На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


доклад Основы культурогенеза. Проблема перехода от биологических форм бытия к социокультурным

Информация:

Тип работы: доклад. Добавлен: 28.08.2012. Сдан: 2012. Страниц: 8. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Основы  культурогенеза. Проблема перехода от биологических  форм бытия к социокультурным. 

     Культурогенез — один из видов социальной и истор. динамики культуры, заключающийся в порождении новых культурных форм и их интеграции в существующие культурные системы, а также в формировании новых культурных систем и конфигураций. Сущность К. заключается в процессе постоянного самообновления культуры не только методом трансформационной изменчивости уже существующих форм и систем, но и путем возникновения новых феноменов, не существовавших в культуре ранее. К. не является однократным событием происхождения культуры в эпоху первобытной древности человечества, но есть процесс постоянного порождения новых культурных форм и систем. С позиций эволюц. теории осн. причиной К. является необходимость в адаптации человеч. сооб-в к меняющимся условиям их существования путем выработки новых форм (технологий и продуктов) деятельности и социального взаимодействия (вещей, знаний, представлений, символов, социальных структур, механизмов социализации и коммуникации и т.п.). Существ. роль в процессе К. играет также индивидуальный творч. поиск в интеллектуальной, техн., худож. и иных сферах.
     Структурно  в К. можно выделить такие частные процессы, как генезис культурных форм и норм, формирование новых культурных систем человеч. сооб-в (социальных, этнич., полит., конфессиональных и др.), а также межэтнич. культурных общностей и истор. типов культурных систем, отличающихся спецификой своих экзистенциальных ориентации.
     Генезис культурных форм можно структурировать на фазы инициирования новаций («социальный заказ», творческий поиск и т.п.), создания новых культурных форм, «конкурса» их функциональной и технол. эффективности и внедрения отобранных в ходе «конкурса» форм в социальную практику интерсубъектного воспроизводства и интерпретирования. Нек-рые формы, заимствуемые извне или «реактуализируемые» из культур прошлого, сразу включаются в фазу «конкурсного» отбора.
     Генезис культурных норм по существу является продолжением формогенеза, при к-ром в процессе интеграции форм в социальную практику часть из них обретает статус новых норм и стандартов деятельности и взаимодействия в данном сооб-ве (институциональных — с императивной функцией, конвенциональных — с «разрешит.» характером, статистических — с неопр. типом регуляции), а нек-рые формы входят новыми элементами в действующую систему образов идентичности воспри- нимающего их коллектива людей.
     Генезис социокультурных  систем, складывающихся по деятельностному признаку (по профилям деятельности и взаимодействия субъектов), проходит фазы вызревания «социального заказа» на новые виды деятельности, практич. формирования технологий, приемов и навыков этих новых направлений в процессе разделения труда, а также выделения субъектов, специализирующихся в этих областях социальной практики, рефлексии эффективности и выработки стандартизированных норм осуществления этой деятельности и обучения ей (становление профессий, специальностей и специализаций), сложения профессиональных констелляций субъектов этих видов деятельности (цехов, гильдий, орденов, союзов и пр.) и постепенного объединения родственных по социальным интересам констелляций в крупные социальные общности (сословия, классы, касты и т.п.) с развертыванием специфич. профессиональнокультурных черт в комплексные социальные субкультуры.
     Генезис этнокультурных систем, к к-рым в конечном счете могут быть отнесены любые сооб-ва, формируемые по терр. принципу, включает фазы появления факторов, локализующих группы людей на опр. территориях и стимулирующих повышение уровня их коллективного взаимодействия, накопления истор. опыта их совместной жизнедеятельности, аккумуляции этого опыта в ценностных ориентациях, реализации доминирующих ценностей в социальной самоорганизации, чертах образа жизни и картин мира и, наконец, рефлексии черт, накопленных на предшествовавших фазах этногенеза, и преобразования их в системы образов идентичности данных сооб-в.
