На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


дипломная работа Взаимодействие бизнеса и власти

Информация:

Тип работы: дипломная работа. Добавлен: 29.08.2012. Сдан: 2011. Страниц: 21. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Филиал  государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования
«Орловская  региональная академия государственной  службы» в г. Брянске 

Кафедра  

Специальность  
 
 
 
 
 

Иванов  Иван Иванович 

ДИПЛОМНЫЙ ПРОЕКТ 

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ  БИЗНЕСА И ВЛАСТИ 
 
 
 

Научный руководитель: 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Брянск 2007
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ                                                                                                              3
1 ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ БИЗНЕСА И ВЛАСТИ                                                 6
    1.1 Формы  взаимодействия бизнеса и власти  всех уровней в современной  России                                                                                        6
    1.2 Механизмы  воздействия власти на бизнес                                           18
2 ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ БИЗНЕСА И ВЛАСТИ В БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ 32
    2.1 Социально-экономическое  положение Брянской области                  32
    2.2 Законодательные  акты, действующие на территории  Брянской области по развитию бизнеса                                                                       41
3 ПРОДЛЕМЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ БИЗНЕСА И ВЛАСТИ В БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ                                                                   46
    3.1 Сложившаяся  в Брянской области модель  взаимодействия бизнеса и власти                                                                                                              46
    3.2 Социальная  ответственность бизнеса в Брянской  области                 53
    3.3 Предложения  по совершенствованию взаимодействия бизнеса и власти в Брянской области                                                                            61
ЗАКЛЮЧЕНИЕ                                                                                                     70
СПИСОК  ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ                                                   73
ПРИЛОЖЕНИЯ                                                                                                    75 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ
      Актуальность темы исследования проблемы взаимодействия бизнеса и власти обусловлена необходимостью установления баланса интересов органов власти и бизнеса в целях воспроизводства экономического потенциала территорий, организации защиты социально-экономических интересов жителей, привлечения самих граждан к управлению развитием своей территории и эффективному использованию местных ресурсов. Опыт России показал, что административные и институциональные механизмы управления во многом утратили свою эффективность, а преодолеть экономический дисбаланс, социальную несправедливость и конфликты в одиночку не могут ни власть, ни бизнес.
      Современная система отношений между властью и бизнес-сообществом основывается на действии механизмов согласия. Это означает, что бизнес и институты власти действуют не только в своих интересах, но и в интересах населения, что позволяет рассматривать такие отношения как социальный диалог. Однако практика показала, что далеко не всегда такое взаимодействие является безупречным и приносит пользу всем его участникам. В числе негативных проявлений отмечаются «приватизация власти», олигархия, коррупция, лоббирование интересов.
      Поэтому в настоящее время весьма острой является проблема поиска путей экономического взаимодействия местных органов власти и бизнеса.
      Обзор литературы по теме исследования. Различные аспекты взаимодействия власти и бизнеса в настоящее время являются предметом многочисленных споров, исследований, научных дискуссий. Данная тема поднимается такими исследователями, как Волков А.[2], Иванов О.[3], Мажорин В.[5-7], Марченко Г.[10-11], Мачульская О.[10-11], Олсон М.[12], Перегудов С.[13], Привалов А.[2], Радаев В.[15], Суворова Т.[17], Фортескью С.[18], Храбрый О.[19], Ясин Е.[20]
      Однако  отмеченные авторы в большей степени исследуют методы взаимодействия органов государственного управления и крупных хозяйствующих субъектов. Еще накоплено недостаточно исследований, направленных на поиск эффективных механизмов взаимодействия власти, бизнеса и населения на региональном и муниципальном уровнях управления. Поэтому необходимо создавать механизмы всесторонне эффективного взаимодействия органов местного самоуправления и бизнеса, способствующие социально-экономическому развитию регионов, а, следовательно, и страны в целом.
      Цель дипломного проекта состоит в наиболее полном раскрытии проблемы и выработке рекомендаций по управлению экономическим взаимодействием органов власти и бизнеса, обеспечивающих устойчивое развитие муниципального сообщества.
      Для достижения основной цели определены следующие задачи дипломного проекта:
      определение сущности, принципов и методов управления экономическим взаимодействием власти и бизнеса в рыночной экономике;
      оценка места и роли органов региональной власти и местного самоуправления в совершенствовании экономического взаимодействия власти и бизнеса;
      исследование путей эффективного участия бизнеса в устойчивом развитии регионов и государства в целом;
      раскрытие ситуации и разработка стратегии управления экономическим взаимодействием местных органов власти и бизнеса на примере Брянской области.
      Объектом  исследования является совершенствование пути взаимодействия власти и бизнеса.
      Предметом исследования выступают экономические, социальные и институциональные отношения, возникающие в процессе совершенствования экономического взаимодействия органов власти и бизнеса.
      Теоретическую и методологическую основу исследования составляют труды отечественных и зарубежных ученых, законодательные, нормативно-правовые акты, постановления Правительства РФ, статистические данные, средства массовой информации, материалы Internet и другие источники, относящиеся к теме исследования.
      В работе используются методы экономического анализа, изучается зарубежный опыт и опыт, накопленный в регионах и муниципальных образованиях по вопросам экономического взаимодействия местных органов власти и бизнеса. В дипломном проекте использованы нормативные документы, статистические данные и аналитические материалы органов местного самоуправления Брянской области по вопросам экономического и социального развития региона.
      Положения, выносимые на защиту:
      для Брянской области в настоящее время является обязательным проведение совместного (власть и бизнес) обсуждения социально-экономических проблем региона;
      внедрять систему добровольной социальной отчетности;
      защищать интересы малого и среднего бизнеса;
      роль губернатора как арбитра между представителями власти и бизнеса;
      создать стратегический альянс между властью и бизнесом;
      одной из самых важных сторон деятельности современного бизнеса является его социальная ответственность перед населением.
      Практическая  значимость работы заключается в том, что предложены пути управления экономическим взаимодействием местных органов власти и бизнеса Брянской области.
      Цель  и задачи исследования, проведенного в дипломном проекте, определили структуру и содержание работы. Дипломный проект состоит из введения, трех глав, заключения, списка используемой литературы и приложений. 

