На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Афганская война

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 21.08.2012. Сдан: 2011. Страниц: 23. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Министерство  сельского хозяйства Российской Федерации 

ФГОУ  ВПО Дальневосточный Государственный  Аграрный Университет
Кафедра истории 
 
 
 
 
 
 
 

РЕФЕРАТ
«Афганская  война» 
 
 
 
 
 

          Выполнила: студентка 1 курса
ФЭИ группа 6117Федосеева О.Е.
         Проверила: Стрельцова Т.П. 
     

Благовещенск, 2008 год
План.
    Общие сведения о войне
    Основная часть
      Пролог трагедии
      1980 год
      1981 год
      1982 год
      1983 год
      1984 год
      1985 год
      1986 год
      1987 год
      1988 год
      1989 год
    Заключение
    Приложение
    Список литературы
 


    Общие сведения о войне
    Она длилась девять лет, один месяц и  девятнадцать дней. Через Афганистан прошло более полумиллиона воинов ОКСВ. Общие потери нашей страны в этой войне составили 13 833 человек. Пропали вести и были захвачены в плен 330 человек
    Честно  признаем: та война принесла неисчислимые беды, страдания и афганскому народу течение девяти лет погибло более  миллиона афганцев. И солдат революции, и оппозиционеров, и мирных жителей, оказавшихся под перекрестным огнем "своих" и "шурави" (советских).
    Еще и еще раз пробегаем глазами  скорбный список. Он мало о чем расскажет  непосвященному: каждый из павших вызывает острое чувство жалости и утраты. Им, двадцатилетним, жить - да жить! А они с беззаботной улыбкой, с интересом оглядывая фантастические пейзажи, перешагнули границу, разделявшую не просто два государства, а нечто большее - жизнь и смерть.
    В середине 50-х в Афганистан пришли первые группы специалистов из СССР. Строили  предприятия, прокладывали дороги, линии  электропередач, перекидывали через  речки и ущелья мосты: мирные заботы мирных людей. Могли ли тогда предполагать отцы, что через четверть века по их стопам придется пойти сыновьям, но с иной целью. И те, и другие географию страны, ее традиции, обычаи, уклад жизни, да и самих людей  изучали и узнавали не по кинолентам и учебникам, а прямо в деле, заключалось ли оно в строительстве  объекта или в яростном бою.
    Им  было, в среднем, по двадцать... Как  это много в измерении исторических перемен последнего времени! И как  ничтожно мало, если столько отведено тебе судьбой. Они уходили от нас  в этом возрасте. Иные - моложе, иные - постарше. Ни один не гадал, что погибнет, совершив поступок, о котором скажут потом: подвиг. В лексиконе ребят  отсутствовало это слово, заменялось на куда более прозаические: спасение, выручка, помощь, защита. И, тем не менее, неосознанно каждый вложил в свой поступок не только всю свою энергию, силу и волю в последний момент, но и страсть будущей жизни - недожитой, недопетой, недолюбленной. Совершая подвиг в таком возрасте, да и в любом  другом, человек вкладывает в него свое будущее. И смерть становится последней, ярчайшей вспышкой, освещающей и собственную  жизнь, и жизнь поколения, ровесником которого он был.
    Они навсегда остались в памяти родных и близких, земляков - всех, кто их знал лично. Их образы, имена обрели иной смысл и содержание: мы, живые, должны ощущать кровное родство  с их осиротевшими родителями, детьми, вдовами.
    "О  мертвых - или ничего, или только  хорошее". Давайте не согласимся  хотя бы ради справедливости. Они совершали ошибки. Не все  заслоняли собой от душманской  пули командиров или вызывали  огонь на себя. Гибли и по  неопытности, безрассудству. Но  хочется верить: если существует  в загробной жизни рай - они  обязательно там, прощенные и  обласканные, возвеличенные и  по-прежнему трогательно скромные, вечно юные.
    В Афганистане воины из ограниченного  контингента с первых же дней знакомились  со многими своеобразными обстоятельствами, познавали окружающую действительность. Будучи в северных провинциях, они  убедились, что Мазари-Шариф действительно  важнейший экономический центр  страны: в результате совместных усилий советских афганских специалистов невдалеке от города разведаны крупные  запасы газа и нефти, что заложило основу для создания газовой и  химической промышленности. Им достаточно было при патрулировании проехать на БМП (боевой машине пехоты) каких-нибудь 17 километров от города и опять найти  подтверждение: да, их прислали сюда не напрасно. Разве не стоит уберечь  для разоренной и съедаемой противоборством  страны первый в ДРА завод азотных  удобрений, сооруженный опять же с помощью их земляков! И сохранить  заводской поселок "Сорок красавиц" с его великолепными коттеджами для рабочих, бассейном, клубом, спортивными  площадками - тоже их долг. И эту теплоэлектростанцию  на природном газе, преобразившую  быт населения, невозможно представить  взорванной, как некогда Днепрогэс. Да и многое-многое другое представлялось своим, выстраданным, понятным и, безусловно, нуждающимся в их присутствии  здесь, в их защите.
    Предприятие - символ прежней дружбы - стало костью в горле контрреволюции. Оно не просто давало мощный импульс экономическому развитию округи, но и крепило ряды местной организации НДПА. И душманы  устраивали диверсии на комбинате, охотились  за его партийными активистами. Не гнушались ничем. Напали на местную школу: на глазах детей убили двух учителей, а одной девочке, дочери члена комитета НДПА Мазари-Шарифа, плеснули в лицо кислотой...
    Спустя  менее десяти лет после пуска  комбината отцов на строительных площадках сменили их дети. Только держали они в руках не мастерки каменщиков и молотки плотников, а автоматы.
    И все-таки - спросите простого афганца, на земельный надел которого подана вода, а в дом - свет и тепло, кишлак которого благодаря "бетонке" и  мостам через пропасти приблизился  к столице, цивилизации на расстояние часовой доступности, спросите у  горца, чьих детей спас от смерти русский  врач, спросите у многих других, близко соприкоснувшихся и с первой, и  со второй волнами советского "нашествия" - и в глазах непременно заметите ласковый блеск: "О, шурави, спасибо!".
    Конечно же, большая половина промолчит, даже если люди испытывают к нам дружеское  расположение, признательность за помощь: страх и теперь гуляет по горным селениям и городам, в том числе  и по Кабулу.
    Безусым мальчишкам, по-видимому, было страшно, хотя ни один не подавал вида. Страшно  было остаться наедине с самим  собой. Страшно даже в автомобильной  колонне, когда впереди, и сзади  тебя до боли в суставах сжимают "баранки" твои сверстники: дорога, как кровяная артерия, связывала наш Таджикистан  с северными провинциями Афганистана, а те с Кабулом, югом страны. По ней  нескончаемым потоком текли грузы. Преимущественно мирные - продовольствие, строительные материалы, товары первой необходимости. Боеприпасы и вооружение переправлялись воздухом. Однако и  за эти чистые рейсы наши ребята расплачивались жизнью.
    Как говорят в народе, хорошо, если смерть настигнет внезапно: ни боли, ни страданий, раздумий. Но бывает и по-другому. Уже  в начальный период войны нередко  приходили сообщения такого рода:
    "Это  случилось в Герате. Рядовой Сергеев,  попал в душманский плен. Несмотря  на пытки на допросах, не пошел  на соглашательство с врагом. Изуверы ослепили бесстрашного  воина".
    Г. В. Гришаков, водитель в/ч 50756 19 мая 1980 года пишет домой: "Положение сейчас очень серьезное. Почти каждый день выступления против нас. Все недовольны советской властью. В Джелалабаде басмачи целую роту, примерно 80 человек зарезали. Там очень тяжело нашим ребятам...".
    Письмо  сержанта Н. А. Колпачкова (в/ч 51931) домой:
    "Душманы  очень любят поиздеваться над  нами, солдатами. Недавно к нам в полк привезли двух изуродованных солдат. У них выколоты глаза, отрублены руки и ноги, обрезаны уши и нос, "тела все истыканы штыками...".
    Несколько эпизодов из бесконечной вереницы, чаще всего замалчиваемых даже в  ограниченном контингенте, не говоря о  стране. Туда же шли трафаретные  извещения военкоматов.
    Первыми жертвами той войны были, бесспорно, водители, потому что они торили тропу к Гиндукушу...
    По  пыли дорожной, среди  гор пустынных
    Мы  ведем машины в  город Файзабад.
    Коротка дорога, нет камней лавинных,
    Только  мины да обстрелы поджидают  нас.
    Мы  еще не асы, нам  по девятнадцать,
    Года  два, не больше, сидим  мы за рулем,
    Но  уже успели, и не станем хвастать,
    Кое-что  отведать в скалах, под огнем.
    Эх, водители-водители! Короли горных дорог! У каждого свой опыт, привычки. На бортах иногда имена погибших друзей-водителей. Один рейс через перевал Саланг - событие, десяток - подвиг, отмечаемый обычно на дверце кабины красной звездочкой, двадцать рейсов - двумя. Точь-в-точь как  в годы Отечественной рисовали звезды на фюзеляжах самолетов за сбитые вражеские машины. И здесь требовалось  такое мужество, выдержка, терпение, каких человек и не подозревал в себе. Саланг... Не ошибиться бы: существует ли где-либо в мире автомобильный  перевал, лежащий выше этого, выше 3300 метров? Дорога - извилистый и крутой серпантин: левым бортом царапаешь  отвесные скалы, прижимаясь к ним, желая  слиться с надежным камнем, потому что правый борт чуть ли не висит над бездонной пропастью. Тысячи машин полируют бетонное полотно до блеска, а когда образуется гололед - лучше не выезжай на трассу. Но выезжать надо. И необходимость эту диктовала порой не столько военная обстановка, сколько долг водителя, точнее - понимание этого долга перед теми, кто ждет на том конце дороги продукты, горючее, а то и просто кирпич, цемент, сантехнические трубы. Двое суток - подъем на низкой скорости, под надрывный гул двигателя, готового вот-вот задохнуться из-за разреженного воздуха. Спуск еще опасней, хотя он и поровней: не дай Бог откажут тормоза или просто "понесет" - либо врежешься в поворотную скалу, либо пнешь впереди идущий грузовик, либо слетишь в пропасть. Это не нагнетание страхов. Это простое объяснение, почему на машинах рисовали звезды за рейсы, трудные в мирных условиях, и невероятные - под обстрелом.
    Хайратон - Саланг - Кабул... В чемоданах ребят  бережно хранились вымпелы - "За сорок рейсов", еще один - "За шестьдесят рейсов". Последних было слишком мало, потому что редко  кто из водителей накручивал шоферский  стаж за два года.
    Да, все они - солдаты Саланга, несмотря на то, что большинство было занято на перевозке мирных грузов. Солдаты, потому что душманы не оставляли  дорогу в покое, стремились вывести  ее из строя: минировали, обстреливали машины, отбивали оставшиеся. Пулеметная очередь, засада ожидали за каждым поворотом  каждым выступом. А простора для  маневра нет - и шофер должен быть в постоянном напряжении, неусыпной  готовности дать отпор, сориентироваться, доставить по назначению груз, а  главное постоять за себя, выйти  из переплета живым. Защитник и надежда - автомат в кабине и мотор под  капотом.
    Мамы-мамочки, если б вы знали, как ваши дети в  часы смертельной опасности обращались к вам, просили вашего прощения благословения, шептали спекшимися губами последние  слова, адресованные вам. И эти человеческие молитвы нередко спасали от, казалось бы, неминуемой гибели, а бывало уже  не доходили адресата, ни до Бога...
    "Русская  земля! Родимая  земля! 
Дай мне силы встать... 
Обними меня листвой, 
Исцели меня травой. 
Дай мне жизнь одну. 
Дай мне смерть одну. 
Дай мне тишину..." 
А. Карпенко

