На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


биография Биография Л. Н. Толстого

Информация:

Тип работы: биография. Добавлен: 22.08.2012. Сдан: 2010. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Биография Л. Н. Толстого
том первый
(Date: 3 октября - 24 декабря  2002, Изд: Павел  Бирюков. Биография  Л. Н. Толстого, книга первая (Серия  "Гений в искусстве"), М., "Алгоритм", 2000; )
Rem1: Это самая  полная биография. Она не содержит  цитат из Ленина, зато содержит  то, что считал важным сам Л.  Н., потому что она написана  изнутри - человеком, который обладал  тем же мировоззрением, что и  Толстой; к тому же рукопись  тщательно просмотрена самим  Л. Н. В кратком пересказе  представлены все существенные  произведения и открытые письма  Толстого, а также есть небольшая  информация о людях и общественных  движениях, интересовавших Л.  Н. Особое значение представляет  период после 1879 г. (т. II, ч. IV - т. IV).
Rem2: К сожалению,  биография писалась, когда еще  не было ПСС, не были известны  многие документы и воспоминания.
Rem3: В тексте  содержится масса непереведенных  французских и немецких слов  и выражений. 
Rem4: Прошу проверить  орфографию фрагментов на иностранных  языках 
Биография Л. Н. Толстого
Том первый
Предисловие к первому изданию
С робостью и  благоговением, с сознанием своей  слабости приступил я к священному для меня делу, изображению жизни  моего учителя, великого старца Льва Николаевича Толстого.
Несколько лет  тому назад я был настолько  далек от этого дела, что, живя большую  часть времени в самом близком  соседстве со Львом Николаевичем, проводя в его доме часы и даже целые дни, никогда не делал никаких  заметок, никаких записей того, что  мне приходилось слышать как  от самого Льва Николаевича, так и  от окружавших его лиц. Теперь, уже  живя в ссылке (*) за свои религиозные  убеждения вне России и потому вдали от Льва Николаевича Толстого, я взялся за это важное дело.
(* См. Р. S. к этому  предисловию. *)
Поводом к этому  было предпринятое парижским издателем  Стоком издание полного собрания сочинений Льва Николаевича на французском  языке, для которого я получил  предложение доставить проредактированный мною русский оригинал и написать к нему биографию.
Я знал хорошо, что  писать биографию живого человека нельзя без согласия его самого и его  семьи, и прежде, чем принять это  предложение, я обратился к графине  Софье Андреевне Толстой с  просьбой сообщить мне, не будет ли она против того, чтобы я занялся  составлением биографии Льва Николаевича, на что получил ободривший меня, добрый ответ ее; я выписываю здесь  из ее письма то, что относится к  делу.
"...Конечно,  хорошо бы вам заняться биографией; и сам бы Лев Николаевич  мог бы еще ответить вам  на многое, что вы запросите  мне; только надо спешить. Чуть-чуть  не угасла всем нам дорогая  жизнь. Но теперь, слава Богу, Лев  Николаевич хорошо поправляется  и опять работает".
Письмо это  помечено 19 июля 1901 года и написано тотчас после перенесенной Львом  Николаевичем тяжкой болезни.
Не желая беспокоить самого Льва Николаевича и будучи вперед уверен в том, что он не окажет никакого препятствия моей работе, я после вышеприведенного письма дал согласие на сделанное мне  предложение и принялся за работу.
Начав знакомиться  с материалом и вдумываться в  сущность и программу предстоящей  работы, я, с одной стороны, не раз  ужасался громадности ее, а с другой стороны - все более и более  увлекался ею, поглощался ее интересом  и уже так сроднился с нею, что считаю ее теперь делом своей  жизни, независимо от каких бы то ни было издательских соображений.
Предварительная работа моя состояла в собирании  материала для биографии. Такие  материалы, или источники для  составления биографии Л. Н. Толстого я разделяю на четыре разряда по их важности или достоинству.
