричного террора, роста государевых и владыческих податей и других совсем уже нежданных бедствий (мор, голод) основной формой борьбы сделалось массовое бегство крестьян и горожан, приводившее к запустению центральных районов страны. Конечно, эта форма крестьянского сопротивления феодалам еще носила пассивный характер, свидетельствовала о незрелости крестьянства, задавленного нуждой и невежеством. Но крестьянские побеги сыграли огромную и еще не вполне оценимую роль в дальнейшей истории России. Оседая на севере и «за камнем», в далекой Сибири, в Поволжье и на юге, беглые крестьяне, ремесленники и холопы своим героическим трудовым подвигом осваивали эти территории. Именно они, эти безвестные русские люди, обеспечивали экономический подъем российских окраин и подготавливали дальнейшее расширение территории Русского государства. Вместе с тем беглые крестьяне и холопы составляли основной контингент складывающегося донского, яицкого и запорожского казачества, которое сделалось в начале XVII в. наиболее организованной активной силой крестьянской войны.  

б). Рассмотрим другое политическое последствие опричнины. Первый кризис, оставивший глубокий след в обостренном сознании Ивана  Васильевича, был связан с его  внезапной и тяжелой болезнью после возвращения из Казанского похода и составлением в марте 1553 г. завещания в пользу младенца Дмитрия (первого сына, рожденного от Анастасии). Царь потребовал принесению присяги наследнику в пеленках, но у некоторых ближних бояр, которые первыми целовали крест, появились сомнения, и они, сказавшись больными, уклонились от присяги. Ходили слухи, что они "хотели... на государство" старицкого князя Владимира Андреевича, двоюродного брата Ивана IV.  

Больной царь говорил  боярам: "Если вы сыну моему Димитрию креста не целуете, то значит, у вас другой государь есть... Я вас привожу к крестному целованию, велю вам служить сыну моему Димитрию, а не Захарьиным; вы души свои забыли, нам и детям нашим служить не хотите, в чем нам крест целовали уже не помните; а кто не хочет служить государю - младенцу, тот и большому не захочет служить". По известию одной летописи, бояре насильно заставили присягнуть князя Владимира Андреевича, объявивши ему, что иначе не выпустят из дворца; к матери его посылали трижды с требованием, чтобы и она привесила свою печать к крестоприводной записи. "И много бранных речей она говорила. И с тех пор пошла вражда, между боярами смута, а царству во всем скудость", - говорит летопись.  

Противники царя не желали видеть на престоле 13 - летнего  наследника царевича Ивана, при котором отец мог в любой момент вновь взять бразды правления в свои руки. Владимир Андреевич, внук Ивана III, слабовольный и недалекий человек, казался боярам приемлемым кандидатом для противников царя. Они рассчитывали при нем вернуть себе прежнее влияние на дела государства.  

Иван IV давно  не доверял брату и пытался  надежно оградить себя от его интриг. Он заточил в монастырь его  волевую и энергичную мать, назначил в удел бояр, не вызывавших подозрений, наконец, отобрал у брата родовое Старицкое княжество и дал ему взамен Дмитров и несколько других городов.  

Следя за перипетиями  длительной борьбы Ивана Грозного с  крупнейшим удельным владыкой опричной поры – Владимиром Старицким, можно  убедиться, что эту борьбу нельзя объяснять чисто династическими причинами или болезненной мнительностью царя. Это была сознательно осуществлявшаяся политическая линия, имевшая целью сломить противника, который стал знаменем антиправительственных сил. И то, что этим знаменем сделался человек сам по себе ничтожный, сути дела не меняло.  

Отношение правительства  Ивана IV к Старицкому княжеству было лишь наиболее ярким образцом антиудельной политики царя Ивана. Ту же судьбу, что  и князь Владимир, испытали и другие «служилые» князья. Во время опалы 1571 г. потерял свои обширные вотчины в Епифани и Веневе князь И.Ф. Мстиславский. Тогда же в казну попали г. Лух с волостями, оказавшиеся выморочным владением после смерти И.Д. Бельского. М.И. Воротынский (владелец Новосильского уезда) и Н.Р. Одоевский (владелец вотчин в Одоеве и Перемышле) погибли не в опричнину, а в 1573 г. Но судьба их владений не очень многим отличается от истории Старицкого княжества: правительство неоднократно отнимало владения у опальных князей (в 1562 г. временно были забраны уделы И.Д. Бельского и М.И. Воротынского, последнему позднее на некоторое время был пожалован Стародуб), но возвращало их, прежде чем ликвидировать уделы этих виднейших членов Боярской думы. Только беспрекословное подчинение царской воле на некоторое время давало крупнейшим княжатам видимость гарантии от опалы и казни.  

Опричные гонения  покончили со сторонниками Старицкого в Боярской думе. Теперь князь Владимир еще меньше, чем прежде, мог добиться царского титула при поддержке одних  только своих приверженцев. В значительно большей мере судьба короны зависела от влиятельного боярства, возглавлявшего земщину. В периоды междуцарствий управление осуществляла Боярская дума, представителями которой выступали старшие бояре думы - конюшие. По традиции конюшие становились местоблюстителями до вступления на трон нового государя. Немудрено, что раздор между царем и боярами и слухи о возможном пострижении государя не только вызвали призрак династического кризиса, но и поставили в центр борьбы фигуру конюшего Челяднина-Федорова.  

Между тем Грозный занят был своими военными планами. С наступлением осени он собрал все военные силы земщины и опричнины для нового вторжения в Ливонию. Поход начался, как вдруг царь отменил его, спешно покинул армию и на перекладных помчался в Москву. Причиной внезапного отъезда было известие о заговоре в земщине.  