    Итак, 1980-й, первый год необъявленной войны, как и следовало ожидать, закончился с тяжелыми последствиями и для  той, и для другой стороны.
    Похоронки, за редким исключением, получали все  регионы громадной страны: одни - чуть меньше, другие - побольше. Потери несли не "патрулирующие подразделения", как предполагалось вначале, а воинские части в боевых операциях.
    Информационный  вакуум не давал возможности обобщить, осознать размах и жестокость происходящего. Напротив, людей трогательно убаюкивали легендами о героизме патриотов-афганцев, молодых бойцах республики, поднявшихся  на защиту "революционных завоеваний". Факт бесспорный: они действительно  дрались самоотверженно.
    Еще полно сообщений даже в середине года о советской помощи Афганистану - кредитами, техникой, продовольствием, о строительстве предприятий, дорог, ирригационных систем. О боевых действиях  с нашим участием - по-прежнему ни слова. А уже гибли солдаты-интернационалисты, гибли командированные в республику строители. Лишь изредка мимо взгляда  военного цензора проскальзывали намеки на правду. Тотальный запрет на истину действовал безукоризненно.
    О подвигах пишут много, обстоятельно. Все-таки, что мы вкладываем в понятие "подвиг в бою"?
    Прежде  всего, подвиг - это не деяние одиночки, ибо никто из нас не формируется, как личность, вне действительности.
    Да, в бою можно оказаться один на один с опасностью, но все равно  действия одиночки подготовлены всем ходом предшествующих событий, и, стало  быть, воздействием товарищей.
    Подвиг - это стоическое поведение многих и многих. Воины своими усилиями создали на поле боя обстановку, в которой избранники судьбы смогли в опасных ситуациях совершить  то, что принято называть подвигом.
    Словом, год 1980-й для наших солдат и  офицеров стал начальным классом  суровой школы.
 