     Исследование  генезиса межэтнич. культурных конфигураций — хозяйственно-культурных, историко-этногр. или культурно-истор. (цивилизационных) общностей, так же как и истор. типов культур с разными экзистенциальными ориентациями — эко-адаптивными (первобытными), историко-идеол. (раннеклассовыми), экономико-социальными (нововременными) — относится уже к области чисто теор. моделирования, в силу лишь частичной системности самих изучаемых объектов и выделения их порой только по признакам внешнего сходства. Происхождение этого сходства, как правило, связано с процессами диффузии тех или иных культурных форм или автономным происхождением схожих форм в ходе адаптации к похожим природным и истор. условиям существования сооб-в. В целом генезис этих макромасштабных явлений культуры может быть описан в парадигмах формо-, нормо-, социо- и этногенеза культуры, а также процессов диффузии культурных форм.
     Проблема  перехода от биологической  формы бытия к  социокультурной
     На  первом этапе изучения истории культуры — в XVIII веке — ее начальной ступенью казалась культура античная, и все  размышления о современной культуре основывались на ее сопоставлении с античной классикой — от полемики «древних и новых» во Франции в конце XVII века до противопоставления Ф. Шиллером сто лет спустя «наивной» и «сентиментальной» поэзии. XIX вех отодвинул исходную ступень истории на Древний Восток — наиболее принципиальным в теоретическом отношении это было в историософской концепции Г. Гегеля. XX век, благодаря богатейшему материалу, собранному этнографами, археологами и спелеологами, отодвинул начало истории культуры в первобытность. Однако в наше время нужно пойти еще дальше — и потому, что целый комплекс наук предоставляет нам многообразные данные о длительнейшем процессе перехода от до-культурного состояния человечества к культурному, и потому, что синергетика показала великое значение переходных периодов в развитии слож­ных систем, тем самым направляя культурологическую мысль на изучение таких периодов в истории культуры, а первым из них и был процесс превращения биологической формы существования животных в социокультурную форму бытия человека. Антропология и археология описывают все фазы этого процесса постепенного изменения ана­томического строения тела очеловечивавшегося животного и его способности обрабатывать природные материалы, создавая из них свои «искусственные органы» (см., например, монографию М. Ф. Нестурха «Происхождение человека»); одна из этих фаз получила точное определение: «питекантроп» — то есть буквально «обезьяночеловек», — и эта причудливая, кентавроподобная, структура не может не осмысляться культурологически именно в ее переходности, на основе обобщения всех конкретно-научных данных, тем более, что этот переходный процесс длился несколько миллионов лет, превосходя в сто раз (!) длительность истории человека, ставшего наконец «разумным», то есть культурным, и уже по этой причине заслуживает исследова­тельского внимания как предыстория культуры, не осмыслив которую, нельзя понять и ее историю.
     Наши  археологи и философы (П. И. Борисковский, Я. Я. Рогинский, В. П. Якимов, Ю. И. Семенов) выдвинули продуктивную идею «двух  скачков» в процессе антропосоциогенеза: первый, по формулировке Ю. И. Семенова — «Это отмеченный началом изготовления орудий переход от стадии животных предшественников человека к стадии формирующихся людей, каковыми являются питекантропы и другие сходные с ними формы — архантропы и неандертальцы — (палеантропы); второй скачок — происшедшая на грани раннего и позднего палеолита смена палеантропов людьми современного физического типа (неоантропами, Homo sapiens), являющимися подлинными, готовыми людьми. Первый скачок означал появление социальных закономерностей, второй — установление их полного и безраздельного господства в человеческих объединениях»; и далее: «Логично предположить, что эти два этапа формирования производительных сил были одновременно и двумя основными стадиями становления человеческого общества вообще, т. е. эволюции человечества».
