На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Марк Аврелий и закат Античности

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 05.09.2012. Сдан: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Казанский национальный исследовательский  технологический  университет. (КНИТУ)

 
Факультет социально-гуманитарных знаний. 
 
 
 

      Реферат 
       
       
       
       
       
       
       
       

          Реферат:
          по  философии
          Тема:
          Марк  Аврелий и закат Античности
          Группа: 3111-51 
           
           
           
           
           

Казань 2011 
 
 

Содержание.
    Биография Марк Аврелий
    Закат Античности
    Список литературы
 
 
 
    Список  литературы.
    ·  Гумилев  Л. Н. Тысячелетие вокруг Каспия. — М.,1993
    ·  Тьерри  О. Рассказы из времен Меровингов. — СПб.,1994 
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     

Биография «Марк Аврелий».
Марк  Аврелий (121–180 гг.) был императором Рима с 161 г. Это был деятельный и энергичный правитель, при котором велось несколько войн. В конце его правления в Риме разразилась эпидемия чумы, от которой умер и сам император.
  После смерти Марка Аврелия были найдены его записки, составившие целое философское сочинение, под условным названием "Наедине с собой" или "Мемуары". Они представляют собой серию афоризмов, сентенций, наблюдений, сделанных Марком Аврелием для себя без намерения публикации.
  Записки Марка Аврелия буквально завораживают читателя идеей бренности, текучести всего мирского, монотонности, бессмысленности и даже ничтожности человеческой жизни: "Время есть река... стремительный поток. Лишь появится что-нибудь, как уже проносится мимо, но проносится и другое, и вновь на виду первое"; "Время человеческой жизни — миг"; "Ничтожна жизнь каждого, ничтожен тот уголок земли, где он живет".
  Даже  посмертная слава, к  которой стремятся  люди, чтобы увековечить  себя в памяти потомков, по мнению Марка Аврелия не имеет никакого смысла: "Все кратковременно и вскоре начинает походить на миф, а затем предается и полному забвению... Что же такое вечная слава? — сущая суета".
  Но  при таком ярко выраженном пессимизме, Марк Аврелий все же находит духовную опору, которая определяет собственно смысл жизни человека — это вера в некое Единое-Целое, откуда все проистекает и куда все впадает, и тем самым спасает все отдельное от абсолютной суетности и бессмысленности. Это Единое-Целое как бы управляет всем миром, придает бесспорную значимость и несомненность природе вообще, предопределяет все моменты природной жизни.
  С Единым-Целым сверхъестественным способом связаны и боги, которых необходимо благодарить, иметь всегда в мыслях, взывать к ним и жить с ними.
  Общая мировая целостность  и божественное провидение диктуют людям  и совокупность несомненных  нравственных ценностей, которым все должны следовать — это "справедливость, истина, благоразумие, мужество", а также  и "общеполезная деятельность". Поэтому в идеале человек — это  существо "мужественное, зрелое, преданное  интересам государства", безропотно исполняющее  свой моральный долг.
  Понятие морального долга  — тоже важное в  философии Марка  Аврелия, ибо боги, помимо обязанностей даровали людям еще и свободу морального выбора: "Они устроили так, что всецело от самого человека зависит, впасть или не впасть в истинное зло".
  По  сути дела, возможность  совершить свободный  моральный выбор  между добром и  злом — это главная  забота человека, которая  придает определенный смысл его существованию  на Земле. Свой выбор  человек может  совершить только с помощью разума, который Марк Аврелий называет, гением человека, его божеством. Разум — "гегемоникон", руководящее начало в человеке. Здесь необходимо отметить, что Марк Аврелий впервые в стоической традиции говорит о полной самостоятельности разума человека о том, что разум является одной из составляющих человека вообще. До него стоики, в духе платоновской философии, утверждали, что человек состоит только из двух частей — души и тела.
  В итоге римский  мыслитель приходит к выводу, что жизнь  надо принимать такой, какая она есть и быть этим полностью  довольным: "Итак, проведи этот момент времени в согласии с природой, а затем  расстанься с жизнью так же легко, как  падает созревшая  слива: славословя природу, ее породившую, и  с благодарностью к произведшему ее древу".
  Философия Марка Аврелия, последнего великого стоика, — это свидетельство кризиса и заката собственно античного духа. Античный мир рушился на глазах. И вскоре после смерти Марка Аврелия начинается новая эпоха — эпоха становления и расцвета христианской культуры. 