Сведения о  заговоре противоречивы и запутанны. Многие современники знали о нем  понаслышке. Но только двое - Г. Штаден и А. Шлихтинг - были очевидцами. Штаден несколько лет служил переводчиком в одном из земских приказов, лично знал "главу заговора" конюшего Челяднина и пользовался его расположением. Осведомленность его относительно настроений земщины не вызывает сомнений. По словам Штадена, у земских лопнуло терпение, они решили избрать на трон князя Владимира Андреевича, а царя с его опричниками истребить, и даже скрепили свой союз особой записью, но князь Владимир сам открыл царю заговор и все, что замышляли и готовили земские. Шлихтинг, подобно Штадену, также служил переводчиком, но не в приказе, а в доме у личного медика царя. Вместе со своим господином он посещал опричный дворец и как переводчик участвовал в беседах доктора с Афанасием Вяземским, непосредственно руководившим расследованием заговора. Шлихтинг располагал самой обширной информацией, но он, дважды касаясь вопроса о земском заговоре, дал две противоположные и взаимоисключающие версии происшествия. В своей записке, озаглавленной "Новости", он изобразил Челяднина злонамеренным заговорщиком, а в более подробном "Сказании" назвал его жертвой тирана, неповинной даже в дурных помыслах. И Шлихтинг, и Штаден служили в опричнине и черпали сведения в опричных кругах, где взгляд на события подчинен был предвзятой и сугубо официозной точке зрения. Противоположную версию передавали неофициальные летописи земского происхождения. Их авторы в отличие от опричников утверждали, что вина земцев сводилась к неосторожным разговорам: недовольные земские люди "уклонялись" в сторону князя Владимира Андреевича, лихие люди выдали их речи царю и недовольные "по грехом словесы своими, погибоша". Следует учесть, что данную точку зрения по поводу непосредственного участия в вышеописанных событиях, откровенно говоря, не разделяют многие историки, вплотную занимающиеся исследованиями данной проблемы. А.А. Зимин откровенно заявляет об отсутствии доверия такому историческому источнику как сведения Г.Штадена, поскольку, по словам Р.Г. Скрынникова "Генрих Штаден никогда не служил в опричнине".  

Выяснить, где  кончались крамольные речи и начинался  подлинный заговор, никогда не удастся. Недовольство земщины носило вполне реальный характер. Недовольные исчерпали  легальные возможности борьбы с  опричниной. Преследования убедили  их, что царь не намерен отменить опричный режим. Тогда они втайне стали обсуждать вопрос о замене Грозного на троне. Рано или поздно противники царя должны были посвятить в свои планы единственного претендента, обладавшего законными правами на трон, князя Владимира Андреевича. Последний, оказавшись в двусмысленном положении, попытался спасти себя доносом. Во время похода в Ливонию он передал царю разговоры, которые вели в его присутствии недовольные бояре. Царь увидел в его словах непосредственную для себя угрозу, начало боярской крамолы, которой он боялся и давно ждал. Вероятно, показания князя Владимира не отличались большой определенностью и не могли служить достаточным основанием для обвинения Челяднина. Популярность конюшего в думе и столице была очень велика, и Иван решился отдать приказ о его казни только через год после "раскрытия" заговора. Не располагая уликами против "заговорщиков", царь прибегнул к провокации. По его приказу князь Владимир посетил ничего не подозревавшего Челяднина и по-дружески попросил его составить списки лиц, на поддержку которых он может рассчитывать. В списки Челяднина записались 30 человек, старавшихся снискать расположение претендента на трон. Все происходило в строгой тайне, и никто не ждал беды.  

Коварно "изобличив" недовольных, царь приступил к разгрому "заговора". Опричники начали с того, что взыскали с конюшего огромную денежную контрибуцию и сослали его в Коломну. Многие его сообщники были тотчас же казнены. Начался трехлетний период кровавого опричного террора, вошедшего в историю как "опричный террор".  

