На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Проблемы взаимодействия естественного и позитивного права в рамках российской политико-правовой действительности

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 29.08.2012. Сдан: 2011. Страниц: 10. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


План

Введение

 
     Целью данной работы является постановка вопроса  о соотношении права и нравственности. То есть закона как позитивной и  нравственности как естественной составляющих права в целом. Вопрос о сочетании естественной и позитивной сторон права ставился с древних времён. И каждый раз ответ, принимаемый той или иной эпохой как превалирующий, знаменовал отношение к личности и имел коренное значение в политико-правовой жизни. На сегодняшний день мир в целом имеет общую и достаточно сильно разработанную систему позитивного права, целью которого поставлена охрана личности и прав человека. Но тем актуальнее разработка естественного права как правовой составляющей. Нет единой моральной основы в регулировке общества. Это имеет ряд причин и в первую очередь связано с глобальным уровнем современных общественных взаимоотношений. Если ранее люди были замкнуты в одной стране или хотя бы на одном материке то,  у них имелись свои обычаи и традиции, ныне же мы перешли к общемировому уровню отношений.
     На  сегодняшний день право представляет собой совокупность норм, целью которых  поставлена охрана свободы и иных естественных прав человека, соответственно эта охрана направлена и на защиту определенного общественного строя  и порядка, в рамках которого он существует. И именно права и свободы индивида имеют характер основополагающего, а защита государства представляется как нечто проистекающее из первого, что закреплено конституционно1 в нашей (и не только) стране. Тем не менее, практика реформ, проведенных со дня принятия основного закона демонстрирует обратное. Для подтверждения указанного тезиса можно обратиться и к сегодняшним дням: новый порядок губернаторских «выборов», изменения в налоговом жилищном законодательствах, монетизация льгот. Все выше перечисленное вызвало явное неодобрение со стороны народа, являющегося, согласно статьи 3 Конституции РФ, единственным источником власти на территории нашей страны2. Высказывание данных проблем не является новацией, они не единожды были указаны многими политическими аналитиками. Вопрос заключается в поиске причин, а если выразиться точнее, в том, почему такое явное противоречие букве закона становиться возможным.
     Необходимо на наш взгляд обратиться к тому факту, что в функции права входит не только охранительная, но и регулятивная. Именно последняя выражается в новых реформах и, вообще, проводимой государством политике. Но если охрана свобод граждан закреплена как основная задача права и подробно оговорена в конституции и иных законах, то о содержании направления регулятивной функции несказанно практически ничего. Меж тем, является очевидным, что политика государства должна быть направлена на обеспечения общественного блага – категории нравственной, то есть составляющей естественного права. Отсутствие дефиниций в регулировании отношений, несомненно, является одной из причин, допускающих возможность проведения политики более выгодной «бюрократической элите», нежели гражданам Российской Федерации.

I. История подходов к определению естественного и позитивного права. Взаимодействие категорий права, справедливости и нравственности

1. Генезис понимания права

 
     Разбор  вопроса всегда следует начинать с истории подходов к его решению. История же развития института права, есть история взаимопроникновения и определения его естественной и позитивной сторон. 
     Первые  исследования в сфере определения  должного поведения человека в обществе, защиты его интересов от посягательств  других и направления государственного развития встречаются еще в древнем  Китае. В восточной нравственной философии (этике) имеются две основных категории Дао и Де.
     Изначально  Дао истолковывалось, в том же значении, что и субстанция на западе. То есть нечто, что определяет все, но само ни чем извне не определяется, а полагает и само себя3. «Дао (китайское - Бог, слово, логос, путь) - понятие древнекитайской философии, обозначающее то, что: не имея ни имени, ни формы; будучи вечно единым, неизменным, непреходящим, существующим от века; являясь неслышимым, невидимым, недоступным для постижения - неопределяемым, но совершенным; находясь в состоянии покоя и неизбывного движения; выступая первопричиной всех изменений, - является "матерью всех вещей", "корнем всего"»4. Согласно философии Лао-цзы, дао означает всеединое, то есть «зависит лишь от себя самого: "человек зависит от земли, земля от неба (космоса), небо - от Дао, а Дао - от себя самого"»5.
     В нравственной философии Дао обрело смысл императива для человека и вектора бытия «Дао означало “путь”, “дорогу”. Впоследствии понятие “Дао” было применено в философии для обозначения “пути” природы, ее закономерности. Вместе с тем Дао приобрело также смысл жизненного пути человека, превратилось в понятие “этическая норма” (даодэ)»6.