      1 ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ БИЗНЕСА И ВЛАСТИ
      1.1 Формы взаимодействия  бизнеса и власти  всех уровней в  современной России
      Развитие  российской экономики напрямую зависит  от эффективности взаимодействия бизнеса и власти в стране. Для более полного представления о формах данного взаимодействия необходимо ответить на следующие вопросы:
      что тормозит развитие бизнеса и мешает ускорению темпов роста российской экономики?
      в каком направлении развивается институциональная система, и какая модель рыночной экономики формируется в России?
      При этом в исследовании под «властью»  будет пониматься структура, наделенная, во-первых, публичными функциями, что с экономической точки зрения означает выполнение обязанностей гаранта «правил игры» и производителя общественных благ; во-вторых, правом на принятие обязательных для других субъектов хозяйствования решений и легальными полномочиями по контролю за их исполнением. В отечественных условиях «власть» характеризуется реальной нерасчлененностью её представительной и исполнительной «ветвей» при концентрации наиболее значимых функций в руках главы администрации. Последний не только возглавляет «исполнительную вертикаль», но и, как правило, определяет основные направления деятельности соответствующего представительного органа, располагая серьезными рычагами влияния на депутатов. Большинство депутатов при решении принципиальных вопросов следуют за главой администрации, одновременно, выступая, как лоббисты определенных «специальных групп интересов».
      Под «бизнесом» будет подразумеваться совокупность предпринимательских структур (от индивидуальных предпринимателей до общенациональных интегрированных бизнес-сообществ), ведущих хозяйственную деятельность на рынке в целях извлечения «частных» коммерческих выгод.
      Следует выделять идеальную теоретическую модель взаимодействия власти и бизнеса, которая дает некий образ данного взаимодействия в условиях «идеального рыночного хозяйства». Она определяет роли субъектов взаимодействия: субъекты, представляющие интересы бизнеса договариваются о правилах игры и поручают контроль над их соблюдением государству как агенту-гаранту. Она фиксирует обязательства сторон: государство гарантирует бизнесу создание благоприятной среды и производство необходимых для его функционирования и развития общественных благ, таких как производственная, социальная и институциональная инфраструктура; бизнес берет на себя обязательства по уплате налогов и воспроизводству используемых экономических ресурсов.
      Идеальной модели противостоит национальная модель взаимодействия власти и бизнеса, которая  отражает общие черты данного  взаимодействия в определенной национальной модели рыночной экономики (либеральной, социально-корпоративной, корпоративно-патерналистской). В ней находит отражение предшествующая история развития страны, реальная практика государственного строительства и возникновения бизнеса. Так, сложившиеся в ходе исторического развития определенной страны представления о «справедливости» во многом определяют целевые функции экономических субъектов, их отношение к возможным вариантам распределения прав собственности на экономические ресурсы между частными агентами, государством и коммунальными структурами. Все это определенным образом модифицирует роли власти и бизнеса в их взаимодействии, а также объем и характер их взаимных обязательств.
      Наряду  с идеальной и национальной моделями можно выделить нормативную модель взаимодействия бизнеса и власти, складывающуюся из установленных в данной стране формальных норм, правил и практик их применения, а также противостоящую ей реальную институциональную модель, как совокупность сложившихся на определенной территории формальных и неформальных норм, правил и практик их взаимодействия.
      Российские  реформаторы стремились и стремятся утвердить «рыночный» тип взаимодействия власти и бизнеса наиболее близкий к идеальной модели. Делать это они пытаются путем внедрения формальных норм либерального типа. Однако, как показывает сложившаяся практика, формальная либерализация не привела к реальной либерализации. Представляется, что возникшая ситуация является проявлением зависимости от предшествующего развития, причем на уровне базовых характеристик институциональной системы отечественной экономики. При этом четко прослеживаются следующие аспекты:
      1. сохранение на рыночном этапе развития форм и методов взаимодействия власти и бизнеса, характерных для административно-командной экономики.
      2. преобладание неформальных механизмов выбора в закреплении сложившейся траектории развития, отторжении институциональных инноваций, нацеленных на ее радикальное изменение. В результате реальная хозяйственная практика в настоящее время существенно отличается от нормативной картины хозяйственной жизни страны.
      Сложившаяся к настоящему времени реальная модель отношений власти и бизнеса характеризуется тем, что сформировались три относительно обособленные зоны их взаимодействия: белая, черная и серая.1
      «Белая  зона», охватывает формальные практики, такие как регулирование законодательством  налоговых отношений, административного и экономического регулирования бизнеса (регистрации, лицензирования, контроля и принуждения к исполнению установленных норм и т.п.), конкурсы по распределению государственных заказов и т.п.
      «Черная зона» охватывает неформальные криминальные практики, прежде всего, коррупцию, лоббирование интересов.
      «Серая  зона» охватывает неформальные практики поборов с бизнеса, непосредственно  не связанные с коррупцией и практики его неформального торга с  властью относительно условий функционирования конкретного бизнеса.
      «Белая  зона» отношений власти и бизнеса  основывается на создании единых правил игры для всех предпринимателей и  на неизбирательном их принуждении  государством к выполнению данных правил в случае допущенных кем-либо нарушений. «Черная» и «серая» зоны, напротив, обслуживают создание и поддержку преференциальных режимов для отдельных предпринимателей и избирательное применение санкций со стороны государства в случае нарушения формальных норм. Они основаны на вложениях бизнеса в «хорошие отношения» с властью. Принципиальное различие между «черной» и «серой» зонами состоит в целях и наборе инструментов создания преференциальных режимов. Отношения «черной зоны» основаны на индивидуальных корыстных интересах отдельного чиновника, а инструментом достижения интересов предпринимателя оказывается взятка, вовлечение в бизнес чиновника. Приведем пример такого элемента «черной» зоны как лоббирование бизнесом своих интересов при создании законопроектов и поправок к ним. Одной из самых наглядных отраслей российской экономики, в которой как в зеркале отражаются лоббистские усилия различных групп, является табачная отрасль. Уникальность табачного лоббизма состоит в том, что крупнейшие мировые производители сигарет борются друг с другом. Рынок фактически поделен на два фронта, каждый из которого стремится к ухудшению условий работы конкурента. На одном из них стоит компания BAT и российские компании, производящие в основном дешевых сигареты, на другом — Philip Morris и JTI - производители дорогих марок. За последние десять лет налогообложение табачной отрасли ставилось с ног на голову неоднократно. До 1996 года действовала адвалорная система, выгодная компании BAT, с 1997 года ее изменили на специфическую, выгодную Philip Morris и JTI, с 2003 года начала действовать смешанная система, объединившая как адвалорную, так и специфическую составляющую. С этого времени основное давление лоббистов концентрировалось на увеличении пропорции, выгодной компании, которую они представляли. В этом споре за прошедшие десять лет были задействованы многие влиятельные чиновники, что говорит о размахе «черной» зоны взаимодействия бизнеса и власти.
      Отношения «серой зоны» основаны на заинтересованности сторон в выживании территории, инструментом достижения интересов предпринимателя становится добровольный или добровольно-принудительный взнос (в натуральной или денежной форме) в дофинансирование территории его размещения. Если практика их коррупционного взаимодействия («черная зона») имеет общие характеристики с подобными отношениями в различных национальных хозяйственных системах, то практики «серой зоны» в российской хозяйственной системе имеют специфические особенности, связанные с действующей системой межбюджетных отношений и с потребностями решения органами местного самоуправления проблем местного развития.
      Взаимоотношения власти и бизнеса в рамках «серой зоны» характеризуются следующими основными чертами:
      переплетением формальных и неформальных норм и правил, при определяющей роли последних;
      внелегальным, но, как правило, не нарушающим прямо норм закона, характером неформальных практик;
      использованием внелегальных практик представителями органов власти для реализации своих «публичных» функций. Однако при этом их целевые функции как «публичных» агентов серьезно модифицируются по сравнению с «идеально» заданной ролью гаранта «правил игры» и производителя общественных благ, а также по сравнению с нормативно установленной ролью.
      Возникновение вышеописанной «серой зоны» можно  рассматривать в контексте преобладания в современной России процессов «деформализации правил». Данное понятие было введено в оборот применительно к России В.В. Радаевым. Он пишет, что под «деформализацией правил» «понимается трансформация институтов, в ходе которой формальные правила в значительной мере замещаются неформальными и встраиваются в неформальные отношения».2
      В.В. Радаев связывает «деформализацию», прежде всего, с сознательными действиями властных структур по поддержанию разрыва  между формальными и неформальными  нормами. Обосновывая свою позицию, он делает следующий вывод: «институциональный разрыв между формальными правилами и неформальными практиками позволяет поддерживать существующую власть и уровень коррупции, необходимый для её постоянной подкормки».3 Таким образом, он рассматривает причины деформализации правил преимущественно в контексте заинтересованности российской бюрократии в воспроизводстве и расширении «черной зоны» в её взаимодействии с бизнесом.
      Разрастание отношений «серой зоны» связано  так же с динамикой межбюджетных отношений: с перераспределением расходных полномочий (их ростом у регионов и у муниципальных образований) и налоговых поступлений (их снижением у регионов и у муниципальных образований). То есть с идущим на протяжении ряда лет вниз по уровням системы бюджетного федерализма сбросом ответственности без адекватной финансовой поддержки. При этом объемы дефицита региональных и местных бюджетов далеко не в полной мере отражают объемы недофинансирования территорий. Даже при сбалансированном бюджете эта проблема является острой. Как отметил губернатор Челябинской области П. Сумин, бездефицитный региональный и местный бюджет – это «от лукавого»: «Я знаю, что в области остается двадцать миллиардов рублей дохода налоговых поступлений. Не больше. Вот я под эти средства и рисую расходы. А, скажем, пять-семь миллиардов рублей, которые позарез нужны, отсекаю, потому что их нет. С муниципалитетами - та же проблема».4 В этих условиях жизнеобеспечение территорий оказывается в зависимости от масштабов неформальных добровольно-принудительных потоков ресурсов бизнеса, которые формируются в результате идущего между властью и бизнесом торга. Власть предъявляет бизнесу требования по определенному объему дополнительных отчислений. Бизнес, в свою очередь, просчитывая выгоды от установления благоприятных для него отношений с властью, идет на соответствующие расходы. Все это и формирует «серую зону» их взаимоотношений.
