На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Марк Твен гений смеха, великий юморист и сатирик

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 04.09.2012. Сдан: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Оглавление

 
Введение…………………………………………………………………..….3
Марк Твен –  гений смеха, великий юморист  и сатирик…………...…...…4
Раннее творчество Марка Твена…………………………………...….…....7
Особенности юмористических произведений Марка Твена…………..…10
Поздний Твен: от юмора к сатире…………...………………………...…..13
Заключение………………………………………………………….…...….14
Библиография……………………………………………………………….15
 

    
   Введение 

   Существенную  часть творческого наследия Марка  Твена составил юмористический цикл 1860-1885 годов. В рассказах закладывались  основы рождающегося критического реализма американской литературы.
   «Твен-романист неизмеримо выше Твена-рассказчика», - такова формула, обобщающая позиции  большинства американских литературоведов, начиная с Фрела Патти[1], Эдварда  Вагенкнехта[2], Ивана Бенсона[3], Бернарда де Вото[4], и кончая Луисом Баддом[5], Эдгаром Мастерсом[6], Чарльзом Найдером[7]. Если Э. Мастерс открыто говорил о рассказах, как о «довеске» (причем не всегда полноценном) к большим произведениям Твена, то идентичное мнение Ч. Найдера легко выводится из самого направления его исследования, в поле зрения которого попала лишь небольшая группа рассказов.
   Вместе  с тем в новейших исследованиях  в поисках ключа к «юмористической  поэтике» Твена такие исследователи  как Эдгар Бранч[8], Глэдис Беллами[9], Кеннет Линн[10], Фрэнк Роджерс[11], Генри Нэш Смит[13], Паскаль Ковичи[14], Джеймс Кокс[15], Максвелл Гейзмар[16] обратились к творческим истокам Твена – ранним юмористическим рассказам.
  Особое  место среди последних работ  следует отвести книге К. Линна  «Марк Твен и юмор Юго-Запада», рассматривающей рассказы Твена в исторической перспективе, в контексте всего творчества писателя. К. Линном сделан значительный шаг в изучении американской юмористической традиции – от первых «всплесков» юмора в литературе XVII века (Б.Франклин, У.Бирд) до ее кульминации в творчестве Марка Твена.
   Цель  работы – изучить биографию Марка  Твена, дать основное представление  о его творчестве и высказать  собственное мнение, проанализировав  некоторые его рассказы. Кроме  этого, хотелось бы сказать и об актуальности данной работы. «Марк Твен - самый известный американский писатель в нашей стране. Твена читают в России уже более ста лет,  и интерес к его творчеству не убывает. Напротив,  можно смело сказать,  что с каждым новым поколением,  открывающим для себя его книги, внимание читателя к Твену становится и шире, и глубже.» Его биография, творчество не раз становились предметом неустанного внимания и интереса со стороны литературоведов со всего мира. [http://lib.ru/INPROZ/MARKTWAIN/marktven.txt А. И. Старцев. Марк Твен и Америка] 
 
 
 
 
 