К первому разряду  я причисляю, во-первых, личные автобиографические заметки самого Льва Николаевича, его  письма к разным лицам и выписки  из его дневников. Автобиографический материал представляет особенную важность при жизни автора его, так как  всякое противоречие, встречающееся  в нем, по сравнению со свидетельствами  из других источников, может быть разъяснено самим автором и факт восстановлен во всей его полноте.
Ко второму  разряду я причисляю различные  воспоминания и биографические очерки лиц, близко знавших Льва Николаевича: его родственников, знакомых, бывших в непосредственном сношении с ним. К этому второму разряду я  отношу также различные официальные  данные и архивные материалы, как  например: послужные списки, метрические  свидетельства, различные документы  учебного начальства, копии с различных  судебных и административных дел  и т. д.
К третьему разряду  я причисляю сочинения о Льве Николаевиче, составленные по другим источникам, а также те сочинения самого Льва Николаевича, к которым надо относиться весьма осторожно в смысле биографическом, так как реальные факты переплетаются  в них с работой художественной фантазии.
Наконец, к четвертому разряду я причисляю различные  мелкие статьи, а также и целые  книги или плохо, бестолково составленные, или такие, авторы которых не заслуживают  доверия, но которые все-таки могут  иметь некоторую относительную  ценность, заполняя иногда пробелы  других источников. Перечислять их я не считаю нужным.
Иностранная литература крайне бедна биографическими сведениями о Льве Николаевиче, особенно по отношению  к первому периоду его жизни. Поэтому я не выделяю список иностранных  источников в особый отдел, а включаю  их в общий алфавит.
В конце этого  введения приложен список по разрядам всех использованных мною источников на русском и иностранных языках первых трех разрядов.
Сделав первые шаги при разборке полученного мною материала, я почувствовал потребность  войти по этому делу в непосредственное сношение с самим Львом Николаевичем, так как много неясных сторон, открывшихся мне, мог разъяснить только он сам. Я долго колебался, стоит ли из-за этого тревожить  его, но наконец решил написать ему, сказав, что решаюсь беспокоить его  расспросами, зная, что он не отказывает художникам лепить и писать с него и фотографам-любителям делать с  него снимки, хотя это и не может  доставить ему удовольствия, а  потому и я прошу его попозировать для меня, для моего словесного изображения его личности, которое  я начал писать, и я получил  на это его доброе согласие, которое  он выразил в следующих словах в письме ко мне от 2 декабря 1901 г.:
"...Очень рад  позировать вам и буду категорически  отвечать на ваши вопросы".
Другую важную поддержку оказал мне друг мой  В. Г. Чертков, охотно согласившийся  открыть мне для работы свой богатый  архив частной корреспонденции  Льва Николаевича и выписок из его дневников.
Неблагоприятные условия моей работы состояли в том, что я, отрезанный от России каким-то нелепым административным распоряжением, лишен был возможности личного  непосредственного общения с  тем, жизнь кого я описываю, и лишен  возможности работать в русских  публичных библиотеках и архивах; это обстоятельство значительно  затрудняло мою работу по выборкам из старых журналов, и только благодаря  любезности некоторых частных владельцев русских библиотек за границей и  благодаря богатству русского отдела в Британском музее, это препятствие  было обойдено мною отчасти, но далеко не вполне. Я сделал все, что мог, по совести и разуму, чтобы превозмочь эти препятствия, даже подавал прошение министру внутренних дел о дозволении приехать мне на два месяца в Россию - и получил категорический отказ. Поэтому, конечно, я не могу считать  свою задачу исчерпанной до конца.
Что касается до выпускаемого мною теперь первого тома, я должен сказать, что читатели найдут в нем нечто безусловно новое - это воспоминания Льва Николаевича  о своем детстве и о своих  родных, а также большое количество его частных писем.
Чтобы показать читателю, как трудно было Льву Николаевичу  взяться за писание своих воспоминаний, и чтобы показать, как следует  относиться к ним, я приведу несколько  выдержек из моей переписки с ним  по этому предмету.