    2. Основная часть
    2.1. Пролог трагедии
    Исторически с Афганистаном у нас складывались добрые отношения. Южный сосед первым в мире признал Советскую Россию, а наше руководство в мае 1919 года заявило о готовности обменяться посольствами с Афганистаном. В последующем, особенно в 50-е годы, по просьбе афганских  руководителей на территории дружественного нам государства силами советских  специалистов сооружались электростанции, оросительные комплексы, хлебозавод, домостроительный комбинат и другие объекты. Совместными  усилиями была проложена автомагистраль через перевал Саланг, связавшая  северные провинции страны с Кабулом.
    Однако  по социальным, культурным, правовым проблемам  население Афганистана оставалось "на задворках" цивилизации. В  стране господствовали феодальные отношения, и большая часть населения  оставалась бедной, забитой, неграмотной. В такой обстановке 1 января 1965 года состоялся первый съезд Народно-демократической  партии Афганистана (НДПА). Эта партия и возглавила прогрессивно настроенные  силы.
    Осенью 1965 года НДПА приняла участие в  парламентских выборах и провела  в палату четырех депутатов, в  том числе будущего лидера страны Бабрака Кармаля. В 1966 году партия начала издавать газету "Хальк" - в переводе "Народ", - но после выхода шестого  номера власти ее закрыли. Между тем  недовольство режимом росло.
    В дальнейшем в годы подъема демократического движения внутри НДПА возникли разногласия. В повседневной жизни партии все  отчетливее стали проявляться клановые, племенные, религиозные, националистические предрассудки. Образовались две фракции. Одну из них, фракцию халькистов, возглавил  Н. М. Тараки, а другую - парчамистов - по названию газеты "Парчам" (в  переводе - "Знамя") - Бабрак Кармаль. Лишь в марте 1977 года между враждующими  фракциями было достигнуто соглашение, и в июле состоялась объединительная  конференция.
    Отсутствие  единства в рядах партии усугубило  стоящие перед ней проблемы. После  так называемой "Апрельской революции" 1978 года разногласия в партии вспыхнули  с новой силой. Как известно, лидеры НДПА за несколько дней до т. н. "Апрельской революции" были арестованы и содержались  в одной из городских тюрем. Это  произошло после массовой манифестации при похоронах одного из видных партийных  активистов, который был убит 17 апреля. В такой обстановке Абдул Кадыр  и Аслам Ватанджар возглавили военный переворот. Во дворец, в котором  находился глава правительства  М. Дауд, ворвалась группа военных  во главе с Имамуддином. В перестрелке  Дауд был убит, а Кадыр и Ватанджар  вечером 27 апреля объявили по радио  о "Саурской революции" (Саур - название месяца. 21 апреля соответствует 1 Саур. 27 апреля, соответственно, - 7 Саур). Руководители партии Н. Тараки, Б. Кармаль и другие были освобождены из тюрьмы.
    Однако  обстановка в некоторых провинциях страны сразу же обострилась. Уже 6 мая  министр национальной обороны ДРА  полковник Абдул Кадыр в беседе с главным военным консультантом  генерал-лейтенантом Л. Н. Гореловым  прямо сказал, что "враги революции  поднимают голову и начинают действовать". Далее он сообщил:
    "Число  арестованных лиц достигло десяти  тысяч, все тюрьмы переполнены". Так началась гражданская война,  которая продолжается и по  сей день. Только с апреля 1992 года  она идет уже между оппозиционными  партиями в борьбе за власть  в Кабуле.
    В ту пору советское руководство трактовало события в Афганистане как  победу национально-демократической  революции, а вспыхнувшие боевые действия считало необъявленной  войной, которая велась моджахедами  при помощи ряда стран, и в первую очередь Пакистана, не без участия  США.
    К сожалению, пришедшая к власти НДПА хотя и обещала дехканам землю  и воду, удовлетворение социальных нужд, не смогла решить эти насущные проблемы. Феодалы действовали более  напористо, они не собирались отдавать власть.
    В рядах самой партии не удалось  достигнуть единства. Разногласия вылились в акции преследования - сначала  со стороны халькистов, а после  ввода 40-й Армии - парчамистов. И все  же присутствие наших войск сдерживало их порывы. Таким образом, распри внутри партии в первое время приобрели  форму репрессий против парчамистов, а заодно и строптивых халькистов. По обвинению в заговоре был арестован  министр обороны А. Кадыр и  заключен в тюрьму Пули-Чархи, где уже сидели будущие премьер-министр С. А. Кештманд и министр обороны М. Рафи. Многие парчамисты из руководства НДПА после назначения на дипломатическую работу объявили себя "невозвращенцами". Среди них и Бабрак Кармаль.
    X. Амин смог войти в доверие  к Н. М. Тараки и был кооптирован  в состав Политбюро ЦК НДПА. Постепенно он прибирал власть  к своим рукам, лишая формального  лидера страны реальных рычагов  воздействия. 
    А напряженность в стране возрастала. Еще 1 июля 1978 года Абдул Кадыр отметил: "В Кандагаре сейчас напряженная  обстановка, мы вынуждены везде посылать войска для наведения порядка".
    После ареста А. Кадыра Хафизулла Амин в  беседе с генерал-лейтенантом Л. Н. Гореловым 1 сентября 1978 года сказал, что "мы хотим иметь хорошо обученную  и боеготовую армию" и просил "командировать  в ДРА хоть 10 000 советских советников".
    Глава государства Н. М. Тараки признал: "Обстановка в стране не очень спокойная: то в  одном, то в другом районе реакция  поднимает голову... Единственной опорой у нас является армия, на которую  мы возложили все функции по управлению государством". Одновременно Тараки просил ускорить поставку вооружения и военной техники, а также  оказать помощь афганскому народу и  направить в страну советские  войска.
    В марте 1979 года в провинции Герат  началось открытое антиправительственное  выступление. Мятеж удалось подавить. Сразу же, как только в Москве стало известно о гератских событиях, члены Политбюро ЦК КПСС обсудили создавшееся в Афганистане положение  и поручили А. Н. Косыгину переговорить с Н. М. Тараки, руководствуясь состоявшимся на Политбюро обменом мнениями. В  ходе этого разговора из уст Тараки прозвучала прямая просьба о вмешательстве  Советского Союза: "Я предлагаю, чтобы  вы на своих танках и самолетах  поставили афганские знаки, и  никто ничего не узнает. Ваши войска могли бы идти со стороны Кушки  и со стороны Кабула". Однако Косыгин  возразил: "Вы упрощаете вопрос. Это  сложный политический, международный  вопрос. Но независимо от этого, мы еще  раз посоветуемся и дадим ответ".
    20 марта Тараки прилетел в Москву, пытаясь именно здесь отыскать  выход из критического положения.  Его просьба о вводе советских  войск в Афганистан была отвергнута.
    Между тем вооруженные столкновения правительственных  войск с отрядами оппозиции продолжались. В последующем афганские лидеры многократно обращались за военной  помощью к советскому руководству: в течение лета 1979 года - девять, в  октябре-декабре - шесть раз. Так  однажды X. Амин откровенно сказал:
    "Пребывание  советских подразделений в Кабуле  придаст нам уверенность в  наших действиях и позволит  высвободившиеся подразделения  наших войск использовать для  борьбы против контрреволюционных  элементов".