     Хотя  не все ученые разделяют эту точку  зрения, она может получить неожиданное  подтверждение со стороны синергетики, учитывая, что между этими двумя  скачками движение шло нелинейно, то есть по разным траекториям, и одна из них — та, что вела к Человеку разумному, — доказала свою продуктивность, а другие оказались тупиками развития и привели к гибели пошедших по этим дорогам популяций (так называемая «неандертальская проблема». «Происхождение, взаимоотношение с другими представителями рода Homo и, наконец, причины исчезновения неандертальского человека — все эти вопросы остаются предметом дискуссии», пишет в наши дни известный антрополог П. М. Долуханов, а этолог В. Дольник высказался более определенно: «Неандертальцам встреча с более прогрессивным младшим братом ничего хорошего не принесла: они не выдержали конкуренции и вымерли не позднее 25 тысяч лет назад»). К сожалению, традиционное для советской исторической науки и социальной философии сосредоточение внимания на формировании общественных отношений и недооценка роли культуры в истории человечества, начиная с первых его шагов, привели к тому, что и в данном случае обращение к культурному аспекту процесса антропосоциогенеза свелось у того же Ю. И. Семенова к указанию на роль «..таких специфических человеческих особенностей как мышление, воля, язык» (в другом разделе книги — «..мышление, язык, духовная культура»), без какого-либо обоснования выделения именно этих и только этих элементов становящейся культуры (как и без попытки согласования этих двух триад — столь несущественными казались эти сюжеты «классическому истматчику»; неудивительно, что он вообще не заметил ни современных культурологических исследований, ни такого великого открытия, как функциональная асимметрия человеческого мозга).
     В решении этой задачи наука имеет  сегодня еще одно существеннейшее  подспорье — понимание изоморфизма  филогенеза и онтогенеза (биогенетический  закон, открытый Э. Геккелем в прошлом  веке, а в нынешнем, как выяснилось, распространяющий свое действие на сферу психологии и поведения, хотя, разумеется, с известными коррективами), а также результаты многосторонних исследований древнейших стадий антропосоциогенеза, которые позволяют многое, ранее неизвестное или лишь гипотетически формулировавшееся историками первобытной культуры, увидеть и научно объяснить в ее самом далеком и недоступном прямому наблюдению прошлом — как, впрочем, и в сознании, поведении, жизнедеятельности ребенка в первые годы его жизни благодаря их рассмотрению через призму зарождавшейся культуры первобытных людей. Взаимосоотнесенность этих двух синергетически рассматриваемых процессов имеет особое значение для культурологии по той простой, но исключительно важной, хотя, как правило, игнорируемой культурологами, причине, что исторический процесс культурогенеза воспроизводится в жизни каждого индивида на протяжении всей истории человечества, начиная с его предыстории — того именно переходного этапа от бытия животного к жизни человека, рассмотрение которого стало необходимым на современном уровне развития культурологической мысли.
     Особое  значение такой анализ приобретает  потому, что после великого открытия Ч. Дарвина, в пафосе противопоставления научного объяснения процесса антропо-социо-культурогенеза религиозному его истолкованию — мифологическому креативизму — развитие биологических исследований доходило до стирания качественной грани между биологическим и культурным; в результате их различия сводятся к чисто количественным изменениям, к степени развития того же качества; характерные примеры — введение в категориальный аппарат этологии таких понятий, как «языки животных», «птичье пение и пляски», «социобиология», «биоэтика», «искусство животных», свойственное им — как утверждал сам Ч. Дарвин — «чувство красоты» и т. д. Синергетическое осмысление процесса культурогенеза в обоих его масштабах — родовом и индивидуальном — позволяет преодолеть и позитивистский редукционизм, и поэтический антропоморфизм в соотнесении этих двух уровней организации бытия живых существ, высвечивая закономерности процесса превращения одного в другой.