   Марк  Твен - гений смеха, великий юморист  и сатирик 

   Марк  Твен занимает совершенно особое место  в литературе США. В его творчестве богатство фантазии, мастерство композиции и отточенность стиля сочетаются с простотой, удивительной свежестью и естественностью повествования. До сих пор вызывают смех его остроты и шутки. И поныне живы герои, созданные его воображение: юные выдумщики Том Сойер и Гек Финн, беглый негр Джим, янки, попавший в XIX в. в мифические времена короля Артура, мудрый простофиля Уилсон, разоблачающие ложь таинственные незнакомцы и многие другие, а также главный персонаж его комической прозы – шут и обличитель Марк Твен. Его творчество, близкое и понятное читателям самых разных народов, стало вершиной не только американской, но и мировой литературы.
   Русские писатели и критики всегда видели в нем воплощение национального  характера. И. С. Тургенев, встретивший  Твена в 1879г. в Париже, пришел к  выводу: «Наконец-то я видел настоящего американца, первого американца, отвечающего моим представлениям о том, каким должен быть американец. Он – истинный сын своей земли.» А. И. Куприн в некрологе, озаглавленном «Умер смех» (1910), назвал Твена «настоящим потомком англосаксонской расы» и продолжателем традиций Диккенса, Шекспира и Стерна, а К. Чуковский в некрологе тогда же писал: «Он не то чтобы «знал Америку», не то чтобы «изучил Америку», он впитал Америку в себя, и жизнь его была «самая американская», и творчество его было «самое американское» изо всех. Марк Твен – первое, полнейшее порождение американской культуры, совершеннейший ее выразитель.»
   Его настоящее имя – Сэмюэль Ленгхорн Клеменс (Samuel Langhorne Clemens, 1835-1910), он родился 30 ноября 1835 года в захолустной деревушке  Флорида, где едва насчитывалась сотня жителей, и был шестым ребенком в семье, которая, как и многие их соотечественники, кочевала по стране в поисках лучшей доли. Его отец, Джон Маршалл Клеменс (1898-1847), по семейным преданиям, принадлежал к одной из знатных фамилий Виргинии и отличался безукоризненными манерами и речью южного джентльмена. Он рано остался без отца. В 1823г., оказавшись в штате Кентукки, он женился на Джейн Лэмптон (1803-1890), чья семья имела аристократические корни «на старой родине». В Великобритании Лэмптоны владели родовым поместьем и титулом, так что один из близких родственником Твена по матери серьезно претендовал на звание графа Дарема и даже подписывался этим именем. После жениться Клеменсы поселились в горном безлюдье восточного Теннеси, где родились их первые дети, а весной 1835 г. они перебрались в штат Миссури, в деревушку под названием Флорида.
   В 1861 году старший брат Твена, Орион  Клеменс, был назначен секретарем, то есть помощником губернатора территории Невада, Сэм отправился с ним на Запад, где и провел последующие пять лет. Там он помогал брату создавать исполнительные и законодательные органы штата, а также занимался поисками серебра, в чем, по его словам, чуть было не преуспел.
