На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Проблемы семьи и брака в работах В.Розанова

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 23.08.2012. Сдан: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ТЕМА: «Проблемы семьи и брака в работах В.Розанова» 

Введение
    Основные этапы жизни и деятельности В. В. Розанова…………………4
    2. Основные направления философской мысли В.В. Розанова…………….9
   3. Семейный вопрос в России……………………………………………….13
Заключение
Список использованной литературы 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение
     Глубокие, парадоксальные размышления Василия Розанова удивительно созвучны нашему времени. Множество личных переживаний выпало на его долю: писателя не понимало большинство современников (картина весьма знакома), а его имя было на долгие годы вычеркнуто из истории русской культуры.
     Как вполне справедливо считает В.А. Фатеев, вряд ли найдется еще такой противоречивый писатель и философ с такими резкими и неожиданными изменениями во взглядах как В.В. Розанов. Однако, при всей этой изменчивости, обращает на себя внимание его постоянная приверженность к одним и тем же главным темам. Подобно "двуликому Янусу", он все время колеблется между двумя противоположными, взаимоисключающими точками зрения на особенно интересующие его явления - христианство, иудаизм, Россию. Такой доведенный до конца релятивизм составляет одну из главных отличительных черт Розанова: увлечение язычеством неотделимо у него от приверженности православию и Церкви, уничижительные заметки о России и русских до полного восхваления всего русского, а также его антисемитские выступления перемежаются с восхищением иудаизмом и любви к еврейскому семейному быту. Загадочный феномен Розанова пытались разгадать многие, а также рассуждения о его юродивости стали общим местом в литературе о нем. 
 
 
 
 
 
 
 

1. Основные этапы  жизни и деятельности  В. В. Розанова
     Василий Васильевич Розанов родился в 1856 году в Ветлуге Костромской губернии в семье чиновника лесного ведомства. Отец его умер вскоре после переезда семьи в Кострому, когда мальчику было три года. На руках матери оставалось семеро детей. После ее смерти с 14-летнего возраста будущий писатель воспитывался в семье старшего брата Николая, преподававшего в гимназиях Симбирска и Нижнего Новгорода.
     В 1878 году Розанов определяется на историко-филологический факультет Московского университета, становится стипендиатом А. С. Хомякова. Особенно запомнились ему лекции В. О. Ключевского, который после смерти в 1879 году С. М. Соловьева стал читать курс русской истории. Юного Розанова очень впечатляло словесное мастерство историка. «Ничего подобного я не слыхал ни прежде, ни потом...— вспоминал он.— Речь, им произнесенную, без поправок, без корректуры, без «просмотра автора» — можно было помещать куда угодно: все было кончено и завершено, отделано последнею отделкой».
     В начале 1881 года Розанов обвенчался с Аполлинарией Сусловой, эмансипированной женщиной, известной в писательской среде.
     Полина, будучи на 16 лет старше мужа, создала ему в Брянске, где он преподавал в прогимназии после университета, жизнь «мучительную, невыносимую».[4]
     За  четыре года жизни в Брянске Розанов  написал книгу «О понимании. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки как цельного знания», в основе которой лежит идея «живого роста». Она писалась на едином дыхании, без поправок. «Обыкновенно это бывало так,— вспоминал он через 30 лет.— Утром, в «ясность», глотнув чаю, я открывал толстую рукопись, где кончил вчера. Вид ее и что «вот сколько уже сделано» — приводил меня в радость. Эту радость я и «поддевал на иголку» писательства».
       Эту работу Розанов считал определяющей для всего своего миросозерцания, как выражение «предназначения» и «цели жизни.
     На  протяжении всей жизни писателя им владела идея «несообразности» дел, творимых на Руси. И как результат этого, считал он, явился нигилизм. По его мнению, началось это с Петра Великого, нужнейшие реформы которого содержали, однако, тот общий смысл, что «мы сами ничего не можем» и «все надо привезти из-чужа», а окончились «шестидесятниками» и их «потомками», приложившими немало усилий, чтобы осмеять реформы 1860-х годов и провозгласить: «К топору зовите Русь!»[6]
     В Ельце В. В. Розанов встретил «друга»  — Варвару Дмитриевну Бутягину (в  девичестве Рудневу). В мае 1891 года состоялось тайное венчание Василия Васильевича и Варвары Дмитриевны, поскольку его первый брак с А. Сусловой не был расторгнут, а на гражданский брак Варвара Дмитриевна не соглашалась. Молодые спешили покинуть Елец, что было оговорено заранее как условие брака, и обосновались в городе Белый Смоленской губернии, где Розанов стал преподавать в прогимназии. Провинциальный городок Белый с тремя тысячами жителей, вспоминал Розанов,— один из тех, где происходит действие рассказов Чехова.