     Главное, сущностное, качественное различие между  человеком и животными до сих  пор определялось по-разному —  от приписывания ему тех или иных духовных качеств, дарованных «Божественным  Творцом», до признания марксизмом труда той силой, которая очеловечила зверя. На нынешнем уровне развития науки есть возможность, сохраняя материалистический, эволюционистский взгляд на эту проблему и не принимая всерьез попыток активизировавшихся, особенно в США, креационистов возродить библейское представление об акте творения мира Богом (см. указанные в библиографии книги Д. Гиш, П. Тейлор и др.), предложить ее более точное решение; возможность эта обусловлена формированием системного мышления, которое позволяет преодолеть как односторонние, так и суммативные трактовки данного процесса, руководствуясь критерием необходимости и достаточности в выявлении его многофакторной детерминации и синергетическим пониманием его нелинейного характера, при решающей роли аттрактора в отборе тех путей развития системы, которые образуются в результате ее дезорганизации и изменения соотношения порядка и хаоса.
     * * *
     Одно  из самых значительных достижений научной  мысли XX века— генетика — открыла  тайну темпорального бытия жизни: механизм генетической трансляции специфической структуры и поведенческой программы каждого вида живых существ. Природа обеспечивает стабильность их существования благодаря жесткой охране видового генофонда от воздействия благоприобретаемого индивидами разнообразнейшего жизненного опыта; тем самым каждый вид растений и животных, сложившись в определенных условиях природной среды и климата, остается неизменным безграничное время, если только внешние силы — природные катаклизмы или же поведение людей — его не уничтожают или радикально не деформируют; это значит, что биологическая форма бытия на уровне существования вида неисторична, изменчива только жизнь индивида — его путь от рождения к смерти, однократный у животных и циклически, многократно повторяющийся у растений.
     Появление на Земле человека было сопряжено  с качественным сокращением сферы  действия этого генетического механизма: он сохранил способность кодировать и транслировать из поколения  в поколение, или через поколения  и при корректирующем действии разного рода мутаций, структурные — анатомо-физиологические — качества этого новоявленного биологического вида, в единстве с их различными модификациями — расовыми, этническими и потомственно-родственными, — но утратил способность кодировать и транслировать функциональные качества человека — программы его деятельности и поведения. Тем самым предки человека оказались безоружными перед лицом если не враждебной, то равнодушной к нему природы, ибо индивид не получал от рождения, в виде унаследованного комплекса инстинктов, ника­кой программы действий, которая обеспечила бы его выживание — добывание пищи, устройство жилья и организацию отношений с другими людьми в их совместной жизни и воспроизводстве потомства. Поэтому этологи и классики современной философской антропологии — например, А. Гелен — совершенно справедливо заключают, что человек — это своеобразный «пасынок природы», не приспособленный ею к существованию и обреченный на вымирание. В. Дольник назвал человека более деликатно «непослушное дитя биосферы» и показал это в схеме, которая может служить великолепной иллюстрацией синергетической идеи нелинейного характера развития сложных систем (см. схему 14).
     По-видимому, так оно, как правило, и происходило  — этим объясняется столь удивительный факт, как обнаруженное археологами единственное место происхождения человеческого рода в одной точке Центральной Африки, откуда он уже стал распространяться по всей ойкумене. С синергетической точки зрения это получает убедительное объяснение: распад той формы самоорганизации бытия, которая сложилась у обезьяноподобных предков человека, породил хаотическое — ибо стихийное, неосознававшееся и не имевшее какой-либо целенаправленности — множество различных путей приспособления к этой драматической ситуации, и неудивительно, что в большинстве случаев поиск эффективного способа выживания оказывался неудачным и популяции
     Схема 12. Синергетическая идея нелинейного  характера развития сложных систем
     Ветвь приматов давшая начало человеку и  место на ней проконсула. Время  расхождения групп и видов (в месте ветвлений) дано на шкале слева гоминид вымирали, не находя выхода к новому способу организации своего бытия — такому внебиологическому и более сложному, чем биогенетический, способу, который позволил бы людям противостоять природе и подчинять ее потребностям своего существования. И лишь единожды этим странным существам повезло — счастливое стечение целого пучка обстоятельств открыло перед ними спасительный путь создания искусственных органов, способных преодолеть природную слабость естественных органов, благодаря многократному умножению физической силы руки, формировавшейся интеллектуальной силе мозга и коммуникативной энергии средств общения при одновременном «изобретении» искусственного способа передачи из поколения в поколение поведенческих программ, компенсирующего утрату генетически инстинктивного способа их кодирования и трансляции.