Казни и судебные преследования расстроили механизм опричного управления. Штаден, посетивший главную резиденцию в Москве, был  поражен царившим там настроением. "Когда я пришел на опричный двор, - повествует он, - все дела стояли без  движения... бояре, которые сидели в опричных дворах, были прогнаны; каждый, помня свою измену, заботился только о себе". В годы опричнины пострадали многие представители феодальной аристократии. Но опричная гроза миновала крупнейшие княжеско-боярские фамилии Мстиславских, Воротынских, Бельских, Шуйских, Глинских, Одоевских, Романовых-Юрьевых. А они-то и составляли цвет Боярской думы, роль которой в этот период фактически возросла. Но все это не означало, что в опричнине в конечном итоге взяла верх высшая аристократия. Опричники Таубе и Крузе весьма метко характеризовали последнее опричное правительство, заметив, что при особе царя не осталось никого, кроме отъявленных палачей и молодых ротозеев. Представители высшей титулованной знати, появившиеся в опричнине, принадлежали ко второй категории: в большинстве своем это были люди сравнительно молодые. Их роль сводилась к внешнему представительству. Подлинными же руководителями опричной думы были Малюта Скуратов и его подчиненные, возглавлявшие сыскное ведомство. Царь, живший в постоянном страхе перед воображаемыми заговорами, слепо доверял своему главному сыщику Малюте и видел в нем всегдашнего спасителя. Скуратов помог Грозному расправиться со старой опричной гвардией. Знати имя Малюты Скуратова-Бельского было столь же ненавистно, как и имя основателя опричнины Басманова - Плещеева. Курбский желчно бранил царя за приближение "прегнуснодейных и богомерзких Бельских с товарыщи", "опришницов кровоядных". Даже среди незнатных опричников Скуратов выделялся своим худородством. В списках думных дворян опричнины его имя стояло последним. Лишь накануне полной отмены опричнины, когда влияние Малюты достигло апогея, он получил назначение на пост дворового воеводы. Такие посты могли занимать исключительно представители родословной боярской знати. Успех Скуратова невозможно объяснить одним только расположением царя. Высокое назначение было, по-видимому, следствием того, что Малюта способствовал заключению брака Грозного с Марфой Собакиной и через этот брак породнился с царской семьей. Среди дочерей Бельского одна вышла замуж за двоюродного брата царя И.М. Глинского, другая - за будущего царя Б.Ф. Годунова, а третья за князя Д.И. Шуйского, брата будущего царя. Помощником Малюты в сыскном ведомстве был думный дворянин Василий Грязной. Он также происходил из худородной семьи и начал службу у одного старицкого боярина "мало что не в охотникех с собаками". После роспуска свиты В.А. Старицкого Грязной был зачислен в опричнину и попал из псарей в царские советники. Вместе с Малютой Грязной исполнял роль следователя в деле князя Владимира, а затем руководил разгромом Новгорода. Положение Грязного пошатнулось во время чистки опричной гвардии, когда казни поверглись его двоюродные братья. Василий избежал той же участи благодаря покровительству своего друга Малюты. Едва только Скуратов погиб, Грязной лишился думного чина и был сослан в небольшую крепость на крымской границе, где попал в плен к татарам. Письма из Крыма дают весьма точное представление о характере и достоинствах главного сподвижника Малюты. Неутомимый собутыльник царя, завоевавший его благосклонность застольными шутками, Васютка Грязной сочетал в себе качества шута и палача разом. Это был человек невероятно хвастливый, тщеславный и легкомысленный. Под стать Бельскому и Грязному был думный дворянин Роман Олферов - Нащекин, выдвинувшийся в самом конце опричнины. Несмотря на полную безграмотность, он стал по милости царя хранителем печати (печатником) и возглавил весь приказной аппарат опричнины. Однажды Олферов затеял местнический спор с земским казначеем князем Мосальским и, нимало не смущаясь, написал в своей челобитной царю: "Я, холоп твой, не ведаю, почему Мосальские князи и хто они". Государственный казначей не только стерпел бесчестье, но и смиренно заявил, что "своего родства Мосальских князей не помнят", "Роман-человек великой, а я человек молодой... " В местническом деле безграмотный печатник предстает перед нами как "великий человек" опричнины.  

Князю Владимиру  Андреевичу также не удалось избежать террора Ивана Грозного. Он был  отравлен в Москве вместе с его женой и дочерью. Гибель князя Владимира означала завершение длительной агонии последнего сколько-нибудь значительного удельного властителя на Руси.  

Мы убеждаемся в полной справедливости слов Флетчера о княжатах, что Грозный, учредив опричнину, захватил их наследственные земли, за исключением весьма незначительной доли, и дал княжатам другие земли в виде поместий, которыми они владеют, пока угодно царю, в областях столь отдаленных, что там они не имеют ни любви народной, ни влияния, ибо они не там родились и не были там известны. Теперь, прибавляет Флетчер, высшая знать, называемая удельными князьями, сравнена с остальными; только лишь в сознании и чувстве народном сохраняет она некоторое значение и до сих пор пользуется внешним почетом в торжественных собраниях.  

На территории старых удельных владений еще жили старинные порядки, и рядом с  властью московского государя еще  действовали старые авторитеты. "Служилые" люди в XVI в. здесь служили со своих  земель не одному "великому государю", но и частным "государям". В середине столетия в Тверском уезде, например, из 272 вотчин не менее чем в 53-х владельцы служили не государю, а князю Владимиру Андреевичу Старицкому, князьям Оболенским, Микулинским, Мстиславскому, Ростовскому, Голицыну, Курлятеву, даже простым боярам; с некоторых же вотчин и вовсе не было службы. Понятно, что этот порядок не мог удержаться при переменах землевладения, какие внесла опричнина. Частные авторитеты поникли под грозой опричнины и были удалены; их служилые люди становились в непосредственную зависимость от великого государя, а общий пересмотр землевладения привлекал их всех на опричную государеву службу или же выводил их за пределы опричнины. С опричниной должны были исчезнуть "воинства" в несколько тысяч слуг, с которыми княжата раньше приходили на государеву службу, как должны были искорениться и все прочие следы старых Удельных обычаев и вольности в области служебных отношений. Так, захватывая в опричнину старинные удельные территории для испомещения своих новых слуг, Грозный производил в них коренные перемены, заменяя остатки удельных переживаний новыми порядками, такими, которые равняли всех перед лицом государя в его "особом обиходе", где уже не могло быть удельных воспоминаний и аристократических традиций.  

Таким образом, из среды опричников стала вырастать  новая знать, не отличавшаяся своими замашками от старой. Но на этот раз, вместо предков бывших удельных князей, на первые роли вышли простые боярские семьи (Захарьины и Годуновы). Это  и является еще одним из политических последствий опричнины.  

в). Одним из наиболее важных последствий опричнины является то, что взаимоотношения центральной  власти и церкви стали очень сложными и напряженными. Церковь оказалась  в оппозиции к режиму Ивана  Грозного. Это означало ослабление идеологической поддержки царской власти, что в то время грозило серьёзными последствиями как для царя, так и для государства в целом. В результате опричной политики, независимость церкви в российском государстве была подорвана.  

Для того чтобы понять, из-за чего возникли противоборствующиеся отношения между царской властью и духовенством, необходимо обратиться непосредственно к событиям того времени.  