     Впоследствии конфуцианством и чань-буддизмом учение о Дао-пути вплелось во все философские, религиозные, политические, эстетические и другие сферы китайской культуры. Однако, невыразимое и запредельное, оно проявляется через дэ «(добродетель, справедливость, благородную силу). Дэ, являясь этической манифестацией Дао, направлено на естественное упорядочивание отношений человека с обществом, природой и самим собой. Согласно порядку этих законов, Дао и дэ постоянно следуют принципу естественности (цзы-жань) и осуществляют недеяние (у-вэй). Естественность Дао противостоит каким-либо внешним законам, в том числе ритуалам (ли) и табу (фа), являясь предельным критерием космической гармонии»7. Таким образом, Дао в китайской философии обрело конечный характер естественного права, как основного пути всего живого.
     Развивая  учение о Дао, Конфуций дал ему оценочные характеристики и истолковал его на языке морали. По Конфуцию, беспредельность Дао реализовывается в образе совершенномудрого и служит благоприятному ходу общественных событий.
     Резюмируя изложенное можно определить Дао - как некий основополагающий императив, божественную волю, а Де – как форму его проявления, мораль. В совокупности эти категории представляют собой естественное право в противовес законам.
     Для запада деление на естественное (право справедливое, от природы) и позитивное (право по закону) право возникло в античной Греции. В мифологии Эллады право в первую очередь связывалось со справедливостью в лице двух богинь-сестёр: Дике (справедливость) и Эвномии (Благозаконие), дочерей Зевса и богини правосудия Фемиды8.
     Платон  не отступился от древней традиции ассоциации  права со справедливость в своих первоначальных трудах, где, по-видимому, выражалась позиция его учителя-Сократа. Но справедливость, здесь уже понимается не как воздаяние по заслугам (благому – благое, дурному - дурное). Справедливость понимается как добро. Ибо если справедливый будет воздавать дурным дурному человеку, то последний от этого станет лишь хуже. Так же как хороший наездник не может научить лошадь плохо скакать, так и справедливый не может научить несправедливости9. Таким образом, в первоначальных работах Платона превалирует естественная сторона права, как блага и добра. Но в последствии Платон уходит от понимания права как олицетворения добра, выстраивая концепцию, где право понимается как не оспариваемый догмат, сдерживающий людей в тесных рамках во имя стабильности государства10. Данный догмат устанавливается философами-правителями, что позволяет сделать вывод о позитивном значении  права в поздних трудах мыслителя (Законы, Политик)
     Сократу и его ученику Платону противопоставляется  школа софистов11 в лице своего основателя Протагора, провозглашавшая человека «мерой всех вещей». Таким образом, право и государство есть продукт человеческого познания, т.е. его реализация человеческой добродетели. На такой вывод Платон отвечал: «Пусть мерой всех вещей является главным образом Бог».
     В период эллинизма так же свойственна  ассоциация права со справедливостью. Эпикурейцы определяли справедливость не как нечто, имеющее своё положительное значение, а как «договор», возникающее в общении между людьми. Но, тем не менее, существуют некие принципы справедливости: «в общем, справедливость для всех одна и та же, потому что она есть нечто полезное в сношениях людей друг с другом»12. Стоики же понимали справедливость как некий вселенский, естественный закон фатального характера13.
     В древнем Риме впервые сформировались термины: «в латинском языке есть выражение «естественное право» (jus natural) и естественный закон (lex natural)»14. Естественное право означало право в обычаях и традициях, в сравнении с правом позитивным, как право патрициев в сравнении с правом плебеев15.
     Следующему  периоду – средневековью свойственна  ассоциация права с Божьей волей. Понимание данной эпохи о соотнесении и понятии естественной и позитивной сторон права наиболее полно и закончено олицетворяется в работах Фомы Аквинского. Согласно мнению мыслителя существуют четыре типа закона16. Вечный закон, понимается как Божественное предопределение бытия. Данный закон не доступен человеческому пониманию, но человек может сознавать некие максимы добра и зла, должного и недолжного, на основе этих отвлечённых понятий выстраивается закон естественный. Естественный закон человек реализует в позитивном праве – законе человеческом. Кроме того, выделялся закон Божий – библия, явления святым, т.е. проявления вечного закона в догматах и прямых императивах.
     Эпоха Возрождения стала определять естественное право через волю природы, а так  же религиозные традиции и обычаи, что ярко проявляется у Томаса Мора в его «Утопии»17. В философии Томмазо Кампанеллы мир существует по принципу божественной воли «Все вещи, поскольку в них есть положительное бытие в виде силы, знания и любви, происходят прямо из Божества в трех его соответственных определениях; отрицательная же сторона всего существующего или примесь небытия, в виде немощи, неведения и злобы, допускается Божеством как условие для полнейшего проявления его положительных качеств»18. Таким образом, антологическое начало бытия, как и в китайской философии, соответственно, являются императивной основой этики.