     Еще в Ельце им была написана «Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского». Опубликованная в начале 1891 года в  «Русском вестнике», она обратила на себя внимание читателей, выдержав три  издания. Теперь в Белом «вольнодумный  учитель» взялся за критику рутины гимназического обучения и стал с января 1893 года публиковать в «Русском вестнике» главы своей книги «Сумерки просвещения» (название по аналогии с «Сумерками кумиров» Ф. Ницше), что восстановило против него весь Московский учебный округ, а министр просвещения сделал владельцу «Русского вестника» Ф. Н. Бергу внушение, которое последний спокойно отклонил. Такова была независимость обычного русского журнала еще задолго до Манифеста 17 октября 1905 года, провозгласившего свободу печати.
     В апреле 1893 года Василий Васильевич с женой и только что родившейся дочерью Надей (умершей осенью того же года) переехал в Петербург.
     Шесть лет службы Розанова в Государственном  контроле оставили у него тяжелое  воспоминание о «крайней материальной стесненности», натянутых отношениях с новым начальством. (Государственный контроль возглавлял тогда славянофил Т. И. Филиппов.) Все это привело к жизненному и творческому кризису, который писатель пережил в 1896—1898 годах.[1]
     Пятнадцать  лет спустя он напишет об этом в «Опавших листьях»: «Контроль, чванливо-ненавидяще-надутый Т. И. Ф., редакции «своих изданий» (консервативных), не платящие за статьи... дети и жена и весь «юридический непорядок» около них, в душе — какая-то темная мгла, прорезаемая блесками гнева: и я, «заворотив пушки», начал пальбу «по своему лагерю» — всех этих скупых (не денежно) душ, всех этих ленивых душ, всех этих бездарных душ». Вспоминая те первые годы жизни в столице и своего начальника, Розанов писал: «Петербург меня только измучил и, может быть, развратил. Сперва (отталкивание от высокопоставленного либерал-просветителя и мошенника) безумный консерватизм, потом столь же необузданное революционерство, особенно религиозное, антицерковность, антихристианство даже. К нему я был приведен семейным положением». [2]
     В 1899 году Розанов уходит со службы в  Государственном контроле и становится постоянным сотрудником газеты «Новое время», издававшейся А. С. Сувориным. Доход его резко увеличивается. Из скромной квартиры на Петербургской стороне семья писателя, в которой было уже три дочери (Таня, Вера и Варя) и сын Василий, переезжает на Шпалерную (ныне ул. Воинова). Здесь осенью 1900 года родилась младшая дочь Розанова — Надя.
     Широкая лестница вела в просторную квартиру из пяти комнат с видом на Неву. Здесь у Розанова в первые годы XX века собирались выдающиеся деятели русской культуры, проводились розановские «воскресенья», на которых обсуждались проблемы религии, философии, литературы, искусства. Здесь бывали Д. Мережковский, Н. Бердяев, 3. Гиппиус, А. Ремизов, Вяч. Иванов, А. Белый, Ф. Сологуб, С. Дягилев и другие.
     То  были самые светлые годы в жизни  Василия Васильевича и его  семьи. Об этом времени он, затем  скажет в «Опавших листьях»: «Лучшее  в моей литературной деятельности —  что десять человек кормились около нее. Это определенное и твердое».
     В последние годы жизни (1917—1919) Василий  Васильевич удалился с семьей в Сергиев Посад, рядом с Троице-Сергиевой лаврой под Москвой, где издавал свою лебединую песню- «Апокалипсис нашего времени» — несправедливый и горький упрек «мерзкой», с его точки зрения, русской литературе как главной виновнице «рассыпанного» царства.