Мы видели, как  духовенство русское могущественно  содействовало утверждению единовластия; но когда московские единовластители вступили в последнюю борьбу с остатками старины, с притязаниями князей и дружины, то духовенство приняло на себя священную обязанность – среди этой борьбы сдерживать насилие, не допускать торжествующее начало употреблять во зло свою победу; усердно помогая московскому государю сломить притязания князей и членов дружины, духовенство в то же время брало этих князей и членов дружины под свой покров, блюло над их жизнью как членов церкви; так утвердился обычай, что митрополит и вообще духовенство печаловались за опальных и брали их на поруку.  

Выговаривая себе неограниченное право казнить своих  лиходеев, учреждая опричнину, Иоанн  жаловался на духовенство, что оно  покрывало виновных, и требовал от него отречения от обычая печаловаться.  

Столкновение  церкви и государства наиболее ярко проявилось при митрополите Филиппе. Поначалу Филипп объявил, что он согласится быть митрополитом только под условием уничтожения опричнины; Иоанн рассердился; наконец Филипп уступил убеждениям, что его обязанность нейти прямо против царской воли, но утолять гнев государя при каждом удобном случае.  

Но продолжались казни; опричнина буйствовала; вельможи, народ умоляли митрополита вступиться в дело; он знал, что народ привык видеть в митрополите печальника и не хотел молчать.  

Митрополит Филипп посетил царя и долго беседовал  с ним наедине. Убедившись в тщетности  увещаний, он выждал момент, когда царь со всей своей свитой явился на богослужение в кремлевский Успенский собор, и при большом стечении народа произнес проповедь о необходимости упразднить опричнину. Это нарушило благочиние церковной службы и имело неблагоприятный для Грозного исход. На другой день о столкновении царя с митрополитом говорила вся столица. Открытый раздор с главой церкви ставил Грозного в исключительно трудное положение. Он вынужден был удалиться в слободу и заняться там подготовкой суда над Филиппом . Опричные власти поспешили вызвать из Новгорода преданного царю архиепископа Пимена , а затем направили в Соловки особую следственную комиссию , состоявшую из опричников и духовных лиц . Соловецкие иноки сначала давали только хорошие отзывы о Филиппе. Но Пафнутий соблазнил игумена Паисия обещанием епископского сана, если он станет свидетелем против митрополита. К Паисию присоединилось несколько старцев, склоненных угрозами. Пафнутий привез их к царю. Собрали собор. Первенствовал на нем из духовных Пимен новгородский: из угождения царю он заявил себя врагом Филиппа, не подозревая, что через два года и его постигнет та же участь, какую теперь готовил митрополиту. К тому времени оппозиция в думе была обезглавлена террором, и никто не осмелился высказать вслух своих сомнений. Послушно следуя воле царя , земская боярская дума вынесла решение о суде над главою церкви .  

Не зная о  соборном решении или не желая ему подчиниться, митрополит 8 ноября произносит очередную проповедь. В это время в церковь ворвались опричники, сорвали с Филиппа облачение, бросили его в простые сани и увезли его в Богоявленский монастырь, а затем в Тверской отрочь монастырь, народ бежал за ним со слезами. На место Филиппа избирается троицкий архимандрит Кирилл.  

23 декабря 1569 г. во время похода Ивана  IV на Новгород бывший митрополит  Филипп, как передавала из уст  в уста народная молва, был  задушен Малютой Скуратовым за то, что отказался благословить царя на разгром «новгородских изменников».  

Столкновение  митрополита Филлипа с Иваном Грозным было наиболее ярким эпизодом борьбы между церковью – этим «государством  в государстве» - и самодержавной  властью за политическое преобладание.  

Исследуя особенности  иммунитетной политики в опричные годы, С.М. Каштанов установил, что именно тогда происходит восстановление тарханных  привилегий монастырей, уничтоженных еще в период правления Избранной  рады. С.М. Каштанов объясняет этот парадоксальный факт стремлением правительства заручиться поддержкой церковных феодалов в борьбе с княжеско-боярской оппозицией. Однако этого объяснения недостаточно. Несомненное возвращение к удельной старине, обнаруживающееся в опричной политике Грозного и проявившееся, в частности в иммунитетных мероприятиях, объясняется тем, что царь выбирал старые формы для осуществления новых целей. А одной из новых задач, которые поставлены были в опричные годы, стало полное подчинение церкви государству. Поэтому в широкой практике раздачи льгот духовным феодалам нельзя не увидеть стремления Ивана IV привязать к себе монастыри-вотчинники, противопоставить их высшей церковной иерархии – митрополиту и епископату: митрополиту царь (в отличие от Владимира Старицкого) так и не выдал ни одной жалованной грамоты. С.М. Каштанов обратил внимание на тот примечательный факт, что после 1563 г. отменялась подсудность монастырских властей в светских делах митрополиту и епископам, прокламированная еще Стоглавом. Отныне тяжбы настоятелей со светскими лицами подлежали светскому суду. Только при помощи и поддержке со стороны могущественных духовных корпорации можно было сломить сопротивление руководящей верхушки русской церкви. Лишь после того, как эта цель была достигнута, Иван IV снова ставит вопрос о сокращении монастырских привилегий.  

Гибель Филлипа  сопровождалась почти полным перебором  церковных иерархов.  

Сторонника строптивого  митрополита полоцкого архиепископа Афанасия Палецкого еще 17 мая 1568 г., т.е. в самый разгар борьбы царя с митрополитом, отправили в Кирилло-Белозерский монастырь (место его пострижения). В том же году произошла смена крутицкого епископа: вместо осифлянина Галактиона владыкой становится Герман.  