     В противовес средневековой традиции и эпохе Возрождения, новому времени свойственно определение права через свободу или независимость. Но эта «свобода», трактовалась по разному: положительно «свобода для» и как явление имеющие лишь отрицательное значение «свобода от». Достаточно выразительными и оставившими наибольший практический след в истории, по нашему мнению, являются идеи Гоббса, Локка и Руссо. 
     Томас Гоббс19 определяет правовую свободу: «как возможность по собственному усмотрению делать то, что не запрещено законом, и не делать того, к чему закон не обязывает»20. То есть данная теория определяла закон, как нечто ограничивающее свободу, а право – как ту часть свободы, которая сохранилась за индивидом. Вообще же позиция мыслителя не соответствует классическому делению на естественное и позитивное право. Есть лишь право, как доля свободы и закон как обязанность. Но так как закон устанавливается сувереном, это позволяет нам сделать вывод о преобладании позитивной стороны права у Гоббса. Само же право, определяется отрицательно, относительно положительного значения закона.
     Данное  понимание права оказывается перед серьёзным затруднением – логической коллизией, какую представляет случай, когда суверен повелевает убить поданного или посадить его в тюрьму. Суверен всегда вправе это сделать, но в таком случае закон (воля суверена) уже не ограничивает свободу, а полностью или частично её уничтожает.
     Правовая  свобода в либеральном понимании  Локка21 добавляет к предыдущему определению также свободу от чужой воли. В либеральном государстве носителем высшей власти является закон и потому человек так же имеет свободу и от произвола другого: «всякий водящий ограничения закон является законом не только по отношению к поданным, но и по отношению к власти: подданным он что-либо запрещает делать, власти – разрешает применять к преступнику предусмотренную меру наказания»22. То есть в либеральном государстве: «верховная власть не имеет права ограничивать волю подданных, если это ограничение не увеличивает независимости от чужих воль»23.
     Здесь мы имеем дело с отношением диалектического снятия между правом расширяющим рамки свобод и правом их ограничивающим. Таким образом, либеральное понимание имеет два измерения: «главное – степень независимости от чужих воль, побочное – объём того, что не запрещено законом и к чему закон не обязывает»24. Всякий новый закон уменьшает побочную меру, но если при этом увеличивает главную и свободы в целом становиться больше. Если же новый закон не увеличивает главной меры, то он превращается в волю.
     Но право подразумевает помимо  независимости, как «свободы от» ещё и возможность осуществлять какую-либо цель, то есть свое положительное содержание. Отсутствие «свободы для» в данном определении даёт возможность на практике заменить цель на желание и человек, являясь «свободным», бездействует, или же просто за словом свобода осуществляет любую политику выгодную «выразителю народной воли».
     Безусловно, Локком отмечено, что при создании нового закона законодательная ветвь власти, должна ориентироваться на основании «естественного закона». Но естественный закон, здесь понимается как естественные права, но не естественное право. Этот закон лишь означает, что каждый вправе иметь свою собственность (на жизнь, на имущество, на безопасность). Но он не означает нравственных рамок в поведении, кроме тех которые направлены на охрану этой свободной собственности. Исходя из этого естественный закон или право, здесь не являются олицетворениями блага, нравственности или справедливости, это ни что иное, как естественно задекларированное право на собственность - «право на своё».
     Таким образом, здесь так же правовая свобода имеет лишь производное значение. А само право понимается с позитивной стороны.
     В определение правовой свободы Ж.-Ж.  Руссо25 даётся определённое направление в осуществлении указанной свободы (то есть имеется ввиду положительное значение). Таким образом, мы имеем право как нечто увеличивающее свободу не только от чужих воль, но и как категорию вообще. При этом мыслитель делает естественное право не направлением, а прямой обязанностью, превращая свободу в подчинение некой общей воле. Данная воля имеет двоякое значение: «… воля, о которой говорит тоталитарное понимание, это не только индивидуальная, субъективная или частная воля в том смысле, что, сколько людей - столько и воль. Речь идет, в том числе и об объективной или общей воле, которая одна на всех и которою каждый человек обладает как гражданин»26. Но гражданство означает взаимную связь личности с государством. Именно потому в тоталитарном государстве не могут быть естественные права в полном смысле этого слова: они являются дарованными государством, а не приобретёнными от рождения. Если эта воля представлена как институт государственный, следовательно, право здесь в большей степени позитивное.
     Периоду немецкой классической философии больше свойственно рассмотрение личных категорий  человека, и уже через данную призму выстраивать структуры публичных  связей. Основополагающие исследования в данной сфере произвел Имануил Кант в рамках «Категорического Императива».
