Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат История биржевых кризисов и порядок их преодоления

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 16.08.2012. Сдан: 2011. Страниц: 16. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
Негосударственное образовательное учреждение
Высшего профессионального образования 


Уральский институт фондового рынка 
 
 

Реферат
по дисциплине: Биржевое дело
Тема  «История биржевых кризисов и порядок их преодоления» 
 
 
 
 
 

                      
                        
                     

                      Студент 5 курса:
         Гордейко В. С.
                         Преподаватель: 
                        Ломтатидзе О.В. 
                   
                   
                   
                   
                   
                   
                   
                   
                   
                   
                   
                   

Екатеринбург
2011
Содержание 

1 "Великая  депрессия" 1929–1933 годов.
2 Кризис в Европе 1948-1949 годов.
3 Финансовый кризис во Франции 1957-1958 годов. 

4 "Первый  мировой энергетический кризис" 1973-74 годов.
5 Кризис 1987 года.
6 Мексиканский кризис 1994-1995 годов. 

7 Кризис в Японии  1997-1998 годов. 

8 Азиатский кризис  1997-1998 годов. 

9 Особенности кризиса в Бразилии 1998 - 1999 годов. 

10 Экономический кризис в Индонезии 1997-1998 годов. 

11 Финансовый кризис в России 1998 – 1999 годов  

12 Мировой экономический кризис 2008 года. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1 "Великая депрессия" 1929–1933 годов.
 
 Финансовым центром мира и ведущей промышленной державой в 20-х годах прошлого столетия, были Соединенные Штаты Америки. Именно поэтому биржевой крах в США осенью 1929 года послужил началом сильнейшего и затяжного экономического кризиса во всём капиталистическом мире. Американцы этот системный кризис называют Великой депрессией.

Важные  события, которые непосредственно подготовили кризис 1929 года, происходили на рынке ценных бумаг и в сфере корпоративных финансовых организаций. Слово "процветание" более всего подходит для описания этого периода. Во второй половине 1920-х годов происходил большой рост курсов акций, повышались доходы населения, росло производство, безработица уменьшалась. В период с 1927 года по январь 1929 года индекс курса акций увеличился в два раза и прибавил ещё 20 процентов до осени 1929 года. 
 
Многие эксперты предупреждали, что такое повышение цен на акции очень опасно для экономики страны, но победные кличи биржи, радостные голоса разбогатевших обладателей ценных бумаг и оптимистические речи, находившихся тогда у власти, президентов К. Кулиджа и Г. Гувера, полностью заглушили опасения высказываемые скептиками. Повсеместное использование кредита стимулировало рост курса акций. В то время использование биржевого кредита получило широкое развитие, по-иному это можно назвать - торговля ценными бумагами с маржей.
В конце 1920-х годов доля, которую кредитовали  брокеры своим клиентам, достигала 90 процентов от всей цены, это значит, что покупатель оплачивал наличными  всего 10 процентов от стоимости ценных бумаг. Клиенты охотно пользовались данной услугой и выплачивали процент по кредиту, ведь он почти сразу перекрывался повышением курса приобретенных акций. Сами ценные бумаги переходили в собственность клиента, но оставались в залоге у брокерской фирмы. Такая схема приносила громадные прибыли охотникам до легкой наживы. Так как брокеры не имели достаточного капитала для кредитования своих клиентов, они брали ссуды у различных банков под залог всё тех же ценных бумаг, которые фактически принадлежали их клиентам, но остались у них в залоге. Высокая доходность так называемых брокерских ссуд привлекала на рынок не только американские банки, но и иностранных кредиторов. Таким образом, получилась всё та же пирамида. До тех пор, пока цена акций росла, все звенья пирамиды получали огромную прибыль и даже не задумывались о том, что курсы акций не могут повышаться вечно. 
 
Неконтролируемый рост инвестиционных трестов послужил ещё одним двигателем биржевого бума. Инвестиционные компании (тресты) собирали деньги у мелких инвесторов за счет выпуска собственных ценных бумаг. Затем собранные средства вкладывались трестом в хорошо подобранный инвестиционный портфель, в наборе которого присутствовали различные активы (в основном «голубые фишки»). Таким образом, мелкие инвесторы за скромную плату освобождались от сложного выбора - в какие акции вкладывать свои средства, а заодно инвестиционный трест за счет хорошего портфеля уменьшает риск потери вложенных средств. Всё было бы очень даже хорошо, но реалии 20-х годов были далеки от этой безоблачной перспективы для мелких инвесторов. 
 
Те, кто оценил потенциал, который крылся в обладании инвестиционной компанией, ринулись их открывать и сразу начали собирать огромные средства с инвесторов. За это брались различные люди, от Дж. П. Моргана-младшего, до жуликов различного калибра, так как законов, затрагивающих данную сферу, на то время ещё не было. А раз нет законов, регулирующих целую сферу деятельности, то инвестиционные тресты могли распоряжаться собранными средствами так, как им будет угодно. Инвестиционные компании выплачивали сами себе громадные комиссионные, за всё что хотели, за управление портфелями, за куплю-продажу ценных бумаг и т.д. 
Наряду с этим акции инвестиционных трестов резко колебались в цене, так как имели свой рынок. У менеджеров имелась практика оставлять некоторую часть акций в своих руках и в союзных фирмах. Затем на слухах вздували цену данных акций и в конечном итоге продавали по завышенному курсу. За счёт собственной легкой наживы инвестиционные компании раскачивали весь рынок ценных бумаг (знали бы они, к чему это приведёт). 
 
Чем не пирамида? Основание - акции производственных компаний, служащие дубликатом реального капитала, а над этим основанием нарастают слои чисто бумажного, фиктивного капитала, у которого нет практически никакой собственной ценности. Теперь представим, что цены акций промышленных компаний в какой-то момент взяли курс на резкое понижение. Вы уже догадались, что тогда произойдет с данной схемой. Правильно, рычаг сработает в обратную сторону, а акции инвестиционных компаний, участвующих в данной цепочке, обесценятся во столько же раз, во сколько они раньше росли. 
 
Теперь рассмотрим ещё один очень важный момент: за счет чего курс акций увеличивался с поразительной скоростью? Всё просто: рост акций промышленных компаний поддерживался за счёт небывалого спроса на них (в реальности он превышал предложение). Такой огромный спрос обеспечивали инвестиционные тресты, выстраивавшие свои пирамиды вокруг этих акций. Наряду с ними инвесторы, которым брокеры предоставляли кредит (90 процентов), просто боролись за акции солидных компаний. Сумасшедшую гонку курсов подгоняли действия «быков». Они начинали покупать акции заранее выбранных фирм, тем временем распространяя слухи об их скором небывалом росте. В те годы за счёт этих действий они легко повышали стоимость выбранных ими акций чуть ли не вдвое, а затем продавали их. 
 
А если цены на акции компаний в большей мере обеспечены не реальным производством, не увеличением мощностей, не развитием отраслей и так далее, то это означает только одно - раздувается мыльный пузырь, который неизбежно лопнет. Вопрос только в том, когда? Об этом и пытались предупредить скептики и эксперты, которые уже поняли, что крах неизбежен, но их практически не слушали или не слышали.

21-го  октября 1929 года во время сумасшедшей  сессии было продано более  6 миллионов акций по снижающимся  ценам, но публика скептически  отнеслась к этому факту. Но уже 24 октября - этот день вошел в историю. Курсы акций покатились вниз через час после открытия сессии, а к полудню продажа акций напоминала панику. Акции некоторых компаний вообще нельзя было продать, даже за 1 цент. Брокеры обезумели, выполняя громадное количество приказов на продажу от своих клиентов. Плюс, защищая свои интересы, они продавали акции клиентов, вовремя не внесших или не пополнивших маржу. В силу того, что техническое оснащение того времени, мягко говоря, было не идеальным, брокерские сети не справлялись с той информацией, которая всё поступала и поступала. Котировки начали отставать от реального времени на два часа. Хаос распространился на небиржевой рынок. По всей стране держатели ценных бумаг впали в ужас, ожидая новых котировок, минуты ожидания превратились в часы, часы в сутки. Кого-то охватывала безудержная истерика, кто-то пытался покончить с собой, но все они ждали. Часть бирж, не выдержав, вообще закрылась. 
 