Во время новгородского  похода Иван IV приказал «ограбить догола тверского епископа». Варсофоний, как известно, был сподвижником Германа Полева. Он покидает тверскую епархию и уходит «на покой» в Казанский Спасо-Преображенский монастырь. Тогда же сведен с престола один из основных противников Филлипа – архиепископ новгородский Пимен. Его сослали в монастырь в Венев, где он вскоре умер. По словам автора жития Филлипа, гонениям подверглись все враги митрополита: архиепископа рязанского Филофея также «из сана извергше». Последний раз 22 ноября 1569 г. упоминается коломенский епископ Иосиф. По данным П.М. Строева, 26 ноября 1569 г. умер пресловутый враг Филлипа суздальский епископ Пафнутий. Странное совпадение этих ноябрьских дат со смертью Филлипа и новгордсткой экспедицией Ивана IV нельзя считать случайным. Не совсем ясны данные о вологодском епископе. В 1568-1571 гг. произошла смена смоленского епископа. Только архиепископ ростовский Корнилий благополучно перенес все опричные бури.  

Опалы, постигшие  как сторонников митрополита, так  и его противников из среды  высших церковных иерархов, показывают, что дело митрополита Филиппа отнюдь не сводится к личному противоборству с ним царя Ивана IV. Это была одна из последних страниц той длительной борьбы, которую вела сначала великокняжеская, а потом царская власть за включение церкви в государственный аппарат. Неизбежность и закономерность её исхода определялась тем, что русская церковь в XVI в. представляла собой один из наиболее стойких рудиментов феодальной раздробленности, без трансформации которого не могло быть и речи о полном государственном единстве. Союз с представителями сильной воинствующей церкви на Руси существовал лишь до тех пор, пока он был необходим московским государям в их борьбе за установление единодержавия. Как только эта задача была выполнена, а практика монастырей вотчинников (их крупное землевладение) и церковно-политическая теория (превосходство духовной власти над светской) вошли в резкое противоречие с теорией и практикой русского самодержавия, этот союз сначала дал глубокую трещину, а потом и рухнул.  

Подавив открытое сопротивление церкви правительственным  мероприятиям, Ивану IV удалось достигнуть крупного успеха в централизаторской  политике. Но лишь в XVII в., после столкновения Никона (кстати говоря, поднявшего ни щит  митрополита Филиппа) с царем Алексеем Михайловичем и в результате реформ Петра I, церковь была окончательно включена в бюрократический аппарат абсолютистского государства.  

г). Учиненный  после казни Старицкого разгром  Новгорода ошеломил современников. В декабре 1569 г. царь созвал в Александровской слободе все опричное воинство и объявил ему весть о "великой измене" новгородцев. Судя по статейному списку о изменном деле, Новгородцам предъявились обвинения в том, что они хотели «Новгород и Псков отдати литовскому королю, а цпря и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии хотели злым умышленьем извести, а на государство посадити князя Володимера Ондреевича». Не мешкая войска двинулись к Новгороду . 8 января 1570 г. царь прибыл в древний город. На Волховском мосту его встречало духовенство с крестами и иконами. Но торжество было испорчено в первые же минуты. Царь назвал местного архиепископа изменником и отказался принять от него благословение. После службы царь велел страже схватить архиепископа Пимена и ограбить его подворье. Опричники ограбили Софийский собор, забрали драгоценную церковную утварь и иконы . В городе прошли повальные аресты . Опричники увезли арестованных в царский лагерь на Городище. Суд над главными новгородскими "заговорщиками" на Городище явился центральным эпизодом всего новгородского похода. Опричные следователи и судьи действовали ускоренными методами , но и при этом они не могли допросить , подвергнуть пыткам , провести очные ставки , записать показания и ,наконец, казнить несколько сот людей за две-три недели . Всего вероятнее , суд на Городище продолжался три-четыре недели и завершился в конце января. С этого момента новгородское "дело" вступило во вторую фазу. Описав расправу на Городище, местный летописец замечает: «По скончании того государь с своими воинскими людми начат ездити около Великого Новгорода по монастырям".  

Считая вину черного духовенства доказанной, царь решил посетить главнейшие из монастырей в окрестностях города для  того, чтобы самолично присутствовать при изъятии казны, заблаговременно  опечатанной опричниками. Опричники забирали деньги, грабили кельи, снимали колокола, громили монастырское хозяйство, секли скотину. В итоге опричного разгрома черное духовенство было ограблено до нитки. В опричную казну перешли бесценные сокровища Софийского дома. По данным новгородских летописей, опричники конфисковали казну также у 27 старейших монастырей. В некоторых из них Грозный побывал лично. Царский объезд занял самое малое, несколько дней, может быть, неделю. Участники опричного похода и новгородские авторы очевидцы единодушно свидетельствуют о том, что "новгородский посад жил своей обычной жизнью, пока царь занят был судом на Городище и монастырями." В это время нормально функционировали городские рынки, на которых опричники имели возможность продавать награбленное имущество. Положение изменилось после окончания суда и монастырского объезда . В эти дни опричники произвели форменное нападение на город . Они разграбили новгородский торг и поделили самое ценное из награбленного между собой . Простые товары , такие , как сало , воск , лен , они сваливали в большие кучи и сжигали . Ограблению подверглись не только торги , но и дома посадских людей . Опричники ломали ворота , выставляли двери , били окна . Горожан, которые пытались противиться насилию, убивали на месте.  