     «Категорический императив (лат. imperative - повелительный) - базовое понятие этики Канта, фиксирующее общезначимое нравственное предписание, имеющее силу безусловного принципа человеческого поведения»27. Гносеологический подход Кант сохранил и в своей практической философии, заключающийся в поиске всеобщих и необходимых законов, определяющих поступки людей28. Поэтому в качестве главного он поставил вопрос о существовании законов применительно к практическому разуму, а также, что есть мораль и как она возможна? «Нравственность, по Канту, может и должна быть абсолютной, всеобщей, общезначимой, то есть иметь форму закона»29. Таким образом, в философии Канта можно видеть подход, согласно которому естественное право в виде общеобязательного внутреннего императива, присущего каждому человеку до опыта (априорно) полностью определяет содержание права позитивного. «Представление о законе самом по себе, по Канту, становится определяющим основанием воли, тем, что мы и называем нравственностью, имманентной самой личности, поступающей, согласно этому представлению, безотносительно к ожидаемому от него результату»30. Таким принципом воли, определяющим нравственность наших поступков, является, согласно Канту, общая законосообразность поступка, а не какой-то определенный, конкретный закон. Это означает, что «Я всегда должен поступать только так, чтобы Я также мог желать превращения моей максимы (т.е. моего личного принципа) во всеобщий закон»31. Кант называет его императивом или правилом, которое характеризует долженствование и выражает объективное принуждение к поступку. «Тот факт, что сама по себе воля не всегда полностью сообразуется с разумом, означает, что ее определение сообразно с законом есть принуждение, - веление разума к субъективному несовершенству воли, формула которого и есть императив. Все императивы Кант делит на гипотетические (исполнение которых связано с необходимостью сделать что-то как средство для достижения другой цели) и категорические - как поступки, объективно необходимые сами по себе, безотносительно к другой цели»32. Категорический Императив заключает в себе и закон и необходимость максимы - быть сообразным с этим законом; при этом он не содержит в себе никакого условия, которым бы он был ограничен кроме самой всеобщности закона вообще. «По Канту, существует только один такой закон: поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом»33. Хотя у Канта можно найти не одну его формулировку, например, «поступай так, как если бы максима твоего поступка посредством твоей воли должна была стать всеобщим законом природы»34. Однако, в любой из этих формулировок у Канта нет конкретных указаний на то, какие именно максимы должны выступать в роли принципов всеобщего законодательства, что, по мнению самого философа и является свидетельством чистоты и априорности открытого им закона, отсутствия в нем элементов эмпирического. Категорический Императив Канта определяет, таким образом, только форму морального поступка, ничего не говоря о его содержании, то есть дать форму, в которой бы не было оснований для безнравственных поступков. Ее он и предложил в виде Категорического Императива, ответив по существу на вопрос о том, как должен поступать человек, если он хочет приобщиться к подлинно нравственному. «Нравственно человек поступает лишь тогда, когда возводит в закон своих поступков долг перед человеком и человечеством, и в этом смысле ничто другое, по Канту, быть нравственным просто не может»35.
     Категорический  императив означает также, что никакое лицо не может становиться средством, используемым другими для достижения своих целей. «Кант выступил против тех этических учений, в которых нравственно оправданными считались действия и поступки, приводящие к желательным результатам, например, к пользе для большинства, выживанию человечества и других»36. Данную позицию совершено ясно провозгласил и сам Кант: «поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же как к цели и никогда не относился к нему только как к средству»37.
     Таким образом, можно составить вывод  о том, что Категорический Императив  Канта есть тоже Дао в китайской философии или Вечный Закон в понимании Фомы Аквинского. Но есть и иные взгляды: «Кант вовсе не выводил категорический императив из веры в Бога. Напротив, нормы церковного благочестия он предлагал пересматривать под углом зрения именно категорического императива»38. Однако, можно предположить, что в понимании И. Канта Чистый Разум и есть Бог или Его Воля, который и устанавливает Категорический Императив.
     Таким образом, на протяжении генезиса права  в целом его естественная сторона  определялась двумя основными категориями: свободой и неким ценностным императивом (моралью, справедливостью, Божественной Волей и проч.). Теорией определяющей право на сегодняшний день, является либеральная система Дж. Локка, сопоставляющая право с категорией свободы, как независимости, но при этом все более усугубляется игнорирование категорий морали и нравственности.

2. Соотношение права и нравственности

 
     Рассмотрев  историю развития взаимопроникновения естественной и позитивной сторон права, нам следует перейти непосредственно к идее, которая, как мы полагаем, наилучшим образом применима на практике. Эта идея заключает соотношение права и нравственности.