Закат Античности.
Не было недостатка в оплакивании Рима философами, историками, беллетристами. И все сходились на том, что римлян погубила утрата римских добродетелей, римлян погубила распущенность. На самом деле распущенность — следствие, а процесс этот этнический. Лучше всего закат виден, когда обращаешь внимание на изменения в римской армии.
ЭВОЛЮЦИЯ  РИМСКОЙ АРМИИ. Армия  стала большой. В эпоху Гражданских войн появились наемники, в т. ч. из римских граждан. В результате военных реформ Гая Мария в легионы начали брать пролетариев (неимущих), чего раньше не было, но качество войска от этого нисколько не ухудшилось, и римляне оставались солдатами непревзойденными. А далее ситуация меняется довольно заметно.
Уже Август впервые размещает  войско в Риме. Это — преторианская гвардия. Иными словами, появляется то, что всегда является угрозой гражданскому обществу, — внутренние войска. В свободных странах у свободных людей внутренних войск не бывает. Внутренние войска всегда содержат в себе угрозу полицейского режима. Римляне допустили ошибку — они подобное войско создали.
Следующий этап — изменение поведения солдат в отношении своих полководцев. Солдаты Цезаря уже были, пожалуй, более верны своему вождю, чем римской государственности, чем римскому Сенату. Но теперь солдаты стали не просто выдвигать своих полководцев в императоры, они их заставляли провозглашать себя императорами. После убийства Нерона, который уже всем надоел своими сумасбродствами, вдруг появляются один за другим, но практически одновременно, четыре претендента на пост императора. Более того, они, сменяя друг друга, даже ухитряются править, хотя и короткое время. Это императоры Гальба, Отон, Вителлий и Веспасиан. Последний, впрочем, будет править успешно до самой своей смерти и явится основателем хотя и небольшой, но династии. Надо сказать, что Веспасиан в императоры не собирался, а Вителлий откровенно не хотел. Кроме того, Веспасиан и Вителлий еще не собирались друг друга убивать (они были лично дружны). Однако ничего не могли поделать оба со своими армиями, которые желали, соответственно, одна — чтобы императором стал Вителлий, а другая — чтобы Веспасиан. Т. е. теперь уже не вождь за собой ведет солдат захватывать Рим, а солдаты его вперед выталкивают, как осадную башню.
Восстановить  мир в империи удалось позже только Кокцею Нерве. Ему пришла в голову гениальная мысль — сделать соправителем полководца, и войско перестало быть опасным для Рима. После Кокцея Нервы начинается «Золотой век Антонинов». Но III в. н. э. — это эпоха солдатских императоров, когда все решают солдаты (любые, далеко не только преторианские).
По мере роста политической распущенности армии, становятся хуже ее боевые качества. В условиях начинающейся обскурации, т. е. в условиях утраты внутриэтнической солидарности, главным врагом солдата становится не варвар, не галл, не германец, а порядочный офицер, который по долгу службы обязан заботиться о поддержании дисциплины и воинской выучке своих солдат. Но теперь он рискует получить стрелу в затылок за это при первом удобном случае.
Кроме того, легионеры начинают облегчать себе армейскую  жизнь. Сначала им надоедает носить колья для устройства римского лагеря. От лагеря не отказываются, но принимаются все возить в обозе, что, естественно, снижает маневренность армии. Потом солдатам надоедает маршировать в панцире. Он, правда, не очень тяжелый (кожаный), но все равно пусть лучше его везет повозка. А без панциря маршировать было одно удовольствие, потому что обувь у римских солдат (калиги) была замечательная — в ней ноги не уставали. Обоз еще увеличился, маневренность армии еще упала. А кончилось все тем, что доблестный Одиннадцатый легион, выступив против врага, вообще оставил доспехи на зимних квартирах и весь был уничтожен. Так эволюционировала армии. А как эволюционировало римское общество?
ЭВОЛЮЦИЯ  РИМСКОГО ОБЩЕСТВА. На римлянах сказалась самым тяжким образом трансформирующая римская сельскохозяйственная добродетель. Уже говорилось, что римлянину всегда было приличным кормиться своим трудом, своей familias, включая в т. ч. и рабов, а не служить наемным рабочим. Однако римляне обезземеливались. Процесс обезземеливания начался еще в Пунические войны. Их следствием стало захудание плебейских хозяйств. Со временем сельский плебс все более сокращается, а городской растет. Но эти люди, теряя землю, по-прежнему ощущают себя римскими гражданами, которым не пристало становиться наемными рабочими. Поэтому огромное их число превращается просто в бездельников (благо, у римлян такая возможность существовала), хотя часть их и поступает на гражданскую службу, что не составляло труда, ибо в провинции было много всякой работы. Этот процесс деклассации в Римской империи тянулся веками.