   Именно  там Сэмюэль Клеменс и открыл свою главную «золотую жилу» - талант великого рассказчика и мастера смеха. Начал он с комических корреспонденций, подписанных псевдонимом «Джош», что в просторечии значит «розыгрыш, шутка», а затем стал штатным сотрудником невадской газеты «Территориэл энтерпрайз», где получил хорошую школу репортера и юмориста. На ее страницах в феврале 1863 г. и появился знаменитый псевдоним-маска Марк Твен. Обычно его расшифровывают однозначно – «мерка-два», что на речном жаргоне тех времен определяло пограничную для безопасности парохода глубину – две сажени или 12 футов. Сам писатель утверждал, что взял этот псевдоним у одного из ветеранов лоцманского дела, капитана Исайи Селлерса, которым тот будто бы подписывал свои заметки о реке в новоорлеанских газетах, хотя доказательств этому так и не обнаружено. Однако смысл этого словосочетания не столь прост и гораздо глубже «двух саженей»: «twain» - вариант слова «близнец», «двойник», в таком виде его не раз можно встретить в твеновских книгах, например в «Простаках за границей» (гл. 26 и 53). Да и выражение «мерка-два» тоже неоднозначно: в одних случаях, когда промеры показывают увеличение глубины, оно звучит как «путь свободен», а в других, при уменьшении ее, совсем наоборот – указывает на опасность. Об этом свидетельствует 13 глава его книги «Жизнь на Миссисипи», где «щенок» лоцмана трясется от страха, ожидая услышать восклицание «мерка-два».
   Начинал свой творческий путь Марк Твен в рамках того направления народной словесности, что в США традиционно называется «американским юмором». Оно формируется  на границе устного и письменного слова,
   Другой  важнейший исток твеновского  творчества – газетный юмор, особенно расцветший во время Гражданской  войны. Его главные принципы таковы: создание с помощью иронии образа-маски, вымышленной личности героя-рассказчика, вокруг которой путем сцепления анекдотических историй возникает своего рода комический эпос, соединяющий точность фактов с гротескной фантастикой.
   В своем эссе «Об искусстве рассказа» (1895) Твен противопоставлял американский юмористический рассказ французскому анекдоту и английскому комическому рассказу: «Эффект, производимый юмористическим рассказом, зависит от того, как он рассказывается, тогда как воздействие комического рассказа и анекдота зависит от того, что в нем рассказано». Твеновское «как» включает в себя не только приемы устного повествования, но и характер вымышленного рассказчика, который становится носителем смехового начала и стержнем юмористической прозы, - именно его бесхитростный взгляд обнажает скрытые пружины людских поступков и взаимоотношений. Повествование от первого лица – важный принцип твеновской юмористики и публицистики, недаром в одной из своих записных книжек он отмечает: «Речь в третьем лице отвратительна – только точное слово имеет смысл», то есть слово, точно соответствующее данному лицу и конкретному моменту.
   Литературное  шутовство связано с жанром короткого  рассказа-анекдота, который на американской почве породил особую форму ярна (yarn), байки, представляющей собой сплетение  нескольких анекдотов. Ранняя юмореска Твена почти всегда имеет структуру ярна: отдельные анекдоты нанизаны на стержневую тему – по сходству, контрасту или ассоциации, они внедрены в письма, интервью, лекции или комическую биографию. Так, в небольшом рассказе «Как лечить простуду» («How To Cure a Cold», 1863) представлена цепочка из девяти анекдотов. Повествование идет от лица «вдохновенного идиота», незамедлительного выполняющего любые советы знакомых и незнакомых людей, как бы они ни противоречили друг другу; комизм усиливается тем, что советы эти собраны по противоположности и доводят процесс «лечения» до абсурда. (Засурский Я.Н. История литературы США, с. 202) 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