     В этом бифуркационном — точнее, полифуркационном — хаосе, порожденном кризисом биологической  формы жизни в резко изменившихся климатических и природных условиях Центральной Африки, перспективной оказалась такая траектория выхода из хаоса, которую
     аттрактор грядущей социокультурной организации  бытия Homo sapiens вел к формированию нового, внеприродного типа самоорганизации  бытия живых существ — оттого вымирали те популяции гоминид, которые не находили этого пути (по представлениям многих ученых, хотя и необщепризнанным, это относится к неандертальцам, да и к «снежному человеку», если он действительно существует, что теоретически допустимо — известный датский этнограф Й. Бьерре писал, ссылаясь и на мнение его русского коллеги В. Коровикова, что «..возможно, некоторые из таких наших предков и сейчас живут где-нибудь на земле», называя, в частности, «снежного человека», который остается своего рода животным, обезьяноподобным существом, сделавшим первые шаги в поисках внебиологического, культурного способа существования, но на этом и остановившимся, не обретя обеспечившую бытию кроманьонцев возможность все более быстрого и ничем, в принципе, не ограниченного саморазвития. Нельзя не согла­ситься с лауреатом Нобелевской премии биологом Дж. Экклесом, что «..история эволюции гоминид, превратившихся в Homo sapiens sapiens, — это самая чудесная история изо всех нам известных».
     Поистине  чудодейственной силой, открывшей перед предком человека возможность его «очеловечивания», — не зря мифологическое сознание во всех своих формах и на всех этапах своего развития приписывало ее богам! — стала культура. Однако человеческий язык бывал мудрее и трезвее общественного сознания — об этом говорит, в частности, то, что первоначальное значение слова «культура» у древних римлян — «искусственное», в понятийной оппозиции «культура — натура», то есть «сотворенное человеком — естественное» (в русском языке понятие «природа» равнозначно «натуре» и «естеству». Замечу также, что указанная П. Флоренским этимология понятия «культура», будто бы производного от слова «культ», не соответствует действительности и порождена лишь желанием религиозного мыслителя найти аргумент для доказательства изначальности религии; этимология слова «культура» — увы! — весьма прозаична: оно обозначало «искусственные злаки», отличая их тем самым от «естественных» — дикорастущих, сотворенных природой: так Катон Старший назвал свой агрономический трактат «De agri cultura»; в этом смысле агрономическая наука и поныне говорит о «сельскохозяйственных культурах», а понятие «культ», обозначающее сотворенную людьми, неизвестную природе систему обрядов, стало производно-метафорическим, обозначая конкретную форму бытия культуры.)
     Какова  же «системно-синергетическая логика»  рождения этой новой, сверхприродной, формы бытия?
     Показывая односторонность традиционного  в марксизме суждения: «Труд создал человека», В. Дольник выделил семь аспектов «комплекса благоприятных  условий», в котором орудийная деятельность лишь занимает «определенное место» — таковы географические условия, социальные (в смысле «жизни в сложно построенной группе»), условия питания, способы «взаимной сигнализации», медленный рост детенышей, делающий возможным их длительное обучение, «наконец, наличие достаточного досуга для игр, исследовательской деятельности, наблюдений и размышлений». К сожалению, этолог не доказал необходимости и достаточности этого набора эмпирически выявленных условий рассматриваемого процесса и не поставил вопроса о наличии объединяющего их системообразующего свойства. Между тем сама логика его анализа к этому подводила — «на примере многих видов животных видно, — отмечал он, защищая и развивая учение Ч. Дарвина, — в каких случаях естественный отбор происходит в на­правлении увеличения мозга и повышения интеллектуальности животных»; но очевидно ведь, что этот процесс должен был иметь еще большую силу применительно к развитию человека, исторический ход превращения которого из его животного предка в радикально от него отличное существо был опосредован во всех направлениях его социокультурной деятельности именно «повышением интеллектуальности» его мозга, что, в свою очередь, порождалось нуждами его практической жизни; в конечном счете, Линнеево определение человека как существа «разумного» — как Homo sapiens'a — зафиксировала это его уникальное качество, обеспечивавшее не только выживание тех, кто им обладал, но и все убыстрявшееся развитие человеческого рода благодаря совершенствованию способов его существования.
