На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Современная западная социология архитектуры

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 29.08.2012. Сдан: 2011. Страниц: 8. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Оглавление
 

Введение.

     Практически вся жизнь, деятельность современного человека и взаимодействия разных людей  проходят на фоне или внутри архитектурных сооружений. Архитектура служит для нас источником вдохновения, средством социализации, самоидентификации и развития личности.
     Совершенно  обратная ситуация сложилась в области  изучения архитектуры с помощью  социологических теорий. Такого понятия как социология архитектуры долгое время не существовало, да и сейчас можно говорить только о начале ее зарождения.
     Можно с уверенностью констатировать тот  факт, что в рамках социологии не было выработано более или менее  основательной теории о взаимозависимости между застроенным пространством и социальными явлениями. Не существует ни теории о влиянии окружающего пространства на поведение людей, ни теории о формировании застроенного пространства под влиянием поведения его жителей.
     Таково было положение дел в начале и середине ХХ века, таким оно остается и сейчас. Так, в начале 70-х годов ХХ века немецкий социолог Ханс Пауль Бардт признавал, что он пока не в состоянии предложить самодостаточную социологическую теорию об окружающем пространстве. Аналогично в то время дело обстояло и с другими схожими дисциплинами. Говоря о так называемой «психологии окружающего пространства», Л. Крузе заявлял, что «эта дисциплина пока не имеет ни адекватной теоретической концепции, ни первичной структуры, ни внятных основополагающих гипотез». В 2006 году научный сотрудник факультета истории и социологии культуры Технического университета Дрездена (специализируется на изучении архитектуры с позиций философии и социологии) Хейке Делитц отмечала, что «в мире не существует кафедры социологии архитектуры, то же касается учебников, заседаний на международном уровне и т.д».
     В чем же причины этого? Объяснения нужно искать в истории развития так называемых общих и специальных  социологических дисциплин. В рамках общей социологии рассматриваются такие основополагающие понятия как группа, класс, организация и основные процессы, как социализация, социальная перемена, стратификация и так далее. Кроме того, предпринимались и предпринимаются попытки свести воедино различные частные дисциплины, которые также называются специальными, или прикладными, социологическими дисциплинами с точки зрения их взаимозавимости с общественными явлениями.
     В общей социологии, при рассмотрении истории формирования ее основных понятий, окружающее пространство и архитектура, за очень редкими исключениями, не учитываются в качестве определяющих факторов социальных явлений.
     «Архитектура  окружает нас повсюду, – считают  Йоахим Фишер и Хейке Делитц из Технического университета Дрездена. – Мы соприкасаемся с ней ежедневно, ощущая ее постоянство и наглядность, она присутствует, когда мы предпринимаем различные действия...»1
          Архитектура, будучи постоянно  рядом и преобладая над другими  коммуникативными средствами культуры  или «символическими формами», явно выделяется среди них. В своих вездесущих конструкциях она воплощает само общество, обнажая особенности отдельных его поколений, социальных классов, условий жизни и систем функционирования.
          Иначе обстоит дело с присутствием  архитектуры в работах по социологии. Здесь архитектура представляется как нечто чересчур понятное и близкое; социология же, в свою очередь, слишком зациклена на поиске абстрактных принципов современных процессов общественной социализации, поэтому «архитектура общества» пока не стала ключевой темой данной науки».
     Цель  настоящей работы: исследование динамики становления социологии архитектуры в западной науке.

1. История становления концепций социологии архитектуры в западной социальной философии.

1.1. Социология архитектуры конца XIX – первой половины XX вв.