     Предыдущие  теории предлагали определение права  через категорию свободы, что  являет определенные недостатки, а  именно отсутствие положительного содержания права. Мы имеем право как защиту наших свобод, как независимость. То есть право понимается лишь как свобода от чужих воль. Но рассматриваемый институт подразумевает и регулятивные функции, то есть направляет общество в его развитии к наиболее благотворному союзу каждого со всеми. Следовательно, помимо возможности свободно делать что-либо право должно закреплять какое-либо положительное содержание.
     Кроме того, сущность человека как животного общественного, как части человечества охраняют в первую очередь идеалы морали и нравственности – законы естественного права, выработанные обычаи и традиции. Именно они имеют целью достижение блага. Иным образом общество не могло существовать. Цель же права позитивного, разработанного уже искусственно, в своём основании, есть стремление к свободному союзу лиц. «Исторический принцип развития права как непосредственно выражающего общую основу народного духа в его нераздельном единстве прямо соответствует началу общности, а противоположный принцип, выводящий право из внешнего соглашения между всеми отдельными атомами общества, есть, очевидно, прямое выражение начала индивидуалистического»39.
     Данную  позицию так же можно подтвердить  путем некоторого исторического  анализа.
     С того времени как нам (в некоторой  степени) известен человек, мы наблюдаем, что его жизнь обусловлена  определенными императивами поведения, то есть присутствуют некие рамки морали и нравственности. Были ли они выработаны искусственно путем некоего «договора» или присутствовали в его жизни изначально стихийно подобно пчелам или муравьям является отдельным вопросом. Важно то, что первоначально эти категории давали возможность сожительства людей в рамках общинно-родового строя, и их соблюдение охранял сам род. В случае если, член рода переступал определенные табу, он нес наказание в рамках семьи. Когда же представитель одного клана наносил какой-либо вред представителю иного, происходила война семей. Но в тот момент, когда семьи стали расти, необходимо последовало ослабление связей отдельных индивидов, а соответственно и их защита в рамках рода. «Если отношения между лицами, не вышедшими из родового единства, есть непосредственно простая солидарность, то лица обособившиеся, утратившие так или иначе существенную связь родового организма, вступают по необходимости во внешние отношения друг к другу – их связь определяется как формальная сделка или договор»40. Большее сообщество вызвало необходимость создания некой власти, которая бы обеспечила защиту каждого отдельного человека. Таким образом, возникло позитивное право, то есть писанное, которое закрепляло права каждого отдельного индивида (именно такую цель на сегодняшний день мы читаем в статье второй Конституции Российской Федерации). Само же общество, как целостный организм продолжает существовать по принципам нравственности, которые нашли свое закрепление в традициях, обычаях и религии, а так же являют собой дефиниции законодательства.
     Проблема, которая существует на сегодняшний  день, состоит в потере баланса  между естественной и позитивной стороной в определении права  в целом, которое стало в большей  степени ассоциировать свою цель только с охраной свобод. Что лишает данный институт собственного содержания и позволяет держателю власти использовать регулятивную функцию права как средство в удовлетворении собственных целей, не всегда обоснованных с точки зрения нравственности.
     Меж тем право позитивное (выраженное в форме актов власти) и естественное (нравственность, обычаи, мораль) неразрывны в трёх различиях, указанных В.С. Соловьёвым:
     1. Право есть не нравственность  вообще, а лишь нижний её предел, но именно это и делает право осуществимым на общеобязательном уровне. Действительно, право не требует, например, возлюбить врагов своих, но обязывает не наносить ущерба их собственности и жизни, что само по себе не являет нравственной максимумы, но представляет некий минимум, обеспечивающий существование общества. При этом человек от природы стремится к нравственному совершенству, и потому право возможно лишь как доля нравственности, в этом его цель, и осуществление этой цели в данный момент составляет содержание права. В то же время нравственность как добровольный акт невозможна без закрепления определенного минимума на обязательном уровне, низшего предела, преступление которого составляет уже прямое противоречие нормам морали и представляет собой тот или иной масштаб угрозы самому существованию общества. Таким образом, «право (то, что требуется юридическим законом) есть низший предел или некоторый минимум нравственности, равно для всех обязательный»41.       
     2. Нравственные заповеди не предписывают  конкретных действий, а имеют лишь абстрактное значение, с осознанием которого индивид предпринимает те или иные поступки и этими действиями никак не исчерпывается всё содержание нравственности. Юридический закон напротив «имеет своим предметом реально определённые внешние действия, совершением и содержанием которых этот закон удовлетворяется вполне»42. Присовокупляя оба известных нам различия, целью права является «обеспеченное осуществление в действительности определённого минимального добра»43.