История показывает, что в любом обществе образуются социальные низы — некий пласт людей, которые не хотят работать. Например, социализм по-шведски поставил перед шведами (а они — народ старый) очень тяжелую проблему: у них сейчас чудовищно растут социальные низы, потому что гарантированное социальное пособие позволяет шведу, ничего не делая, не только не голодать, но даже прилично одеваться. И хотя жить на пособие непрестижно, все большее число шведов начинает престижем пренебрегать, что было бы для них непредставимо еще в прошлом веке.
Процесс деклассации шел в Римской империи повсюду, но преобладал он в стенах города Рима. Рим во II в. н. э. насчитывал 1,5 млн. жителей. Потом очень долго не будет таких городов. Сверхгород Средневековья — Великий Константинополь (Новый Рим) — в периоды расцвета достигает только полумиллионного населения. Рим, действительно, был гигантским городом, и чем далее, тем более оказывался населен неимущими римлянами, которые обладали всеми гражданскими правами. Именно эти люди требовали «хлеба и зрелищ». Им этого было достаточно — они готовы были питаться одним хлебом, но зато ничего не делать!
Среда их обитания была ужасна. Они жили в 5-6-этажных домах — инсулах, с удобствами во дворе. Причем качество постройки было дурным, и инсулы иногда разваливались. Так жили и карфагеняне, пока римляне не разрушили Карфаген, но достойные римляне обычно так не жили (как не пристало жить в 16-этажных железобетонных бараках и нам, русским, а должно было бы в собственных домах, пусть и скромных — это достойная среда обитания). Питались римляне крайне не изысканно, но, с другой стороны, в Италии дивный климат, там росла масса бобовых культур, очень питательных, чеснок и приправы у них были, они все заправляли оливковым маслом, и копеечного вина, страшно кислого, у них было сколько угодно (они пили его целый день, правда, разводя водой, потому что ничего больше не пили).
Что касается зрелищ, то в императорский период их становилось все больше и больше. Если сегодня не было гладиаторских боев в амфитеатре, то можно было сходить в театр или отправиться на ипподром на колесничьи бега. Кроме того, известна необычайная любовь римлян к воде, с чем связано еще одно их развлечение — огромные государственные термы, т. е. гигантские архитектурные банные ансамбли. В термах можно было провести весь день, что римляне и делали. Там были парильня, горячая баня, бассейн с теплой водой, теплая баня, бассейн с холодной водой (кстати, считалось вредно мыться холодной водой в закрытом помещении, поэтому холодные бассейны располагались под открытым небом), а также гимнастические залы и даже библиотеки. Наконец, существовали лупанары, причем рабынь с Востока привозили много, поэтому проституция была копеечной. Таким было времяпрепровождение римской толпы: из амфитеатра — в термы, из терм — в лупанар, из лупанара — опять в термы, и только ночевать они возвращались в инсулы.
Рим, где доминировало подобное население, уже не годился в качестве столицы. Поэтому чем дальше, тем больше императоры выбирают местом своего пребывания не Рим, а другие города. Последний реформатор-язычник Диоклетиан, пытаясь восстановить во всей мощи здание Римской империи, устанавливает тетрархию — систему, в которой четыре императора (два — первого ранга, а два — второго, т. е. два августа и два цезаря) правят каждый своей частью империи. Диоклетиан надеялся, что система будет работать безупречно. Отслужив положенный самому себе императорский срок, он уговорил своего соправителя сложить полномочия и стать частными лицами, после чего цезари наследовали правление в качестве августов и назначили новых цезарей. Но эта система все равно развалилась. И Диоклетиану все равно, хотя он был уже частным лицом и жил на своей громадной вилле в Салонах (Сплит) в Далмации, пришлось покончить жизнь самоубийством. А позднее император Константин Великий основывает Новый Рим — будущий Константинополь.
(Надо  заметить, в наше время тоже начинают раздаваться голоса, что восстановителям России придется переносить столицу, ибо в Москва появилось чересчур много того отстоя, который погубил когда-то Рим. Думаю, и Санкт-Петербург — не лучшее место для столицы. Версий лучшего для нее места много, например, Ярославль. Так или иначе у нас нынешних есть некая параллель с Римом.)