     В рамках философских и социологических  наук, как уже было отмечено, долгое время не уделялось особого внимания социальному и философскому значению архитектуры. Однако в общих теоретических  построениях ученые не могли пройти мимо проблем взаимосвязи между жизнью общества и архитектурным пространством, которое формирует сознание человека и с другой стороны само является продуктом этого сознания.  
     При анализе развития городов и демократии в своей известной работе «Город»  М. Вебер не делает никаких предположений о влиянии архитектуры на социальные процессы, упомянув только в качестве необходимых атрибутов раннего города наличие крепости и рыночной площади. Дальнейших предположений о влиянии архитектуры на социум Вебер не делает. Дальнейших предположений о влиянии архитектуры на социум Вебер не делает2.
     Одним из первых западных мыслителей, уделившим  особое внимание значению архитектурного пространства для жизни людей  стал Г. Зиммель, который подробно рассматривал качества пространства как формы, «воздействие, которое оказывают на пространственные определения группы ее собственно социологические формообразования и энергии», в том числе размещение сообщества в своем собственном «доме», значение пустых и нейтральных пространств.
     В работах Зиммеля находим и анализ конкретной архитектурной практики, Так, сравнивая архитектуру Флоренции и Венеции, он приходит к выводу, что если архитектура первой является точным выражением внутреннего смысла, то во втором случае архитектура призвана скрывать истинную жизнь, протекающую за фасадом. В работах Зиммеля находим и анализ конкретной архитектурной практики, Так, сравнивая архитектуру Флоренции и Венеции, он приходит к выводу, что если архитектура первой является точным выражением внутреннего смысла, то во втором случае архитектура призвана скрывать истинную жизнь, протекающую за фасадом.3
     Кроме того, необходимо отметить внимание к  теме Эмиля Дюркгейма, который в 1895 году подразделял социальные факты  на: морфологические, составляющие «материальный  субстрат» общества (физическая и моральная плотность населения, под которой Дюркгейм подразумевал частоту контактов или интенсивность общения между индивидами; наличие путей сообщения; характер поселений и т.п.), и духовные, нематериальные факты («коллективные представления», составляющие в совокупности коллективное или общее сознание). Т.е. «материальный субстрат» общества, по мнению Дюркгейма, представлял собой географическое отображение социальных реалий. Характер путей сообщения и форма жилищ не могут, по мнению Дюркгейма, быть сведены «к образам действий, чувств и мыслей». Он отнес это к материальной плотности, т.е. к такому свойству среды, которое способно оказать влияние на развитие социальных явлений. Дюркгейм относит типы архитектуры к устойчивым морфологическим социальным фактам4.
     Важно упомянуть также, что Герберт  Спенсер в 1868 году отмечал непосредственное влияние среды обитания на архитектурные  типы и системы, принятые в конкретных обществах. Так, он писал, что «постройки в греческом и римском стилях, по высокой степени своей симметрии, кажутся как бы заимствовавшими свой тип из животной жизни.
     Карл  Манхейм, анализируя вопросы социальной дистанции и демократизации культуры, исследует влияние «демократизации» церковной архитектуры позднего средневековья на аналогичную трансформацию социальной структуры общества, приходя к выводу о наличии прямой связи между этими явлениями. Мерой демократизации церковной архитектуры у Манхейма выступает сокращение «дистанции» между верующими, священником и «важнейшими символами и объектами веры»5.
     Норберт Элиас в рамках фигурационной  социологии в своем главном труде  «О процессе цивилизации…», объединив  данные социологии, антропологии и  психологии, анализировал процессы становления  цивилизации на фоне архитектуры замков французской аристократии. Замки выполняют важную социальную роль, выступая центрами создания городов и развития процессов формирования государства в средние века. Элиас объяснял особенности развития архитектуры конкуренцией между городами и государствами. Так, выступая в салоне Марианны Вебер в Гейдерберге с докладом о связи готической архитектуры с социально-экономическими процессами в средние века, он утверждал, например, что устремленные ввысь шпили готических соборов возникали не из-за усиления религиозности горожан, а в силу возрастания конкуренции между городами.
     Вальтер Беньямин в своей знаменитой работе «Произведение искусства в эпоху  его технической воспроизводимости»6 говоря об архитектуре, рассуждает об ее универсальности и вечности относительно других искусств. Беньямин отмечает, что архитектура, наряду с эпосом и, в настоящее время, с кино, с древнейших времен была искусством коллективного восприятия в отличие, например, от живописи. В своем «Сочинении о пассажах» Беньямин анализирует парижские пассажи как первые прообразы универсальных магазинов, созданные в период с 1822 по 1837 год, долгое время остававшиеся одной из достопримечательностей Парижа и отражавшие «город, даже весь мир в миниатюре». Пассажи, по оценке Беньямина, – это идеал капиталистического общества мечты, отраженного в утопии Фурье. В пассажах Фурье увидел архитектурный канон фаланстера. Фаланстер у Фурье – это город пассажей. И как внутренним импульсом утопии Фурье было появление машин, так технологической причиной появления реальных пассажей стало использование в строительстве первого искусственного материала – металлических конструкций. Кроме того Беньямин отмечает, что общественные предпосылки для интенсивного применения стекла в качестве строительного материала возникали лишь столетие спустя, а бетон открыл новые возможности пластического моделирования в архитектуре. Архитектура пассажей у Беньямина является носителем общественной мифологии, в коллективном сознании ей соответствуют образы, в которых новое пронизано старым, но одновременно стремится в будущее.