Я несколько  раз писал Льву Николаевичу и  близко стоящим к нему людям с  просьбой записать хотя словесные рассказы Льва Николаевича о своем детстве, что можно было бы сделать в  простой вечерней беседе. Наконец  я получил от Льва Николаевича  следующее сообщение:
"...Сначала  я думал, что не буду в  состоянии помочь вам в моей  биографии, несмотря на все  мое желание сделать это. Боялся  неискренности, свойственной всякой  автобиографии, но теперь я  как будто нашел форму, в  которой могу исполнить ваше  желание, указав на главный  характер следовавших один за  другим периодов моей жизни  в детстве, юности и возмужалости. Как только оправлюсь настолько,  что буду в состоянии писать, непременно посвящу на это  несколько часов и постараюсь  сделать это".
В одном из следующих  писем он пишет мне следующее:
"...Боюсь, что  я напрасно обнадежил вас обещанием  писать свои воспоминания. Я пробовал  думать об этом и увидал, какая  страшная трудность избежать  Харибды - самовосхваления (посредством  умалчивания всего дурного) и  Сциллы - цинической откровенности  о всей мерзости своей жизни.  Написать всю свою гадость,  глупость, порочность, подлость - совсем  правдиво, правдивее даже, чем Руссо, - это будет соблазнительная книга  или статья. Люди скажут: вот человек,  которого многие высоко ставят, а он вон какой был негодяй,  так уж нам-то, простым людям,  и Бог велел. 
Серьезно, когда  я стал хорошенько вспоминать всю  свою жизнь и увидал всю глупость (именно глупость) и мерзость ее, я  подумал: что же другие люди, если я, хваленый многими, такая глупая гадина? А между тем ведь это еще  объясняется тем, что я хитрее других. Это все я вам говорю не для красоты слога, а совсем искренно. Я все это пережил".
Видя колебания  Льва Николаевича и чувствуя всю  важность этого дела, я продолжал  настаивать и, чтобы дать, так сказать, канву, по которой он мог бы начать вышивать, я послал ему набросанную  мною программу его биографии.
В этой программе  я принял условную систему деления  жизни человеческой на семилетние периоды. Это деление я слышал от самого Льва Николаевича, который когда-то в разговоре при мне высказал мысль, что ему кажется, что, соответственно семилетним периодам физической жизни  человека, признаваемым некоторыми физиологами, можно установить и семилетние периоды  в развитии духовной жизни человека, так что выйдет, что каждому  семилетнему периоду соответствует  особый духовный облик.
Резюмируя, таким  образом, в кратких словах перечень фактов из жизни Льва Николаевича  и расположив его по этим периодам, мы получаем следующую схему:
Года Возраст  Содержание периодов
1) 1828-35 гг. До 7 л.  Младенчество.
2) 1835-42 гг. 7 - 14 Отрочество.
3) 1842-49 гг. 14 - 21 Юность, ученье, университет, начало хозяйства  в деревне. 
4) 1849-56 гг. 21 - 28 Начало  писательства, военная служба: Кавказ, Севастополь, Петербург. 
5) 1856-63 гг. 28 - 35 Отставка, путешествия, смерть брата, педагогическая  деятельность, посредничество, женитьба.
6) 1863-70 гг. 35 - 42 Семейная  жизнь. "Война и мир". Хозяйство. 
7) 1870-77 гг. 42 - 49 Самарский  голод. "Анна Каренина". Апогей  литературной славы, семейного  счастья и богатства. 
8) 1877-84 гг. 49 - 56 Кризис. "Исповедь". "Евангелие". "В  чем моя вера?"
9) 1884-91 гг. 56 - 63 Москва. "Так что же нам делать?" Народная литература. "Посредник". Распространение идеи в обществе  и народе. Критики. 
10) 1891-96 гг. 63 - 70 Голод. "Царство Божие внутри вас". Духоборы. Гонение на последователей  этих идей.