Биржевики и банкиры обратились за помощью к знаменитому «Дому Морганов». Дж. П. Морган-младший в то время был в Европе, поэтому Т. Ламонт заменял его в фирме. Он срочно пригласил на встречу глав пяти самых крупных банков Нью-Йорка, которые занимались ценными бумагами и обладали мощными денежными ресурсами. Банкиры скинулись на некоторую крупную сумму, размеры которой не были оглашены. С этими, в любом случае, большими деньгами они начали покупать акции. На некоторое время эта мера замедлила падение, однако вскоре обнаружилось, что сумма, с которой они вошли в рынок, абсолютно мизерна, по сравнению с тем объемом капитала, который был вовлечен в него за последние годы. Снижение цен на акции возобновилось уже 29 октября. Тот день вошел в книгу «Рекордов Гиннеса», так как на Нью-Йоркской фондовой бирже было продано акций на $16 400 000. К концу 1929 года уже ни у кого не было иллюзий. Котировки продолжали падать, но уже без особых рывков, как это было в конце октября 1929 года. Признаки спада в промышленности США, резко усилились. Под действием катастрофы, начавшейся в Соединенных Штатах, падали цены на акции европейских компаний. Началось снижение цен на рынках сырья и продовольствия. Кризис разрастался. 
 
1.1 Участь банков во время кризиса.

В начале 1920-х годов в США насчитывалось  огромное количество банков. Среди  них были не только десятки крупных  банков, но и тысячи мелких местных  банков. Даже в годы экономического подъема некоторые из банков ежегодно поглощались более крупными банками или просто закрывались. Но после октября 29-го года банковские банкротства приобрели невообразимые масштабы. Банкротства банков означали, что фирмы и физические лица, имевшие счета в этих банках, полностью или частично теряли свои деньги. В лучшем случае вклад замораживался на долгое время. 
Разного рода злоупотребления в банковской среде были массовым явлением, но причины банковского кризиса носили более глубокий характер. Практически все банки оказались между двух огней: истребованием вкладов и резким снижением их активов. В активах банков большое место занимали ценные бумаги и ссуды под залог ценных бумаг. В условиях кризиса эти бумаги упали в несколько раз, а многие утратили всякую ценность. Львиная доля ссуд, под заклад фермерской и городской недвижимости, оказалась невозвратной, а заклад безнадежно обесценился. 
 
Решающий удар в 1931-1933 годах банкам нанесло обесценивание их облигационного портфеля, который был последним резервом ликвидности. В частности, крупные банки являлись держателями больших портфелей государственных и иных облигаций стран Азии и Латинской Америки, а выплаты процентов и погашения были прекращены. Под давлением изъятия вкладов банки были вынуждены выбрасывать на рынок свои активы, относительно ликвидные облигации, что повлекло за собой падение их рыночной стоимости. Летом 1932 года многие банки по всей стране пытались любыми способами и методами ограничить прием вкладчиков на изъятие денег. В октябре 1932 года губернатор штата Невада на две недели закрыл все банки, чтобы помочь им избежать банкротства. Однако ситуация вокруг банков накалилась до предела и вылилась в банковский кризис. Эксперты считают, что банковский кризис начался с Детройта, где обанкротился крупнейший местный банк. Натиск на все банки города и штата заставил губернатора закрыть все местные банки, чтобы сохранить общественное спокойствие и безопасность. Натиск на банки перекатывался из штата в штат, которые во многих случаях прекращали выдачу вкладов, но не закрывались, надеясь на чудо.
 

1.2 США в годы депрессии.
Американская  экономика ставила всё новые  и новые антирекорды:  
- спад промышленного производства от пика до дна, по месячным данным, равнялся 56 %, что было больше, чем в любой другой стране, охваченной кризисом; 
- импорт сократился на 80%; 
- число безработных среди трудоспособного населения достигло 85%, а их численность превысила 13 миллионов человек; 
- металлургическая промышленность США работала всего на 12% своих мощностей.

Ряды  безработных пополняли неспособные  оплатить кредиты, взятые под залог  своих земель и недвижимости, тысячи фермеров и члены их семей. Детская беспризорность и бродяжничество стали обычными явлениями. В стране начало расти количество мёртвых городов, в которых были закрыты все предприятия, работы не было. Люди покидали населенные пункты, переселяясь в более лучшие, как им казалось, места. Но по всей стране большая часть различного рода предприятий, либо значительно сократили производство, либо совсем прекратили его. По всей стране проходили забастовки, манифестации, голодные марши. Ужас и страх перед будущим охватывал всё более и более богатые слои населения. 
 
Правительство было совершенно не готово к масштабам и характеру кризиса, который оказался не обычным циклическим (все до Великой депрессии), а первым самым мощным системным кризисом. Оно мыслило категориями другой эпохи, когда политики верили в то, что в экономике всё налаживается само собой. Они оперировали понятиями, применимыми к циклическим кризисам, считая, что кризис полезен тем, что он уничтожает слабые и неэффективные предприятия, давая ход сильным и эффективным. Безработные сами виноваты в своей безработице, поскольку не соглашаются работать за более низкую зарплату. На языке политической экономики эта система называется политикой невмешательства. Только в середине 30-х годов английский экономист Дж. М. Кейнс призвал государство активно бороться с кризисом, безработицей и простоем предприятий. Его речь стала переворотом в экономической науке и политике. 
 
Нельзя сказать, что правительство и Конгресс совершенно не понимали ситуацию и сидели, сложив руки. В январе 1932 года была запущена Реконструкционная финансовая корпорация (РФК), государственная организация, призванная своими деньгами срочно воздействовать на болевые точки падающей экономики. Однако она не успела развернуть свои операции до президентских и парламентских выборов 1932 года, после которых Гувер покинул Белый дом, а республиканцы утратили большинство в Конгрессе. Любые антикризисные меры требовали бюджетных денег, но вековая мудрость требовала поддержания бездефицитного или хотя бы малодефицитного бюджета. Экономический кризис вызвал падение налоговых поступлений, и правительство в такой ситуации опасалось увеличивать расходы. «Разумная» финансовая политика оказалась в данном случае ошибкой. Здесь требовались смелые решения, порывающие с традицией. Историческая заслуга Рузвельта в том и состоит, что он пошел на такие решения. 
 
1.3 Срочные меры, способствовавшие выравниванию ситуации.

4 марта 1933 года закончился период между выборами и вступлением нового президента в должность. Новым президентом стал Франклин Делано Рузвельт, представитель демократической партии. На выборах в ноябре 1932 года он одержал убедительную победу над кандидатом республиканцев Гувером. Именно Рузвельт и вывел Америку из Великой депрессии.
Работа  администрации Рузвельта первые месяцы его президентства была направлена на решение задач первостепенной важности, которые состояли в том, чтобы спасти банковскую систему. По закону, принятому во время первой мировой войны, Рузвельт закрыл с 6 марта 1933 года на три дня все банки страны, 9 марта он продлил этот срок. На следующий день Министерству финансов в сотрудничестве с Федеральной резервной системой было поручено рассмотреть положение каждого отдельного банка и открывать относительно здоровые банки. 11 марта президент выступил перед прессой, а на другой день — по радио, подробно объясняя действия правительства и перспективы банков. В результате паника пошла на убыль. 
 
Уже 15 марта открылись примерно две трети банков, остальным предстояла либо процедура банкротства, либо поглощение более здоровыми банками, готовыми принять на себя их обязательства вместе с активами. Резко активизировалась деятельность Реконструктивной финансовой корпорации по санации (оздоровлению) банков. От принятых мер было еще очень далеко до ликвидации кризиса, но так или иначе за несколько месяцев удалось сохранить банковскую систему, паралич которой грозил пустить под откос всю экономику. Однако оздоровление банковской системы требовало серьезных реформ. С невиданной скоростью был подготовлен и пропущен через Конгресс Банковский акт 1933 года, так называемый закон Гласа Стигалла. 21 июня 1933 года его подписал президент. Этот закон и теперь является фундаментом работы банков США, его главные положения направлены на укрепление стабильности банковской системы и предотвращение банковских кризисов. 
 