      Все это не может не напоминать практику неформальных торгов по принятию планов, их ресурсному обеспечению. Советские  предприятия ставились в такие условия, когда неформальные связи с поставщиками и обмен обязательствами с ними становились важнейшим способом ресурсного обеспечения выполнения плана. Отсутствие гарантий поставок со стороны плановых органов замещалось неформальным торгом с поставщиком. Кроме того, в советской экономике благополучие территорий было поставлено в существенную зависимость от расположенных на них предприятий. Они создавали и содержали социальную инфраструктуру, осуществляли благоустройство территорий, оказывали разнообразную шефскую помощь.
      Сохранение  и развитие неформальных практик  принуждения бизнеса властью  к дополнительным расходам на поддержание территорий, связано с действием двух эффектов. С одной стороны, эффекта долговечности социального капитала. Во главе регионов и муниципалитетов, а также отдельных предприятий остались руководители, имеющие опыт партийной, советской и хозяйственной работы в условиях советской экономики. Им хорошо знакомы образцы решения проблем территорий с использованием ресурсов предприятий, у них сохранились соответствующие социальные связи. Эффект долговечности социального капитала создает таким образом возможность разрастания практики неформального торга власти и бизнеса. Необходимыми эти практики становятся все же в результате действия другого эффекта – эффекта сопряжения норм. Существование нефинансируемых «федеральных мандатов» и такое изъятие финансовых ресурсов с территорий, которое не создает у власти стимулов в развитии предпринимательства на местах, дополняется неформальными практиками перекачивания ресурсов бизнеса на покрытие реального дефицита бюджетов муниципальных образований. Действующая система межбюджетных отношений предполагает появление подобных практик, так как без них территории потеряли бы свою жизнеспособность. При этом продолжается накопление социального капитала, лежащего в основе институциональной инерции взаимодействия власти и бизнеса на местах. Он не разрушается по мере старения руководителей, вышедших из советской системы хозяйствования.
      В настоящее время на региональном уровне устанавливаются отношения по дофинансированию территорий между крупным бизнесом и региональной администрацией. По этому поводу Президент компании СУЭК О. Мисевра заметил: «Социальная обстановка в тех регионах, в которых мы работаем, нас сильно волнует. Наше государство сегодня пока не может решать эти проблемы, поэтому их берет на себя бизнес».5 На муниципальном уровне предприниматели также видят основу неформальных торгов с властью в системе сложившихся межбюджетных отношений: «С каждым годом как «шагреневая кожа» уменьшаются возможности для пополнения у городского бюджета. Это связано с многочисленными федеральными законами … И бюджет с каждым годом становится все более и более символическим, потому что с каждым годом все меньше и меньше может обеспечить потребности города» [из интервью с предпринимателем, являющимся депутатом Брянского городского Совета народных депутатов].
      На  муниципальном уровне основными  формами привлечения дополнительных ресурсов бизнеса для дофинансирования территорий выступают «квазиналоговые» сборы и «организованное спонсорство». «Квазиналоговые» сборы представляют собой дополнительные, не предусмотренные законом платежи бизнеса в местный бюджет либо в специально создаваемые фонды. К примеру, в различных муниципальных образованиях Кемеровской области с 2004 года был формально введен добровольный «квазиналоговый» однопроцентный сбор с фонда заработной платы предприятий. «Организованное спонсорство» представляет собой участие бизнеса в финансировании разного рода проектов администрации (социальных, по благоустройству территорий). В отличие от «квазиналоговых» сборов они носят целевой характер, а взносы часто делаются предпринимателями в натуральной форме.
      Разрастающаяся  «серая зона» интегрирует и другие отношения («белой» и «черной» зон). Формальные правила регулирования бизнеса превращается в рычаг давления на бизнес в интересах принуждения к дополнительным расходам на поддержку территорий, введения «квазиналоговых» сборов, принуждения к оказанию «спонсорской помощи». В связи с этим на практике крайне тяжело идут процессы дебюрократизации, предусмотренные федеральным законодательством.6 Сохраняются реальные возможности дифференциации властью административных барьеров для бизнеса. Данные барьеры становятся рычагом давления на бизнес не только в коррупционных целях, но и в целях выбивания из бизнеса средств для выживания территорий. В данном качестве они закрепились в повседневных практиках взаимодействия местной администрации, контролирующих органов и бизнеса.
      Так, например, по данным ЦЭФИР, полученным в рамках «Мониторинга уровня издержек малого предпринимательства, связанных с государственным регулированием», несмотря на некоторый позитивный эффект вступления в силу пакета законов по дебюрократизации в большинстве случаев реформа не достигла желаемого результата. Отмечено, что во многих случаях увеличиваются затраты на лицензирование, растет количество разрешительных документов на виды деятельности, не предусмотренные законом о лицензировании; допускается много нарушений со стороны органов контроля и инспектирования; так и не заработало правило «одного окна» при регистрации фирм.7 Поэтому и меры по реальному снижению административных барьеров, и меры по преодолению коррупции, в конечном счете, оказываются завязанными на сокращение «серой зоны».
      Отношения «черной зоны» (коррупция, бизнес чиновников, лоббизм), имея свои корни, все же во многом завязаны на некриминальное, и часто поощряемое сверху, вымогательство с бизнеса средств для поддержки территорий. Вложения бизнеса в «хорошие отношения» с властью в форме взятки и в форме добровольно-принудительных отчислений бизнеса на развитие территорий часто дополняют друг друга. «Помощь» вуалирует коррупцию, обеспечивает для нее более комфортную среду. В какой-то степени она служит оправданием для действия и чиновника и предпринимателя, идущих на сговор.
      Таким образом, в сложившейся в настоящее  время на региональном и муниципальном  уровнях институциональной модели взаимодействия власти и бизнеса  определяющее значение имеют неформальные нормы и практики «серой зоны». Совершенствование российского законодательства само по себе не способно сократить объемы этой зоны и лишить ее интегрирующей роли в модели взаимодействия власти и бизнеса, которая практически всеми исследователями признается неэффективной. Ограничение для чиновников возможностей влиять на величину административных барьеров в результате принятия на федеральном уровне пакета законов о дебюрократизации способно лишь несколько ограничить набор инструментов для неформальных торгов, но не способно ликвидировать эти торги и преобладание неформальных практик над формальными. Как отметил один из предпринимателей в интервью, «даже создав миллионы законов, все равно много не учесть. Здесь систему менять надо ... это всероссийская проблема». И далее: «практика входит в противоречие с законодательной базой. Есть чиновничество, есть аппарат, и есть конкретные фигуры, которые спокойно могут обходить законы» [руководитель рекламного агентства].
      Тем не менее, в выявленной модели взаимодействия власти и бизнеса власть предстает как единый субъект, через действиях отдельных чиновников отстаивающий свои собственные интересы. Интересы получения коррупционного дохода и организации бизнеса чиновников одновременно и расчленяют, и сплачивают этот субъект, сохраняя при этом единство его интересов по отношению к бизнесу. Бизнес, напротив, не сформировался как единый субъект, заинтересованный в единстве правил игры. Его раздирают на части интересы собственной выгоды во взаимоотношениях с властью. Это означает, что сформировавшаяся модель взаимодействия бизнеса и власти, хотя и не устраивает большинство отдельных предпринимателей, сохраняет устойчивость в силу отсутствия спроса со стороны бизнеса на новые универсальные формальные правила игры.
      Предприниматели не всегда охотно образовывают различные общественные объединения. Нет времени, веры в эффект – как следствие, необходимое давление на власть с целью получить какую-либо поддержку оказывают не столь сильную, какая могла бы быть. Председатель Общественно-экспертного совета по малому предпринимательству при мэре и правительстве Москвы А. Иоффе отметил: «Это порочный круг: общественные объединения не образуются. Поэтому и добиваться чего бы то ни было от власти некому».
      Как известно, в условиях рыночной экономики механизмом изменения формальных норм и правил выступает политический рынок, который является механизмом реализации экономическими субъектами целенаправленных групповых действий по установлению новых правил игры. В качестве агентов, выражающих интересы экономических субъектов, выступают объединения предпринимателей. Первой из подобных организаций был Российский союз промышленников и предпринимателей (далее РСПП) А. Вольского, точнее бюро правления РСПП пытающегося протолкнуть свои бизнес-программы на уровне государственных. Некоторые исследователи включают в этот список и Совет по предпринимательству при Правительстве РФ, который был призван сыграть альтернативную роль РСПП в лоббировании необходимых решений, но в политическом процессе этот совет так и не стал конкурентом РСПП.
      Постепенно  вырисовывается и новая структура  представительства интересов бизнеса  на базе структуры торгово-промышленных палат (деле ТПП). ТПП – уникальная общественная структура. Она «по вертикали» представляет интересы всех слоев бизнеса – малого, среднего и крупного. А «по горизонтали» охватывает своей деятельностью все сферы предпринимательства – промышленность, торговлю – внутреннюю и внешнюю, сельское хозяйство, финансовую систему, услуги. Цели и задачи палаты включают в себя защиту интересов по вопросам, связанным с осуществлением хозяйственной деятельности, организацию взаимодействия предпринимателей с государственной властью, содействие развитию системы образования и подготовки кадров для предпринимательской деятельности, содействие урегулированию споров, возникающих между предприятиями и предпринимателями. ТПП отражает интересы крупного предпринимательства, занимается инвестированием основных средств, накопленных в сырьевом секторе, в обрабатывающие отрасли. Для решения этой задачи необходимо создание механизма возвращения капитала, вывезенного за границу, а также обеспечения четко работающей судебно-правовой системы. Так же ТПП пытается создать лучшие условия для малого бизнеса в России. Решение этой задачи состоит в упорядочении государственного регулирования малого предпринимательства, защиты предпринимателей от чиновничьего произвола и коррупции.8
      Этот  институт охватывает непосредственно  как федеральную, так и региональную бизнес-элиту, причём персональный состав ТПП не многим отличается от РСПП. Таким образом, постепенно формируется альтернативная структура по продвижению интересов бизнеса.
      В итоге строится довольно сложная  система опосредованных взаимоотношений  между бизнесом и властью.
      В результате бизнес создаёт систему, несколько нивелирующую внутренние противоречия на бизнес-уровне между различными участниками политического процесса. Организации посредники, одновременно, обеспечивают и обратную связь между бизнесом и органами государственной власти. 