11) 1898-905 гг. 70 - 77 "Воскресение". Отлучение. Болезнь.  Последний период. Обращение к  военным, народу, духовенству и  политическим деятелям. Война. Революционное  и реформаторское движение в  России.
При самом беглом обзоре этой схемы читатель невольно заметет духовную особенность каждого  периода. И схема эта, или канва  не осталась без результата. Я получил  вскоре от Льва Николаевича письмо, в котором он пишет следующее:
"...Про свою  биографию скажу, что очень  хочется помочь вам и написать  хоть самое главное. Решил я,  что могу написать, потому что  понял, что интересно бы было  и полезно, может быть, людям  показать всю мерзость моей  жизни до моего пробуждения  и, без ложной скромности говоря, всю доброту (хотя бы в намерениях, не всегда по слабости выполненных)  после пробуждения. В этом смысле  мне и хотелось бы написать  вам. Ваша программа семилетняя  мне полезна и, действительно,  наводит на мысли. Постараюсь  заняться этим при первом окончании  начатой работы".
Наконец, еще  через несколько месяцев я  получил драгоценные листки с  воспоминаниями, набросанными начерно  самим Львом Николаевичем. Я поспешил воспользоваться ими, заменив этими  яркими красками бледные места уже  начатой мною биографии и, при  первом удобном случае, переслал Льву Николаевичу начало моей работы с  просьбой высказать свое суждение о  ней.
На это я  получил письмо, в котором Лев  Николаевич, между прочим, писал  следующее:
"...Общее мое  впечатление то, что вы очень  хорошо пользуетесь моими записками,  но я избегаю вникать в подробности,  так как такое вникание может  завлечь меня в работу исправления,  которой я не хочу. Так что  предоставляю все вам, присовокупляя  только то, что в своей биографии,  цитируя места из моих записок,  прибавьте: из доставленных мне  и отданных в мое распоряжение  черновых неисправленных записок".
Я рассказал  всю эту историю, чтобы оградить Льва Николаевича от всякой литературной ответственности, и, исполняя его просьбу, привожу эту подчеркнутую фразу  как в введении, так и при  каждой цитате. Вот при таких-то ободряющих обстоятельствах я продолжал  свою работу. Выпускаемый мною 1 том  содержит в себе описание происхождения  Льва Николаевича, первые периоды его  жизни: детской, юношеской и возмужалой холостой жизни, и заключается его  женитьбой.
Остановка на этом времени удобна в смысле содержания, так как сам Лев Николаевич считал этот момент началом новой  для него жизни. Остановка на этом месте имеет и практическое значение в издательском смысле, так как  содержание написанного по размеру  составляет обыкновенный том французского издания.
Во втором периоде  я надеюсь рассказать о периоде  наибольшей литературной славы, семейного  счастья и богатства Льва Николаевича, о пережитом им после этого  кризисе и рождении его к новой  духовной жизни, т. е. годы 1863-1884, соответствующие  в жизни Льва Николаевича его  летам 35-56.
И, наконец, в  третьем томе - ту часть жизни, которой  живет теперь Лев Николаевич и  которая, надеюсь, на радость нам, не скоро еще кончится.
По справедливому  замечанию одного биографа, жизнь  Льва Николаевича подобна пирамиде, стоящей вершиной вниз и основанием кверху, продолжающей все расти и  расширяться. Пропорционально этому  располагается и биографический материал; ничтожное количество при  его рождении, доходя до настоящего времени, оно возрастает до необъятности.
Имя Льва Николаевича  Толстого избавляет меня от трудной  и ответственной обязанности  делать его общую характеристику, представлять его публике. Близость к натуре - вот моя единственная художественно-историческая задача.
П. И. Бирюков 
Villa Russe. Onex pres Geneve. Suisse.
15 октября 1904 г. 