Коммерческим банкам запрещалось заниматься операциями с акциями, поскольку такие операции ставят под угрозу сохранность средств вкладчиков. Это означало отделение коммерческих банков от инвестиционных, которые могли осуществлять эмиссию акций для промышленных корпораций и торговать ими, но не могли теперь принимать вклады. 
ФРС получила новые права контроля над банками, которым было запрещено выплачивать проценты по текущим счетам, а для размера процентов по срочным вкладам ФРС устанавливала определенные лимиты. Это жестко ограничивало авантюрные действия банкиров, готовых обещать высокие проценты ради выгодных спекуляций. Регулированию подвергся биржевой кредит, сыгравший отрицательную роль в биржевом крахе 1929 года. 
 
По мнению экономистов, наибольшее значение имело еще одно нововведение: создание Федеральной корпорации страхования депозитов и общенациональной системы защиты вкладчиков. Банки были обязаны отчислять определенную долю вкладов в особый страховой фонд, управляемый этим государственным агентством. В случае банкротства банка из фонда вкладчикам выплачивается возмещение до установленного законом предела. Заметим, что в настоящее время этот предел весьма высок — $100 тысяч на один счет в данном банке. Имея счета в нескольких банках, можно повысить степень защиты. Успех этой меры был разителен: начиная с 1934 года, число банковских банкротств резко сократилось, а потери вкладчиков стали редкостью. 
 
В мае 1933 года вступил в силу закон, направленный против сомнительных и жульнических комбинаций, эксплуатирующих доверие публики. Он устанавливал строгую ответственность компании, выпускающей на рынок свои ценные бумаги, за полноту и достоверность информации о ее состоянии и делах. В дальнейшем эти срочные меры были развернуты в систему законодательства, с созданием на федеральном уровне Комиссии по ценным бумагам и биржам, которая и поныне играет роль центрального инструмента государства в контроле над эмиссией и рынком ценных бумаг. В июне 1933 года для борьбы с экономическим кризисом создана Национальная администрация восстановления. Ей предстояло стать посредником между предпринимателями каждой отрасли и работниками. Администрация сыграла известную роль в формировании профсоюзов, способных сотрудничать с правительством и бизнесом. А принятый в мае 1933 года закон предусматривал систему добровольного сотрудничества фермеров с государством в том, что касается ограничения избыточного производства, вызывающего падение цен и фермерских доходов, а так же рационального использования земли и других природных ресурсов. 
 
Многое в эти первые месяцы делалось поспешно и неумело. Но в целом энергия и активность правительства и Конгресса, составлявшие контраст с годами правления Гувера, произвели на страну сильное впечатление. Люди в какой-то мере почувствовали, что появился свет в конце тоннеля. 

2 Кризис в Европе 1948-1949 годов. 

Если  фирма, банк или страна не могут (или  не хотят) отдавать свои долги, то обычно возникает рынок долгов. Продавцы со скидкой с номинала продают их, чтобы немедленно получить хоть часть денег, а покупатели приобретают долги и становятся кредиторами в расчете на то, что когда-то они будут погашаться. Согласно установленным британскими властями правилам, страны-кредиторы (точнее, их резиденты), держатели стерлинговых авуаров, были разбиты на несколько групп, для которых действовал разный валютный режим, разная степень замораживания. За пределами Англии возникли рынки этих фунтов, причем размеры скидки с номинала различались в зависимости от того, в какой категории находилась страна, со счета которой продавали фунты. Такое положение стало на несколько лет элементом мировых валютных рынков. Связанные с этой сложной системой валютные операции давали прибыли разного рода посредникам и спекулянтам. Как писал в апреле 1949 года лондонский журнал «Экономист», «эта путаница официальных и свободных курсов представляет собой международную паутину, в которой скрываются и жиреют самые гнусные пауки». Однако, как ни неприятны были для Лондона эти явления в валютной сфере, сами по себе они едва ли привели бы к новому кризису. Важнее было то, что платежный баланс Великобритании и всей стерлинговой зоны оставался дефицитным, резервы долларового пула истощались, поддержание официального валютного курса делалось все более сомнительным. С довоенных времен действовал неизменный курс, составлявший 4,03 доллара за фунт. Между тем цены в Англии выросли значительно больше, чем в США. Это ухудшало конкурентоспособность британского промышленного экспорта на внешних рынках. К тому же в связи с американским экономическим спадом 1948-1949 годов спрос США на сырьевые товары стерлинговой зоны заметно сократился, а долларовые цены этих товаров упали. В результате валютная выручка стерлинговой зоны от продаж пяти важнейших сырьевых товаров (каучук, олово, какао-бобы, шерсть, драгоценные камни) во втором квартале 1949 года оказалась вдвое ниже, чем в среднем за квартал в 1948 году. 
 
Назревание валютного кризиса вызвало обычные в таких условиях явления. Легальный вывоз капитала из Англии и всех стран стерлинговой зоны был запрещен, но резко усилилось бегство капитала под видом обычных торговых операций. Экспортеры задерживали возврат долларовой выручки, оставляя деньги за границей, а импортеры, напротив, торопились оплачивать закупленные товары, завышали размеры платежей и т.п. 
В таких случаях работает своего рода «кризисная спираль»: недоверие к валюте и к устойчивости ее курса подталкивает бегство капиталов, а это бегство в свою очередь усиливает недоверие и подрывает валюту. На известном этапе сопротивление этой спирали становится для страны непосильным. 
 
Критическое значение имеет уровень золотовалютных резервов страны. До Второй мировой войны резервы Великобритании составляли более 4 миллиардов долларов, до начала 1949 года эта величина колебалась на уровне 2-2,5 миллиарда, а к середине сентября 1949 года снизилась до 1340 миллионов. В действительности снижение резервов было более значительным, поскольку покупательная способность, как золота, так и доллара была куда ниже, чем до войны. Как и летом 1947 года, британские министры вели отчаянные переговоры в Вашингтоне, надеясь на финансовую поддержку США. Но американцы, которым послевоенная помощь британскому союзнику уже обошлась к этому времени примерно в 7 миллиардов долларов, вели себя крайне сдержанно. По существу, они подталкивали Англию к девальвации.
 

Исход британского кризиса и судьба фунта стерлинга имели важное экономическое значение для многих стран. Стерлинговые авуары были без долларовой оговорки, иначе говоря, их долларовая ценность, снизились бы в случае девальвации. Снижение курса фунта могло повысить конкурентоспособность английских товаров, что задевало, прежде всего, интересы стран Западной Европы. Перед каждой страной вставал вопрос, что делать в случае девальвации фунта с курсом своей собственной валюты. Отказ от девальвации грозил ухудшением внешнеторговых позиций страны; девальвация могла вызвать скачок внутренних цен, усиление инфляции и создать социальные проблемы. Все это порождало лихорадочную обстановку не только в финансовой сфере, но и в большой политике. 
 
18 сентября 1949 года британское правительство объявило о снижении согласованного с МВФ паритета (и соответствующего официального курса) фунта стерлингов с 4,03 до 2,80 доллара, на 30,5% . Журналисты называли эти события валютным землетрясением. Действительно, соотношение доллара и фунта было главным параметром мировой валютной системы, и его значительное изменение имело важные последствия. Уже в первую неделю после девальвации фунта стерлингов упали официальные курсы 27-ми валют, а через два месяца число обесцененных валют составило 85. Финансовая история не знала столь массового одновременного изменения валютных курсов. Валюты практически всех стран стерлинговой зоны были девальвированы. К ним присоединились многие страны Западной Европы, Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии. На страны, понизившие курсы своих валют, приходилось около 70% мировой торговли. Само собой, разумеется, остался неизменным золотой паритет американского доллара, а близкие к США страны долларовой зоны (страны Латинской Америки, Филиппины) сохранили прежние курсы валют к доллару. 

Существование МВФ наложило отпечаток и на «технику»  девальвации. В 14 странах девальвация была проведена путем снижения официального, согласованного с Фондом, золотого и долларового паритета. Восемь стран - участниц Фонда, не имевших зафиксированных паритетов, понизили официальные курсы своих валют. Еще 13 стран не являлись членами МВФ и, как правило, применяли разные системы множественности валютных курсов (различные курсы для продажи и покупки иностранной валюты в зависимости от цели и характера операции). Для многих стран неожиданностью оказался значительный масштаб девальвации фунта; считалось, что процент снижения паритета будет не больше 20-25%, а 30 с лишним процентов девальвации поставили их перед трудным выбором. Члены стерлинговой зоны и некоторые другие страны произвели девальвацию в той же степени, что и Великобритания, и потому сохранили неизменные соотношения валют с фунтом стерлингов. Но Канада, Франция, ФРГ, Бельгия и еще несколько стран понизили долларовые паритеты или курсы в меньшей мере, что означало повышение по отношению к фунту. Это была компромиссная тактика: понизив курсы, они рассчитывали не проиграть в конкурентной борьбе, но, умерив размеры снижения, надеялись минимизировать инфляционные последствия. 
 