   Раннее  творчество Марка  Твена 

   Бурлящая  американская юмористика - стихия  творчества раннего  Твена. Американские историки литературы именуют этот  жанр  западным или  неистовым юмором, а европейские исследователи сразу назвали американским. Американская юмористика родилась из фольклора, процветавшего главным образом на освоенных поселенцами в последнюю очередь западных окраинах США. 
   Наиболее  неприглядные стороны этой жизни  уже отходили в прошлое,  когда  в  середине XIX  столетия молодая  литературная школа  на  Западе  стала  их пародировать, создавая американскую юмористику, мало в чем соприкасавшуюся  с современной европейской традицией.
   Достаточно  указать,   что  в   поэтике  американского  юмора  убийство рассматривалось  как источник комических ситуаций.
   В  повествовательной технике  американского  юмориста господствовали два популярных  приема.   В  первую  очередь  это  -  гротескное  преувеличение, гипербола,  тяготеющая к комическому абсурду.  В других случаях это вопиющая недомолвка,   снова   ведущая   к   рассчитанному   на   комический   эффект несоответствию.  "Я  раскроил  ему  череп  и  похоронил  за  свой  счет",  - торжествующе сообщает герой одного из  рассказов раннего Твена,  которому не угодил часовой мастер. Часовщик  не заслуживал такой  жестокой  расправы,  и  рассказчик  выступает  здесь  как кровожадный  хвастун.   Но  он  может  выступить  и  в маске бесстрастного хроникера.    Тогда   он   сообщает   о    жертве   убийства   с   фальшивой непринужденностью:  "На  рассвете его нашли в переулке,  где он  спокойно дожидался приезда похоронных дрог".
   Герой  "Журналистики в  Теннесси",  одного  из  известнейших  рассказов молодого Твена,  поступает помощником редактора в  газету  "Утренняя Заря  и «Боевой Клич округа Джонсон» и знакомится с нравами своих местных коллег. Вот как он их рисует:
    "...В  дверях  появился  полковник  с  револьвером армейского образца  в руке. Он сказал:
   - Сэр,  я,  кажется,  имею честь  говорить с презренным трусом,  который редактирует эту дрянную  газетку?
   - Вот именно.  Садитесь, пожалуйста... Кажется, я имею честь говорить  с подлым лжецом, полковником  Блезерскайтом Текумсе?..
   Оба пистолета грянули одновременно. Редактор потерял клок волос, а пуля полковника засела в мясистой части  моего бедра...  Они опять выстрелили.  На этот раз ни  тот,  ни  другой из  противников не  пострадал,  а  на мою долю кое-что досталось  -  пуля в плечо. При третьем выстреле оба джентльмена были легко ранены,  а мне раздробило запястье.  Тут я сказал, что, пожалуй, пойду прогуляться...  Однако оба джентльмена убедительно просили меня  остаться и уверяли, что я нисколько им не мешаю."
   В  своих "Простаках за  границей" Твен на потеху американским читателям применил оружие  американского юмора  к  европейскому материалу. Твен хохочет над римскими древностями,  над средневековыми замками,  над утонченными манерами парижан. Рассказывая о  своем пребывании в Риме,  он  знакомит читателя со счастливо найденной им древней афишей,  извещающей о гладиаторском бое,  и с газетной рецензией,  принадлежащей,  как он утверждает, древнеримскому репортеру. Оба документа составлены Твеном в стиле новейшей американской журналистики,  с широким использованием спортивного жаргона и рекламных приемов.
   Твен  развлекает  своих  соотечественников,  выдумывая  неправдоподобно смешные  истории из  европейского быта.  Он с  наслаждением описывает оторопь  европейцев перед  лицом  свирепого американского юмора.  Когда американскому гостю в  музее показывают мумию фараона,  он  заявляет,  что не интересуется "подержанными покойниками", но если есть "хороший свежий труп", он готов его посмотреть.