      1.2 Механизмы воздействия власти на бизнес
      Но  реальная картина взаимодействия власти и бизнеса будет не полной без  рассмотрения особенностей двух крайних полюсов экономики: олигархии и малого бизнеса.
      Любой научный анализ "олигархии" восходит к Аристотелю и его трактовке этого типа государственного устройства как неправильной, извращённой формы демократии. Заметим, уже здесь закрадывается идеологический подтекст. Уже сама трактовка с греческого как "власть немногих", значительно сужает численный состав исследуемого политического феномена. Различные исследователи подходят к этому вопросу по разному одни говорят о десятках человек9, другие общим числом не ограничиваются, но говорят об ограниченности численного состава "олигархов", как политической и социальной группы10. Таким образом, ограниченность численного состава олигархии можно считать её фундаментальным свойством.
      Вторым  отличием олигархии, от других политических феноменов можно назвать "политическое могущество", то есть прямое участие представителей бизнес-элиты в процессе управления государством. В современном понимании - через занятие государственных постов. Здесь существует некоторый пробел в теоретических построениях. Публичная практика российского бизнеса, отражённая в СМИ показывает, что занятие политических должностей людьми из бизнеса на федеральном уровне дело отнюдь не частое, однако, это иллюзия. Если рассматривать "эффект вертушки", применяемый в западной политической теории, полностью, то необходимо рассматривать не только движения российских бизнесменов в органы федеральной государственной власти, но и наоборот. Подобные явления происходят не так уж и редко и их примеры можно множить и множить (Лившиц, Дубинин, Чубайс). Если же к федеральной практике "эффекта вертушки" прибавить региональную, когда местные лидеры бизнес-структур избираются или назначаются в органы региональной власти, то присутствие бизнеса в органах государственной власти и его влияние на принятие политических решений окажется ощутимым. Проблема только в согласованности действий региональной и федеральной олигархии.
      Этот  процесс описывается в рамках способности олигархии к коллективному действию. По мнению С. Фортескью, для того, чтобы формально соответствовать понятию "олигархия", представители крупного бизнеса должны выступать с консолидированной позицией по политическим и экономическим вопросам. Однако, другие российские исследователи, такие как Я.Ш. Паппэ, С.П. Перегудов и других, считают, что российский бизнес довольно редко выступает с консолидированной позицией, как по политическим, так и по экономическим вопросам. Потенциально российский бизнес существует в конкурентной среде, что подталкивает к пониманию возможного поведения акторов, мотивированных эгоистической позицией, как в бизнесе, так и в политике. В результате государство получает возможность для влияния на олигархию, политически лавируя между интересами различных бизнес-групп. В этом поведении бизнес-элита руководствуется только двумя требованиями к государственным структурам: гарантий сохранения собственности и минимизацией управленческого воздействия в сфере собственных бизнес-интересов. Всё это способствует частым проявлениям "нечестной игры" со стороны противоборствующих бизнес-структур. Поэтому "российская олигархия" замыкается в единую систему необходимостью существования внешнего арбитра, то есть президента, разрешающего экономические и политические противоречия, стоящего над схваткой. Схематично функционирование "олигархической" системы можно представить подобным образом.
      Российские  исследователи вносят немало коррективов в этот классический образ. Большая их часть сводится к искусственному созданию препятствий в этой цепи, что лишь усложняет процессы лоббирования интересов бизнеса и взаимодействия с властью. Причём новые ступени возникают как по инициативе государства, так и по инициативе бизнес-сообщества. Серьёзно корректирует эту модель С.П. Перегудов, вводя в неё нового полноценного игрока - Правительство, которое на равных взаимодействует как с представителями крупного бизнеса, так и с "верховным арбитром" в лице Президента. Эту модель автор называет "треугольником власти. Однако, не смотря на усовершенствования, представительство интересов "российской олигархии" рассматривается в качестве единичных, эгоистически-индивидуальных интересов бизнес-групп по отношению к государству.
      В реальном политическом процессе всё строится иначе, нежели в теоретическом представлении взаимоотношений бизнеса и власти. Текущий политический процесс постоянно подталкивает к развитию институты представительства интересов бизнеса во власти. Бизнес и власть постепенно уходят от прямого взаимодействия, пытаясь минимизировать негативную компоненту узких эгоистических интересов, создавая институты "бюрократического" типа. Таким образом, возникает системность "российской олигархии", замыкающая в себе региональный и федеральный уровни. Происходит постоянное возникновение и усиление новых игроков на российском экономическом поле, желающих увеличить своё влияние на принятие политических решений.
      Другим  полюсом российского бизнеса  является малое предпринимательство.
      Характерно, что малые предприятия, удельный вес которых в промышленности составляет 15%, производят 30% общего объема выпуска товаров и услуг, обеспечивают занятость в среднем почти 21% от численности работающих, являются чуть ли не самыми незащищенными субъектами экономики России.
      В последние два года в российской политике и экономике наметились положительные тенденции, внушающие  надежду на улучшение общей среды  деятельности субъектов малого предпринимательства. Сюда относится курс В. Путина на создание условий для нормального развития малого предпринимательства в стране, Концепция государственной поддержки малого предпринимательства, принятая Государственным Советом, а также пакет мер Правительства РФ по дебюрократизации экономики, внушают надежду на изменение ситуации к лучшему.
      Однако  имеют место и отрицательные  явления, тормозящие позитивные процессы и даже создающие новые трудности. К их числу следует отнести, прежде всего, неэффективность государственной  политики в отношении малого предпринимательства, выражающуюся в отсутствии ресурсной поддержки малого бизнеса, продолжающейся – под флагом «облегчения» налоговой нагрузки на малый бизнес – политике фискального удушения малых предприятий, за которую ответственны ряд министерств и ведомств финансово-экономического блока, недоступности финансово-кредитных и имущественных ресурсов.
      Фактическое состояние малого предпринимательства  в России большинством исследователей оценивается как неудовлетворительное.
      В Москве на научно-практической конференции «Диалог бизнеса и власти: роль общественных объединений предпринимателей в развитии малого бизнеса», председатель Общественно-экспертного совета (далее ОЭС) по малому предпринимательству при мэре и правительстве Москвы А. Иоффе выступал за то, что сегодня нужно активнее стремиться к росту числа малых предприятий на территории России. Ведь с 1994 г. их количество почти не увеличилось и составляет менее 1-го миллиона. «К этому привела гайдаровская идея о том, что "рынок сам все расставит по своим местам". А нам нужны не тысячи, а миллионы малых предприятий», - считает председатель ОЭС. А. Иоффе уверен, что общественные объединения предпринимателей могли бы существенно влиять на некоторые решения властей. Он приводит в пример изменения в Налоговом кодексе РФ, которые вступили в силу с начала этого года. Согласно этим изменениям, налоговые органы имеют право взимать штрафы с предпринимателей во внесудебном порядке; для индивидуального предпринимателя максимальная сумма такого штрафа составляет пять тысяч рублей, для юридического лица – пятьдесят тысяч. «Фактически, это можно назвать «презумпцией виновности предпринимателя», - считает он. По мнению докладчика, если бы единство предпринимательского сообщества было выражено более ярко, это решение можно было бы оспорить и не доводить до его принятия. И подобных примеров можно привести немало. По мнению А. Иоффе, нормы взаимодействия бизнеса и власти должны быть прописаны в официальном документе, и составлен он должен быть максимально жестко и точно. «В других странах представители от государства и от бизнес-сообщества садятся за стол переговоров, вследствие чего рождаются порой очень важные и интересные решения. У нас должна быть такая же форма отношений», - заключил председатель ОЭС.