    Дальнейшие  события вышли из-под контроля Тараки. Возвращаясь из поездки в  Кабул, он встречался в Москве с советскими руководителями, а когда 11 сентября прибыл в Кабул, то заявил: "Будем  лечить в партии раковую опухоль". Надо полагать, Тараки получил какую-то настораживающую информацию в Москве. Но X. Амин в борьбе за власть сделал упреждающий ход: 13 сентября снял с  постов четырех руководителей: министров  госбезопасности, МВД, связи и по делам границ. Это возмутило Тараки. По настоянию советских представителей Тараки пригласил 14 сентября Амина  на встречу в присутствии посла  СССР и советских военачальников.
    Однако  встреча не состоялась. Когда Амин и сопровождающие его лица прибыли  к резиденции Тараки, охранниками  была спровоцирована перестрелка. Погиб  главный адъютант Тарун.
    На  другой день, 15 сентября, на пленуме  ЦК НДПА Н. М. Тараки был освобожден от своих обязанностей. Генеральным  секретарем партии стал Хафизулла Амин. Что касается Тараки, его судьбе не позавидуешь: сначала - домашний арест, а 8 октября его задушили офицеры - разумеется, по указанию пришедшего к  власти Амина.
    В течение осени X. Амин продолжал настаивать на оказании военной помощи. 3 октября 1979 года в беседе с главным военным  советником генерал-полковником С. К. Магометовым он сказал следующее: "Мы готовы принять любые ваши предложения и планы. Мы предлагаем вам смелее принимать участие  во всех наших делах... Я преданный  советист и прекрасно понимаю, что  если бы не было в Монгольской НР вашего присутствия, то МНР не продержалась бы и одного дня. Китай бы проглотил ее. Так почему вы стесняетесь сотрудничать с нами так, как с Монголией? Вы же знаете, что ДРА идет по пути построения нового общества, без классов, у нас общая марксистско-ленинская идеология и наша цель - построение социализма в ДРА".
    Однако, дни пребывания X. Амина и его  приближенных "у руля" руководства  также были сочтены. В декабре 1979 года события развивались так:
    8 декабря. Высшее советское руководство во главе с Л. И. Брежневым совещалось и оценивало сложившуюся в Афганистане ситуацию.
    10 декабря. В Генштабе стали известны разногласия между Д. Ф. Устиновым и Н. В. Огарковым. Начальник Генштаба возражал против ввода войск в Афганистан и предлагал искать политическое решение. Однако Устинов устно распорядился формировать 40-ю Армию.
    12 декабря. Политбюро ЦК КПСС принимает решение о вводе 40-й Армии в Афганистан. Об этом знал ограниченный круг лиц из высшего военного руководства.
    13 декабря. Оперативная группа под руководством генерала армии С. Ф. Ахромеева направлена в Ташкент и Термез для организации развертывания войск. Позже эту группу возглавил маршал Советского Союза С. Л. Соколов. Командующим 40-й Армией назначили генерал-лейтенанта Ю. В. Тухаринова.
    25 декабря. С 15.00 начался ввод соединений и частей 40-й Армии в ДРА по трем направлениям: через Кушку, Термез и Хорог. 103-я воздушно-десантная дивизия перебрасывалась Военно-транспортной авиацией на аэродромы Кабул, Баграм и частично Кандагар.
    27 декабря. Спецподразделение "Зенит" штурмовало дворец "Топайи-Таджбек", глава государства X. Амин убит. По радио передали обращение Бабрака Кармаля, в котором новый глава государства сказал, что власть принадлежит всему народу...
    Но  дальнейшие события лишь свидетельствовали  о разгорании гражданской войны  в Афганистане. К концу 1979 года отряды моджахедов действовали в большинстве  провинций страны, действовали - в  открытую, проводили террористические и диверсионные операции и наносили этим огромный экономический ущерб  и без того нищей стране...
    Как объясняли личному составу 40-й  Армии обстановку тех дней? Советникам вручали документ (без подписи) "О  единой трактовке вопросов, связанных  с изменениями в афганском  руководстве и вводом советских  войск в Афганистан". В нем  события 27 декабря 1979 года преподносятся  в искаженном толковании. Достаточно привести только одну фразу: "В ночь с 27 на 28 декабря 1979 года произошло выступление  подпольщиков - членов НДПА, поддержанное здоровыми патриотическими силами страны, в результате чего режим  Амина был свергнут". На самом  деле дворец "Топайи-Таджбек", резиденцию Амина, как уже сказано, штурмовал  отряд КГБ СССР "Зенит".
    Этот  документ никем не подписан, но сохранился экземпляр с резолюцией С. Ф. Ахромеева: "Т. Афанасьеву А. П. Это официально одобренный документ. Прошу переговорить. Ахромеев. 1.3.80 г.".
    Было  распространено мнение, что "Ограниченный контингент советских войск" должен войти Афганистан, чтобы, с одной  стороны, оказать помощь афганскому руководству в деле защиты завоеваний т. н. "Апрельской революции", а  с другой - упредить реакционные  силы и не позволить им установить свои порядки в этой многострадальной стране.
    Действительно, афганское руководство во главе  с Н. Тараки, а затем, с середины сентября: 1979-го - с X. Амином, - неоднократно обращалось с просьбой ввести ОКСВ для стабилизации обстановки в стране. Советское руководство наконец  приняло такое решение, - а заодно и о смещении Амина, - но, направляя  войска, не учло многие весьма важные, в том числе исторические особенности  этого региона. В Афганистане 'испокон  веков очень сильны племенные  традиции. Огромная роль принадлежит  религии. Ислам - часть культуры и  образа жизни народов Афганистана. Никакие пришельцы не в состоянии  утвердить на афганской земле  иные порядки. Об этом свидетельствует  опыт трех англоафганских войн. Вводя 40-ю Армию в Афганистан, советские  руководители рассчитывали быстро "навести  порядок" - и сделали неверный шаг...
    Хотя  решение на ввод войск в Афганистан было принято лишь 12 декабря 1979 года, мероприятия по изучению военно-политической обстановки в ДРА, естественно, проводились  раньше.
    Свидетельство очевидца генерал-лейтенанта запаса И. Ф. Рябченко:
    "В  конце октября 1979 года я с  группой офицеров вылетел в  эту страну, где мы посмотрели  основные объекты в столице,  аэродромы - Кабул, Баграм и  Кандагар. Задача была одна - ознакомиться, и в случае получения задачи  мы были готовы пойти на  прикрытие определенных объектов  после высадки...
    25 декабря, около 18.00, нам приказали  решить те задачи, которые стояли  перед нами. Началась переброска  по воздуху десанта с посадкой  на аэродромах Кабула, Баграма,  Кандагара. 
    В течение вечера 27 декабря был  осуществлен государственный или  военный переворот. Правительство  возглавил Бабрак Кармаль. Объяснение получили, что X. Амин оказался предателем, английским шпионом, но так ли было на самом деле - трудно определить. Во всяком случае, для меня, командира  воздушно-десантной дивизии, полковника, абсолютно непознаваемое и непонятное, так это или не так. 28 декабря  по радио объявили, что Амин свергнут".
    А пока в нашей прессе царило молчание, в Афганистане шла война. Не знали  родные советских воинов того, что  их сыновья, мужья, братья брошены в  огонь настоящих боев...
    Какие чувства и мысли зарождались  тогда в сердцах и умах наших  воинов, когда они впервые вступили на афганскую землю?
    Прости  за то, что в том  бою
    Не  думал о тебе,
    В чужой стране, в  чужом краю,
    На  выжженной земле.
    Прости, что я не добежал
    До  вражеского дзота.
    За  сто шагов в  прицел попал
    Чужого  пулемета. 