   Так   обстояло  дело   в   "Простаках за   границей".   Однако  весьма знаменательно,  что в написанной сразу же  вслед за  тем повести "Налегке", новой книге,  посвященной Америке (она имела и второе название - "Простаки у себя  дома"),  неистовый твеновский  юмор  как бы  сразу  утрачивает  свою разрушительную  направленность;   напротив,   он   полностью  дружествен  по отношению к изображаемой жизни и даже содействует ее прославлению.
   В  "Налегке" Твен рассказывает о  Неваде и Калифорнии своих молодых  лет. Никогда еще Твен не смеялся так искренно и самозабвенно.  В то же время все, о чем говорит писатель, вызывает его непритворный восторг. "Население  этих  городов  было  текучее,   беспокойное  и  энергичное. Удивительный народ!  -  так  начинает  Твен  свою  известную  характеристику хлынувших на  Тихоокеанское побережье США  американских старателей.  -  Ибо, заметьте,  здесь  собралось двести тысяч  молодых мужчин -  не  каких-нибудь слабонервных,  жеманных юнцов в белых перчатках, нет - это все были крепкие, бесстрашные молодцы,  волевые  и  настойчивые,  наделенные  всеми качествами  великолепной мужественности:  это  были  избранники богов,  цвет человечества... Удивительный народ, прекрасный народ!"
   Твен  и не думает скрывать от читателя,  что единственной целью, которая привела этот  "цвет человечества" в  Неваду и  Калифорнию,  была  пожирающая жажда  богатства  и   что  "избранники  богов"  заполняли  досуг  пьянством, картежной игрой и поножовщиной. "...В  игорных домах среди табачного дыма  и  брани теснились бородатые личности... а на столах возвышались кучи золотого песка, которого хватило бы на  бюджет какого-нибудь немецкого княжества...  Люди  плясали и  ссорились, стреляли и  резали друг  друга,  каждый день  к  завтраку газеты сервировали своим читателям свежий труп, убийство и дознание..." "Словом,  -  как бы  подводит итог  писатель,  -  здесь было все,  что украшает жизнь и придает ей остроту".
   Знакомя читателя с  пылевой бурей в  Неваде,  "Невадским зефиром",  Твен демонстрирует виртуозную технику  американского юмора.
   "Воздух  был  густо  усеян одушевленными и неодушевленными предметами, которые летали туда и сюда, то появляясь, то исчезая в бурлящих волнах пыли. Шляпы,  куры  и зонтики парили в поднебесье;  чуть пониже их  были одеяла, железные вывески,  кусты герани и черепица;  еще пониже половики и  бизоньи шкуры...  уровнем ниже застекленные двери,  кошки и  маленькие детишки;  еще ниже  дровяные склады,  легкие экипажи и  тачки;  а  в  самом низу,  всего в тридцати -  сорока футах от земли,  бушевал ураган кочующих крыш и пустующих земельных участков".
   Случись такая буря в Европе,  ей не миновать бы от автора "Простаков за границей" жестокого порицания,  но поскольку  она в Америке, то вызывает лишь веселый,  поощрительный смех.  Природа  ведет себя буйно,  свободно и  весело, как бы под стать населяющим ее людям.
   При том молодой Твен далек от намерения  замалчивать недостатки в  жизни  своей  страны.   Уже   самые  первые  его  опыты  в   области  обличительной журналистики показали огромные возможности Твена как  сатирика-реалиста. (Старцев А.И. Марк Твен. Собр. соч. в 8 томах. Том 1. - М.: Правда, 1980 // http://lib.ru/INPROZ/MARKTWAIN/marktven.txt) 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