1.2 Социология архитектуры  второй половины  XX вв.

     Во  второй половине XX в. ряд культурологов, социологов, антропологов продолжили изыскания в области взаимовлияний явлений социальной жизни общества и форм архитектурного строительства. В ходе общекультурных и специальных исследований в рамках смежных дисциплин ученые выдвигали оригинальные концепции, проливающие свет на многие аспекты жизни социума в архитектурном пространстве. Все более очевидным становилось существование особой сферы человеческого сознания, аккумулирующего в себе особенности пространственное восприятия окружающего мира.
     Французский ученый Мишель Фуко сделал попытку проанализировать систему осуществления власти и контроля через архитектурные формы общественных зданий. По его мнению развивается целая проблематика: проблематика архитектуры, которая создается отныне не просто для того, чтобы предстать взору пышность дворцов, не для обеспечения обзора внешнего пространства (геометрия крепостей), а ради осуществления внутреннего упорядоченного и детального контроля, ради того, чтобы сделать видимыми находящихся внутри. Словом, архитектура теперь призвана быть инструментом преобразования индивидов: воздействовать на тех, кто в ней находится, управлять их поведением, доводить до них проявления власти, делать их доступными для познания, изменять их. Камни могут делать людей послушными и знающими. Старая простая схема заключения и ограждения (толстые стены, тяжелые ворота, затрудняющие вход и выход) заменяется расчетом числа окон и дверей, глухих и пустых пространств, проходов и просматриваемых мест7.
     Энтони  Гидденс, подчеркивая важность исследований Фуко, также отмечал, что архитектура  организаций напрямую связана с  их социальным статусом и системой власти, а офисы являются архитектурной средой внутри организаций. Гидденс отмечает, что архитектура зданий современных организаций тесно связана с надзором как средством подчинения властям. Говоря об архитектурно-планировочных решениях городов и отдельных кварталов, Гидденс считает, что они отражают борьбу различных социальных групп и конфликты между ними, иллюстрируя это примером реконструкции района доков в Лондоне8.
     Во  второй половине XX столетия громко заявил о себе в социологической науке так называемый постмодернизм. Радикальный взгляд постмодернистов на современное общество неизбежно отразился и на представления о роли и значении архитектуры, как составной части сегодняшней урбанистической цивилизации. Флагман этого течения Жан Бодрийяр считал современный мир великой социальной иллюзией, виртуальным проектом, и архитектура также соответствовала иллюзорности этого проекта.  В виртуальном мире речь уже не идет об архитектуре, которая умеет играть на видимом и невидимом, или о символической форме, которая играет одновременно с весом, центром тяжести предметов и потерей этих характеристик. Речь идет об архитектуре, в которой больше нет загадки, которая стала простым оператором видимого, об «экранной» архитектуре, которая вместо того, чтобы быть «естественным разумом» пространства и города, превратилась, в каком-то смысле, в их «искусственный разум» (я ничего не имею против искусственного разума, за исключением того факта, что он в своем всеохватывающем расчете претендует на то, чтобы поглотить все остальные формы и свести духовное пространство к цифровому)9.
     Современная архитектура, по мнению Бодрийяра, отражает не талант мастера и не является произведением искусства, становясь  воплощением технических и технологических  возможностей компьютерного проектирования и строительства. Все то, что подобным образом создается при помощи техники и с использованием огромных возможностей диверсификации, приводит к появлению автоматической формулы мира. Это проявляется и в архитектуре, которая полностью стала полагаться на технические возможности. Следовательно, архитектура больше не указывает на какую бы то ни было правду, на оригинальность, а скорее лишь на техническое наличие форм и материалов. Правда, которая обнаруживается в этом, уже не представляет объективные условия или, тем более, субъективную волю архитектора, но отражает технические характеристики и их функционирование. Это можно пока называть архитектурой, но нельзя при этом ни в чем быть уверенным.
     Бодрийяр  сожалеет об исчезновении архитектуры, он хотел бы, «чтобы архитектура, архитектурный объект оставались чем-то необычным, и чтобы их не постигла та участь, которая нас окружила; не наступила бы эпоха виртуальной реальности архитектуры.
     Приговор  Бодрийяра современной архитектуре звучит пессимистически, поскольку она потеряла не только уникальность человеческого гения, оригинальность творческой мысли, но и превратилась в прикладной аспект технократической цивилизации, машинного производства, лишившись духовной сущности. Архитектуру сегодня поработили транспортные, информационные, коммуникационные и культурные функции. В этом и заключается функционализм, который достиг огромных размеров и уже не принадлежит механическому миру органических потребностей и реальным социальным условиям, а является функционализмом виртуального мира, то есть зачастую связан с бесполезными функциями, подвергая опасности саму архитектуру, которая может также превратиться в бесполезную функцию10.