Опричные санкции  против посада преследовали две основные цели. Первая состояла в том, чтобы  пополнить опричную казну, а вторая - в том, чтобы терроризировать  низшие слои городского населения, подавить в нем все элементы недовольства, ослабить опасность народного возмущения. Бессмысленные и жестокие избиения ни в чем не повинного населения сделали само понятие опричнины синонимом произвола и беззакония. Разделавшись с новгородцами, опричное воинство двинулось к Пскову. Жители этого города поспешили выразить полную покорность. Вдоль улиц, по которым должен был проследовать царский кортеж, стояли столы с хлебом - солью. Царь не пощадил Пскова, но всю ярость обрушил на местное духовенство. Печорскому игумену, вышедшему навстречу царю с крестами и иконами, отрубили голову. Псковские церкви были ограблены до нитки. Опричники сняли с соборов и увезли в слободу колокола, забрали церковную утварь. Перед отъездом царь отдал город опричникам на разграбление. Но опричники не успели завершить начатое дело. Участники опричного похода сообщали, будто на улицах Пскова Грозный встретил юродивого, и тот подал ему совет ехать прочь из города, чтобы избежать большого несчастья. Блаженный будто бы поучал царя "ужасными словесы еже престати от велия кровопролития и не дерзнути еже грабити святыя божия церкви". Не слушая юродивого, Иван велел снять колокол с Троицкого собора. В тот же час под царем пал конь. Пророчества Николы стали сбываться. Царь в ужасе бежал. Незадолго до опричного похода власти выселили из Пскова несколько сот семей, заподозренных в измене. Этих переселенцев опричники застали под Тверью и в Торжке. По приказу царя опричники перебили 220 мужчин с женами и детьми. Царя вполне удовлетворила эта резня, и потому он пощадил прочих жителей Пскова. Из Пскова Грозный уехал в Старицу, а оттуда в слободу. Карательный поход был окончен. Опричный разгром не затронул толщи сельского населения Новгорода. Разорение новгородской деревни началось задолго до нашествия опричников. Погром усугубил бедствие, но сам по себе он не мог быть причиной упадка Новгородской земли. Санкции против церкви и богатой торговой верхушки Новгорода продиктованы были, скорее всего, корыстными интересами опричной казны. Непрекращавшаяся война и дорогостоящие опричные затеи требовали от правительства огромных средств. Государственная казна была между тем пуста. Испытывая финансовую нужду, власти все чаще обращали взоры в сторону обладателя самых крупных богатств - церкви.  

Государев разгром  нанес большой ущерб посадскому населению Новгорода, Пскова, Твери, Торжка. В Торжке были убиты содержавшиеся в темнице пленные немцы, поляки и татары. Торговля Новгорода с западноевропейскими странами была подорвана на многие годы.  

Мстительный и  кровожадный правитель без всякой нужды залил кровью безвинных людей новгородские улицы и севернорусские деревни. Бессмысленность тех форм, в которые вылилась завершающая страница борьбы Москвы с Новгородом, совершенно очевидна.  

Но, тем не менее, нельзя не признать тот факт, что  ликвидация обособленности и экономического могущества Новгорода являлась необходимым условием завершения борьбы с политической раздробленностью страны. Для Ивана IV Новгород представлял опасность и как крупный феодальный центр, и как союзник старицкого князя, и как потенциальный сторонник Литвы, и как крупнейшая цитадель сильной воинствующей церкви. Не доверял он и новгородскому дворянству (из его состава ни один не вошел в состав опричнины). Именно поэтому столь сокрушительным был удар, нанесенный царем в 1570 г. по новгородским землям. Этот удар по своей форме напоминал новгородские походы деда Ивана Грозного Ивана III, но его сущности последствия были уже отличными.  

Таким образом, в ходе карательных походов Ивана  Грозного были разорены крупные торговые и ремесленные центры страны, что  подорвало хозяйство и торговлю державы. Также следует отметить, что была уничтожена их экономическая самостоятельность. Новгород после погрома 1570 г. превращался из соперника Москвы в рядовой город Русского централизованного государства, всецело подчиненный московской администрации.  

д). Внутренние потрясения не могли не отразиться на внешней  политике. Была проиграна Ливонская  война (1558-1583 гг.). Существуют несколько  причин поражения в этой войне, в  том числе и просчеты в выборе главного направления во внешней  политике, но главной причиной, я считаю, является истощение сил и средств русского государства, экономическая отсталость России, которую повлекла за собой опричная политика Ивана Грозного. Россия не могла успешно выдержать длительную борьбу с сильными противниками. Хозяйство страны было подорвано в значительной степени в результате карательных походов на торговые и ремесленные центры страны. Достаточно сказать, что во всей Новгородской земле осталась на месте и в живых всего лишь пятая часть жителей. В условиях опричнины крестьянское хозяйство потеряло устойчивость: оно лишилось резервов, и первый же недород привел к голоду. «Из-за кусочка хлеба человек убивал человека»,— писал Штаден. К тому же Московское государство, подвергшееся опричному террору, оказалось практически необороноспособным. В результате этого в 1571 г. центральные районы пожег и разграбил крымский хан Девлет-Гирей. Упал также и международный авторитет России. 

    Личность  Ивана IV. Его место в истории России.
 