   Особенности юмористических произведений Марка Твена 

   Ранний  Твен — до «Приключений Тома Сойера» (1876) — относится к числу писателей, чье творчество закладывало основы реализма в американской литературе. Его юмористические рассказы 60—70-х годов очень близки к фольклорному жанру небылиц.
   В первых произведениях Твена поэтика  небылицы, не утрачивая отличительных  черт фольклора, становится фактом литературы. Центральный персонаж ранних твеновских юморесок — фольклорный «простак» с его наивностью и здравым смыслом, несколько поверхностными, но в целом всегда верными оценками людей и событий. С этим героем, в котором обобщены характерные приметы людей фронтира, в повествование Твена входит красочная действительность тех только что заселенных штатов, где быт еще не устоялся и еще не успели стать нормой отношения, типичные для буржуазного общества. Твен, успевший накопить богатый опыт газетчика, порывает со всевозможными условностями, всевластными в произведениях эпигонов романтизма, и едва ли не все его произведения этого периода — начиная со «Знаменитой скачущей лягушки из Калавераса», которую напечатал в 1865 г. в своем журнале Брет Гарт, — внутренне полемичны по отношению к литературным штампам. Однако объект его пародии — не только творцы бульварной литературы, но и все искусственное, отклоняющееся от демократических установлений фронтира и сдерживающее энергию живой жизни.
   Герои ранних рассказов Твена способны ощутить поэтическое начало жизни, поэтому смех данного этапа светлый, задорный. Жизненная энергия его  героев рвется наружу, громко заявляя  о себе. Писатель ищет проявления этой энергии даже среди неодушевленных предметов. Оказывается, что ощущение неисчерпаемости возможностей скрыто в самых простых будничных вещах, к которым привык глаз и на которых не останавливается человеческая мысль. Невероятное богатство интересных возможностей заложено в часах, ломающихся на самый разный лад («Мои часы»), в велосипеде, падающем каждый раз по-новому («Укрощение велосипеда»), в недисциплинированной человеческой памяти («Разговор с интервьюером»).
   В этом легко убедиться, сравнив юмореску Твена "Мои часы" (1870) с близким  к, ней по содержанию рассказом юмориста 40-х годов Филдса. Героем рассказа является некий бедняк, на последние деньги купивший часы, обладавшие, согласно уверению продавца, "превосходным ходом". Но, сделав эту покупку, он убеждается в том, что его надули самым безжалостным образом. Отныне его жизнь превращается в бесконечную цепь визитов к мошенникам-часовщикам, которые на все жалобы своего незадачливого клиента отвечают одной и той же фразой: "Часы нуждаются в чистке". Услышав это заверение чуть ли не в сотый раз, бедняк приходит в отчаяние и отказывается от дальнейшей борьбы с судьбой, подсунувшей ему под видом часов некое орудие пытки.
   Сопоставляя рассказ Твена с типичным произведением  рядового американского юмориста, можно  осознать величину дистанции, разделявшей рассказы великого писателя и характерные образцы традиционного "газетного" юмора. Внутри одной и той же сюжетной схемы происходит полное перераспределение акцентов. В рассказе Филдса все часовщики однолики, все говорят одно и то же; в рассказе Твена и сами они, и их реакции — разнообразны и индивидуальны.
   У них есть своя "физиономия", своя ярко выраженная индивидуальность, и  писателя чрезвычайно интересуют все  ее проявления. Его явно занимают инициатива часов, их внутренняя раскованность, размах их деятельности, в результате которой они как бы получают власть над той силой, которой они призваны служить, над самим временем. Уходя вперед, они опережают современную эру на тысячелетия, отставая — они плетутся в далеком прошлом. "Октябрьский листопад крутился в воздухе, а они уже радовались ноябрьскому снегу. Они торопили с взносом денег на квартиру, с уплатой по разным счетам. Я незаметно отстал от времени и очутился на прошлой неделе. Вскоре я понял, что один-одинехонек болтаюсь посредине позапрошлой недели, а весь мир скрылся из виду далеко впереди. Я уже поймал себя на том, что в грудь мою закралось какое-то смутное влечение, нечто вроде товарищеских чувств к мумии фараона в музее, и что мне хочется поболтать с этим фараоном, посплетничать с ним на злободневные темы". В отношении Твена к часам есть нечто и от любознательности первооткрывателя, и от наивного любопытства ребенка, который ломает и портит вещь, чтобы узнать, как она устроена. Это впервые увиденное им устройство он демонстрирует во всех его деталях.
   Открывая  мир заново, писатель подвергает рассмотрению каждое из явлений его жизни, стараясь при этом не упустить ни одной микроскопической подробности, касающейся объекта его  внимания. Приближая предмет к  читателю, он всегда стремится повернуть  его какой-то особой, новой, неожиданной стороной. Иногда эта цель достигается посредством смещения пропорций. Дабы освежить характер читательского восприятия, Твен демонстрирует явление в увеличенном виде.
   Одной из важнейших сторон его изобразительной  манеры является особый эпически неторопливый ритм повествования. Так, в "Укрощении велосипеда" одно ультранезначительное событие в жизни героя, о котором, казалось бы, и говорить-то не стоит, разрастается до масштабов своеобразной "Илиады", излагается с учетом всех его перипетий, периодов и этапов. "Мы тронулись с места значительно быстрее, тут же наехали на кирпич, я перелетел через руль, свалился головой вниз, инструктору на спину, и увидел, что машина порхает в воздухе, застилая от меня солнце...". Подобный отстраненный ракурс восприятия, позволяющий как бы обновить представления о привычных, примелькавшихся, по-будничному незначительных событиях жизни, распространяется на явления не только материального, но и духовного мира читателя.
   Несравненный  мастер комического диалога Марк Твен любит уточнять смысл отвлеченных понятий, подвергая их буквальной расшифровке. Так, "война", происходящая в мире теннессийской журналистики, из метафоры превращается в живую реальность и входит в маленький мирок газетной редакции во всеоружии своих кровавых атрибутов: резни, выстрелов, насилия, увечий и т. д.
   Предельная  конкретность этой "хроникальной" зарисовки помогает Твену с большой  точностью и полнотой воссоздать гангстерские нравы американской прессы. Переключение объекта в новый  план, составляющее один из главных художественных приемов Твена в его рассказах, происходит и благодаря особым повествовательным принципам. В них чаще всего присутствует рассказчик, и именно это обстоятельство содействует созданию их юмористически отстраненного рисунка. Писатель особенно любит показывать действительность через восприятие простодушного, непосредственного человека, "простака", который видит все вещи в их истинном виде и в бесхитростной, наивной манере повествует о своих жизненных впечатлениях. Этот прием имеет для Твена огромное, почти универсальное значение. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