3 Финансовый кризис во Франции 1957-1958 годов. 

Важнейшим фактором финансового кризиса была военно-политическая ситуация — проигранные колониальные войны в Индокитае и Северной Африке, унизительное поражение в «мини-войне» с Египтом. Психологически тягостное ослабление позиций в западном блоке в пользу Вашингтона и Бонна. Оказалось, что Франции не под силу поддерживать мощь великой державы, центра обширной колониальной империи. Никто не хотел приносить жертвы, потуже затягивать пояса ради того, чтобы Вьетнам и Алжир оставались в империи. Компартия проводила мощные забастовки, которые волнами прокатывались по французской экономике. В октябре 1957 года, когда решалась судьба последней более или менее реалистичной программы экономической стабилизации, Париж жил без электричества, не ходили поезда и метро, бездействовали предприятия. В то же время на правом фланге усиливался великодержавный шовинизм и экстремизм. 
 
Как обычно, в этой ситуации разброда и неуверенности усилились такие процессы, как уклонение от налогов, коррупция, бегство капиталов за границу, уход сбережений в золото и иностранную валюту. Парадокс заключался в том, что экономика Франции, прошедшая этап послевоенного восстановления, в 1950-х годах развивалась в целом неплохо. Основные показатели были не хуже, чем в других главных странах Западной Европы. К примеру, личное потребление товаров и услуг, которое можно считать критерием уровня жизни населения, за 1952-1957 годы выросло на 29% при среднем показателе для всей Западной Европы 25%. Это был несомненный экономический подъем. Однако в 1957-1958 годах подъем приобрел черты инфляционного бума, наблюдалось явление, которое принято называть «перегревом экономики».

 
Для того чтобы избежать грядущих последствий  необходимо было понизить темпы этого  «перегрева», в экономической политике это означало: сокращение бюджета, ограничение  кредита, сдерживание инвестиционного и потребительского спроса. Но это могло сделать только сильное и решительное правительство, пользующееся поддержкой парламента и доверием населения. Между тем реальность была совсем иной. Ресурсы любой страны всегда ограничены. Если увеличиваются военные расходы, то приходится ограничивать потребление или гражданские капиталовложения. Если разбухают как военные расходы, так и инвестиции, то иного источника, кроме урезки потребления, быть не может. 
 
Попытка одновременно увеличивать затраты ресурсов во всех этих областях ведет к инфляции и кризису, что и произошло во Франции. В 1949 году военные расходы бюджета в неизменных ценах выросли и продолжали увеличиваться в следующие годы. В 1957 году дефицит бюджета перевалил за 1 триллион франков. К тому же он все более покрывался кредитами Банка Франции правительству, т.е., в сущности, эмиссией денег. Поскольку действовала общегосударственная система индексации заработной платы в соответствии с ростом стоимости жизни. В полной мере давала о себе знать спираль цен и доходов: повышение цен почти немедленно вызывало рост заработной платы, а оно в свою очередь толкало вверх цены. Во втором полугодии 1957 года, темп роста стоимости жизни составил 14% за год, в первом полугодии 1958 года — 16%. Для относительно благополучной западной страны это слишком много. 
 
Один французский историк так описывает состояние экономики в 1957—1958 годах: «Развивается инфляция спроса, порождаемая увеличением денежной массы, военными заказами, ростом покупательной способности и расширением экспорта под воздействием экономического подъема в странах Запада. Ее дополняет инфляция издержек. Цены на продовольствие растут по причине плохого урожая; закрытие Суэцкого канала и арабское нефтяное эмбарго удорожают энергию. Недостаток рабочей силы в связи с мобилизацией для войны в Алжире и "бумом конъюнктуры" побуждает фирмы соглашаться на повышение заработной платы; инфляция и забастовки в 1957 году усиливают это давление». 
 
Требуется пояснить, что экономисты различают два типа инфляции. Инфляция спроса порождается эмиссией денег (слишком много денег гоняется за слишком малой массой товаров). Инфляция издержек – проистекает из роста затрат на рабочую силу, сырье и другие компоненты. Производители товаров, в издержки которых входит импортная составляющая, тоже повысили свои цены. Конкуренция заставила (или, скорее, позволила) действовать таким же образом продавцам внутренних товаров и услуг. Психология играла при этом огромную роль, пережив десяток инфляционных лет, люди исходят из крайне высокой вероятности новой вспышки инфляции и поступают соответственно. 
 
Инфляция при стабильном курсе франка сделала импорт товаров во Францию очень выгодным. Кроме того, происходила «беготня капиталов» под видом внешней торговли. Иностранцы, ввозившие во Францию твердую валюту, стремились обменять ее на франки не по официальному курсу, а на свободном рынке; эта валюта либо оседала во Франции, либо использовалась для контрабандного ввоза золота. Хранить часть сбережений в золоте – старая традиция. По оценкам экспертов, в 1958 году частные накопления золота и валюты во Франции примерно в 10 раз превышали официальные централизованные резервы. Результатом стала дефицитность платежного баланса: экономика как бы стремилась восполнить недостаток внутренних ресурсов, черпая их извне. Сложилась обстановка не только финансового, но и валютного кризиса. 
К концу 1957 года официальные резервы составляли всего лишь 775 миллионов долларов против 2076 миллионов в конце 1955 года. Столь резкое падение произошло несмотря на то, что Франция в эти годы продолжала получать некоторую финансовую помощь от США, кредиты от МВФ и от Европейского платежного союза. 
 
В последних правительствах Четвертой республики центральной фигурой был Ф. Гайяр, сначала министр экономики и финансов, а с октября 1957 года по апрель 1958 года — премьер-министр. Набор стабилизационных мер, которые попытался провести Гайяр, не отличается особой оригинальностью, но они могли бы улучшить положение, если не война в Алжире. Урезав расходы и подняв налоги, Гайяр обеспечил в 1958 году резкое уменьшение бюджетного дефицита. Были приняты меры, ограничившие возможность расширять кредит и стимулировать инфляционный спрос. Правительство усилило прямые ограничения импорта. Импортеры были теперь обязаны депонировать в банках 50% стоимости закупленных товаров независимо от срока оплаты. 
Чтобы избежать обвала национальной валюты, Гайяр провел осторожную девальвацию, понизив курс франка к доллару на 17% для всех операций, кроме импорта жизненно необходимого сырья вроде нефти. Наконец он добился в начале 1958 года пакета международной финансовой помощи от МВФ и правительств США и ФРГ. Никто не сомневался, что кредиторы пошли на это, опасаясь прихода к власти крайне левого правительства. 
Однако события развернулись совсем иначе. В апреле 1958 года Национальное собрание, раздираемое партийными распрями, отправило правительство Гайяра в отставку, что означало наступление очередного правительственного кризиса. Пока парижские политики занимались своими интригами, враги республики выступили открыто. 13 мая в Алжире начался мятеж, объединивший сторонников де Голля, крайне правых экстремистов и недовольных правительством военных. Обстановка накалялась с каждым днем. Теперь Франция стояла на грани гражданской войны. 
 
Настал час Шарля де Голля. Человек, сумевший привести униженную страну к полноправному участию в победе 1945 года, он воспринимался французами как единственный деятель, способный спасти страну от хаоса. В конце мая 1958 года де Голль стал премьер-министром, а затем и первым президентом Пятой республики с почти императорскими полномочиями Однако основы демократии уцелели. Де Голль правильно оценил коренные причины кризиса и вскоре начал выводить страну из алжирской войны. За это он едва не поплатился жизнью, став объектом нескольких покушений националистов. Отчасти правительство де Голля могло воспользоваться первыми результатами стабилизационных мер Гайяра. Но решающим фактором улучшения было восстановление доверия. Доверия народа к правительству, банкам, деньгам. Безусловный приоритет был отдан преодолению инфляции. Правительство провело еще одну девальвацию франка, отказалось от жестких ограничительных мер во внешней торговле и стало готовить введение конвертируемости франка. 
 