     Драма современной архитектуры состоит  в бесконечных клонах того же самого типа зданий в зависимости от функциональных параметров или определенного вида типичной или живописной архитектуры. Взглянув вокруг, на современную архитектуру, в том числе и на архитектуру крупных российских городов, трудно не согласиться с Бодрийяром.
     В рамках постструктурализма также складывается критический взгляд на современную архитектуру как форму и способ выражения социального пространства. Ведущий ученый этого направления Пьера Бурдье подверг детальному анализу архитектурные формы жилого пространства современного человека. Анализируя мужское господство в современном обществе, он делает следующий вывод: если в архитектуре преобладают мужчины – то и интерпретировать, следуя данной логике, ее следует с учетом мужского начала, их ценностей и их оппозиций.
     Стоит упомянуть также смежные с  социологией архитектуры направления, в которых отразилась семиотика физического пространства. Речь идёт о концептуальных построениях известного итальянского мыслителя Эко Умберто, касающиеся семиотики современной архитектуры. Он видит в архитектурных сооружениях не только объекты, характеризуемые исполняемой ими функцией, но и объекты коммуникации11.
     Анализируя  системы архитектурных кодов, Умберто  отмечает, что чаще всего имеет  в виду типологические коды, подчеркивая, что в архитектуре есть такие  конфигурации, которые открыто указывают на свое значение: церковь, вокзал и т.д. Типологический подход представляет собой только один, причем наиболее очевидный, из используемых подходов кодификации.
     Отталкиваясь  от разных «семантических» или «семиологических»  прочтений архитектуры, Эко Умберто предлагает классификацию архитектурных кодов12:
     1. Синтаксические коды: характерен  в этом смысле код, отсылающий  к технике строительства. Архитектурная  форма может включать: балки, потолки,  перекрытия, консоли, арки, пилястры, бетонные клетки.
     Здесь нет ни указания на функцию, ни отнесения  к денотируемому пространству, действует  только структурная логика, создающая  условия для последующей пространственной денотации. Точно так в других кодах на уровне второго членения создаются условия для последующего означивания. Так, в музыке частота характеризует звучание, рождая интервалы – носители музыкальных значений.
     2. Семантические коды:
     а) артикуляция архитектурных элементов:
     1) элементов, означающих первичные  функции – крыша, балкон, слуховое окно, купол, лестница, окно...;
     2) элементов, соозначающих вторичные  «символические» функции – метопа, фронтон, колонна, тимпан;
     3) элементов, означающих функциональное  назначение и соозначающих «идеологию  проживания» – салон, часть  жилища, где проводится день, проводится ночь, гостиная, столовая;
     б) артикуляция по типам сооружений:
     1) социальным: больница, дача, школа, замок,  дворец, вокзал;
     2) пространственным: храм на круглом  основании, с основанием в виде  греческого креста, «открытый» план, лабиринт.
     Автор уточняет при этом, что перечень может быть продолжен и возможно разработать такие типы как город-сад, город романской планировки и  т.д. или использовать недавние разработки авангарда. Данным кодам свойственно  то, что они оформляют уже готовые  решения. Иначе говоря, это кодификации типов сообщения13.
     В данном смысле архитектура может  пониматься как совокупность норм, предоставляющих обществу именно то, что общество хочет получить от архитектуры.
     Дальнейшие  рассуждения приводят автора к пониманию  того, что архитектура – это служба, в смысле принадлежности к городской сфере обслуживания, водоснабжения, транспорта. И тогда архитектура никакое не искусство, потому что отличительная черта искусства в том и заключается, что оно предлагает потребителю то, что тот от него не ждет.
     Аналитическая психология также внесла свой вклад  в исследование сущности и значении архитектуры, её культурного подтекста  и социально-философского смысла. Здесь  в первую очередь идёт речь о «коллективном  бессознательном» Г. Юнга, формы которого отражаются в архитектурном пространстве. На осознанную профессиональную деятельность архитектора, сформированную в процессе обучения, несомненно оказывают влияние бессознательные аспекты психики – личное и коллективное бессознательное.
     Говоря  о применении метода аналитической психологии к художественному творчеству, Юнг обращает внимание на две разные установки автора при работе над произведением – интровертивную, обращенную на переживание внутренного опыта (ссылается на драмы Шиллера), или экстравертивную, где субъект покоряется «требованиям объекта» (как во второй части «Фауста» или в «Заратустре» Ницше)14. В первом случае речь идет о сознательном и преднамеренном творчестве, во втором – о порождении бессознательной природы. Источником символического в искусстве является «коллективное бессознательное», воплощаемое в архетипах. Полнота воплощения архетипов, по Юнгу, и определяет глубину художественного произведения и степень его художественного воздействия. Более того, обращение к тем образам коллективного бессознательного, содержание которых в наибольшей степени соответствует потребностям эпохи, образует художественное направление. Искусство не только корректирует сознательные установки индивида, но и представляет «процесс саморегулирования в жизни наций и эпох».