    Этот  мир без тебя…
    Он  расколот войною,
    Эхо выстрелов скачет
    По  склонам крутым,
    Этот  мир без тебя…
    Все же полон тобою,
    И становишься ближе
    Далекая ты.
    "Здравствуйте, дорогие мои мама и папа! С  горячим солдатским приветом  к вам ваш сын Коля, - пишет  Н. В. Кузнецов (полевая почта  39696- "X"). - 14 февраля наш полк  перебросили в Афганистан. Вы, наверное, слышали, какая здесь обстановка. Здесь действует очень много  банд басмачей, и мы здесь находимся  для их ликвидации". (Из письма  от 26 февраля 1980 г.).
    Война разгоралась, а домой шли письма из Афганистана родным и близким, пронизанные нежностью, любовью  к далекой родной стране, к Родине. Светлые письма! В них - ни слова  о жестокости реальных столкновений, увечьях, ранениях, ни слова о вынесенных из боя на плащ-палатках погибших товарищах, ни рассказов о боях, взрывах, стонах, криках, ненависти, с которой их порой  встречали в кишлаках, ни слова - о физическом, моральном надломе  духа.
    Каждый  воспринимал накал событий по-своему. Сопоставление различных мнений приближает нас к истине.
    Спустя  несколько лет после пребывания советских войск в Афганистане  Каргар Мухаммед Шакер изложил свою точку зрения на происходившее.
    "Это  было зимой 1979 года, - пишет Шакер. - Мы, мальчишки, вставали всегда  рано - в 7.00. Я вышел на улицу  (г. Андхой провинции Фарьяб - авт.). Вижу: у дома стоит офицер с  двумя вооруженными солдатами.  Говорили на чужом языке. Позже  мне отец сказал, что это не  американцы, а русские. Они подходили  группами.
    Я тогда учился в 9 классе. В детстве  мечтал стать военным, но мама постоянно  говорила, что мне этого делать не следует, что это опасно - воевать. В 1984 году я поступил учиться на курсы  в Кабул по окончании 12 классов. Здесь  я охотно изучал русский язык. Высшее образование получил в Ленинграде, сейчас магистр исторических наук. Не хочу, чтобы моя семья, моя дочь испытали все трудности войны. Пусть она, да и все люди на земле не знают, что такое война...
    Как я отношусь к войне в моей стране? Конечно, отрицательно. В том, что  советские солдаты там воевали, они не виноваты. Виноваты политики Советского Союза, руководители Коммунистической партии. В вашей стране не военные  играли в войне главную роль, а  верхушка правительства - 5-7 человек. У  нас, в Афганистане, президентская  форма правления выражалась диктаторской формой управления, так же, как это  было в СССР. Л. И. Брежнев сказал, чтобы вводить войска - и армия  пошла. Советские же офицеры, которые  воевали там, выполняли приказ высшего  военно-политического руководства. Они были исполнителями. Боялись  говорить правду. Может, военные и  знали, что Брежнев и его свита  были не правы, но молчали, хотя у нас, в Андхое, говорили "втихаря".
    Я разговаривал с солдатами разных национальностей - узбеками, таджиками, - и они были против войны. Вот  почему в первый год войны солдаты  с юга разбегались и тогда  на их место посылали советских 18-19-летних ребят, совершенно неподготовленных к  ведению боевых действий у нас  в горах. Они учились воевать  на войне, а там не учиться надо было, а уметь сражаться.
    Солдаты из среднеазиатских республик не хотели воевать, они говорили: как  мы пойдем против своих таких же узбеков, таджиков, против своих братьев  и отцов? Война - это чудовищное уничтожение  людей. Я против войны".
    Вот какое мнение сложилось у жителя Андхоя. Кое в чем с ним можно  не согласиться, но оно заслуживает  внимания. Подполковник запаса Г. Н. Клюкин, военный переводчик, в Афганистане  прослужил 11 лет. Вот его мнение:
    "...Так  и просятся выдержки из разговоров  и бесед, не раз и не два  происходивших в Кабуле, между  главными военачальниками и официальными  лицами ДРА и СССР... Даст Бог,  придет время, и содержание  этих разговоров станет известно  подробнее всем: каким планировался  ввод войск, как он осуществлялся,  какие силы и средства были  при этом задействованы. Вопросов  больше, чем противоречивых ответов.  Только время позволит прояснить  все неясности, снивелировать  все самые разноголосые суждения. Здесь не место рассуждать  об этом, ибо главное и самое  неотвратимое было решено и  было сделано: машина пришла  в движение в апреле 1978 года, в  декабре 1979 года она набрала  бешеные обороты, ее было уже  не остановить...".
    В декабре 1979 года утверждали, что т. н. "Апрельская революция" вступила в качественно новую сферу  развития. Ее цели и задачи формулировались  на основе социально-политической и  экономической обстановки. Ориентиры - преодоление последствий ошибок и преступлений прежнего режима, удовлетворение жизненно важных потребностей народа и страны, а это находило понимание  в мыслях простых людей. Но, приходится констатировать, этому не суждено  было сбыться.
    Оппозиционные партии опирались на реальную силу. В отрядах моджахедов были пострадавшие от режима НДПА, безграмотные дехкане, обездоленные, политически незрелые люди, религиозные фанатики. Большинство  населения в провинциях фактически признавали созданные оппозицией подпольные органы власти - "исламские комитеты", а руководство НДПА не смогло укрепить свои органы власти в уездах и волостях. На территории Пакистана были созданы  базы для подготовки отрядов моджахедов к вооруженной борьбе с правительственными войсками. Возрастала финансовая помощь оппозиции из многих стран. Создавалась  ситуация, когда на территории Афганистана  полыхало пламя гражданской войны, и советские войска были вынуждены  начать боевые действия с отрядами моджахедов.
    Генерал армии В. И. Варенников так оценивал события:
    "Генштаб  выступал против ввода наших  войск до тех пор, пока идея  не приняла форму решения. Мы  предлагали такой альтернативный  вариант: советским частям встать  гарнизонами и в боевые действия  не ввязываться. Уже потом стало  ясно: была в принципе правильной. И нам следует отстаивать ее  до конца, хотя это и таило  тяжелые последствия для защитников. К сожалению, мы поддались напору  со стороны Бабрака Кармаля  и позволили втянуть себя в  затянувшуюся войну".
    А отсчет времени этой войны для  солдат и офицеров нашей 40-й Армии  начался с 27 декабря 1979 года...  