С 1 января 1960 года был введен новый франк, приравненный к 100 старым обесцененным франкам. Эта деноминация рассматривалась как символ возрождения прочной французской валюты и ее международного престижа.
 
 

4 "Первый  мировой энергетический  кризис 1973-74 годов. 

В 1973 году произошел первый и самый сильный  энергетический кризис, который начался с подачи стран - членов ОПЕК, снизивших объемы добычи нефти. Экономический кризис, начавшийся в США в конце 1973 года по широте охвата стран, продолжительности, глубине и разрушительной силе значительно превзошел мировой экономический кризис 1957-1958 годов и по ряду характеристик приблизился к кризису 1929-1933 годов. Кроме того, более 10 млн. человек были переведены на неполную рабочую неделю или временно уволены с предприятий. Повсеместно произошло падение реальных доходов населения. Вместе с тем, Нефтяной кризис 1973 года способствовал усилению экспорта нефти на Запад из Советского Союза и положил начало зависимости СССР, а затем и России, от «нефтяной трубы» и нефтедолларов. 
 
4.1 Причины начала энергетического кризиса

После второй мировой войны зависимость развитых государств от ввоза нефти из стран «третьего мира», доля которых в разведанных запасах нефти всего капиталистического мира составляла 90%, быстро росла. Жидкое топливо превратилось в главный источник энергии в связи с рядом технологических преимуществ его перед каменным углем, а также политикой Международного нефтяного картеля, который посредством низких цен на нефть повлиял на вытеснение угля из баланса энергопотребления и не стимулировал его разведку в развитых странах. В 50—60-е годы появилось серьезное противоречие между балансом запасов и потреблением первичных энергоресурсов в мире. Резко увеличился импорт дешевых энергоресурсов, прежде всего нефти из развивающихся государств, и замедлился, а в ряде случаев прекратился рост производства собственных энергоресурсов. 
 
До начала 70-х годов в нефтяной промышленности мира продолжал господствовать Международный нефтяной картель, в котором доминирующие позиции заняли нефтяные монополии США. В 1972 на долю картеля приходилось около 50% добычи нефти всех капиталистических стран; он контролировал 85—90% экспорта нефти из развивающихся стран. Свои огромные прибыли картель получал за счет разницы между монопольно низкими закупочными ценами на нефть у развивающихся стран-экспортеров, и сравнительно высокими ценами на нефтепродукты в странах-импортерах. 
 
Встав на путь самостоятельного развития, нефтедобывающие страны в упорной борьбе начали ограничивать масштабы деятельности иностранного капитала путем повышения налогов на концессионные компании, приобретения доли участия в их капитале, создания государственного сектора в нефтяной промышленности, национализации иностранных концессий. Для защиты своих национальных интересов и проведения согласованной политики эти страны создали в 1960 году Организацию стран-экспортеров нефти (ОПЕК). К началу 70-х годов ОПЕК выросла в силу, противостоящую нефтяному картелю. 
Откровенно говоря, проблема сырья всегда была навязчивой идеей, прежде всего с точки зрения контроля над доступом к ресурсам или с точки зрения распределения прибылей. Детонатором энергетического кризиса послужила четвертая арабо-израильская война. 13 октября 1973 года министры нефти арабских стран собрались в Кувейте. Шел седьмой день войны. На Синае и Голанских высотах горели танки и гибли люди. Перед министрами стоял вопрос не только о поддержке арабских армий на поле боя, но и о применении «нефтяного оружия». Всякое сомнение в серьезности намерений арабских стран рассеялось, когда они решили каждый месяц сокращать добычу нефти на 5 процентов до тех пор, пока израильские войска не будут полностью выведены с захваченных территорий. На практике же Саудовская Аравия и Кувейт сразу уменьшили добычу нефти более чем на 10 процентов. 
 
20—22 октября арабские страны одна за другой объявили о прекращении поставок нефти Соединенным Штатам, снабжавшим Израиль оружием, а вскоре и Голландии, которая заняла произраильскую позицию. Добыча жидкого горючего в арабских странах уменьшилась почти на одну треть. Они ввели эмбарго также на поставки сырья тем перерабатывающим заводам, которые обычно экспортируют нефтепродукты в США или продают их американскому военно-морскому флоту. Чтобы не поссориться с арабами, Западная Европа практически прекратила вывоз нефтепродуктов в США, в том числе и тех, которые вырабатываются не из арабского сырья. 
 
Параллельно с конференцией арабских стран в Кувейте встретились представители стран Персидского залива экспортирующих нефть, включая Иран. Они договорились поднять справочную цену на нефть почти на 70 процентов, а в декабре удвоили и новую цену. В течение следующего года цена на нефть поднялась с $3 до $12 за баррель. Результатом экономического нажима ОПЕК стала декларация стран общего рынка, поддержавшая позицию арабов. Кроме того, почти все государства Африки разорвали дипломатические отношения с Израилем. Создавшееся политическое положение усилило зависимость Израиля от США и вскрыло истинные масштабы зависимости развитых стран от цен на нефть. 
 
4.2 Реалии энергетического кризиса

Миру  все же пришлось столкнуться с  холодной реальностью обстановки, когда не хватало сырья, дающего тепло. Холод в домах, парализация части промышленности и автотранспорта, рост цен, введение карточек на нефтепродукты были проявлениями энергетического голода зимой 1973-74 года. В разгар кризиса президенты, премьер-министры и министры экономики Запада посвящали энергетическим проблемам пространные заявления и интервью. Создавались «штабы по преодолению кризиса», собирались совещания экспертов на национальном и международном уровнях. «Мрачные перспективы», «Нас ожидает век тьмы», «Энергетическая война» — под такими заголовками газеты в Западной Европе и Японии едва ли не ежедневно сообщали о новых мерах по экономии топлива. 
 
Пределы развитию возникали теперь не из-за избытка, а из-за недостатка ресурсов. Мечтания прошлого не выдержали жестокого столкновения с реальными политическими и экономическими проблемами, не оставившими в стороне ни одну страну мира. После энергетического кризиса 1973 года все изменилось. И хотя негативные последствия структурных сдвигов еще не ощущались в полной мере, в 1973 году даже простым людям пришлось почувствовать наступление новой эпохи. 
 
В США ограничили снабжение жидким топливом учреждения, жилые дома и школы. Объявили о планах нормирования нефтепродуктов и повышения на них налогов. Впервые после второй мировой войны ввели жесткое нормирование мазута. Конгресс США предоставил президенту чрезвычайные полномочия в связи с энергетическим кризисом. Всем отраслям было запрещено переходить с угля на нефть, авиакомпании сократили количество рейсов, были ограничены часы работы школ, учреждений и магазинов. К населению обратились с призывом уменьшить температуру в жилых домах, чтобы экономить энергию. Американцы увеличили добычу нефти из континентального шельфа. В США говорили о «нефтяном вызове», приравнивая его к самым трудным проблемам, с которыми когда-либо сталкивалась страна. 
 
Американская промышленность всегда необыкновенно транжирила энергию, которая была слишком дешевой, чтобы о ней нужно было беспокоиться. Благодаря дешевизне нефти стоимость энергии, покупаемой обрабатывающей промышленностью США, возросла в текущих ценах с 1958 по 1970 год только на 5 процентов. Между тем все остальные издержки быстро увеличивались. Таким образом, всюду промышленники получали мощный стимул заменять дорогостоящий труд дешевой энергией. В самом тяжелом положении оказались более энергоемкие отрасли. Им быстрее всего предстояло поднять цены на свою продукцию. Первым же результатом подорожания энергии стало снижение реальной заработной платы рабочих. 
Прекращение поставок нефти заставило Голландию запретить все поездки на частных автомобилях по воскресеньям. Вид на автострадах Западной Германии и Голландии в воскресные дни, напоминал представление о мире после ядерной войны. Премьер-министр одной из европейских стран демонстративно ездил на велосипеде. Спрос на велосипеды в Италии породил черный рынок этого почти забытого в Европе средства передвижения. Хозяева дорогих гостиниц в Париже, не лишенные чувства юмора, объявили: «Клиентам, прибывающим на лошадях, овес и сено предоставляются бесплатно». Французская автомобильная промышленность была вынуждена на несколько дней остановить производство. Правительству пришлось сократить количество рейсов на авиалиниях, урезать время телепередач, ограничить скорость на дорогах. 
 