     На  другой день после Октябрьской революции  решением Военно-революционного комитета Петроградского Совета «Новое время» было закрыто. Розанов остался без средств к существованию. С 15 ноября 1917 года он начал печатать в Сергиевом Посаде ежемесячные выпуски «Апокалипсиса нашего времени», в которых отразилась растерянность, боль и непонимание революции, представлявшейся автору всеобщим Апокалипсисом.
     Бегство Розанова в Сергиев Посад объясняли  малодушным желанием «скрыться с горизонта». Э. Голлербах, близко знавший Розанова в те годы, говорил: «В. В. пережил состояние отчаянной паники. «Время такое, что надо скорей складывать чемодан и — куда глаза глядят»,— говорил он. Но вовсе не был он трусом... Осенью 1918 года, бродя по Москве с С. Н. Дурылиным, он громко говорил, обращаясь ко всем встречным: «Покажите мне какого-нибудь настоящего большевика, мне очень интересно». Придя в Московский Совет, он заявил: «Покажите мне главу большевиков — Ленина или Троцкого. Ужасно интересуюсь. Я — монархист Розанов». С. Н. Дурылин, смущенный его неосторожной откровенностью, упрашивал его замолчать, но тщетно».[3]
       Русский философ и писатель Василий Васильевич Розанов размышлял о России и ее судьбах до последних дней своей жизни. «Безумное желание кончить «Апокалипсис»,— писал он в конце 1918 года Д. С. Мережковскому. Ему оставалось жить несколько месяцев. Последняя изданная при его жизни книга — «Апокалипсис нашего времени» — оборвалась на десятом выпуске. Времена были трудные, голодные. Печататься становилось все сложнее и сложнее. А тут еще сдвоенный шестой-седьмой номер «Апокалипсиса» был конфискован тотчас по выходе в свет. Как жить и работать дальше, как прокормить семью?
     Он  умер в Сергиевом Посаде близ Троице-Сергиевой лавры 23 января 1919 года (по новому стилю это было 5 февраля). В Сергиев Посад Розанов с семьей переехал из Петрограда, после того как в сентябре 1917 года его друг философ П. А. Флоренский подыскал им квартиру в доме священника Беляева. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Основные направления  философской мысли  В.В. Розанова
       Серьезный интерес Розанова к философии, пробудившийся в университетские годы, столкнулся с рутиной установившейся системы преподавания. Он писал: «Все-таки к философии именно я почему-то питал особенное благоговение: «прочие — в сюртуках, а этот в хламиде». Вдруг, по какому-то торжественному случаю, я увидел нашего Матвея Михайловича (Троицкого), до того расшитого в золото (позументы парадного мундира) и со столькими орденами на груди... что мой туман спал.
       Ах, вот отчего... университет не  дает никакой идеи о науке:  все они занимают должность V-ro класса, дослуживаются, к 40-летию службы, до тайного советника и мирно прилагаются «к отцам» на Дорогомиловском или Ваганьковском кладбище». [8]
     На  становление Розанова - мыслителя и писателя значительное влияние оказали три видных представителя русской культуры: Н. Н. Страхов, К. Н. Леонтьев и С. А. Рачинский, с которыми будущий философ стал переписываться еще в годы учительства. Философ, публицист, критик Страхов тесно сотрудничал с Достоевским, дружил с Толстым; другой философ — Леонтьев писал Розанову из Оптиной пустыни, где находился под духовным влиянием знаменитого, очень уважаемого старца Амвросия; Рачинский, хотя и учительствовал в собственной деревенской школе, но эта церковная школа бывшего профессора Московского университета была известна всей России.
     Книга Розанова «О понимании" направлена против позитивизма большинства  тогдашних профессоров философии Московского университета. Автор видел и серьезные недостатки своего труда, о которых позднее говорил: «Мне надо было вышибить из рук, из речи, из «умозаключений» своих противников те аргументы, которыми они фехтовали. Отсюда — элементарность, плоскость суждений, доказательств. «Надо было полемизировать не с Парменидом, а с Михайловским». Конечно — это слабая сторона книги».
     Ныне  рецептивная эстетика утверждает, что  важно не литературное произведение само по себе, а его восприятие читателем, и это не вызывает протеста.