Р. S. Я уже  закончил составление первого тома, когда, вследствие временного ослабления русских репрессий, я получил  разрешение вернуться в Россию. Я  воспользовался этим разрешением, съездил  туда и пополнил значительно биографический материал первого тома как посредством  личного общения с Львом Николаевичем, так и чтением его дневников  и переписки, за что приношу мою  глубокую благодарность графине  Софье Андреевне Толстой, открывшей  мне доступ к ценным коллекциям биографического  материала, собранного ею и сданного на хранение в московский Исторический музей, в комнату имени Льва Николаевича  Толстого.
Весьма вероятно, что работа моя, начатая при более  благоприятных обстоятельствах, приняла  бы иные, более совершенные формы. Но я не имею возможности вернуться  назад и начать сначала и потому оставляю ее такой, какой она есть, сделав только те перемены, которые  требовал вновь собранный мною материал после моей поездки в Россию.
Оставляю также  и мое введение в прежнем виде, так как оно верно изображает обстоятельства моей работы.
Еще два слова. Надеюсь, читатели поймут те особенные  условия, в которых мне приходилось  и приходится работать. Я пишу биографию  не только живого, но еще бодро и  энергично живущего человека, и потому я как биограф не могу сказать  последнего слова, дать окончательной  оценки этому столь сильно бьющему  жизненному потоку.
И потому я должен бы был скромно (и я делаю это  вполне искренно) назвать свой труд лишь сборником доступных мне  материалов для биографии Льва Николаевича  Толстого.
Мне не хотелось задерживать выхода этого первого, более или менее законченного тома, так как я полагаю, что  выпуск его в свет может указать  обществу на тот центр, куда могли  бы стекаться сведения, воспоминания и другие документы о жизни  Льва Николаевича. Я буду искренно благодарен за всякую помощь и указания.
П. Б.
23 августа 1905 г. 
Предисловие Л. Н. Толстого к своим воспоминаниям 
Друг мой П. Б., взявшийся писать мою биографию  для французского издания полного  сочинения, просил меня сообщить ему  некоторые биографические сведения.
Мне очень хотелось исполнить его желание, и я  стал в воображении составлять свою биографию. Сначала я незаметно  для себя самым естественным образом  стал вспоминать только одно хорошее  моей жизни, только, как тени на картине, присоединяя к этому хорошему мрачные, дурные стороны, поступки моей жизни. Но, вдумываясь более серьезно в события моей жизни, я увидал, что такая биография была бы хотя и не прямая ложь, но ложь вследствие неверного освещения и выставления  хорошего и умолчания или сглаживания  всего дурного. Когда же я подумал  о том, чтобы написать всю истинную правду, не скрывая ничего дурного  моей жизни, я ужаснулся перед  тем впечатлением, которое должна бы была произвести такая биография. В это время я заболел. И  во время невольной праздности - болезни - мысль моя все время  обращалась к воспоминаниям, и эти  воспоминания были ужасны.
Я с величайшей силой испытал то, что говорит  Пушкин в своем стихотворении "Воспоминание":
Когда для смертного  умолкнет шумный день,
И на немые стогна града 
Полупрозрачная  наляжет ночи тень
И сон, дневных  трудов награда, -
В то время для  меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья.
В бездействии  ночном живей горят во мне 
Змеи сердечные  грызенья
Мечты кипят; в  уме, подавленном тоской,
Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание  безмолвно предо мной
Свой длинный  развивает свиток.
И, с отвращением  читая жизнь мою,
Я трепещу и  проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных  не смываю.
В последней  строке я только изменил бы так, - вместо "строк печальных..." поставил бы "строк постыдных не смываю". Под этим впечатлением я написал  у себя в дневнике следующее:
6 января 1903 г. 
"Я теперь  испытываю муки ада: вспоминаю  всю мерзость своей прежней  жизни, и воспоминания эти не  оставляют меня и отравляют  жизнь. Обыкновенно жалеют о  том, что личность не удерживает  воспоминания после смерти. Какое  счастье, что этого нет! Какое  бы было мученье, если бы  я в этой жизни помнил все  дурное, мучительное для совести,  что я совершил в предшествующей  жизни! А если помнить хорошее,  то надо помнить и все дурное. Какое счастье, что воспоминание  исчезает со смертью и остается  одно сознанье, - сознанье, которое  представляет как бы общий  вывод из хорошего и дурного,  как бы сложное уравнение, сведенное  к самому простому его выражению:  х = положительной или отрицательной,  большой или малой величине!