Всего лишь час до вылета нам дан,
Всего лишь час последней  передышки.
Сказали нам – летим  в Афганистан,
В Кабул летят вчерашние  мальчишки. 

    2.2. 1980 год.
    В январе 1980 года соединения и части 40-й  Армии под командованием генерал-майора Ю. В. Тухаринова заняли ключевые позиции  в ряде провинций страны и совместно  с афганской армией взяли под  охрану важнейшие административные центры, жизненно важные объекты, аэродромы  и основные автомобильные магистрали - Хайратон, Пули-Хумри, Кабул, Джелалабад; Кушка, Герат, Кандагар; Кундуз, Файзабад. Особое внимание уделено объектам советско-афганского сотрудничества: газопромыслы Джаркудук  и Шиберган, электростанция в районе Суруби, ряда предприятий в Кабуле и Мазари-Шарифе, а также туннель  через перевал Саланг.
    С вводом в Афганистан ограниченного  контингента советских войск  руководство бывшего Советского Союза поначалу не предполагало вести  боевые действия против мятежников, оно  рассчитывало, по-видимому, на то, что  само присутствие наших войск  позволит афганским руководителям  стабилизировать обстановку. Однако ход событий, особенно антиправительственные  выступления, непосредственно в  Кабуле в двадцатых числах февраля 1980 года, вынудили советское руководство  согласиться на то, чтобы совместно  с Вооруженными Силами ДРА начать активные боевые действия по разгрому отрядов оппозиции. К этому времени  мятежники оказывали постоянное огневое воздействие на советские  части и подразделения, которые  находились в согласованных с  правительством ДРА гарнизонах. В  такой критической ситуации дальнейшее уклонение от оказания военной помощи правительству ДРА не имело смысла.
    В феврале-марте советские батальоны  совместно с двумя афганскими под руководством генерал-лейтенанта В.А. Меримского провели крупную  операцию против мятежников в провинции  Кунар. Еще летом 1979 года афганский  горно-пехотный полк в этой провинции  перешел сторону мятежников. С  тех пор они чувствовали, себя вольготно в приграничном с Пакистаном Кунаре, а полки 9-й горно-пехотной дивизии афганской армии отсиживались в пунктах дислокации - в Асадабаде, Асмаре и Барикоте. Эта операция прошла успешно, но военные успехи не были закреплены, поскольку органы власти не смогли утвердиться в уездах. Мятежники по-прежнему сохранили влияние на местное селение. Причин для этого было более чем достаточно: мощное влияние ислама, сильные племенные традиции, экономические связи, беззащитность населения и отсутствие тесных контактов органов власти в уездах (волостях) с жителями.
    Таким образом, Кунарская операция, успешно, проведенная в первой половине марта, не привела к стабилизации обстановки в этой провинции. Поэтому в мае  в Кунаре была проведена еще одна операция.
    С весны 1980 года части 40-й Армии были втянуты в междоусобную войну  в Афганистане, хотя это и не входило  в планы советского руководства.
    Кроме операций в провинции Кунар, боевые действия проводились и в других районах. Сначала отряды моджахедов пытались действовать в открытую, но вынуждены были быстро перестроиться и перейти к тактике действий "из-за угла", ибо открытые столкновения оказались им не под силу. Войска 40-й Армии, полностью перехвати инициативу, от непродолжительных по времени ограниченных по площади операций перешли крупномасштабным.
    Весной  проводились операции по обеспечению  функционирования основных автомагистралей, также боевые действия в провинциях Пактия - Газни, первая Пандшерская  операция, летом в Хазараджате  и Логаре, осенью - вторая Панджшерская операция, боевые действия в провинции  Нангархар. Особого внимания заслуживает  операция "Удар" (ноябрь-декабрь) в центральных провинциях, которые  непосредственно примыкали к  Кабулу. По сути, она была первой из числа крупных, при ее проведении были достигнуты существенные результаты.
    В течение всего года проводились  рейды, обеспечивающие движение по дороге Кабул - Кандагар. Но военные успехи не закреплялись по-прежнему укреплением  органов власти в уездных волостях. Бабрак Кармаль и другие руководители отсиживались в Кабуле, а если кто-то из них отправлялся в тот или иной провинциальный центр, то вместе с советским представителем, полагаясь, на соответствующую охрану.
    Итак, возникли острые противоречия. С одной  стороны, ввод 40-й Армии и изменения  в руководстве государством вселяли  надежду на перемены к лучшему, а  с другой - усиление сопротивления  моджахедов, продолжающиеся распри внутри НДПА, инертность крестьянских масс и  настороженность в племенах препятствовали стабилизации обстановки на местах. Большая  часть территории страны оставалась под контролем моджахедов.
    Некоторые военачальники 40-й Армии и аппарата Главного военного советника пришли к выводу, что боевые действия против моджахедов ("борцов за веру") по своей  сути есть гражданская война, и советские  полки и батальоны были втянуты  в боевые действия против своей воли. Вместе с тем наши офицеры, сержанты и солдаты поставленные перед  ними задачи выполняли как полагается, проявляя при этом изрядное мужество и отвагу.
      Заслуживают внимания мнения  непосредственных участников событий.  Так, рядовой Эдуард Оганов, водитель  бензовоза, вспоминает:
    "Мы  переходили границу в 1979 году  по понтонному мосту. Ехали  на КамАЗах, бензовозах. Каждая  машина в длину около двадцати  метров, 5 метров - расстояние между  машинами. И вот 120 машин, умноженные  на 25 - три километра - и есть  длина колонны. Из них к концу  службы (а прослужил я там год  и восемь месяцев) осталось  только две - моя и друга-таджика. 
    Сначала мы ехали по пустыне. Дорога была тяжелая, незнакомая, ехать трудно, не более 30-40 километров в час. По дороге кто-то отдал приказ выключить фары. Ехали  на габаритах, а потом и вообще выключили свет... Да, забыл сказать, перед выходом за границу у  нас документы отобрали, а на грудь  повесили бирки - там группа крови, резус. Сначала бирки были деревянные, а  позже выдали металлические. Ведь кто-то специально их разрабатывал, делал, деньги получал. Значит, это кому-то было нужно.
    Моя работа? Я знал только одну дорогу - Саланг. Перевал Саланг находится  в провинции Баглан, объект первостепенной важности на основной магистрали Хайратон - Кабул. Если следовать к перевалу с севера, то четыре больших серпантина предшествуют непосредственно туннелю. На высоте около 3,5 км - туннель длиной почти 2,7 км, шириной 3 метров, высотой 4,7 метра. Над туннелем почти полукилометровая горная порода. После туннеля - спуск  в кабульскую долину. Эту трассу у нас называли позже "Дорогой  жизни". Когда первый раз я туда поднимался, из носа и ушей шла кровь - сильный перепад давления. А  потом привык. По этой дороге сделал около 90 "ходок".
    На  перевале есть туннель. Освещение было, но из-за высокой загазованности и  отсутствия тяги не было видимости. Приспособились. Из кабины высовываешь палку, когда  едешь на ощупь, она царапает стену - значит, все нормально. Перестала  царапать - руль держи вправо. А рядом  встречная колонна. Водители в туннеле  не погибали, а вот 16 ракетчиков задохнулись". Э. Оганов имеет в виду "ЧП" в  туннеле.
    О нем в рабочей тетради начальника штаба 40-й Армии генерал-майоре В. М. Панкратова есть такая запись:
    "23 февраля 1980 года в 23.00 при совершении  марша зенитно-ракетной бригадой  и 186 мсп во время прохождения  туннеля (перевал Саланг) водитель  одной из машин ударил автомобилем  в стену. Машины, идущие за ним,  остановились. Образовалась пробка. В результате загазованности  в туннеле началась паника. Отдельные  военнослужащие стали стрелять. В результате 16 человек отравились  выхлопными газами в туннеле,  в том числе два офицера.  Четыре человека получили огнестрельные  ранения и у одного сломана  нога. Причиной данного происшествия  явилась плохая организация марша пропуска колонны через туннель. Для проведения расследования направлена комиссия под руководством первого заместителя командующего армией генерал-майора Б. Ткача. Принятыми мерами пробка ликвидирована в 10.00. Движение в туннеле возобновилось".
    Далее Э. Оганов говорит откровенно: "О  службе в Афганистане многое можно  рассказать, но не люблю я это. Служил - куда денешься. Афган есть Афган. Как-то в одной из совместных операций с  афганским подразделением их командир подарил мне Коран. "Держи, - говорит, - при себе. В пути он тебя будет  хранить". Пришло время, нас - на "дембель" по приказу в ноябре 1981 года. Вернулся на родину с войны, и что меня особенно поразило - это враждебное отношение  к "афганцам". В военном билете "афганцем" не значусь, там лишь одна печать войсковой части ПП 127717 - и ни слова о пребывании в ДРА и участии в боевых действиях. "Выходил" свидетельство о праве на льготы "афганца". У нас так бывает... Но сегодня я лично благодарю тех людей, которые хоть как-то, хоть чем-то хотят напомнить живым о нас и о тех, кто остался по ту сторону войны. Вечная им память...".
    Тот, кто побывал в  Афганистане,
    Легкого пути искать не станет,
    Под тяжелой ношей  смелым станет,
    Не  оставит вас в  беде любой.
    Другой  участник событий в Афганистане, рангом значительно выше Э. Оганова, генерал-лейтенант И. Ф. Рябченко вспоминает:
    "Сначала  нас встречали как героев - народ  радовался, ликовал. Но он радовался,  с моей точки зрения, тому, что  Амин был уничтожен. Ведь он  жестоко расправлялся с теми, кто выступал против правительственных  войск: посылал карательные отряды  и с чисто восточной жестокостью  наводился порядок, там все  сжигалось, уничтожалось...
    И самым правильным, целесообразным было бы уйти нам оттуда сразу на выполнение тех задач, о которых вели разговор в начале афганской эпопеи - выйти  на основные коммуникации, которые  шли из Пакистана, Ирана, перекрыть  все дороги и тропки, не допустить  провоза оружия, перехода моджахедов, душманов - тех противников, которые  выступали против центральной власти. Тогда бы мы не ввязли в эту бойню, в их борьбу друг против друга".
    Еще одно свидетельство - Карим улла Хам-джорд  из Джелалабада:
    "В  декабре 1979 года я гостил у  брата в Баграме. Между 18 и  19 часами 25 декабря на здешний  аэродром стали приземляться  грузовые самолеты, каких я ранее  не видел. Их много. В 20.00 неожиданно прекратились телевизионные  передачи. По радио звучала только  музыка. Даже мой брат, военный  летчик, не знал, чьи самолеты  садились на его аэродроме.  Чужие - знали все. Через 5 минут  самолеты поднимались в воздух. Началась стрельба. И только утром  увидели: на аэродроме советские,  а не американские самолеты, а  по улицам шли советские танки. 
    Нам, мальчишкам, было интересно: подбегали  к машинам, солдаты дарили значки, кокарды, меняли продукты на сигареты, жвачку. Первые наши друзья ушли через  три дня. Их место занимали новые  подразделения. А по ночам моджахеды  ходили по домам и забирали мальчиков: "Воевать не можешь, патроны подавать будешь!".
    Это подтверждается краткой записью  в рабочей тетради генерал-лейтенанта В. М. Панкратова 6 сентября 1980 года: "Гульбеддин дал лозунг: Каждый мальчишка должен брать оружие и стрелять на дорогах - так угодно Аллаху. А что возьмет  из подбитой машины, это Аллах даст ему в подарок".
    Генерал-лейтенант  В. П. Черемных: 
"Я служил в ЛенВО первым заместителем начальника штаба округа. После 27 декабря 1979 года, через некоторое время, меня вызвали из Ленинграда в Москву. Там я узнал о своем новом назначении - советником начальника Генштаба афганских вооруженных сил. Когда в феврале 1980 года я прибыл в Кабул и окунулся в изучение обстановки, причем в довольно-таки сложных условиях (антиправительственные выступления в столице), то понял: мы столкнулись с острыми противоречиями. Наши батальоны и полки втягивались в боевые действия против своей воли...".