       Науковедческий аспект книги  не заинтересовал современников.  В рецензии на нее, опубликованной  в одном из крупнейших журналов, ядовито сказано, что «автор разумеет под «пониманием» совсем не то, что принято разуметь под этим словом: для него это не психологический процесс, а какая-то новая всеобъемлющая наука, призванная восполнить собою недостатки и пробелы существующих знаний. Для нас этот «полный орган разума», выдуманный г. Розановым, остается неразрешимою загадкою. Понимание, как нечто независимое от науки и философии, стоящее вне и выше их, более несомненное и обширное, чем они,— это просто логический абсурд». И лишь в сочувственно написанной рецензии Н. Н. Страхова на книгу Розанова признавалась «законность задачи, которой она посвящена».
     Провал  первой книги (часть ее тиража была возвращена автору, а другая часть  продана на Сухаревке на обертку  для «серии современных романов») изменил всю судьбу Розанова. Много лет спустя он писал: «Встреть книга какой-нибудь привет — я бы на всю жизнь остался «философом». Но книга ничего не вызвала (она, однако, написана легко). Тогда я перешел к критике, публицистике: но все это было «не то». То есть это не настоящее мое».[1]
     Вслед за книгой «О понимании» Розанов собирался писать такую же по величине работу под названием «О потенциальности и роли ее в мире физическом и человеческом». Потенция, считал он, это незримая, неосуществленная форма около зримой, реальной. Мир — лишь частица «потенциального мира», который и есть настоящий предмет философии и науки. «Изучение переходов из потенциального мира в реальный, законов этого перехода и условий этого перехода, вообще всего, что в стадии перехода проявляется, наполняло мою мысль и воображение» . Замыслу, однако, не суждено было осуществиться — он остался «в потенции».
     После «О понимании» — книги в 738 страниц  — трудно было писать кратко. Все  написанное получалось торжественно, философично и пространно. Пришлось «перестраивать мозги», учиться писать (как советовал Страхов) сначала журнальную статью на три книжки журнала, хотя «музыку» мог продолжать сколько угодно. Писатель радовался, если удавалось написать статью только на одну книжку. Наконец он переходит в газету писать статьи в 700 строк. И так, сокращаясь «в форме», Розанов дошел до своих знаменитых «мимолетных» записей в «Уединенном» и в других зрелых произведениях.
     Литературным  наставником, «дядькой» молодого Розанова стал Н. Н. Страхов, которого он назвал как-то «тихим писателем», ибо он «не шумел, не кричал, не агитировал, не обличал, а сидел тихо и тихо писал книги». Переписка между ними началась в январе 1888 года, когда Розанов размышлял над книгой «О потенциальности», а весной следующего года состоялась их первая встреча. «великим течением несказанных природных сил»; оно явилось для него первым памятником отечественной словесности, заговорившим о русской земле.[5]
     Тема  же эта — одна из постоянных и  наиважнейших во всех его сочинения! И другая, тесно с нею связанная,—  о семье, о том, как складывается семейная жизнь русского человека. Дайте мне только любящую семью, возгласил Розанов в книге «Семейный вопрос в России»  
краеугольным камнем философского и художественного мышления  
Розанова.

       Основные темы философских рассуждений  В. В. Розанова - религия, пол, семья, образование. Проблемам воспитания и образования посвящена не только отдельная книга "Сумерки просвещения", но и ряд статей ("Три главные принципа образования", "Афоризмы и наблюдения", "Педагогические трафаретки", "О гимназической реформе 70-х годов", "Город и школа", "Семья как истинная школа", "Беспочвенность русской школы" и др.), а также размышления на педагогические темы в книгах "Уединенное", "Опавшие листья", "Русский Нил".
 

3. Семейный вопрос  в России
     С начала 1900-х годов основной темой творчества Розанова становится Бог и пол. Он считал, что связь Бога с полом это гораздо больше, чем связь ума или совести с Богом, и что пол - "это проекция Бога на Земле".
     Философ искал и находил в Ветхом Завете подтверждение своей родовой теории, которая в обобщенной форме была более ясно изложена в вышедшей в том же году его книге "Семейный вопрос в России".