Да, великое счастье - уничтожение воспоминания; с ним  нельзя бы жить радостно. Теперь же, с  уничтожением воспоминаний, мы вступаем в жизнь с чистой, белой страницей, на которой можно писать вновь  хорошее и дурное".
Правда, что не вся моя жизнь была так ужасно дурна, - таким был только 20-летний период ее; правда и то, что и в  этот период жизнь моя не была сплошным злом, каким она представлялась мне  во время болезни, и что и в  этот период во мне пробуждались порывы к добру, хотя и недолго продолжавшиеся и скоро заглушаемые ничем  не сдерживаемыми страстями. Но все-таки эта моя работа мысли, особенно во время болезни, ясно показала мне, что  моя биография, как пишут обыкновенно  биографии, с умолчанием о всей гадости  и преступности моей жизни, была бы ложь, и что если писать биографию, то надо писать всю настоящую правду. Только такая биография, как ни стыдно мне будет писать ее, может иметь  настоящий и плодотворный интерес  для читателей. Вспоминая так  свою жизнь, т. е. рассматривая ее с точки  зрения добра и зла, которые я  делал, я увидал, что вся моя  длинная жизнь распадается на четыре периода: тот чудный, в особенности  в сравнении с последующим, невинный, радостный, поэтический период детства  до 14 лет, потом второй - ужасные 20 лет, или период грубой распущенности, служение честолюбию, тщеславию и, главное, похоти, потом третий, 18-летний период от женитьбы и моего духовного рождения, который  с мирской точки зрения можно  бы назвать нравственным, т. е. в эти 18 лет я жил правильной, честной, семейной жизнью, не предаваясь никаким  осуждаемым общественным мнением порокам, но интересы которого ограничивались эгоистическими заботами о семье, об увеличении состояния, о приобретении литературного успеха и всякого  рода удовольствиями.
И, наконец, четвертый, 20-летний период, в котором я живу теперь и в котором надеюсь  умереть, и с точки зрения которого я вижу все значение прошедшей  жизни, и которого я ни в чем  не желал бы изменить, кроме как  в тех привычках зла, которые  усвоены мной в прошедшие периоды.
Такую историю  жизни всех этих четырех периодов, совсем правдивую, я хотел бы написать, если Бог даст мне силы и жизни. Я думаю, что такая написанная мною биография, хотя бы и с большими недостатками, будет полезнее для  людей, чем вся та художественная болтовня, которой наполнены мои 12 томов сочинений и которым  люди нашего времени приписывают  не заслуженное ими значение.
Теперь я и  хочу сделать это. Расскажу сначала  первый, радостный период детства, который  особенно сильно манит меня; потом, как мне ни стыдно это будет, расскажу, не утаив ничего, и ужасные 20 лет  последующего периода. Потом и третий период, который менее всех может  быть интересен, и, наконец, последний  период - моего пробужденья к истине, давшего мне высшее благо жизни  и радостное спокойствие в  виду приближающейся смерти.
Для того, чтобы  не повторяться в описании детства, я перечел мое писание под  этим заглавием и пожалел о  том, что написал это: так нехорошо, литературно, неискренно написано. Оно  и не могло быть иначе, во-первых, потому что замысел мой был  описать историю не свою, а моих приятелей детства, и оттого вышло  нескладное смешение событий их и  моего детства, а во-вторых, потому что во время описания этого я  был далеко не самостоятелен в  формах выражения, а находился под  влиянием сильно подействовавших на меня тогда двух писателей: Stern'a (его Sentimental journey) и Topfer'a (Biblioteque de mon oncle).