     3.  Нравственное требование совершенства личности не допускает принуждения. Правовой же закон уже по содержанию предполагает прямое или косвенное принуждение, но при этом и достижение определённой доли свободы. Ибо индивид изначально независим, самостоятельно распорядится своей свободой. Если он своими действиями посягает на права других, государство насильственно изолирует его либо иным образом ограничивает его волю, дабы он мог иным образом распорядиться своей свободой.
     Исходя  из сказанного выше, право имеет  двоякое значение.
     Одно  проистекает из естества человека, которое необходимо подразумевает существование в сообществе. Это общество в целом и каждый индивид в своей обособленности от природы стремится к благу, познаёт истину и преклоняется пред красотой. Данное стремление отражается в особом способе регулирования – нравственности и являет собой естественную сторону права, а точнее его положительное содержание, то есть правду.
     Другое  исходит из значимости и ценности отдельного человека самого по себе. И  требует его свободного развития и существования в независимости от иных индивидов. В этом заключается отрицательное или производное значение права, то есть, таким образом, оно определяет себя как «свободу от».
     Возникает вопрос, как возможно соотношение  юридического требования и чисто  нравственного порядка, по своему смыслу, не допускающего принуждения. «Без личной свободы невозможно человеческое достоинство и высшее нравственное развитие»44. Но человек не может существовать, а следовательно, и развивать свою свободу и нравственность, иначе, как в обществе. Таким образом, чисто нравственный интерес, подразумевающий личную свободу,  требует и самого существования общества, где свобода каждого ограничена свободой другого. «Для этого, то есть для согласования личной свободы с общественным самосохранением, не может служить безусловный идеал нравственного совершенства, поставленный отвлеченно, как цель свободных единичных усилий, ибо он спасая и совершенствуя признающего его, для не признающего лишен всякого действительного значения, ибо во имя его от них требуют самого большого – любви к врагам, но не могут дать им и самого малого – хотя бы заставить их воздержаться от убийств и грабежей»45. Таким образом, требование абсолютной свободы порождает совершенно обратное: беззаконие и беспредел, результатами, которых является полная бесправность жертв и невозможность преступником выбрать иного пути, кроме противозаконного.
         «Цель нравственного закона та, чтобы человек жив был им, а живет человек только в обществе. Существование же общества зависит не от совершенства некоторых, а от безопасности всех»46. Следовательно, необходим такой порядок, при котором личная свобода человека находилась бы под охраной принудительных норм. К чему и направлено современное право, но при этом, забывается именно то, что данный порядок есть обязательно закрепленный минимум нравственности, а не взятый отвлеченно.
     «Итак, нравственный принцип требует, чтобы  люди свободно совершенствовались; для  этого необходимо существование  общества; но общество не может существовать, если всякому желающему предоставляется беспрепятственно убивать и увечить своих ближних; следовательно, принудительный закон, действительно не допускающий злую волю до таких крайних проявлений, разрушающих общество, есть необходимое условие нравственного совершенствования и в этом качестве требуется самим нравственным началом, хотя и не есть его прямое выражение»47.
     Таким образом, мы наблюдаем, эклектическое  взаимодействие личной свободы и  общего блага, связующим моментом которых  является нравственность как личное совершенствование с одной стороны, и как обязательный минимум – с другой. «Требование личной свободы предполагает – для собственного своего осуществления – стеснение свободы в той мере, в какой она при данном состоянии человечества несовместима с бытием общества или общим благом. Эти два интереса – индивидуальной свободы и общественного благосостояния, - противоположные для отвлеченной мысли, но одинаково обязательные нравственно, в действительности сходятся между собой. Из их встречи рождается право»48. Из чего следует вывод, что естественное и позитивное право понимаются как отдельные категории только в отвлеченном рассмотрении, в действительности же это две составляющих единой категории права. И смещение баланса в сторону одного из элементов делает невозможным само существование этого институт в его изначальном понимании.
     При этом закрепленный минимум нравственности не может иметь частный характер, а является общей для всех чертой допустимого аморального поведения. «Правовое начало может рассматриваться отвлеченно, в нормальной воле субъекта, и тогда оно есть лишь прямое выражение справедливости: я утверждаю мою свободу как право, поскольку уважаю свободу других как право. Но понятие права по самой своей природе заключает в себе, как мы видели, элемент объективный, или требование реализации: необходимо, чтобы право всегда имело силу осуществляться, то есть чтобы свобода других, не зависимо от моего субъективного признания или моей личной справедливости всегда могла на деле ограничивать мою свободу в равных пределах со всеми»49. Указанное В.С. Соловьевым требование справедливости всеобщей, а, следовательно, объективной и принудительной составляет существенный признак права, коренящийся всецело в идее общего блага и общественного интереса. Мера и способы реализации нравственного минимума зависят, конечно, от морального состояния общества в данный момент и на данной территории, а так же иных исторических и социально-экономических условий. «Таким образом, право естественное необходимо есть вместе с тем и право положительное (позитивное) и с этой стороны может выражаться в такой формуле: право есть исторически подвижное определение принудительного равновесия между двумя нравственными интересами: формально нравственным интересом личной свободы и материально нравственным интересом общего блага»50.