     С.Р. Федякин отметил центральный пункт его метафизики - мистику пола, то есть пол как некую космическую величину, в которой берут свое начало человеческая история, разные виды религий (особенно много внимания уделял философ постижению "тайн" иудаизма и критике христианства как религии печали и смерти), а также проблемам семьи и общества.[4]
     Вся метафизика человека сосредоточена для Розанова тайной пола, но это, с точки зрения В.В. Зеньковского, "абсолютно далеко от пансексуализма Фрейда, ибо все в тайне пола очеловечено" у Василия Васильевича. Понимая пол, как ту сферу в человеке, где он связан со всей природой, мыслитель считает "все остальное" в человеке, как выражение и развитие тайны пола. "Пол выходит из границ естества, он - внеестественен и сверхестественен".
Все его книги напоены любовью к "младенцу" (особенно замечательно то, что он писал о "незаконнорожденных" детях, - и вовсе не случайно для Розанова то, что последний источник "порчи" современной цивилизации он видит в разложении семьи, которое эту цивилизацию подтачивает).
     Отношение Розанова к христианству и Христу было сложным, противоречивым, как, впрочем, и все в его творчестве и жизни. Выросший в атмосфере православия и частью души оставшийся ему навсегда, философ поднимает бунт против всего того, что умоляет и унижает "естество".[7]Глубокое ощущение святости "естества" у него уже христианское и как считает В.В. Зеньковский, оно уже "пронизано лучами той радости, которая зазвучала для мира" в одной ангельской песни. Таким образом, хотя Розанов и остается внутри христианства, но в то же время он включает его в себя неполно, т.к. в своем мышлении ему более дорого бытие, а не тайна Голгофы. Церковь и мир соединены для него лишь в первом ангельском благовестии (от которого он, в целом не отходит), но они глубоко разъедены для него в своем историческом раскрытии.
     У Розанова спасенная и благословенная им самим природа восстает против креста. И тут у него активно проявляется натурализм, дыхание которого, с точки зрения Зеньковского "проникает нередко в православное сознание в силу его космизма", его направленности к идее преображения мира: все это очень сильно завладевает философа.
     Таким образом, с точки зрения В.В. Зеньковского, Розанов становится критиком "исторического" христианства во имя "Вифлиема", и проблема семьи становится в центре его богословских и философских размышлений. Но, при этом, не отходя от Церкви, в споре христианства и культуры у него постепенно тускнеет христианство, теряя "жизненно-сладостную" силу и постепенно отходит в сторону, уступая место религии Отца - "Ветхому Завету". "Сущность Церкви и даже христианства определилась, - отмечает он, как поклонение смерти".
     Но при этом, Василий Васильевич никогда не отходил от русской православной церкви, любя ее, как выразительницу русского духа. Однажды у него вырвалось: "всю жизнь посвятить на разрушение того, что одно в мире люблю - была ли у кого печальнее судьба?". В другом месте он отмечает: "Мир создан не только рационально, но и священно, - столько же по Аристотелю, сколько и по Библии... Весь мир согревается и связывается любовью".
     Религиозное бунтарство причудливо сочеталось у Розанова с политическим консерватизмом, борьба с косностью и омертвлением - с любовью к традиционным формам русской жизни и церковному укладу. Василий Васильевич многими своими чертами был укоренен в русской действительности с ее идеалом соборности.
     У Розанова, как справедливо считает В.В. Зеньковский, не понята Голгофа, которая для него была лишь однажды нужна, чтобы через распятие Спасителя совершилась победа над смертью. Он не понял, не вместил того, что каждому из нас дан свой крест и дано узнать свою Голгофу.
     Не менее важно то, что Розанов разработал возможность построения системы культуры на основе Церкви. Он, как и К.Н. Леонтьев, все время исходил от христианства и всегда был сознательным противником секуляризированной Европы. Но это не помешало ему трагически выразить нерешенность в Церкви самой темы секуляризма.
     Т.о., проблема церковной культуры, с точки зрения В.В. Зеньковского, никак не может быть решена, обходя вопросы и проблемы Розанова и его идеи о Церкви и поле.
     Пафос двухтомника статей Розанова "Семейный вопрос в России" (1903) - в защите семьи и религиозном оправдании пола как основы брака. Философ ощутил глубокое внутреннее перерождение семьи и брака, а также воспринял его как главный симптом религиозного оскудения, ибо именно в семье он видит неугасаемый творческий огонь, согревающий весь процесс культуры. Вот почему он так болезненно и тоскливо ощущает то скрытое осквернение брака, от которого "загнивает" и вся полнота культурной жизни Европы.