     Мы  располагаем ничтожно малым числом свидетельств об этом процессе, который  можно назвать «предысторией  культуры», и все же его основные линии можно реконструировать, исходя из того, что этология, зоопсихология  и зоосемиотика дают нам достаточно полное знание того, что находится «на входе» этого «черного ящика», говоря образами кибернетики, то есть знание организации жизни животных, и что оказалось на «выходе» из этого таинственного «ящика» — хорошо известного нам развитого состояния культуры первобытного общества. В ней мы можем найти тот аттрактор, который определил успех процесса перехода от натуры к культуре: им стала
     облавная  охота на крупного зверя, поскольку  именно она потребовала от людей  тех качеств, которые не были даны им генетически, — применения искусственных орудий и «технологий» (дубин, факелов, ям-ловушек, загонов) и коллективных согласованных действий -— ведь только коллектив охотников мог противостоять силе мамонта, бизона или медведя; но для всего этого нужна была неизвестная животному миру способность психики — попросту говоря, смекалка, — т. е. творческая способность проектировать результаты и способы данных неинстинктивных действий. Выживали те группы предлюдей, которые не ограничивались удовлетворением сиюминутных потребностей средствами собирательства и несложной охоты на мелких животных и шли по наиболее трудному пути активизации потенциальной энергии психики — опирающегося на познающее реальность мышление творческого воображения.
     Согласно  теории «функциональной системы» П. К. Анохина общий закон такого класса систем: «функция определяет структуру». В рассматриваемой нами ситуации это означает, что потребность в выживании определила отвечавшие критерию необходимости и достаточности две взаимосвязанные функции формировавшегося способа культурного существования этих очеловечивавшихся животных — их бытия в пространстве и во времени: речь идет о функции обеспечения средств их существования в каждый момент времени и о функции передачи накапливаемого опыта каждому новому поколению. Достижение этих целей было обусловлено радикальным изменением анатомо-физиологических структур предлюдей, опять-таки в соответствии с необходимостью и достаточностью условий решения данных задач, на обоих уровнях их бытия: физическом и психическом, — то есть изменением строения их тела и строения их мозга. Рассмотрим же более внимательно этот уникальный процесс превращения биологической формы существования в неизвестный природе, творившийся самими людьми (разумеется, бессознательно) способ их культурного бытия. 
 
 

     Основные  функции культуры.
     Культура  в самом широком ее понимании  и в своих двух проявлениях - материальном и духовном - является единственной силой, связывающей некогда разрозненные биологические особи в единый общественный организм и превращающей их в человеческие существа. Культура объединяет, «цементирует» людское сообщество во времени и пространстве, предопределяет для него особую и, быть может, весьма опасную роль в общей системе мироздания, угрожая ей будущим атомным или экологическим апокалипсисом.
     Предначертанная культуре задача - связывать людей  в единое человечество - находит  выражение в целом ряде ее конкретных общественных функций. Их число в  работах разных авторов неодинаково, да и обозначаются они иногда по-разному. Как один из вариантов, можно было бы предложить следующий перечень функций культуры с некоторыми пояснениями:
     а) функция приспособления к среде,
     б) познавательная,
     в) информативная,
     г) коммуникативная,
     д) регулятивная,
     е) оценочная,
     ж) разграничения и интеграции человеческих групп,
     з) социализации (или человекотворческая).