    Едва  ли не в каждой российской семье, как  дорогие реликвии, бережно хранятся письма с "той", теперь уже далекой  войны. Письма родных и близких, не вернувшихся  домой. Теперь к ним прибавились  свежие, еще не пожелтевшие от времени. Чем же они отличаются - разве  что формой: там - треугольники, здесь - конверты.
    А содержание, глубинная суть на удивление  схожи. И те, и другие словно пропитаны  трогательной заботой о мамах  и папах, сестренках и братишках, бабушках и дедушках, а также страстным  желанием жить. "Ждите меня - и  я вернусь!" - и сквозь неторопливую вязь мальчишеских почерков и беглую россыпь торопливых строк, брошенных  на бумажный лист перед походом, боем, дежурством, подобно упругим побегам  пробивается эта мысль, хотя авторы не всегда выставляли ее напоказ - напротив, чаще всего тщательно маскировали. Причем, совершенно не важно, кто их писал - новобранец или ветеран, рядовой  или офицер: война нивелирует чувства, обостряя главные, стирая второстепенные, хотя, впрочем, не разложить их вот так по полочкам.
    Они попадали в Афганистан, как на край земли, в диковинное, экзотическое место - ведь большинство не выезжало до того времени за пределы родной области. И всему удивлялись': надрывным  крикам муэдзинов, по несколько раз  в сутки сзывающих правоверных  на молитву, женщинам в черном, как  призраки: они ассоциировались с "духами" - чем-то бесплотным, неосязаемым. Они заворожено наблюдали, как горец  разматывает с головы чалму: четырнадцатиметровая ткань служит ему и скатертью, и одеялом, и простыней. Им было больно смотреть на чумазых афганских мальчишек - искалеченных, с оторванной рукой  или ногой. Им не было известно чувство  страха и опасности: оно пришло гораздо  позже, когда сами окунулись в  круговерть событий.
    Чуть  не каждый день, а то по несколько  раз в сутки, к ним обращались афганские товарищи с просьбой разминировать  дорогу или дом, поддержать "огоньком" попавшую в засаду группу, обезвредить  крупную банду, терроризирующую  население, захватить верблюжий  караван с оружием, боеприпасами, направляющийся из Пакистана.
    Наши  воины мужественно и честно выполняли  свой долг. Но те, кто не избежал смерти, похоронены, хотя и с почестями, но без огласки, там, где они погибали. Такой "несуразице", царившей в стране, нет оправдания!
    Генерал-полковник  Г. А. Стефановский, бывший член Военного совета Туркестанского округа, в своей  книге "Пламя афганской войны" не скрывает: "Фамилии, имена и  отчества погибших уже замелькали в  разного рода донесениях, документах и справках, а в радиоэфир оборванные жизни шли под мрачным кодом "ноль двадцать первый".
    Через некоторое время обработают, обернут  целлофаном, заварят в цинковый гроб, оставив маленькое окошечко, и  обобьют досками. Пройдет прощальный траурный митинг. Боевые друзья проводят в последний путь товарища, каждый будет вспоминать, когда и при  каких обстоятельствах виделся  последний раз с живым старшим  лейтенантом или сержантом.
    Затем их погрузят в транспортный самолет. Бортмеханик осмотрит большие опечатанные  деревянные ящики, со вздохам пометит что-то в бумагах и отправится к командиру экипажа, докладывать, что все готово к перевозке. С этого момента самолет превращается из небесного трудяги - грузовичка в "Черный тюльпан". Черный тюльпан - это радиопозывной. Этим позывным вызывали самолет. "Груз двести" - так по коду обозначали погибших. Гроб с телом погибшего сопровождал тот, кто был с ним в последнем бою, или друг, или офицер из той части, где он служил. В самолете, который отправляли на Родину, кроме экипажа, никого не было. Самолет летел по очереди в те города, поселки и села, откуда были погибшие.
    А в Союзе, на каком-либо провинциальном, как правило, аэродроме его отправят на самую дальнюю стоянку и  подальше от глаз. Экипаж, измученный долгим перелетом сопровождающие отправятся искать столовую и ночлег, а горькая  весть уже поднимает на ноги военкоматовское  и гарнизонное начальство. Начнется обычная суета по похоронному  обряду погибших воинов".
    "Да, мы пришли в Афганистан выполнять  интернациональный долг и выполнили  его, - скажет десятилетие спустя  генерал-лейтенант запаса И. Ф.  Рябченко на встрече о матерью  погибшего в Афганистане сына  Н. И. Прохоровой. - Это была  война, где или ты, или - тебя! Тысячи погибших, изувеченных, пропавших  без вести. Гибли из-за того, что не знали и не могли  знать обстановки, гибли по доверчивости... Раздаются еще голоса, что война  эта нужна была военным. Военным-то  как раз она и не нужна!  Это мы отчетливо сознавали  уже в первые дни пребывания  в Афганистане. Писали, требовали,  но, увы... Не слушали нас, не  приняли там, "наверху", единственного  решения даже тогда, когда в  воздух поднялись и взяли курс  на родину первые "Черные тюльпаны"...
    Хоронить "афганцев" с почестями на родине не полагалось. Хоронили тихо. Но как  бы тихо родители ни прощались со своими сыновьями, о горе узнавали многие. Как бы строго ни запрещали надписи  на могилах "Погиб в Афганистане", все знали - погиб именно там.
    И все же они возвращались домой  не в цинковых гробах на крыльях "Черного  тюльпана". Они возвращались в  родные места орденоносцами, обретали вторую жизнь в образе бюстов и  стел, обелисков и гранитных плит с выбитыми на них именами героев. Они возвращались к нам, живым, незатухающим эхом вечной памяти. И это все, что  остается от человека, прожившего на земле девятнадцать-двадцать лет - волнующий воображение след. По крайней мере, для мальчишек, примеряющих его подвиг "на себя"...
    ...Каждый  раз при упоминании об афганской  войне, по любому поводу родители  еще и еще раз вчитываются  в до боли знакомые, успевшие  пожелтеть письма, пытаясь отыскать  между строк недосказанное, установить  хотя бы примерно, где и при  каких обстоятельствах пал смертью  их сын, внук, муж. Чаще всего  детали не удается воскресить, обозначить географически и хронологически. Ведь письма датировались днем  жизни, а в течение его менялись  и координаты расположения частей, и боевая ситуация.
    Поэтому мы попытались, хотя бы приблизительно, схематично восполнить сведения, не содержащиеся в "похоронках", ответить на вопрос: что, где и когда произошло  накануне или в момент гибели воина. Параллельно со своеобразными некрологами  попробуем воспроизвести свидетельства  участников войны, справки, официальную  статистику - все, что собрано по крупицам разных источниках документального  характера. Может, хоть это облегчит боль родных, не перестающих ждать  возвращения "афганцев": ведь до сих  пор матери по ночам тревожно ждут стука в окно или внезапного скрипа двери...
    2.3. 1981 год.
    В январе 1981 года вступил в силу закон  о всеобщей воинской обязанности  в ДРА. Он предусматривал призыв в  Вооруженные Силы республики граждан  по достижении двадцатилетнего возраста. Защита родины, служение народу, согласно этому документу, являлись высшей, священной  обязанностью каждого гражданина страны.
    Наша 40-я Армия, совместно с афганскими вооруженными силами, осуществляла как  крупные операции против моджахедов, так и экстренные действия по разведывательным данным. Бои практически шли повсеместно - то в одной, то в другой провинциях, в зависимости от обстановки.
    Настойчивые и продуманные действия советских  и афганских частей и подразделений  ошеломили противника. Отряды моджахедов в зимнюю пору были сильно измотаны, поэтому с наступлением весны  они снизили свою активность. Кроме  того, оппозиционные партии не смогли достичь компромисса и поделить между собой зоны влияния в  стране. Это приводило к вооруженным  столкновениям в ряде провинций: Вардак, Фарьяб, Парван, Кундуз, Каписа. Столкновения в основном происходили  между сторонниками Гульбуддина ("Исламская  партия Афганистана") и Раббани ("Исламское  общество Афганистана"), а также  и между другими оппозиционными партиями. Отряды моджахедов вступали в борьбу между собой за утверждение  своего влияния в стране.
    Мятежники бесчинствовали в уездах, но в то же время очень внимательно следили  за передвижениями советских и афганских  частей и подразделений и принимали  своевременные меры к сохранению своих сил. Так, в провинции Газни  лидер оппозиционеров Джагран, определив  начало операции со стороны советских  частей, отдал распоряжение моджахедам спрятать оружие и выдавать себя за местных жителей.
    В северных провинциях мятежники наиболее активно действовали в провинции  Баглан, создавая постоянное напряжение на главной коммуникации из Хайратона  в Кабул. Удары мятежников по колоннам, как правило, предотвращались усилиями советских подразделений. За 1981 год  в провинции Баглан они совершили 77 нападений на автоколонны, но не смогли нанести существенных потерь. Снабжение  страны по этой магистрали продолжалось.
    В ходе боевых действий в горах ощутимую поддержку нашим воинам оказывали  боевые вертолеты. Они обеспечивали высадку десантов, их прикрытие в  ходе боевых действий, вели разведку по обнаружению отрядов моджахедов, особенно их опорных пунктов, наносили по ним огневые удары, прикрывали движение колонн по автомагистралям, доставляли самые различные грузы.
    В марте 1981 года в Мазари-Шарифе проходило  совещание, на котором был выработан  план действий в северных провинциях страны. В Генштабе считали, что в  восьми провинциях действовало свыше 200 отрядов мятежников общей численностью 8,5 тысяч человек без учета  пополнения по необходимости из местного населения.