      Налоговая нагрузка, сложные процедуры ведения учета и представления отчетности, излишнее налоговое администрирование, отсутствие реальной возможности получения предпринимателями необходимой информации по широкому спектру жизненно важных для них вопросов – это малая толика того, что каждый день беспокоит представителей малого бизнеса.
      Понятно, что разобщено малое предпринимательство  не может влиять на принятие выгодных для себя решений, поэтому оно  больше всего «страдает» от проводимых в последнее время реформ.
      Таким образом, в нашем случае на политическом рынке должны действовать организации, представляющие цели бизнеса как «широкой группы интересов». Создание реально функционирующих организаций такого типа возможно только тогда, когда возможные «выгоды» объединения превышают возникающие при этом значительные «издержки», связанные, прежде всего, с преодолением проблемы «безбилетника». Объем «выгод» в очень значительной степени зависит от способности организаций – субъектов спроса на институциональные изменения на политическом рынке влиять на позицию органов государственной власти как субъектов предложения. В этой связи важно отметить, что сохранение очень широкой «автономии» властных структур от общества в качестве единого субъекта, самостоятельно формирующего свои целевые функции, резко снижают возможные «выгоды» коллективного действия предпринимателей. В свою очередь, отсутствие независимых организаций бизнеса и структур гражданского общества закрепляет сложившийся характер «власти». В результате возникает своеобразный «замкнутый круг»: индивидуальный торг предпринимателей с властью не позволяет сформироваться группе коллективного действия самих предпринимателей и при этом способствует воспроизводству автономии власти. Это одновременно повышает «издержки» действия индивидов по продвижению новых, благоприятных для бизнес-сообщества правил игры, и дает значительно меньшие выгоды по сравнению с индивидуальным торгом.
      Фактически, в данной ситуации мы сталкиваемся с таким парадоксом коллективного  действия, как отсутствие реального  действия предпринимателей по достижению своих коллективных интересов. Во-первых, группа предпринимателей оказывается достаточно большой, и издержки действия отдельных предпринимателей в интересах всей группы не покрываются возможными будущими выгодами.11 Во-вторых, сложились такие социальные практики, когда избирательные стимулы коллективного действия12 принимают форму либо избирательного стимулирования предпринимателей за продвижение проектов администрации, либо избирательного наказания за проявления активности в отстаивании своих собственных интересов и интересов всего бизнес-сообщества. При этом часть предпринимателей по интересам сохранения дифференцированных порядков сращивается с администрацией и превращается в активного игрока при формировании предложения норм дифференцированного отношения к бизнесу.
      Как отмечают сами предприниматели, противостоять  давлению проверок, требований неформальных отчислений, неуважительному отношению  со стороны власти, сформировать благоприятные  для бизнеса условия можно  лишь объединившись. А к подобному объединению предприниматели пока не готовы: «Во многом виноваты сами предприниматели. Если власть не хочет цивилизованно работать с нами, надо заставить ее сделать это».13
      Таким образом, в неформальных «торгах» между  российской властью и бизнесом роли предпринимателей и администрации распределены не так, как на нормальном политическом рынке.
      На  местном уровне это проявляется  особенно ярко. Власть выступает как  «начальник», а бизнес как «подчиненный». Соответственно, встречи главы города с предпринимателями выступают площадкой для статусных торгов, объектом которых являются условия «квазифискальной» сделки, определяющие объемы и порядок выполнения бизнесом дополнительных обязательств по «дофинансированию» территории. Представители бизнеса выступают как относительно самостоятельные «подчиненные», которые, используя в качестве аргумента контроль над информацией, особенно о своем финансовом положении, показывают власти возможные «пределы» навязывания им дополнительных обязательств.
      Все это означает сохранение качественного отличия характера государства и его функций от ситуации, характерной для стран с рыночной экономикой. Власть, особенно на региональном и местном уровнях не является агентом-гарантом существующих правил игры. Она сама является игроком на стороне определенной группы предпринимателей. Власть не выступает и как агент производства общественных благ. Фактически, в настоящее время во взаимодействии бизнеса и власти, власть не выполняет ни одной функции из «идеальной модели» (агента-гаранта, агента производства общественных благ). Не выполняет она и функций агента развития (создания правил игры, определения стратегий развития).
      Российская  власть на всех уровнях в настоящее  время является «хозяином территории», пытающимся распоряжаться ее ресурсами в интересах достижения ею же самой установленных целей. При этом главной целевой установкой местных властей является гарантированное обеспечение базового минимума потребностей населения как главного условия выживания городского социума. Так, опрос предпринимателей показал, что двумя основными составляющими «образа» местной власти у них является «хозяин территории» и «аппарат принуждения».
      Предпринимателям  было предложено ответить на вопрос «Если исходить из Вашего опыта, то какие ассоциации вызывает у Вас в первую очередь понятие "местная власть"?». В результате опроса была выявлена следующая тенденция:
      1. Стабильные правила игры 2,4%;
      2. Гарантия закона 4,4%;
      3. Партнер 4,6%;
      4. Коррупция 12,1%;
      5. Аппарат принуждения для решения городских проблем 34,2%;
      6. Хозяин территории 42,3%.14
      Позиционирование  муниципальной власти как «хозяина территории» и «аппарата принуждения» во многом связано с теми проблемами, которые ей приходится решать. Это  – проблемы текущего жизнеобеспечения населения территорий, выживание населения и бизнеса в условиях резкой смены социально-экономической системы. Как было показано выше, решение этих задач спущено на муниципальный уровень центром без адекватного финансового обеспечения возложенных него функций. В результате здесь как раз и формируется целевая установка по обеспечению базового минимума потребления населения, в том числе и за счет привлечения дополнительных (сверх налогов) ресурсов бизнеса.
      В последнее время в российской научной и публицистической литературе все чаще стали писать о формировании в России на всех уровнях власти режима «ручного управления». При этом акцент в основном делается на усилении тенденций взятия государством под контроль привлекательных активов и усилении административного давления на бизнес. В стороне остаются такие проявления режима «ручного управления», как вовлечение бизнеса в решение проблем территорий. При этом обычно подобные практики маскируются под «социальное партнерство» и «социальную ответственность бизнеса».
      Под «ручным управлением» понимается система, построенная на непосредственном воздействии субъекта управления на каждый из объектов управления. Такая система управления складывается, прежде всего, в рамках «серой зоны» взаимодействия местных органов власти и бизнеса, поскольку дополнительные обязательства, не базируются на законе, и поэтому в принципе не могут исполняться автоматически, как результат следования формальным универсальным нормам. Более того, деформализация правил означает, что даже условия выполнения законных требований определяются неформальными соглашениями между властными структурами и представителями бизнеса. Таким образом, управление в рамках «белой зоны» тоже приобретает «ручной характер», что отражает решающую роль «серой зоны» взаимодействия власти и бизнеса.
      Комбинируя различные механизмы «ручного управления» региональные и муниципальные власти добиваются дополнительного финансирования со стороны бизнеса экономически и социально значимых проектов. Таким образом, она закрывает возникающие в бюджете «дыры», реализует мероприятия «показного» характера (благоустройство центральных улиц, проведение пышных городских мероприятий), организует вложения предпринимателей в благотворительность.