В особенности  же не понравились мне теперь последние  две части, "Отрочество" и "Юность", в которых, кроме нескладного  смешения правды с выдумкой, есть и  неискренность, желание выставить  как хорошее и важное то, что  я не считал тогда хорошим и  важным, - мое демократическое направление. Надеюсь, что то, что я напишу теперь, будет лучше - главное, полезнее другим людям.
Библиографический указатель 
I разряд 
1) Краткая биография,  составленная самим Львом Николаевичем  Толстым по просьбе Н. Страхова  для издания Стасюлевича "Русская  библиотека", в. IX. Гр. Л. Н. Толстой.  Спб. 1879.
2) "Исповедь" Л. Н. Толстого. Полн. собр. соч.  Л. Н. Толстого, запрещенных в  России. Т. 1. Издание "Свободного  слова". Christchurch. Hunts. England.
3) Первые воспоминания. Отрывок. Полн. собр. соч. Л. Н.  Толстого., изд. 10-е. М., 1897, т. XIII. Впервые  появились в сборнике И. Горбунова-Посадова "Русским матерям". М., 1892.
4) Доставленные  мне и отданные в мое распоряжение  черновые неисправленные записки  Л. Н. Толстого.
5) Частные письма  Л. Н. Толстого к его родственникам  и знакомым.
6) Дневник Л.  Н. Толстого.
7) Материалы  к биографии Л. Н. Толстого, записанные с его слов С.  А. Толстой. 
8) Автобиографические  рассказы, помещенные в IV томе  полн. собр. соч. Л. Н. Толстого. (Педагогические статьи).
9) "Мои воспоминания 1848-1889" А. А. Фета. М., 1890 (большое  количество писем Л. Н. Толстого).
10) Несколько  слов по поводу книги "Война  и мир". Статья Л. Н. Толстого. "Русский архив", 1868, вып. 3.
II разряд 
11) С. А. Берс. Воспоминания о гр. Л. Н. Толстом.  Смоленск. 1894 г. 
12) Paul Boyer. Chez Tolstoi. Trois jours a lasnaia Poliana. "Le Temps" 27-29 Aout 1901.
13) A. E. Головачева-Панаева.  Русские писатели и артисты.  Воспоминания 1824-1870 гг. Изд. Губинского. Спб, 1890.
14) Д. В. Григорович. Литературные воспоминания. Полное  собрание сочинений. Т. XII, с. 326.
15) Г. П. Данилевский.  Поездка в Ясную Поляну. "Исторический  вестник". Март 1886 г. 
16) Из бумаг  А. В. Дружинина. "XXV лет". Сборник,  изданный обществом пособия нуждающимся  литераторам и ученым. Спб, 1884.
17) Н. П. Загоскин. Гр. Л. Н. Толстой и его студенческие  годы. "Исторический вестник". Январь 1894 г. 
18) Захарьин (Якунин) Ив. Графиня А. А. Толстая. Личные  впечатления и воспоминания. "Вестник  Европы". Июнь 1904 г. 
19) Р. Левенфельд. Гр. Л. Н. Толстой, его жизнь  и сочинения. Перевод с немецкого  А. В. Перелыгиной (с примечаниями  гр. С. А. Толстой). М., 1897.
20) R. Lewenfeld. Gesprache mit und uber Tolstoi. Leipzig.
21) E. Марков. Живая  душа в школе. Мысли и воспоминания  старого педагога. "Вестник Европы". Февраль 1900 г. 
22) М. О. Меньшиков.  Первое произведение Л. Н. Толстого. Книжки "Недели". Октябрь 1892 г. 
23) Н. К. Михайловский. Литературные воспоминания и  современная смута. Т. 1. Изд. "Русского  богатства". Спб., 1900 г. 
24) Мнение 105 тульских  дворян о наделе крестьян землею. "Современник" 1858 г. Т. 72.
25) Н. Г. Молоствов.  Лев Толстой. Критико-биографическое  исследование. Под редакцией А.  Волынского. Изд. Сойкина. 
26) Н. А. Некрасов. Четыре письма к гр. Л. Н.  Толстому. "Нива", No 2, 1898.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.