     Личность  прямо заинтересована в своей  свободе, общество – в своей безопасности и благосостоянии, но право и правовое государство заинтересованы прямо не в этом, а только в рациональном равновесии этих эмпирически противоположных интересов. Действительно ни закон, ни власть не создают новых категорий добра, блага и справедливости, а лишь закрепляют их минимум, защищая его с помощью механизма законного принуждения, но при этом соблюдают частный интерес личности поступать в той мере безнравственно, в которой это не будет прямо носить разрушительный характер для общества. «Именно равновесие есть отличительный специфический характер права. Было бы вполне ошибочно полагать задачей правового закона материальное уравнение интересов»51. Право и государство, по своему смыслу, заинтересовано только должным отношением между двумя главными, принципиальными пределами человеческой жизни: свободой лица и благом общества, и, ограничиваясь этим, не внося своего принудительного элемента в более тесную и сложную область частных отношений, не затрагивающих ни того, ни другого предела, право лучше всего согласуется с самой нравственностью. «Ибо человек должен достигать нравственных вершин свободно, а для этого нужен простор внизу, нужна некоторая свобода быть безнравственным»52. И право, по своей сути, в известной мере обеспечивает за индивидом эту свободу, несколько, впрочем, не склоняя воспользоваться ею. Если бы кредитор не имел принудительного права требовать взыскания своих денег с должника, то он не имел бы и возможности свободным нравственным актом отказаться от этого права, скажем, простив бедному человеку его долг. С другой стороны, только гарантия принудительного исполнения свободно принятого обязательства сохраняет для должника свободу и равноправность по отношению к кредитору: и первый и последний зависят от собственного решения и закона. Если бы не было права, как института управомочевающего одного требовать долг, а другого – обязывающего вернуть, то решение зависело бы от воли сильнейшего, что подавляло бы свободу слабого. То есть, кредитор имеет право требовать долг, не потому лишь, что он этого хочет, но, потому как этого требует закон – в этом заключается свобода должника от воли кредитора. Так же как и должник обязан вернуть долг кредитору не по причине лишь своего желания остаться честным человеком, но и потому как к этой честности обязывает закон. Интерес личной свободы совпадает в данной ситуации с интересом общего блага, так как «без обеспеченности свободных договоров не может существовать правильное общежитие»53.
     Еще яснее совпадение обоих нравственных интересов в области уголовного права. Свобода каждого человека, или его естественное право жить, действовать и совершенствоваться, было бы, очевидно, лишь пустым словом, если бы осуществление этого права зависело от произвола всякого другого человека, которому захочется убить или изувечить своего ближнего, или отнять у него средства к существованию. «И если я имею естественное право отстаивать принудительными мерами свою свободу и безопасность от посягательства чужой злой воли, то отстаивать против нее других теми же мерами есть моя прямая нравственная обязанность. Эта общая всем обязанность и исполняется публичным правом уголовным, снабженным всеми необходимыми для этого средствами»54.
     В тоже время, право не требует от человека соблюдение всех нравственных заповедей, ограничивая его свободу поступать плохо лишь в той мере в какой это достаточно серьезно и прямо вредит интересам других людей. «Только тогда, когда злая воля посягает на объективные, публично признанные нормы человеческих отношений, грозит безопасности самого общежития, тогда только интерес общего блага, совпадающий с интересом мирных людей, должен принудительно ограничить свободу преступника»55. И даже это ограничение носит двойной характер: с одной стороны, мы действительно уменьшаем его свободу, в эмпирическом плане, но, с другой, даем возможность избрать иной путь поведения, то есть увеличиваем его свободу, в смысле интеллигибельном. Но это уже отдельное исследование касательное категорий свободы и свободы воли.
     «В  области уголовного (как и гражданского) права свобода лица ограничивается не частными или субъективными интересами других данных лиц, а объективными нормами  блага»56. Так некоторым людям нанесение оскорбления или иной моральной обиды, может показаться хуже смерти, но в области права, независимо от субъективных оценок, убийство карается значительно строже. Что является справедливым, кроме того, и потому, что злоумышленник может не подозревать, какой именно глубины вред он причиняет жертве, исходя из этого, закон руководствуется, в большей степени, событиями и явлениями, имеющими реальный, объективный характер. «Для юридической оценки важна не злая воля сама по себе, и не результат деяния сам по себе, который может быть и случайным, а только связь намерения с результатом, или степень устойчивости и последовательности злой воли в реальном деянии, так как эта степень реализации и соответствующая степень опасности для общества подлежат объективному определению»57
     Таким образом, защищая тот или иной личный интерес, право обеспечивает нормальное существование общества, в то же время, стремление к общему благу есть конечная цель всякого нравственного стремления человека. В этом и есть связанное и нераздельное взаимодействие естественного и позитивного права, основанное на диалектике личности и общества.