      Как отмечают сами предприниматели, в подобных практиках нет ничего принципиально нового. «Это – Советский Союз, когда многие расходы по социальной сфере были просто распределены между крупными промышленными предприятиями, и эти предприятия занимались не только профильной деятельностью, но и строили дома, детские площадки, спортивные базы» [из интервью с руководителем рекламного агентства]. Это отношение предпринимателей оказывается более глубоким, чем многие утверждения в современной экономической литературе о «безграничных аппетитах» чиновников. Дело не просто в этих аппетитах, а в том, как в постсоциалистическую эпоху шло перераспределение полномочий по содержанию социальной сферы. Если в начале 1990-х годов предприятия по инерции сохраняли свою социальную сферу, то потом шел ее сброс на муниципалитеты. Произошло нормативное перераспределение ответственности между бизнесом и властью, ее различными уровнями. Это перераспределение не было обеспечено соответствующим перераспределением финансовых ресурсов. В наиболее тяжелом положении при этом оказались местные органы власти. Поставленные в условия выживания, они воспользовались оказавшимся у них административным ресурсом и стали добиваться от бизнеса дополнительных отчислений на поддержку инфраструктуры и социальной сферы.
      Реальная  практика поддержки социальной сферы, а иногда и ее развития серьезно отклонилась от нормативной картины распределения ответственности. В условиях рассогласования норм, перекладывания на региональные и местные органы ответственности за социальную инфраструктуру единственно возможным путем решения задач поддержки жизнеспособности территорий стали практики принуждения бизнеса к дополнительным расходам. На институты неформальных изъятий, основывающиеся на сохранившемся социальном капитале, был предъявлен масштабный спрос. «Квазифискальная сделка» получила широкое распространение как наследница «плановой сделки» вертикальных торгов советской экономики.
      Из  этого следует, что широкое распространение  практик принуждения бизнеса  к расходам – это не временное  вынужденное явление, а существенный факт реально идущего в стране переопределения прав основных хозяйствующих субъектов. И происходит это переопределение в форме восстановления прежних (советских) схем взаимодействия власти и предприятий. Его прикрытием служит обоснование роста «социальной ответственности» бизнеса и развития «социального партнерства», социально-экономическое содержание которых грубо подменяется. Региональная и местная власть занимают место организатора и оператора потока ресурсов бизнеса, направленного на социальные инвестиции.
      Таким образом, реализация описанной выше модели взаимодействия власти и бизнеса, с одной стороны, позволяет решать накопившиеся на территориях социально-экономические проблемы, а также улучшает внешнюю среду для ведения бизнеса посредством улучшения среды обитания для работников и местной инфраструктуры, через налаживание отношений с местной властью. С другой стороны, добровольно-принудительное дофинансирование территории бизнесом способствует закреплению на региональном и местном уровнях институциональных структур, препятствующих его собственному развитию. Оно способствует дифференциации правил игры за счет избирательного применения инструмента административных барьеров, закрепляет примитивные силовые методы государственного управления, препятствует переходу органов государственного управления к современным способам управления финансами, подрывает доверие между властью и бизнесом.
      В этих условиях качество государственного управления на местах остается очень  низким. Сохраняется затратный тип  управления и ориентации экономических  субъектов на решение внешних по отношению к бизнесу задач. Привыкнув затыкать возникающие «дыры» за счет бизнеса, местные органы управления сами действуют крайне неэффективно. Существуют проблемы в бюджетном планировании, в организации предоставления государственных услуг.
      В результате у предпринимателей формируется запрос на власть, которая не будет вмешиваться в их дела, не будет мешать, избирательно создавая препятствия в виде административных барьеров, не будет все время требовать сверхналоговых отчислений, будет ко всем подходить с единым критерием оценки, будет качественно выполнять свою административную работу. Как отмечается в одном интервью, «бизнесу будет способствовать только совершенствование всей системы управления, а не наличие связей» [из интервью с владелицей ателье]. В то же самое время, раздробленность самого бизнеса (его разно приближенность к власти и различное соотношение выгод и издержек по дополнительным отчислениям) блокирует формирование спроса на соответствующие институциональные изменения и коллективные действия по их достижению.
      Подводя итоги, следует отметить, что институциональная  инерция во взаимодействии российской власти и бизнеса взяла верх над  институциональными инновациями. По-моему, это есть следствие непродуманности самой политики институциональных преобразований попытки их проведения в отрыве от реальной практики взаимодействия хозяйствующих субъектов в постсоветской экономике. Институциональная инерция постепенно бы затухала в условиях более ответственной политики институциональных преобразований. Вышло же иначе, она получила новые импульсы. Развернулся процесс возрождения «ручного управления» в новых формах взаимоотношений власти с бизнесом как с поставщиком ресурсов для решения актуальных проблем территорий. В результате, в России в настоящее время воспроизводятся сетевые структуры, построенные на переплетении экономических, социальных и властных взаимоотношений и «размытых» правах собственности. Это означает развитие по пути «корпоративного» и «сетевого» капитализма. Причем специфической негативной особенностью возникшего варианта «корпоративных» и «сетевых» отношений является их преимущественная ориентация на цели «выживания», а не «развития».
      Намечая новые реформы, федеральные власти пытаются в очередной раз «снять» возникшие на пути формальной либерализации барьеры. В этом направлении идет комплекс мероприятий, меняющий формальные нормы в «белой зоне» взаимодействия власти и бизнеса (меры по «снижению налоговой нагрузки» и «дебюрократизации экономики»), а также намечаемые реформы социальной сферы. Интересно, что перераспределение налоговых доходов бюджетной системы в пользу федерального бюджета тоже в определенной степени оправдываются этой же логикой (хотя такая централизация, безусловно, противоречит либеральному принципу субсидиарности). Авторы журнала «Эксперт» следующим образом пытаются воспроизвести логику действий властей: «Все время, когда региональные и местные бюджеты имели право распоряжаться заметной частью своих денег, они эти деньги воровали; ну, использовали их не по назначению … Именно на эти деньги происходило поглощение средних и мелких рыночных субъектов – и к концу девяностых в регионах сложились монопольные пирамиды, сходящиеся под губернаторов».15 Из этого следует вывод федеральных властей: надо ограничить бюджетные полномочия нижестоящих органов власти. То, что при этом проблемы выживания и развития территорий будут решаться иными способами, просто выпадает из поля зрения реформаторов, озабоченных исключительно фискальными проблемами. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     2 ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ БИЗНЕСА И ВЛАСТИ В БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ
     2.1 Социально-экономическое  развитие Брянской  области
     Важнейшим индикатором социально-экономического развития региона является динамика валового регионального продукта (ВРП) на душу населения. Сравнение среднедушевого ВРП Брянской области с производством среднедушевого валового внутреннего продукта России и центрального федерального округа (ЦФО) приведены в приложении А.
     Несмотря  на положительную динамику развития социально-экономического положения  региона, Брянская область по-прежнему имеет невысокий показатель производства ВРП в расчете на душу населения. На рисунке 1 приведен объем ВРП, произведенного в Брянской области.16  