Британские шахтеры объявили, что они не намерены работать сверхурочно без соответствующего вознаграждения. Почти одновременно начал забастовку профсоюз железнодорожников, добиваясь повышения заработной платы. Сталеплавильная и химическая промышленность сократили производство. Кабинет консерваторов пошел на такую беспрецедентную меру, как введение трехдневной рабочей недели, только для того, чтобы отвергнуть требования горняков об оплате сверхурочных. Английские авиакомпании уменьшили количество рейсов через Атлантику. В Лондоне погас свет многих реклам. По распоряжению правительства поставки бензина и другого топлива потребителям сократились. «Японское чудо осталось позади»,— горько констатировал встревоженный президент одной из самых влиятельных японских фирм. 
 
За период кризиса в США промышленное производство сократилось на 13%, в Японии на 20%, в ФРГ на 22%, в Великобритании на 10%, во Франции на 13%, в Италии на 14%. Курсы акций только за год - с декабря 1973 по декабрь 1974 - упали в США на 33%, в Японии на 17%, в ФРГ на 10%, в Великобритании на 56%, во Франции на 33%, в Италии на 28%. Число банкротств в 1974 году по сравнению с 1973 годом выросло в США на 6%, в Японии на 42%, в ФРГ на 40%, в Великобритании на 47%, во Франции на 27%.

4.3 Эмбарго - «нефтяное оружие»
Нефтяное  оружие играло значительную роль с  политической точки зрения, но еще  большее значение оно имело с  точки зрения экономики. В политическом плане все страны, зависевшие от поставок нефти странами ОПЕК, были заинтересованы в том, чтобы не ухудшать отношения с арабским миром. Среди них такие страны, как Япония, Федеративная Республика Германии, Италия, Великобритания, Франция - одним словом, все развитые страны, за исключением держав, располагавших собственными ресурсами. Идея выработки общего ответа странам ОПЕК не имела успеха, и каждая страна пыталась решить проблему своего обеспечения нефтью путем двусторонних соглашений. Потребители нефти хотя и разделяли в политическом плане интересы Израиля, но отстаивали их все менее эффективно. Мотивации палестинцев встречали растущее понимание даже тогда, когда они выражались в террористических акциях. Влияние Организации Освобождения Палестины и ее лидера Абу Аммара, более известного как Ясир Арафат, возрастало, и постепенно ООП приобрела значение почти государственной власти. 
 
«Если вы настроены к нам враждебно, вы не получите нефти. Если вы нейтральны, вы получите ее, но не в таком количестве, как раньше. Если вы относитесь к нам дружественно, вы будете получать столько же, сколько и раньше» - так министр нефти Саудовской Аравии Ямани резюмировал политику эмбарго. 
 
Когда арабские страны решили использовать нефть для достижения своих целей, на Западе их обвинили, будто они «политизировали» коммерческий продукт. Такие утверждения вызывали лишь усмешку. Нефть всегда была политизирована. Вряд ли кто-нибудь забыл, как империалистические государства посылали эскадры для защиты своих интересов, высаживали десанты, устраивали перевороты и «прогибали» народы, пытавшиеся установить контроль над собственными богатствами. Круг истории замкнулся. И прав был один французский журнал, который писал: «Страны Ближнего Востока вольны использовать свои ресурсы лучшим способом в своих интересах: они имеют право увеличивать цены на нефть в соответствии со спросом, беречь свои месторождения, использовать свой естественный капитал в своих, а не в наших интересах. Негодовать из-за того, что они держат нас «в своей власти»,— значит забывать, как европейцы и американцы вели себя по отношению к остальному миру в течение столетий и продолжают себя вести, когда могут». 
Раньше западная стратегия основывалась на предпосылке, которая сводилась к афоризму: «Арабы не могут выпить свою нефть». Подразумевалось, что они не могут жить, не продавая своего сырья. Действительно, арабские страны не в состоянии использовать подавляющую часть производимого ими жидкого топлива. Но аравийские нефтяные государства с малочисленным населением и Ливия к тому времени уже создали крупные золотовалютные накопления и могли протянуть долгий срок, вообще не экспортируя нефти. 
 
Впрочем, ситуация имела и другой аспект. Национальная валюта стран - производителей нефти не обращалась на международном рынке. Приостановка конвертируемости доллара привела к тому, что золото исчезло из оборота в тот момент, когда механизм «специальных прав заимствования» еще не функционировал. Следовательно, только доллар мог являться валютой-прибежищем для огромных излишков и валютой платежа для огромных дефицитов платежных балансов соответствующих стран. В результате доллар превратился из «избыточной» валюты в средство прибежища. Таким образом, на практике возник своего рода замкнутый круг, в результате которого дефицит платежного баланса в значительной степени финансировался благодаря перемещению избытка долларов на Ближний Восток и кредитам, предоставлявшимся странами ОПЕК развитым странам непосредственно или через такие международные организации, как Международный валютный фонд. Таким путем большая часть нефтедолларов возвращалась на Запад через вклады стран ОПЕК на рынке Европы. Многие правительства брали в долг огромные суммы в европейских банках для покрытия собственного дефицита: Лондонский рынок процветал как никогда. 
 

Именно  поэтому вскоре стало очевидно, что, вместо того, чтобы привести к большей независимости арабских стран, рост цен привел к отношениям тесной взаимозависимости наиболее важных из них с Западом, и в особенности с США. Потребности и расходы, связанные с нефтяными богатствами арабского мира, предоставили отдельным правительствам возможность осуществления политики устойчивого экономического роста. Однако это развитие было все в большей степени связано с функционированием нефтяного рынка, то есть с наличием покупателей. 
 
4.4 Развитие мировой экономики после кризиса

Эти несколько лет стали своего рода “осевым временем” - периодом, во многом определившим направления дальнейшего развития глобальной экономики. В самом деле, именно здесь, в 1971 – 74 годах совпали расширение Европейского Сообщества с рецессией в экономике наиболее развитых стран Запада, прежде всего, американской. Этот период времени послужил толчком для начала промышленной эксплуатации гигантских нефтегазовых месторождений советской Сибири. Именно поэтому “энергетический кризис” занял исключительное, центральное место. Стабильность нефтяного рынка, практически неколебимая на протяжении десятилетий, заметно дрогнула еще в феврале 1971 года, когда государства Персидского залива впервые добились в рамках соглашения ОПЕК с нефтедобывающими компаниями существенного, на 20% повышения справочных цен на сырую нефть. Однако подлинный взрыв рынка случился в середине октября 1973 года. 
 
Последние этапы разрушения “золотого стандарта” с удивительной календарной аккуратностью совпали с начальными этапами развития мирового энергетического кризиса. В 1971 году – первый серьезный взлет нефтяных цен и запрет обмена долларов на золото для резидентов США, 1973 год – окончательное прекращение Федеральной резервной системой (ФРС) данного обмена и настоящий ценовой взрыв на рынке нефти. Такие совпадения некоторым образом освежают справедливость определения нефти как “черного золота”. Представляется, что импульсивное, на первый взгляд, решение о повышении экспортных цен, имело объективные экономические предпосылки, особенно имея в виду, что на протяжении предыдущих четырех десятилетий цены золота и нефти оставались одинаково стабильными. 
 
Скачок нефтяных цен незамедлительно спровоцировал мировой экономический кризис, поразивший многие страны в форме стагфляции, не предусмотренной классическим кейнсианством, когда сокращение производства и рост безработицы сопровождались высокой инфляцией. Второй импульс нефтяного кризиса, вызвал новую волну всеобщего экономического спада.  
 
Кризис 1973 года потряс экономику практически всех стран, как развитых, так и развивающихся. Однако последствия его оказались для них очень уж разными. Ясно, что страны – лидеры быстрее прочих оправились от болезненного удара. Важнее здесь другое: нефтяной кризис инициировал, прежде всего, именно в зрелой экономике этих стран, становление и развитие новых макроэкономических тенденций, приведших к большим и прогрессивным структурным переменам во всей мировой экономике.  
 