     Из  сказанного можно сделать некоторые  выводы. Суть их в следующем.
     1. С одной стороны, «право есть  принудительное требование реализации  определённого минимума добра,  или такого порядка, который не допускает известных крайних проявлений зла»58.
     2. С другой - право есть та доступная  доля свободы индивида, которая  не стесняет остальных, охраняясь  государством.
     Эти два значения неразделимы, взаимообусловлены  и дополняют друг друга. Право  в совокупности этих значений есть определённый институт, допускающий и охраняющий ту долю свободы индивида, которая не ограничивает свобод остальных, оно регулирует общественную жизнь на основе определённых правил в осуществлении добра, выраженных в общеобязательном минимуме нравственности, реализуемом государством при помощи механизма принуждения.

III. Проблемы взаимодействия естественного и позитивного права в рамках российской политико-правовой действительности. Анализ последствий. Способы и средства их решений

3. Краткий анализ российской правовой действительности в вопросе соотношения естественной и позитивной сторон права

 
     И так право не возможно без нравственности, как без цели, что позволяет  в наше время им вполне манипулировать. Нравственность же без права не возможна, по причине, которая была отмечена ещё Фомой Аквинским: человек существо грешное. И чтобы люди могли свободно нравственно совершенствоваться, в обществе должен быть принудительный минимум соблюдения нравственности, дабы существование этого общества было возможно вообще. И главное, цель нравственности абстрактна, в реальной действительности истина реализуется в правде – цель права. Подобный вывод собирается при теоретическом рассмотрении вопроса. При практическом анализе современной правовой действительности, выстроенной на основе либеральной теории, предложенной Локком, в соотношении права и свободы является возможным наглядно продемонстрировать необходимость более полного закрепления положительного содержания права.
     В ходе исторического процесса философские концепции естественного права претендовали не только на теоретическую ценность, но и находили своё отражение в преобразовании общественного устройства. Так под влиянием естественно-правовых идей формировалась французская и американская революция. Они явились основными идеями Нового времени и «представляли собой концептуальную основу ряда сводов законов европейских государств»59. Однако к середине XIX в. получает развитие юридический позитивизм. В своей работе А.К. Черненко отмечает, что «Новая волна популярности естественно-правового мышления стала противовесом фашистской диктатуре. По его мнению, после Второй Мировой войны концепция естественного права используется в «Декларации прав человека»60. Но в действительности мы нередко наблюдаем далеко ненравственный подход во внешней и внутренней политике стран ратифицировавших данную декларацию61. Война в Ираке, которая могла быть обусловлена многими причинами, включая «личные счеты» Джорджа Буша или притязания Америки на запасы нефти, находящейся на территории данного государства, но только не нравственными побуждениями: установить в этой стране «более благоприятный режим». Между тем, мировое сообщество не могло сослаться ни на одну норму позитивного права в осуждении политики США. Есть масса иных примеров: конфликт в Косово или «Оранжевая» революция на Украине. Все это обусловлено недостатком, выраженным в понимании права предложенным Локком. Декларация прав человека, так же как и другие акты, закрепляют естественные права человека на жизнь, жилище, общение и прочее, но не естественное право как таковое.
     Тем не менее, на сегодняшний день общество наиболее остро нуждается в обеспечении определенного морального стержня. Прежде всего, это связанно именно с глобализацией уровня социальных отношений. Председатель президиума – научный руководитель Института проблем глобализации Михаил Делягин отметил следующее: «В условиях баснословно благоприятной, а по некоторым значимым направлениям и продолжающей улучшаться внешнеэкономической конъюнктуры, благодаря которой государство и крупнейший бизнес буквально захлебывается от потока «нефтедолларов» и тонут в болоте еще более развращающего их показного потребления, нарастает всесторонняя деградация человеческого потенциала. Прежде всего эта деградация проявляется в форме распада социальных связей и нормальной, позволяющей успешно существовать системы человеческих ценностей»62. Можно по-разному относиться к данной автором оценке действий нашей власти в международных отношениях, но трудно спорить с тем, что Российская Федерация играет далеко не последнюю роль в рамках мирового оборота нефти. Мы действительно наблюдаем два факта: нарастание международных отношений посредствам внешнеэкономического сотрудничества и общую для страны моральную деградацию. Соответственно, следует, проследить взаимосвязь указанных явлений.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.