       
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Рис. 1. Объем ВРП, произведенного в Брянской области
     Объем ВРП в 2006 году составил 87,9 млрд. рублей или 107 % к 2005 году. На рисунке 2 приведена динамика темпов роста ВРП, в % к уровню 2000 года. 

     

     Рис.2. Динамика темпов роста ВРП, в % к уровню 2000 года 

     Ведущими  видами экономической деятельности, обеспечивающими основной объем ВРП области, являются обрабатывающие производства, сельское хозяйство, транспорт, и связь, оптовая и розничная торговля, строительство.
     На  территории области действуют свыше 300 крупных и средних предприятий, на которых трудится свыше 135 тысяч  человек. В регионе высокая концентрация предприятий радиоэлектронной и деревообрабатывающей промышленности, машиностроения и приборостроения. Крупнейшие предприятия, как, например, Брянский машиностроительный завод (БМЗ) и Бежицкий сталелитейный завод и ряд других предприятий снискали себе славу в России и в странах дальнего и ближнего зарубежья. Машиностроение и металлообработка также представлена такими крупными предприятиями, как ОАО «Брянский автомобильный завод», ОАО «Радицкий машиностроительный завод», ОАО «Новозыбковский станкостроительный завод», ОАО «Брянский арсенал», выпускающими разнообразные машины и оборудование, запасные части, узлы и детали к ним. За 2006 год отгружено товаров собственного производства, выполнено работ и услуг собственными силами по всем видам экономической деятельности в объеме 49,97 млрд. рублей, что на 22,6% больше, чем за 2005 год. Индекс физического объема промышленного производства в 2005году составил 116%, а в первом полугодии 2007года – 119%. На рисунке 3 приведена динамика индексов промышленного производства, в % к 2000 году.
     

     Рис. 3. Динамика индексов объемов промышленного  производства, в % к 2000 году 

     Сохраняется позитивная динамика в финансовой сфере  области. За 2006 год крупными и средними предприятиями по всем видам экономической деятельности получен положительный сальдированный финансовый результат в сумме 6063,9 млн. рублей  прибыли. При этом прибыль прибыльных предприятий составила 7295 млн.рублей или 103% к 2005 году. Удельный вес убыточных предприятий снизился в 2006 году до 35 % (2005 год – 42,6%).
     Брянщина  осуществляет внешнеэкономическое  и инвестиционное сотрудничество с 82 странами мира, их число с каждым годом увеличивается. Основными  партнерами для нас выступают  Германия, Латвия, Италия, Румыния, Польша, США, Литва, Украина, Беларусь, Молдавия. За 2006 год внешнеторговый оборот составил 983,4 млн.долларов США (92,3% к 2005 году), в том числе экспорт снизился по сравнению с 2005 годом на 10,9% и составил 226,6 млн.долларов США. В основном это произошло за счет сокращения поставок топливно-энергетической продукции в страны Балтии. Импорт снизился на 6,7% и составил 757,4 млн. долларов США.
     Доходы  областного бюджета в 2007 году составили 16134,2 млн. рублей, расходы  - 16698,7 млн. рублей. По сравнению с 2006 годом дефицит снижен с максимально возможных по Бюджетному кодексу РФ 15% в 2006 году до 7,5% в 2007 году. На рисунках 4 и 5 приведена динамика доходов и расходов областного бюджета, млн. рублей.
       
 
 
 
 
 

     Рис. 4. Динамика доходов областного бюджета
       
 
 
 
 
 
 

     Рис. 5. Динамика расходов областного бюджета 

     Основные  доходные источники областного бюджета, млн. рублей17:
      налоговые и неналоговые доходы – 7572,5;
      межбюджетные трансферы – 8359,8;
      доходы от предпринимательской и иной приносящей доход деятельности – 201,9.
     В 2007 году расходы на поддержку экономики региона составили 1831,8 млн. рублей или 11,0%. Увеличены расходы на поддержку АПК региона с 483 млн. рублей в 2006 году до 623 млн. рублей в 2007 году. Предусмотрены средства на поддержку промышленности, транспорта, ЖКХ и малого бизнеса в сумме 806,7 млн. рублей, в том числе промышленных предприятий - 236,9 млн.рублей, транспортных организаций – 322,3 млн.рублей, предприятий ЖКХ – 207,5 млн.рублей, предпринимателей – 40 млн.рублей.
     Одним из важнейших показателей, характеризующих конкурентоспособность региона, является объем инвестиций, привлекаемых в производственную и социальную сферу. Объем инвестиций в основной капитал по Брянской области приведен на рисунке 6.
       
 
 