     Рассмотрим  их более подробно.
     Функция приспособления к  среде
     Функция приспособления к среде может  считаться самой древней и  едва ли не единственно общей для  человека и животных, хотя в отличие  от животных человек вынужден приспосабливаться к двум видам обстоятельств - природным и социальным. Если для ископаемых людей, например, первыми проявлениями культуры, прямо указывавшими на приспособление, были предметы одежды из звериной шкуры и огонь, то для нашего современника это или космический скафандр, или глубоководный батискаф, или сложнейшие конструкции и приборы. Все, что помогает первобытной, а позднее и цивилизованной человеческой особи выжить и благоденствовать в окружающей ее естественной среде, будучи порождением культуры, выполняет функцию приспособления. Однако, как уже сказано, человек «вписан» не только в мир природы, но и в общество, где, к сожалению, достаточно часто, несмотря на успехи цивилизации, а иногда и прямо по их вине, то и дело дает о себе знать звериный закон: «человек человеку - волк». И здесь тоже в рамках культуры (или антикультуры!) в течение тысячелетий вырабатываются средства приспособляемости: от государственных структур и законов, удерживающих людей от взаимного истребления, до оружия, изготовляемого в целях обороны или нападения. Именно на абсолютизации функции приспособляемости в обществе построена небезызвестная доктрина «социального дарвинизма».
     Познавательная  функция
     Познавательная (или гносеологическая) функция находит свое выражение прежде всего в науке, в научном поиске. Наиболее ярко это проявилось в современной научно-технической революции. У познаватель-ной функции культуры двойная направленность: с одной стороны, на систематизацию знаний и раскрытие законов развития природы и общества; с другой - на познание человеком самого себя. Как это ни парадоксально, на нынешнем этапе развития цивилизации первое направление неизмеримо преобладает над вторым. Человек постиг окружающий мир гораздо лучше, чем глубины собственной души, собственного интеллекта. До сих пор не утратили своей актуальности слова великого итальянского поэта эпохи Возрождения Франческо Петрарки (1304-1374): «Какая польза, спрашиваю я, в том, чтобы знать природу зверей, птиц, рыб и змей и не знать природы людей, не знать и даже не стремиться узнать, для чего мы существуем, откуда пришли и куда направляемся». Через 500 с лишним лет в другой, совсем непохожей на Италию стране, на Украине, выдающийся философ, просветитель и поэт Григорий Саввич Сковорода (1722-1794) высказал ту же самую мысль: «Пока мы не познали, что в нас, какая нам польза звать, что вне нас? Да и можно ли, не познав себя, познать мир? Может ли тот, кто слеп дома, быть зрячим в гостях?».
     Свидетельства нашего незнания самих себя окружают нас повседневно. При этом возникает и чисто логический вопрос о естественных границах человеческого интеллекта. Если мы согласны, что, скажем, собаке никогда не подняться до полного понимания мира, созданного человеком, то почему он самоуверенно полагает, что ему в перспективе доступно «абсолютное» знание мира, которого он сам не создавал? Английский исследователь Р.Хиггинс, например, прямо указывал на тот предел в постижении мира, к которому подошла наука. Связывая спасение человечества с «пробуждением религиозного духа», он пишет, что «объяснив почти все, мы сознаем теперь, что не поняли почти ничего» и что люди «все больше сознают абсурдность современности в свете таинственного и неизмеримого, все чаще отказываются от того обедненного взгляда на мир и человека, который породила наука, выступая в роли дурной метафизики. Воскресшая духовная жажда устремляется к тысячам источников, многие из которых кажутся странными и экзотическими. Есть и обманные. Но граница всегда привлекала к себе всякого рода эксцентриков, изгоев и шарлатанов, торгующих волшебными эликсирами».
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.