И далее Розанов изумительно верно объединяет процесс борьбы с нигилизмом с семейным воспитанием ребенка. "Борьба с нигилизмом, - пишет он в этой книге, - мне представлялась через ребенка и на почве отцовства", но, в итоге, ему пришлось лишь констатировать дальнейший распад семьи.[9]
     С глубокой скорбью Василий Васильевич говорит о падении религиозного отношения к браку и пророчески отмечает, что "надвигающейся новый век будет эрой глубоких коллизий между существом религиозным и таинством брака и между цивилизацией нашей, типично и характерно атеистической и бесполой". Последние десятилетия особенно ярко подтверждают прогноз мыслителя. И в этой связи он с полным правом говорит об упадке европейской цивилизации, отмечая при этом: "Европа есть континент испорченной крови". Вот почему, вопреки горделивой фразе о "веке ребенка", Розанов пишет жуткие слова, о том, что "в цивилизации целой потух младенец." И когда "теоретики" сексуального образования пытаются ныне нам навязать аборты и обвинять борющихся с ними в реакционности, пусть внимательно ознакомятся с сочинениями такого замечательного философа как В.В. Розанов.
     При общей консервативной "тональности" его писаний это был мыслитель, не стремящийся связать себя с мнением каких-либо партий или направлений в философии и политики, а также позволявший себе писать статьи противоположного содержания во враждебных друг другу органах печати, чем вызывал резкое негодование со стороны публицистов и общественных деятелей из разных лагерей.
     В своем творчестве он продолжил критику западной цивилизации, начатый "славянофилами", Ф.И. Тютчевым, Ф.М. Достоевским, Н.Я. Данилевским, Н.Н. Страховым и К.Н. Леонтьевым. Он сам посвятил последним трем свои работы и статьи: "Эстетическое понимание истории" (1892), "Литературная личность Н.Н. Страхова" (1890), "Поздние фазы славянофильства" (1895) и неоднократно возвращался к ним в своих статьях, письмах и многочисленной "листве".
     Подобно другим русским писателям его эпохи, Розанов критикует не Запад как таковой, а именно современную ему западную цивилизацию. В "стареющей жизни Западной Европы" мыслитель чувствует глубокое иссякание ее творческих сил. "Во внутренних европейских событиях, чем ближе к концу века, тем яснее "общеевропейской" делалась только пошлость. Все смешалось, но пошлость не менялась... Европеизм раскладывается; старые общеевропейские лозунги - длинны и древне прекрасны, но они просто не действуют".[3]
     В "Опавших листьях", с присущей здесь Розанову свободой выражений он пишет: "Вся цивилизация XIX века есть медленное, неодолимое, и, наконец, восторжествовавшее торжество кабака". При этом, писатель резко противопоставляет христианский Запад Востоку: западное христианство ему представляется "далеким от мира", "антимиром". В православии "все светлее и радостнее", поэтому дух Церкви "на Западе еще библейский, на Востоке - евангельский".
     Дехристианизация Европы несомненна для Розанова. "Весь Запад, продолжая хранить, - пишет он, декорум религии, в тайне души и ... в практике жизни разошелся с христианством". Далее он, подобно Тютчеву, критикуя католицизм, говорит о внутреннем противоречии православия и католицизма. Исходя из этого противоречия, мыслитель критикует и устройство западной семьи, в которой отсутствует полнота и нравственные устои. А в связи с этим загнивает и полнота культурной жизни. Розанов продолжает традицию почвенников, обращая главное внимание на историческое, духовное и семейные ценности народа.
     У Розанова "почва" означает близость к неугасимой силе мира - к полу, к семье, к рождению новой жизни. Здесь мы прикасаемся к творческой силе мира и становимся ему нужными и становимся живыми его участниками. Тут же возникает и источник жизненной силы и духовного здоровья.
. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заключение
     Философия Розанова является частью общего русского литературно-философского круга, однако особенности его существования в этом контексте выделяют его фигуру и позволяют говорить о нём как о нетипичном его представителе. Находясь в центре развития российской общественной мысли начала 20 в., Розанов вел активный диалог со многими философами, писателями, поэтами, критиками. Многие из его работ были идейной, содержательной реакцией на отдельные суждения, мысли, работы Бердяева
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.