     Рис. 6. Объем инвестиций в основной капитал  в Брянской области 

     Ситуация  начала меняться с 2006 года. В 2006 году инвестиционный рейтинг Брянщины повысился за счет снижения риска вложений инвестиций. Тем не менее, Брянщина сегодня продолжает испытывать острую нужду в серьезных  финансовых вливаниях.
     Одним из основных факторов, замедляющих экономическое развитие области, являются экологические последствия Чернобыльской катастрофы. В результате ее произошла потеря всех рынков сбыта. Непосредственно в зону Чернобыля попало семь юго-западных черноземных сельскохозяйственных районов (выбытие около 330 тыс. га сельскохозяйственных угодий, сопровождавшееся потерей трудоспособного населения). Брянская область – наиболее пострадавший в результате катастрофы субъект РФ. Зона отселения и зона отчуждения сосредоточены только на территории данного субъекта.
     Нельзя  недооценивать другой негативный момент, а именно – очень слабое присутствие  Брянщины в российском информационном поле. О нас действительно знают  совсем немного, и все это укладывается  в несколько слов: брянский лес, радиация, «красный пояс».
     Брянщина, конечно, не нефтяной край, однако обладает целым рядом иных преимуществ, притом, весьма существенных. Регион занимает пограничное положение и, находясь на пересечении важных транспортных путей, обладает достаточно развитой инфраструктурой. Брянская область – это развязка стратегических российских и международных автотрасс. По территории области проходят шесть главных железнодорожных линий, по которым осуществляется широкая связь с другими регионами России и странами Европы. На территории Брянского района расположен международный аэропорт, связывающий область с Европой  и западными областями  России. Через Брянскую область пролегают крупные нефте- и газопроводы.
     Брянщина  обладает внушительной сырьевой базой. Имеются значительные запасы минерально-строительного сырья (пески, глины, трепел, мел) для промышленности строительных материалов и стекольной промышленности. Богата область запасами торфа. Имеются значительные запасы фосфатосодержащих руд для производства минеральных удобрений. Одно из наиболее крупных – Полпинское месторождение фосфоритных руд.
     Недавно на Брянщине открыто Унеча-Крапивенское рудно-россыпное поле фосфатных  титаноциркониевых песков. Это новый  тип стратегически ценного сырья  для получения титана, циркония, фосфатов и других редких элементов, а также пятиоксида фосфора. Все это имеет стабильный спрос и реализуется по высоким ценам, как на отечественном, так и на мировом рынках.18
     В журнале «Эксперт» за 2005год №44 был приведен рейтинг инвестиционной привлекательности регионов. В приложении Б приведен ранг инвестиционного риска для Брянской области. Как видно из приложения Брянская область среди 89 регионов имеет 70 ранг риска. Такое место было обеспечено за счет высокого экономического риска – 84 ранг и экономического риска – 72 ранг. Положительный момент заключается в том, что на очень низком уровне законодательный риск. В приложении В приведен инвестиционный потенциал Брянской области. 47 место было обеспечено Брянской областью в первую очередь за счет природно-ресурсной базы.
     К сожалению, ситуацию с привлечением в наш регион инвесторов сразу  изменить в корне не получится. Требуется долгая, кропотливая работа по созданию наиболее позитивного образа Брянщины, чтобы о ней знали как российские бизнесмены, так и иностранные.
     На  первый взгляд экономические, политические и социальные процессы в России благоприятствуют улучшению инвестиционного климата  регионов. Неплохие показатели экономического развития России и возросшие объемы инвестиций привели к долгожданному процессу ускоренного обновления основных фондов. Тем не менее половина регионов сохраняет хронический дефицит бюджета и не в состоянии в полной мере выполнять возложенные на власти субъектов федерации конституционные функции без помощи федерального центра. Такая ситуация оказывает негативное влияние и на инвестиционный  климат регионов. В июне 2005 года Минрегион представил правительству страны новую «Концепцию стратегии социально-экономического развития регионов РФ», в которой упор делается на дифференцированное развитие регионов, фактическое закрепление их роли в экономике России и территориальной структуре хозяйства. Речь в «Концепции» идет прежде всего о приоритетном развитии регионов двух типов – «опорных» и «полюсов роста». «Опорные» - наиболее крупные, экономически развитые регионы России. «Полюса роста» - динамично развивающиеся средние и небольшие регионы. Государственная поддержка, как предусмотрено в «Концепции» будет оказываться в первую очередь именно таким регионам. На основании исследований, приведенным журналом «Эксперт» Брянская область по результатам рейтинга относится к «проблемным» регионам. К «проблемным» относятся регионы, обладающие не до конца использованными ресурсами роста в силу худшего инвестиционного климата и недостатка инвестиций. При повышении инвестиционной привлекательности наиболее крупные из них могут стать «полюсами», а небольшие - «точками» роста.
     Таким образом, разделение регионов по принципу инвестиционной привлекательности  позволяет более обоснованно  сформулировать основные принципы новой региональной политики «поляризованного развития», а также стимулировать региональные власти к более энергичным действиям по улучшению инвестиционного климата.
     В силу особенностей социально-политического  и экономического развития Брянщина оказалась регионом, где социальные вопросы требуют к себе наиболее пристального внимания как со стороны властей, так и со стороны общественных организаций. К сожалению, сохраняется высокий темп инфляции, способствующий снижению платежеспособного спроса населения. Достаточно высокая задолженность по заработной плате, и без того крайне низкой, особенно в райцентрах и селах.
     Еще одна проблема – убыль населения, значительно превышающая его  естественный прирост. В таблице 1 приведено  число родившихся, умерших и естественный прирост. 
 
 

     Таблица 1
     Родившиеся, умершие и естественный прирост, человек19
Годы Родившиеся Умершие Естественный  прирост, убыль
2005 12009 26495 -14486
2006 12092 24669 -12577
Городское население
2005 8449 15475 -7026
2006 8411 14578 -6167
Сельское  население
2005 3560 11020 -7460
2006 3681 10091 -6410
 
     За  последние пять лет численность  жителей сократилась во всех городах  и районах области. Естественный прирост населения не было отмечено ни в одном из них. Так например, в 2005 году превышение числа умерших над числом родившихся составило в целом по области 14,5 тыс. человек, в 2000 году – 14,0тыс. человек. В 2005 году в области родилось 12009 младенцев, это на 7000 человек меньше, чем в 1990 году. Особенно высокие показатели смертности отмечены в юго-западных районах области, наиболее пострадавшие от чернобыльской  катастрофы. Во всех районах Брянщины, помимо высокой смертности, наблюдается массовое выбытие молодежи, уезжающей в другие города (в основном, в Брянск и Москву) в поисках лучшей доли. В таблице 2 приведена миграция населения. 
 
 
 

     Таблица 2
     Миграция  населения (человек)20
  2001 2002 2003 2004 2005 2006
Выбывшие  – всего           из них:
в пределах России
         в том числе:
внутри  региона
в другие регионы
в другие страны 
27192 
25758 

17973
7785
1434
26427 
25219 

17688
7531
1208
26575 
25583 

18079
7504
992
26071 
25207 

17564
7643
864
24458 
23630 

16614
7016
828
24474 
23680 

16584
7096
794
 
     Численность трудовых ресурсов на 1 января 2007 года составила 790,1 тыс. человек, из них занятых в экономике – 604,2 тыс. человек. Стабильной остается ситуация на рынке труда. Уровень официально регистрируемой органами службы занятости безработицы составил 1,8 % к численности экономически активного населения (на 1 января 2006 года – 1,9 %). На 1 января 2007 года число безработных, состоящих на учете в органах службы занятости, составило 11,8 тыс. человек (на 1 января 2006 года – 12,2 тыс. человек).
     Таким образом, Брянщина – это один из тех регионов, где социальные проблемы требуют к себе самого пристального внимания со стороны всех структур власти и общественных организаций.
     Практика  последних лет показала, что дальнейшее развитие экономики области, преодоление  негативных тенденций в социальной сфере во многом зависит от конструктивного взаимодействия и сотрудничества органов государственной власти и бизнеса.  

2.2 Законодательные  акты, действующие  на территории  Брянской области по развитию бизнеса
     Россия  твердо взяла курс на интеграцию в  мировое сообщество. Для полноценного развития экономики нужен не только крупный, но средний и малый бизнес. Роль и значение малого предпринимательства наиболее полно раскрывается по средством анализа его политической, экономической и социальной значимости. Так, в сфере политических отношений малое предпринимательство оказывает активное влияние на политическую стабильность в общества. Являясь наиболее многочисленным классом, представители малого предпринимательства либо сами формируют свои политические взгляды, либо становятся объектом борьбы различных политических сил за голоса избирателей. В сфере экономики малые предприятия, непрерывно приспосабливаясь к конъюнктуре рынка, быстро реагируют на постоянно изменяющиеся потребности общества. В социальной сфере малое предпринимательство является фундаментальной основой формирования среднего класса и, следовательно, способствует ослаблению присущей рыночной экономике тенденции к социальной дифференциации, сглаживанию противоречий между наиболее богатыми и бедными слоями населения. А эта – одна из наиболее острых проблем современного российского общества. Мировой опыт свидетельствует о необходимости государственной поддержки малого предпринимательства.
     Относительно  низким является уровень развития малого бизнеса в Брянской области, а  между тем в странах с сильной экономикой львиная долю бюджета формируется именно за счет малого и среднего предпринимательства.
     Серьезными  проблемами для развития этого сектора  экономики являются отсутствие грамотно разработанной правовой базы, наличие  противоречий между законодательством, практической предпринимательской деятельностью и налоговой системой, моральный прессинг со стороны контролирующих органов. Наряду с вопросами перераспределения налогов, существует ряд иных проблем, тормозящих стабилизацию предпринимательской деятельности. К ним можно отнести административные барьеры, безопасность бизнеса, в первую очередь правовую. Несмотря на существующие трудности, в Брянском регионе довольно активно ведется работа по поддержке малого предпринимательства. Наиболее ярким примером является постановление Администрации Брянской области «Об устранении административных барьеров при развитии предпринимательства», в результате которого запрещены внеплановые проверки предприятий со стороны контролирующих органов.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.