     Говоря  о рождении художественного произведения, Юнг сравнивает его с растущим из почвы деревом или ребенком в материнской утробе. При этом растущее произведение он называет «автономным  комплексом», который сначала развивается  неосознанно, но по мере набирания сил переступает порог сознания. Произведение не ассимилируется с сознанием, а находится с ним в состоянии перцепции. Т.е. оно воспринимается сознанием, но не может им сознательно управляться, и развивается по законам своей внутренней логики, становясь автономным. Это в полной мере относится и к архитектурному творчеству.
     Одно  из наиболее интересных исследований в области социологии архитектуры  мы видим в рамках цивилизационного подхода Питирима Сорокина. В его главной работе «Социальная и культурная динамика»15 на высоком уровне обобщения эмпирического материала автор прослеживает на протяжении тысячелетия движение и смену друг другом трех типов культур:
     1. Идеациональная культура характеризуется тем, что ее главные ценности нематериальные, т.е. идеациональные, их невозможно почувствовать, увидеть, понять, а можно только принять на веру;
     2. Чувственная культура, наоборот, отличается материальными ценностями, которые можно почувствовать, увидеть, измерить и исследовать;
     3. Идеальная культура, которая наступает  в момент спада идеациональной  культуры и нарастание чувственной16.
     Архитектурные стили изменяются в соответствии с типами культур. Идеациональная архитектура, простая по внешнему виду, имеет  богатое внутреннее содержание и направлена на идеациональные, религиозные цели. Что касается содержания идеациональной архитектуры, то оно устремлено к трансцедентальным ценностям. Его форма пронизана символизмом. Большая часть идеациональной архитектуры связана, в основном, с религиозными, магическими и другими сферами, когда здания возводятся ради сверхэмпирического и трансцедентального предназначения.
     Чувственная архитектура визуальна по внешнему виду и имеет светское, потребительское  назначение, а идеальная архитектура  соответствует своему названию. Примером лучшего образца идеациональной архитектуры Сорокин считает храм Айя-София [Софийский собор в Константинополе (Собор Святой Софии – Премудрости Божией (Стамбул)].
     К образцам идеальной архитектуры  Сорокин относит Парфенон V века до н. э. и готику ХIII века. Образцы чувственной визуальной архитектуры – это сооружения барокко, рококо, модерна. Архитектура авангарда, по мнению Сорокина, это не идеальная архитектура, а изм – реакция на крайний визуализм модерна и эклектики, но все равно находящийся в рамках визуальной культуры (эффекты все визуальные, содержание – не идеациональное). Поскольку авангард это изм, то он довольно быстро сменился традионным возвратом к неоклассике (например, сталинский ампир в СССР). Современная архитектура небоскребов из стекла и бетона также находится в рамках визуальной архитектуры, так как желание построить самый большой дом и пр. несомненно является визуалистским подходом, не имеющим никакого идеационального содержания.
     Сорокин считает, что изменения, которые происходили в архитектуре ХХ века, не дают возможность прогнозировать переход к идеациональной или идеальной архитектуре в будущем17.
     Интересные  открытия, связанные с современной  архитектурой постмодерна, сделал Мануэль  Кастельс в рамках построения теории социального пространства, пространства потоков и пространства мест. Кастельс считал, что пространство отражает уровень развития общества18. Рассуждая о символическом значении архитектуры в развитии общества, Кастельс говорит о том, что формы построенной среды – один из наиболее значимых кодов для прочтения базовой структуры господствующих в обществе ценностей. Кастельс выдвигает гипотезу, что пространство потоков размывает связь архитектуры и общества. Он также считает, что постмодернизм – эта подлинная архитектура пространства потоков и выражает новую господствующую идеологию вытеснения пространства мест пространством потоков. Архитектура постмодерна, по выражению Кастельса, «формы которой так нейтральны, так чисты, так прозрачны, что даже не претендуют на то, чтобы что-нибудь сказать», поэтому ее можно назвать «архитектурой наготы». Главная коллизия настоящего времени, по Кастельсу, заключается в том, что народы и люди еще живут в конкретных местах, а власть и основные функции организованы в пространстве потоков. Отсюда следует шизофреническое структурное раздвоение между двумя пространственными логиками, которое угрожает разрушить коммуникационные каналы в обществе. Если мы не построим мосты между двумя формами пространства, то можем дойти до жизни в параллельных Вселенных, в которых время не может совпадать, ибо они деформированы разными измерениями социального гиперпространства.