Взрывная экспансия информационных технологий и отраслей оказалась бы невозможной без стратегической передислокации мировых инвестиционных ресурсов в пользу наименее энергоемких направлений и объектов инвестирования. Иначе говоря, современная экономика во многом оказывается порождением энергетического кризиса 70-х годов, ударившего прежде всего по традиционным энергоемким отраслям промышленности и сделавшего более эффективными вложения в развитие новых, менее затратных отраслей. Что же касается «старых» отраслей, то здесь кризис стимулировал разработку, а затем и внедрение энергосберегающих технологий в невиданных до этого времени масштабах. Энергосберегающая техника и технологии в свою очередь способствовали успешному решению экологических проблем экономического развития, становящегося более сбалансированным. 
 
Еще одним следствием нефтяного кризиса 70-х годов стал постепенный отказ некоторых развитых стран от стратегического импорта жидкого топлива за счет развития собственной нефтедобычи. Углеводородные ресурсы шельфа Северного моря большей частью были разведаны еще до кризиса, однако промышленная их эксплуатация стала целесообразной лишь в новых экономических условиях. Этим не замедлили воспользоваться нефтяники Британии и Норвегии, обеспечив своим странам энергетическую независимость. В других развитых странах Европы топливный кризис вызвал реструктуризацию их энергетических балансов. Так, в Дании и Голландии опережающими темпами росло потребление природного газа, добываемого на прибрежном шельфе, а в производстве электричества росла доля ветроэнергетических мощностей. Франция же наращивала усилия по дальнейшему развитию ядерной электроэнергетики, доведя почти до 80% ее долю в энергобалансе страны, и практически отказалась от использования мазута в производстве электричества. 
 
Для менее развитых стран, не располагающих своей нефтью, последствия кризиса оказались куда более тяжелыми. Растущие дефициты их платежных балансов, вызванные необходимостью закупать топливо по новым ценам, вынуждали их обращаться к внешним источникам финансирования. Наиболее доступными из них становятся, начиная с середины 70-х годов, кредиты транснациональных банков (ТНБ). Достаточно сказать, что реальная ставка по кредитам ТНБ была в те годы отрицательной, что, естественно, стимулировало спрос на них со стороны развивающихся стран. 
 
Столь благоприятные условия для заемщиков условия связаны, прежде всего, с переизбытком кредитных ресурсов на международном рынке ссудного капитала. Дело в том, что новые десятки миллиардов нефтедолларов не могли быть ни вложены в убогую экономику крупнейших экспортеров топлива, ни размещены в местных кредитных учреждениях, у арабов их просто не было: Коран запрещал правоверным создавать банки. Финансовые потоки хлынули в ТНБ, преимущественно американские, потому что просто некуда еще им было течь. А потоки оказались весьма значительными: одни лишь Саудовская Аравия и Кувейт с их незначительным населением извлекали после 1973 года около сорока миллиардов дополнительного дохода ежегодно. 
 
Соответствующими темпами росла и внешняя задолженность развивающихся стран – импортеров топлива. К 1979 году она превысила полтриллиона долларов, увеличившись почти в четыре раза сравнительно с 1973 годом. В начале 80-х годов задолженность возросла еще в полтора раза, росла она и в дальнейшие годы, но природа роста была уже иной: если в 70-е годы главной причиной растущего долга стала необходимость оплаты растущей стоимости ввозимого топлива, то позже новые заимствования все в большей степени шли на обслуживание старых долгов. С приходом к власти в США республиканской администрации Р.Рейгана кредитная политика ФРС подвергалась существенному пересмотру. В результате в США устремились ссудные капиталы со всего мира, предложение кредитных ресурсов на международном рынке существенно сократилось, а стоимость обслуживания прошлых долгов увеличилась многократно. Десятки развивающихся стран оказались не в состоянии своевременно выплачивать проценты и вынужденно прибегали к новым внешним заимствованиям. Объем их совокупной задолженности нарастал лавинообразно, а международный долговой кризис стал важной характеристикой мировой экономики последних десятилетий. И корни этого явления очевидно во многом произрастают из энергетического кризиса середины 70-х годов. 
 
Чрезвычайно серьезными оказались последствия энергетического кризиса для Советского Союза, причем, не только для советской экономики, но и для исторических судеб СССР. Еще в конце 60-х годов страна не играла сколь-нибудь существенной роли на мировом рынке жидкого топлива: импортерами советской нефти выступали практически лишь страны СЭВ, а условия торговли не были рыночными. В следующем десятилетии начинается масштабная эксплуатация вновь открытых крупнейших месторождений Западной Сибири, экспортные возможности СССР резко возросли, и в Европу потянулись новые трубопроводы. Нефть в результате превращается в главную статью советского экспорта, становится важнейшим источником валютных поступлений. 
 
Их общий объем до развала СССР оценивается в 200 млрд. долл. и более. Это богатство не стало благом для страны и ее народа. Если в развитых капиталистических странах нефтяной кризис стимулировал энергосбережение, успешное решение экологических проблем и переход к качеству их экономического роста, во многих нефтедобывающих государствах возросшие экспортные поступления способствовали невиданному росту благосостояния населения, то в СССР поток нефтедолларов, лишь утопил кричащие свидетельства надвигавшейся социально–экономической катастрофы. Он отодвинул на какое-то время ее наступление, лишив страну шанса избегнуть революционных потрясений в пользу радикальных, но управляемых и осмысленных системных преобразований. А в разгар «застоя» именно нефтяные миллиарды фактически укрепляли бессмысленный колхозный строй, став ресурсом для финансирования ежегодных закупок десятков миллионов тонн зерна за рубежом. Да и вся в целом нежизнеспособная и затратная хозяйственная система и советское государство вряд ли просуществовали бы в своем качестве последние 10-15 лет, бесконечно наращивая военный потенциал и ведя затяжную и дорогостоящую войну в Афганистане, если бы не благоприятная конъюнктура мирового рынка нефти, сложившаяся после 1973 года. 
 

5 Кризис 1987 года.
5.1 Низкий уровень инфляции и подъём рынка акций
Прежде  чем приступить к анализу событий 1987 года, посмотрим, какая ситуация сложилась в тот период на рынках товаров и облигаций. Двумя основными  факторами, способствовавшими устойчивому  подъему рынка акций с 1982 года, были падение цен на товары (снижение инфляции) и снижение процентных ставок (повышение цен на облигации). Цены на товары падали с 1980 года. Долгосрочные процентные ставки достигли пика в 1981 году. Таким образом, окончание роста товарных цен в начале восьмидесятых годов свидетельствовало о завершении инфляционной спирали семидесятых. Последующее падение цен на товары и процентных ставок обеспечило снижение инфляции, что вызвало бычьи тенденции на рынках облигаций и акций.
В 1985 году и в начале 1986 года цены на облигации  росли, а цены на товары падали. Весной 1986 года товарные рынки начали выравниваться и сформировали, как потом оказалось, левое плечо перевернутой модели голова и плечи. Эта долгосрочная модель основания завершилась бычьим прорывом весной 1987 года. Повышение индекса CRB (индекс товарных цен) в 1986 году может быть объяснено двумя весьма знаменательными событиями. Первое - взрыв на Чернобыльской АЭС в апреле 1986 года, вызвавший существенный рост цен на многих товарных рынках. Второе - цены на нефть, находившиеся в состоянии свободного падения с 32 до 10 долл., в том же месяце достигли низшей точки и начали повышаться.
Пик цен  на облигации весной 1986 года совпал с формированием левого плеча  индексом CRB . (Рынок облигаций особенно чутко реагирует на изменения  тенденций рынка нефти.) В течение следующего года рынок облигаций и индекс CRB развивались в горизонтальном направлении, что в конце концов привело к разворотам долгосрочных тенденций на обоих рынках в 1987 году. События последующих 12 месяцев - яркий пример сильной обратной зависимости между товарными рынками и рынком облигаций, еще раз доказывающий важность учета межрыночных связей.
Во второй половине 1986 года и начале 1987 года на рынке облигаций сформировалась модель, которую большинство аналитиков расценили как бычий симметричный треугольник. Обычно такую модель, образованную двумя сходящимися линиями тренда, считают моделью продолжения тенденции. В данном случае это означало, что на рынке, скорее всего, должна была возобновиться бычья тенденция. Большинство технических аналитиков сходились во мнении, что треугольник, сформировавшийся на рынке облигаций, будет прорван вверх.
Такая интерпретация ценовой модели была вполне оправдана, если технический трейдер анализировал один только рынок облигаций. Однако те, кто одновременно следил за индексом CRB , должны были заметить образование им потенциально бычьей модели основания голова и плечи. А поскольку индекс CRB и облигации обычно имеют противоположно направленные тенденции, в бычьей интерпретации треугольника явно просматривалось противоречие. Если бы индекс CRB прорвал сформировавшуюся за 12 месяцев линию шеи, и начал резкое повышение, одновременный прорыв вверх из треугольника на рынке облигаций был бы просто необъясним.
Это яркий  пример того, как на основании двух независимых технических показаний  мог быть сделан вывод об одновременном  повышении двух рынков, которые редко  движутся в одном направлении. Трейдер, игравший на повышение на рынке облигаций, должен был, по меньшей мере, задуматься о том, что бычья интерпретация треугольника может быть ошибочной.
Бычий прорыв индекса CRB в апреле 1987 года совпал с медвежьим прорывом на рынке  облигаций. В этот момент стало ясно, что два основных фактора, способствовавшие повышению рынка акций (рост цен на облигации и падение цен на товары), перестали действовать. А теперь обратимся к тому, как складывались отношения между рынками облигаций и акций.
5.2 Обвал рынка облигаций – сигнал тревоги для рынка акций
С 1982 года цены облигаций и акций одновременно повышались. На обоих рынках в течение  почти всего 1986 года наблюдалась  консолидация. В начале 1987 года на рынке  акций начался новый подъем, но впервые за четыре года он не был  подтвержден повышением рынка облигаций. Положение усугубилось после крушения рынка облигаций в апреле 1987 года (совпавшего с ростом товарных цен). Трейдеры по акциям, следившие за рынками товаров и облигаций, должны были, по меньшей мере, догадаться, что произошли серьезные перемены и стоит задуматься о судьбе своих средств, вложенных в акции. Рынок акций достиг пика в августе 1987 года, то есть через четыре месяца после обвала рынка облигаций, произошедшего в апреле.
Перед октябрьским кризисом многие традиционные индикаторы рынка акций выдавали сигналы к продаже. Многие популярные осцилляторы образовали отрицательные расхождения; сигналы к продаже выдавали и некоторые механические системы; за неделю до октябрьского обвала появился сигнал к продаже, основывающийся на теории Доу . Однако проблема была в том, что за предшествующие пять лет многие подобные медвежьи сигналы нередко оказывались ложными, и поэтому технические трейдеры не обратили на них должного внимания. На сей раз наблюдение за динамикой рынков товаров и облигаций могло бы заставить трейдеров больше доверять медвежьим техническим сигналам рынка акций. 