Жизнь и деяния первого русского  царя  Ивана  Васильевича  Грозного  уже  на
протяжении  не  одного  десятка  лет,  вызывает   не   ослабляемый   интерес
историков,  писателей  и   других   исследователей.   Личность,   обладавшая
несомненными  организаторскими и  административными  талантами,  сумевшая  на
деле  соединить  формально  единое,   но   на   самом   деле   раздробленное
государство, которое, после ряда реформ и преобразований, смогло  активно  и
некоторое  время  даже  успешно  противостоять  объединенной  коалиции  ряда
европейских держав во время Ливонской войны.  Только  благодаря  его  личным
заслугам  и  стремлениям  к  Московскому   государству   были   присоединены
Казанское и  Астраханское ханства,  то  есть  южные  границы  русских  земель
отодвинулись  на значительное расстояние от внутренних  районов страны.  Это
положительно  сказалось на экономическом  развитии  Московии,  способствовало
быстрому росту  торговых городов, связанных с  транзитной  куплей-продажей  в
волжском бассейне.
К середине XVI века политический строй России переживал процесс обновления.
В  ходе  объединения  страны   власть   московских   государей   чрезвычайно
усилилась. Могущественная аристократия  была  живой  носительницей  традиций
раздробленности. Монарх делил власть с аристократией. “Царь указал, а  бояре
приговорили” - по этой формуле принимались законы.
Бояре получали в “кормление” крупнейшие  города  и  уезды  страны.  Название
“кормление” произошло  от того, что областные правители  собирали  пошлины  в
свой карман, т.е. в буквальном смысле кормились за счет населения.
Боярская  аристократия  старалась  оградить  свои   привилегии   с   помощью
местнических  порядков.  В  соответствии   с   этими   порядками   служебные
назначения  определялись  не  пригодностью  и  опытностью  человека,  а  его
знатностью и положением родни, т.е. “местом”, которое занимает  этот  род  в
боярской иерархии. Местничество закрепляло за узким кругом знатнейших  семей
исключительное  право на замещение высших постов в государстве.
Местничество, кормление  и другие традиции раздробленности обременяли  страну
и после того, как разобщенные феодальные  княжества  объединились  в  единое
государство.
После образования  единого  государства  феодальная  иерархическая  структура
претерпела  значительные  изменения.  Некогда  однородная   масса   боярства
распалась.  Старое  название  “бояре”  сохранили  за  собой   лишь   крупные
землевладельцы,  верхний   слой   феодального   класса.   Низшую   и   более
многочисленную  прослойку  составляли  измельчавшие   землевладельцы   (дети
боярские) и служилые люди,, которых  со  временем  стали  называть  дворяне.
Служилые люди владели землей по большей части  на поместном праве, т.е.  пока
несли службу для  царя. В XVI веке поместье стало ведущей  формой  феодального
землевладения.  Через  поместную  систему  царь  тесно  привязывал  к   себе
служилое сословие. В лице помещиков монархия  получила  массовую  и  прочную
опору.
Однако  непосредственное  влияние   дворянства   на   дела   управления   не
соответствовало  его   удельному   весу.   Дворяне   не   имели   постоянных
представителей  в Боярской думе. Местнические  порядки  прочно  закрывали  им
пути к высшим государственным постам. Дворянство не желало мириться с  таким
положением дел. Оно требовало привести систему  управления в  соответствие  с
новыми историческими  условиями.
Реформами первых лет правления царя Ивана Грозного, общепризнанно  носившими
прогрессивный и положительный характер,  было  положено  начало  превращению
Русского  государства  из  феодально-местнической  раздробленной  страны   в
сильную абсолютистскую державу. Были  проведены  реформы,  которые  положили
конец засилью  на местам феодальной знати, ограничили влияние церкви и  имели
положительное влияние на  общее  развитие  государства.  Была  преобразована
армия,  которая   стала   приобретать   цивилизованные   европейские   черты
регулярного  войска,  которое  пришло  на  смену  дворянскому  ополчению,  в
которое каждый дворянин должен был являться «конно, людно  и  оружно»…Именно
это изменение  общего характера формирования войска позволило  русской  армии
одерживать  победы  над  дикими  ордами  кочевников,   который   в   течении
нескольких веков  терзали южные границы  Русского  государства…  Был  положен
конец  дворянско  –боярской  оппозиции,  которая  длительное  время служила
сдерживающим  фактором в развитии  государства.  По  инициативе  царя  и  его
окружения были установлены дипломатические отношения  со многими странами,  в
том числе и  с Англией,  королева  которой  Елизавета  даже  некоторое  время
рассматривалась в Московии  как  возможная  претендентка  в  жены  «грозного
царя» Ивана  Васильевича. Все эти  действия  привлекали  внимание  не  только
историков, но и  писателей, психологов и  др.  исследователей,  они  вызывали
жаркие   дискуссии   и   научные   диспуты.   Каждое   следующее   поколение
исследователей  производило переоценку достижений своих  предшественников  по
данному  вопросу.  Данная  научная  работа  имеет  своей  целью   проследить
постепенное изменение  в  трактовке  жизни  и  деятельности  этого  поистине
великого  царя   в   работах   историков   и   исследователей,   начиная   с
дореволюционного  периода и завершая современными трактовками событий…
Иван Грозный  в историографии, литературе и искусстве 