2. Современная западная  социология архитектуры.

2.1 Немецкая школа  социологии архитектуры.

     Важным  этапом в развитии социологии архитектуры как науки является целый ряд разработок в рамках немецкой социологии. Хейке Делитц из Дрезденского технического университета так описывает процесс формирования современной немецкой социологии архитектуры.
     Под влиянием Чикагской социологической школы экологической теории города после 1945 года в Германии стали развиваться городская и региональная социологии. В противовес им одновременно стала зарождаться социология архитектуры, предметом исследований которой стала непосредственно архитектура. Что касается «классических» авторов, основную роль в основании социологии города после 1945 года сыграли Х.П. Бардт  и Р. Кёниг, за этим последовали многочисленные исследовательские проекты, которые рассматривали в первую очередь город, но едва ли саму архитектуру. Говоря о более позднем периоде до 1970-х годов, должен быть отмечен Турн и его работа «Социология архитектуры. Положение междисциплинарных исследовательских направлений в ФРГ» в Кёльнской газете «Социология и социальная психология» 1972 года. В качестве примера ученого, занимавшегося эмпирической теорией, приводится Будон, 1971 год19.
     Характерной для 1970-х годов является работа Гернот Фелдюссен, которая называется «Социология  для архитекторов»20. Автор с самого начала обращает внимание на противоречие, существующее между социологией и архитектурой. Автор упоминает Зиммеля, который в 1908 году в работе «Социология» описал значение пространства для общественной жизни, но лишь в последнее время его работа привлекла внимание. Кроме того, автор отмечает, что не получила распространения в Германии и морфология Дюркгейма, изучающая «материальный субстрат» общества, например, географическое отображение социальной реальности. Та же участь, по мнению автора, постигла и социальную экологию, разработанную в США, но автор отмечает изменение тенденций в последнее время.
     Эти изменения автор видит в том, что в связи с рассмотрением  организации и планирования пространства в последние годы начали анализировать  отношение между пространственной организацией и соответствующими общественными системами с разных точек зрения, и необходимые выводы были сделаны, Например, в работе Тенбрука 1966 года  о том, что пространственная организация изначально является частью общественного порядка, куда впоследствии проникают непространственные факторы и наоборот, общественная система обусловлена пространственными факторами.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.