   Поздний Твен: от юмора к  сатире 

   Примерно  с середины 1890-х годов в творчестве Твена очерчивается новое направление, обозначается заключительный этап его  художественных исканий, продолжавшийся до кончины писателя в 1910 г. Заметно меняется стилистика Твена: юмор уступает место сатире. Среди причин этого изменения творческого почерка были личные. Судьба была безжалостна к стареющему Твену, который раньше казался ее баловнем, эталоном успеха и семейного благополучия. Один за другим уходят из жизни люди, которых Твен любил: старшая дочь Сузи, старший брат Орион, жена Оливия, младшая дочь Джин. В 1894 г. обанкротилось принадлежавшее Твену издательство, Твен оказался в долгах, стало сдавать здоровье. В это время на одну из газетных «уток» он отозвался телеграммой с гениальной остротой: «Слухи о моей смерти преувеличены».  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

   Заключение 

   Подводя итоги, хотелось бы еще раз вспомнить  о целях данной работы, заданных во введении:
   Во-первых, Марк Твен был и остается самым  известным американским писателем  в России. Он быстро получил славу  первого юмориста Америки, и слава  эта с течением времени  крепла и ширилась. На пике карьеры он был, вероятно, самой популярной фигурой в США. Уильям Фолкнер писал, что он был «первым по-настоящему американским писателем, и все мы с тех пор — его наследники», а Эрнест Хемингуэй писал, что «вся современная американская литература вышла из одной книги Марка Твена, которая называется “Приключения Гекльберри Финна”». Из русских писателей о Марке Твене особенно тепло отзывались Максим Горький и Александр Куприн. Во  время своей известной поездки в США в 1906  году  А.М.Горький встретился с Твеном.  В музее Горького в Москве есть фотография,  на которой запечатлена эта  встреча.  Алексей Максимович смотрит на  Твена  пристальным ласковым взглядом.  Имеется  литературный набросок Горького,  портрет  Марка Твена: «У  него на  крупном черепе -  великолепные волосы,  -  какие-то буйные языки белого, холодного огня, - пишет Горький, очарованный старым писателем. - Из-под тяжелых,  всегда полуопущенных век редко виден умный и острый блеск серых глаз,  но,  когда они взглянут прямо в твое лицо,  чувствуешь, что все морщины на нем измерены и останутся навсегда в памяти этого человека.»[ М.Горький. Собр. соч. в 30 тт., т. 10. М., ГИХЛ, 1951, стр. 309]
   Во-вторых, предпринятый в работе анализ юмористических рассказов Марка Твена убеждает меня в том, что он сделал юмор одним  из способов реалистического осмысления и воссоздания действительности.
   По  книгам Твена,  его рассказам, повестям, путешествиям мы знакомимся с американским  народом,  его  историей,  обычаями,  с  красотой  американской природы.
   Советский поэт Николай Асеев писал:
                   "Я очень люблю
                   Марка Твена.
                   Он
                   Одним движением руки
                   Переносит меня
                   Мгновенно
                   На берег
                   Величественной реки.
                   И видится мне
                   В серебряной зыби
                   Жизнь
                   На Миссисипи..." 

   Юрий  Олеша выразил мнение миллионов  советских читателей,  когда написал  в  своих заметках о Твене:  "Марк Твен бросил свой гений на службу человеку, на  укрепление его  веры  в  себя,  на  помощь  тому,  чтобы душа  человека развивалась в сторону справедливости, добра и красоты".
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.