6 Мексиканский кризис 1994-1995 годов. 

В 1988 - 1993 годах экономика Мексики развивалась  успешно, а ее позиции в мире укреплялись. В итоге долгих усилий инфляцию удалось  погасить до однозначных годовых цифр (меньше 10% в год), годовой прирост валового внутреннего продукта составлял в среднем 3%. Для иностранных инвестиций Мексика представлялась одной из самых приемлемых стран. Проводя приватизацию в стране и либерализацию внешнеэкономических связей, Мексика, казалось, твердо встала на путь здоровой интеграции в мировую экономику. Долгосрочный внешний долг был реструктурирован и не оказывал непосредственного давления на экономику. Важнейшим критерием этих успехов было вступление Мексики в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), что означало серьезные претензии на переход в группу развитых стран. 
 
Высший чиновник Банка Мексики (центрального банка), объясняя происхождение кризиса при таких внешне благоприятных условиях, говорил: «В своей основе кризис был результатом серии непредвиденных политических и криминальных событий...». Одно такое событие - мятеж бедных крестьян-индейцев, который показал, что за фасадом западной демократии и экономического прогресса скрывается «тыл» многомиллионного сельского населения, не пользующегося никакими благами цивилизации и в отчаянии готового взяться за оружие. Второе событие - убийство кандидата от правящей партии на предстоящих президентских выборах, вскрывшее неустойчивость политической системы и угрозу возрождения традиционного терроризма и порождаемого им смятения. Дальнейшие события не подтвердили опасения политического краха и возврата страны к эпохе мятежей и восстаний. Но для иностранных инвесторов оказалось достаточно, чтобы такое опасение возникло, а рационально взвесить степень его реалистичности им было очень трудно. Однако независимые эксперты, не отрицая значения этих факторов, указывают на более близкие к экономике причины кризиса. На первом месте здесь цепь факторов, обычно имеющих место в странах этого типа. 
 
Люди хотят больше и немедленно взять от экономического роста, в научной терминологии - обладают высокой склонностью к потреблению и, соответственно, большой склонностью к сбережению, что при свободе внешней торговли вызывает рост импорта. Вместе с тем подъем выражается в росте инвестиций, что расширяет импорт. В результате у Мексики образовалось внешнее отрицательное сальдо по текущим операциям в размере до 8-10% ВВП, которое покрывалось притоком иностранного капитала. Благополучие зависело от значительных и постоянных вливаний преимущественно в форме покупки иностранными инвесторами облигаций центрального правительства, штатов и крупных национальных фирм. Мексика и иностранные инвесторы стали жертвами своеобразной иллюзии. В стране, достигшей значительной политической и экономической стабильности, по инерции сохранялись высокие процентные ставки, в полтора раза и более превышавшие средний уровень развитых стран. Такое сочетание умеренного риска с повышенной доходностью толкало менеджеров, управляющих инвестиционными фондами всех типов, на пополнение портфеля мексиканскими ценными бумагами. У них были для этого тем более веские основания потому, что в 1994 году правительство, стремясь привлечь иностранный капитал, предоставило покупателям его новых облигаций долларовую гарантию: в случае девальвации национальной валюты (песо) они получили бы в погашение прежнюю сумму в долларах. Конечно, переход от эмиссии обычных облигаций в песо на эмиссию с долларовой гарантией мог бы послужить для инвесторов сигналом тревоги, но этого не случилось. 
 
Мексиканское песо не было прикреплено к доллару, но и не находилось в свободном плавании. К его курсу применялась система «наклонного коридора», весьма похожая на режим курса российского рубля до августа 1998 года. Здесь, возможно, была допущена аналогичная ошибка: снижение курса песо отставало от внутренней инфляции, в результате чего песо реально дорожало по отношению к доллару. Завышенный курс национальной валюты, как обычно, сдерживал мексиканский промышленный экспорт и стимулировал импорт. Ощущение рынка, что правительство и Банк Мексики не смогут удержать курс в пределах коридора, и вынуждены будут пойти на девальвацию, постепенно крепло. К октябрю 1994 года все эти факторы сложились воедино. Иностранный капитал стал уходить из мексиканских ценных бумаг; бегство капиталов (т.е. продажа бумаг инвесторами и конверсия выручки в доллары) превосходило размеры новых эмиссий, которые еще удавалось размещать благодаря долларовой оговорке. Валютные резервы страны с октября до середины декабря 1994 года сократились более чем вдвое. 
 
Момент истины наступил в середине декабря 1994 года. Не имея других средств остановить истощение резервов и бегство капитала, правительство объявило 20 декабря 1994 года о повышении верхней планки долларового коридора на 13%. Это было воспринято рынком и инвесторами как сигнал бедствия. Только за один следующий день центральный банк был вынужден продать до 6 миллиардов долларов, чтобы удовлетворить спрос владельцев капитала, спасавших свои инвестиции в Мексике. Удержать новый курс песо оказалось невозможно, и к 26 декабря по сравнению с докризисным уровнем он упал на 36%. Попытка срочно разместить крупный заем провалилась. Хрупкая валютная стабильность рухнула. Естественно, первой мерой на этот случай, как обычно, стала отставка министра финансов: кто-то должен был ответить за кризис.

Теперь  задача состояла в том, чтобы остановить лавину кризиса и минимизировать его экономические и политические последствия. 
Для этого, в первую очередь, требовалось восстановить доверие к стране, правительству, банкам, валюте. Самый верный путь к этому лежал через совместные и согласованные действия Мексики и международного сообщества. В свою очередь, это было возможно только при сохранении магистральной линии экономической политики, которую можно назвать либеральной. 
Экономическая катастрофа в Мексике сильно затрагивала интересы Соединенных Штатов. Уже в начале января 1995 года был готов пакет гарантированной финансовой поддержки для Мексики в сумме 18 миллиардов долларов, из которых правительство США обещало 9 миллиардов и американские банки еще 3 миллиарда. Остальную сумму обещали другие страны и организации. Тем временем шли и
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.