    В апреле успешно прошла тщательно  подготовленная 3-я Панджшерская операция, а уже в мае вокруг Кабула обстановка обостряется действиями отрядов  Ахмад Шах Масуда.
    В ущелье Тура-Бура (провинция Нангархар) была обнаружена крупная база мятежников. 18 июня начался ее штурм подразделениями  советской 66 мотострелковой бригады  и частями 11-й джелалабадской дивизии. На другой день база была сокрушена. Противник  понес потери, были захвачены 3 зенитно-пулеметные установки, 11 РПГ (РПГ - ручной противотанковый  гранатомет), столько же ДШК (ДШК  крупнокалиберный пулемет - Дегтярев-Шпитальный крупнокалиберный).," 129 единиц стрелкового  оружия, 1600 противотанковых мин и  около 250 000 боеприпасов. Но кое-что мятежники  успели эвакуировать.
    За  полугодие дежурные подразделения  выходили на выполнение внезапных задач  в 267 случаях, нанося поражение противнику, полное или частичное, говоря военным языком - 72% от числа выходов на задание. Удары по точечным целям наносились 176 раз с полным или частичным поражением - 81%.
    И все же итоги боевых действий советских  и афганских подразделений в  первом полугодии могли бы быть и  результативнее.
    Итак, в первом полугодии измотанные отряды моджахедов резко снизили свою активность. Но военные успехи не были закреплены, т. к. в НДПА существовали непримиримые фракции. Это серьезно сказывалось  на руководстве политической и экономической  жизни страны. В свою очередь, моджахеды  создавали так называемые "исламские  комитеты", которые оказывали  более сильное влияние на население, чем правительственные органы власти на местах.
    Осенью 1981 года противостояние сторон носило затяжной характер. За сентябрь - декабрь  против моджахедов было проведено 46 операций, предпринято свыше 250 действий дежурных подразделений по реализации разведданных.
    В этой обстановке ряд военачальников под руководством генерала армии  А. М. Майорова письменным рапортом доложили в мае 1981 года министру обороны Д. Ф. Устинову о том, что нынешнее руководство  ДРА во главе с Бабраком Кармалем не в силах стабилизировать обстановку в стране. К сожалению, этот документ был оставлен без внимания.
    2.4. 1982 год.
    В 1982 году погибло 1948 солдат и офицеров СССР.
    Прошло  два года. Высшее партийно-государственное  руководство ДРА, занятое внутрипартийными распрями, почти не занималось организацией борьбы с моджахедами и укреплением  органов власти в уездах и волостях. Моджахеды, которые были скованы  в своих действиях советскими частями, предпринимали усилия по проведению кратковременных операций, сочетали террористические и диверсионные действия со злобной пропагандой, особенно против "оккупантов". В труднодоступных  районах они продолжали укреплять  свои базы, а также создавали склады вблизи крупных городов. Основные усилия моджахедов были направлены на ликвидацию органов власти в уездах и волостях и укрепление влияния своих "исламских  комитетов".
    К сожалению, государственные органы власти, как уже неоднократно подчеркивалось, не функционировали как надо, и  эту проблему одними военными усилиями не решить. При этом надо было учитывать, что Вооруженные силы ДРА не способны были вести боевые действия с моджахедами, и основная тяжесть борьбы с противником  легла на плечи воинов 40-й Армии. Афганские части решали лишь ограниченные задачи, а в основном они действовали  совместно с советскими частями  и подразделениями.
    В течение года боевые действия проводились  во многих провинциях, в том числе: январь-февраль - в провинциях Кандагар, Парван и Каписа, особенно напряженные  бои были в зеленой зоне Джабаль-Уссарадж (этот город расположен недалеко от входа в ущелье Панджшер), а также  в непосредственной близости от провинциальных центров Чарикар (провинция Парван), Махмудраки (провинция Каписа); апрель - операция в провинции Нимруз; май-июнь - 5-я Панджшерская операция. В ходе этой операции была впервые осуществлена массовая высадка десантов (в течение только первых трех дней десантировались около четырех тысяч наших воинов). В боевых действиях в Панджшере принимало участие около 12 тысяч советских солдат. Однако военные успехи не были закреплены становлением органов власти на местах. В июне предпринимались масштабные боевые действия в провинции Логар; август-сентябрь - проводилась 6-я Панджшерская операция, но и на этот раз не удалось укрепить власть Центра в этом ущелье; декабрь - в связи с тем, что афганское руководство так и не смогло установить органы власти в ущелье Панджшер, войска были выведены из него.
    В целом в 1982 году отмечалось расширение районов боевых действий, при этом участились удары с воздуха по разведанным объектам в стане  моджахедов. В свою очередь моджахеды  создали наиболее сильные группировки  в провинциях Логар, Парван, Лагман, Вардак, Каписа, то есть в непосредственной близости от столицы Афганистана. Поэтому  обстановка вокруг Кабула была сложной.
    Большое напряжение сохранялось на дороге Кабул-Гардез, особенно в пределах провинции Логар (южнее Кабула). В этой провинции  моджахеды в страхе держали местное  население. В провинции Кунар  обосновались значительные силы мятежников, в основном в тех уездах, где  не дислоцировались правительственные  войска, как например, в уезде  Камдеш.
    На 1 марта в вооруженных силах  ДРА было 113 тысяч человек. В стане  мятежников возросло количество отрядов  с 600 до 900, в их составе насчитывалось  до 50 тысяч человек. Исламских комитетов  насчитывалось до 300. Основная группировка  противника по-прежнему отмечалась в  зоне "Центр" - до 12 тысяч. Однако эти  данные не полностью отражали состав противостоящих сил. В них не учитывались  отряды и группы, находившиеся в  Пакистане, и местные жители, которые  привлекались для действий по выполнению конкретных задач.
    Таким образом, в 1982 году вырисовывалась бесперспективная картина достижения мира и согласия на афганской земле. Обстановка усложнялась. Естественно, две Панджшерские операции, хотя и были успешно проведены  с военной точки зрения, удручали тем, что не позволили стабилизировать  обстановку в этом ущелье. Это ущелье сужается на отдельных участках до двух-трех сотен метров. Узкий и  длинный - более чем стокилометровый - коридор в обрамлении высоченных гор, тянется от границы с Пакистаном до Саланга, с запада на восток.
    Именно  в "Логове пяти львов" (Панджшер), как и на придорожных территориях  дороги через Саланг, разворачивались  кровавые события. До весны 1982-го против укрепившихся здесь "духов" были проведены, по крайней мере, четыре операции. 18 мая началась пятая по счету. Полной победы добиться не удалось, что объясняется главным образом  характером местности. Ведь это ущелье врезалось в пятикилометровые отроги Гиндукуша с нависшими над  коридором отвесными скалами. Отряды Ахмад Шах Масуда имели возможность  перебазироваться на территорию Пакистана, и они ею воспользовались, чтобы  избежать полного поражения.
    Перед началом пятой Панджшерской операции отряды Ахмад Шах Масуда активизировали свои действия, поскольку в мае  открылись перевалы, а, следовательно, облегчилось снабжение всем необходимым  из Пакистана. Хотя подготовка к операции проводилась скрытно, сведения о  подготовке к ней просочились "на ту сторону". Когда советские и  афганские части начали наступать, они встретились с глубоко  эшелонированной обороной в горах.
    Несколько слов о самом Ахмад Шах Масуде. Он родился в 1953 году в кишлаке  Джангалак (провинция Парван) в семье  феодала, по национальности - таджик. Окончил 12 классов лицея "Надирия" в  Кабуле (1972) и два курса инженерного  факультета Кабульского университета (1974). В том же 1974 году вступил в  организацию "Братья-мусульмане", приобретал боевой опыт в других странах. В 1978 году вернулся в Афганистан и  приступил к созданию вооруженных  отрядов в ущелье Панджшер.
    Таким образом, Ахмад Шах Масуд, встав  во главе профессиональных отрядов, сумел организовать своеобразный фронт. В ходе проводимых операций группировка  Ахмад Шах Масуда понесла значительный урон, сдала важные позиции, рассредоточилась в горах, частично в Пакистане. Но приходится снова повторить, успехи не удалось закрепить становлением власти на местах. Поэтому моджахеды  возвращали утраченное, и в августе-сентябре пришлось проводить 6-ю Панджшерскую операцию, которая также не привела  к желаемым результатам.
    Третий  год афганской войны поубавил оптимизма, но не ожесточил сердец. И ветеран, и новобранец одинаково  искренне, фанатично верили: это  ненадолго, уж завтра-то скинем пропыленные, выцветшие на солнце и потом пропитанные "робы", расправим плечи, вздохнем полной грудью: все на свете имеет  конец!
    Между тем до конца войны как будто  оставалась вечность. Каждый день ее следовало  приравнять к десятилетиям мира, если такое сопоставление вообще возможно.
    "Черные  тюльпаны" увозили павших. А на их место прибывали безусые, юные, знавшие о войне по фильмам, книгам, рассказам ветеранов.
    Трижды  Герой Советского Союза маршал авиации  И. Н. Кожедуб сказал свое слово о  павших: "Да, их жизни оборвались в пламени Афганистана, но память о них будет жива и на афганской, и на отчей земле. Улицы, школы, пионерские дружины носят их имена; некоторые  из погибших навечно зачислены в  списки воинских частей и военных  училищ, и все они живы в сердцах  и делах вернувшихся домой однополчан".
    И отсчитает кто-то
    Последний шаг и вздох,
    И ты получишь пулю
    На  вздохе в свой живот…
    Вот почему, ребята,
    Мы  постарели там.
    Мы  – раненые в  душу
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.