       В  историографическом  предисловии  к   “Исследованиям   по   истории
опричнины”  С.Б.Веселовский  писал:  “В  нашей  историографии  нет,  кажется,
вопроса, который  вызывал бы большие разногласия,  чем  личность  царя  Ивана
Васильевича, его  политика и,  в  частности,  его  пресловутая  опричнина.  И
замечательно,  что  по  мере  прогресса  исторической   науки   разногласия,
казалось бы, должны были  уменьшиться,  но  в  действительности  наблюдается
обратное” (1)
      Русская дореволюционная историография  от Татищева  до  В.О.Ключеского,
посвященная истории  царствования Ивана  Грозного  и  одному  из  центральных
событий этого  царствования  -  опричнине,  чрезвычайно  обширна.  Почти  все
крупные историки второй половины  XVIII-XIX  вв.  в  той  или  иной  степени
затрагивали в  своих трудах царствование Ивана Грозного и оставили  множество
разнообразных, причем  подчас  взаимоисключающих  концепций  его  правления.
Н.К.Михайловский в своей работе “ Иван Грозный  в русской литературе”  писал,
что при чтении литературы, посвященной Грозному,  “  выходит  такая  длинная
галерея его  портретов,  что  прогулка  по  ней  в  конце  концов  утомляет.
Утомление тем  более понятное,  что  хотя  со  всех  сторон  галереи  на  вас
смотрит изображение  одного и того же исторического лица,  но  вместе  с  тем
лицо это “  в  столь  разных  видах  представляется,  что  часто  не  единым
человеком является”. И далее: “ Одни и те же внешние  черты,  одни  и  те  же
рамки  и при  всем том совершенно-таки  разные  лица:  то  падший  ангел,  то
просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный  человек,
то  самостоятельный  деятель,  сознательно  и  систематически   преследующий
великие цели, то какая-то утлая ладья “без  руля  и  ветрил”,  то  личность,
недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив,  низменная  натура,
чуждая лучшим стремлениям своего времени”(2).
      При характеристике историографии  Ивана Грозного также важно   отметить,
что  взгляд  отдельных  историков  на  время  его  правления  был  столь  же
противоречив, как  и вся историография, а также  то, что все новые  концепции,
выдвигаемые на протяжении как XIX,  так  и  XX  вв.,  по  большей  части  не
базировались  на привлечении новых материалов, а являлись интерпретацией  уже
введенного в  оборот корпуса источников.
      Такое  обилие  концепций   невольно  наводит  на  мысль,  что  основная
ценность работ, посвященных Ивану Грозному, лежит  не  сфере  истории  России
XVI века, а в  той непроизвольной автохарактеристике  русской  историографии,
для которой  они дают богатейший материал.
      С.Б.Веселовский в уже цитированной  работе по опричнине писал   о  связи
историографии  Грозного  с  внутриполитической  атмосферой   страны:   “Дней
Александровых прекрасное начало” породило поучительную  для  государственных
деятелей концепцию  личности  и  государственной  деятельности  царя  Ивана,
данную  Карамзиным.  Суровая  реакция  царствования  императора  Николая   1
вызвала  ряд  попыток  писателей  разного  калибра   и   различной   степени
осведомленности  реабилитировать  царя  Ивана  в  противовес   отрицательной
характеристике  Карамзина”(3).
      И далее: “ Итак, можно сказать,  что царь Иван предполагал   при  помощи
опричнины  открыть  дорогу  безродным  талантам,  в  интересах   государства
оттеснить  на  второй  план  бездарных  представителей  родовой  знати.  Нет
надобности много  говорить, что и это высказывание Кавелина голословно  и  не
подтверждается  фактами.  Но  в  эпоху  реформ  Александра  II  и  нарождения
“мыслящего  пролетариата”  Писарева  эта  идея  широкой   дороги,   открытой
талантам, независимо от происхождения, оказалась как  нельзя более  кстати  и
обеспечила успех  мнению  Кавелина  в  кругах  либеральной  и  революционной
интеллигенции. С другой  стороны,  кавелинское восхваление   самодержавия
находило   самый   благожелательный   прием   в   кругах   консерваторов   и
реакционеров”(4).
       Такая  тесная  связь  внутриполитического   положения   в   стране   с
историографией  царствования  Ивана  Грозного  лишь  усугубилась  после  1917
года. Эпоха правления  Сталина -  время  безудержной  апологии  Ивана  IV(5).
Хрущевская либерализация  конца  50  -  начала  60  годов  сделала  возможной
публикацию написанной за двадцать  лет  до  того  работы  С.Б.  Веселовского
“Исследования по истории опричнины”  (М.,  1963  ),  причем  появление  этой
монографии было для русской интеллигенции одним  из  наиболее  показательных
примеров десталинизации. Частичная реабилитация Сталина  и сталинизма в  годы
правления Л.И. Брежнева привела к куда  более  “сбалансированной”  трактовке
как  самой  опричнины,  так  и  всего  времени  правления  Ивана  IV.  Резко
отрицательная оценка роли Грозного в русской истории (  С.Б.  Веселовский  )
была  отставлена  и  победил взгляд,  считавший,  что несмотря  на  многие
издержки, политика Грозно ( в частности, репрессии, которые  он  обрушил  на
знать) была разумной и необходимой (6).
       В  наше  время,  начавшаяся  “перестройка”  позволила   возродить  тот
высказанный еще Н.М. Карамзиным, а впоследствии детально разработанный  С.Б.
Веселовским  взгляд  на  правление  Ивана  IV  как  на  одну  из  величайших
катастроф в  истории России (7).
      Без преувеличения можно сказать,  что историография царствования  Ивана
IV позволяет  без труда реконструировать все   важнейшие  повороты  внутренней
политики России и уж совсем точно увидеть то, как смотрит и на Россию, и  на
себя саму верховная  власть.
      Не занимаясь разбором  всех  взглядов  историков  на  правление   Ивана
Грозного (8), мы все же хотим выделить некоторые  ключевые черты  посвященной
ему историографии.
       Первое:  во  всех  концепциях  правления  Ивана  Грозного   личность,
безусловно, довлеет  над событиями его царствования, которые  выступают  чаще
всего как материализованное воплощение черт  Ивана.  Психологизм  в  русской
историографии удержался долее всего именно при изучении этой  темы,  поэтому
для  историографии  Ивана  Грозного  так  характерны  блестящие   портретные
зарисовки ( Белинский, Аксаков, Ключевский). Н.К. Михайловский заметил,  что
“если историки, как Костомаров (роман “Кудеяр”), превращались ради  Грозного
в беллетристов, то  и  поэты,  как  г.  Майков,  превращались  ради  него  в
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.