Таков был этот мир. А между тем начинался новый пассионарный подъем, и энергичных людей, готовых служить империи, защищать ее, поддержать имперскую культуру, становилось все больше, однако жили они в восточных римских провинциях. Это были ромеи-византийцы, которые хоть и называли себя римлянами, но говорили, в основном, по-гречески. Им будет обязана Римская империя новой жизнью, а «вечный город» превратится в пустырь — он будет разорен и постепенно сойдет на нет.
ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ ПОЗДНЕГО РИМА. В этом мире было необычайно много храмов, религиозных кружков, сект. Казалось бы, у римлян было все для духовной жизни. Римляне, как настоящий имперский народ, очень терпимо относились к чужим богам, но не ко всем. Империя дозволяла повсеместно, в т. ч. и в Риме, возводить храмы, посвященные не только греческим богам, большинство которых было отождествлено с римскими, но и сирийским, и египетским божествам. Даже одну кельтскую (галльскую) богиню римляне охотно инкорпорировали в свой пантеон, почитали, ставили статуи и возводили ей храмы. Это Эпона — лошадиная богиня, покровительница лошадей. Религиозный плюрализм, конечно, оставлял для каждого человека возможность замыкаться в значительной степени в собственном кругу, пребывать в окружении симпатичных ему людей. Однако что представляли собою идеологические направления Позднего языческого Рима?
Во-первых, это были не вполне религиозные, но религиозно-философские системы, оплакивающие прошлое.
Это — поздний стоицизм. Уже такой знаменитый философ-стоик, как император Марк Аврелий, глубокий пессимист, но еще с достоинством римлянина. Произведения Марка Аврелия — интересная литература, но литература некой безнадежности. Таков Аврелий был и в жизни. Он исполнял свой долг, потому что он был римлянин и император, но категорически не надеялся на успех, хотя Рим еще был крепким. Далее стоицизм становится все более пессимистичным.
И это — неоплатонизм, давший в III в. н. э. великого философа Плотина. Неоплатонизм — несомненно, не антисистема. Это продолжение великолепной философской традиции, идущей от Платона. Неоплатонизм близок к единобожию, правда, к богу неперсонифицированному, неличному, наподобие божества гностиков. Неоплатонизм этичен, его нельзя назвать безнравственным. И тем не менее неоплатоники (а тогда ими было чуть ли не большинство) — это люди, которые в парадигме сопоставления этого мира с загробным уже представляли себе, что здесь плохо, и там будет плохо. Поздний стоический и неоплатонический мир (а это все хоть сколько-нибудь образованные люди) — это мир людей, которые были убеждены, что здесь плохо, в загробном мире будет хуже, а если этому противодействовать, то будет только еще хуже.
Следует отдать должное Плотину — он был человеком безупречного нравственного поведения, что при таком безнадежном взгляде на мир и на будущее трудно, неизмеримо труднее, чем быть нравственным человеком христианину или мусульманину, у которых, в отличие от Плотина, есть перспектива. Он вел себя достойно только ради самого себя и рекомендовал это же окружающим. Религиозного смысла в этом неоплатоники уже не видели, а социальный уже утратили, в него не верили. Неоплатонизм — очень горькое мировоззрение, хотя среди неоплатоников было совсем не мало достойных людей. При всем своем скептическом отношении к мифологии, для неоплатоников «золотой век», т. е. все прекрасное, доблестное, мощное, был далеко в прошлом.
Повторяю, это системы, оплакивающие прошлое.
Во-вторых, в Позднем Риме было немало откровенных антисистем. Различные школы гностиков были широко распространены по всей империи, а в III в. н. э. начинают распространяться общины манихеев. Это уже не система, оплакивающая прошлое, а система, ненавидящая мироздание.
Конечно, в Позднем Риме оставалось добродетельное простонародье, особенно сельское, которое сохранило практически неповрежденными старые языческие верования. Но не они задавали тон в империи. Были также последние выдающие волшебники, последние маги, среди которых, судя по всему, не все были мерзкими колдунами. Я склоняюсь к точке зрения Дж. Р. Р. Толкиена и К. С. Льюиса, что человек магическими возможностями обладал, что белая магия (магия недемонизированная) действительно существовала. Как, в силу каких причин человек окончательно утратил эти способности, неизвестно, но утратил он их окончательно к V-VI вв. н. э., и уже полторы тысячи лет существует только темная магия, соприкасающаяся с демоническим слоем. Тогда было иначе, и Аполлоний Тианский, видимо, был великим белым колдуном, великим магом — он же не совершил ни одного недоброго деяния (см. Филострат Флавий. «Жизнь Аполлония Тианского»).
Но были в этом мире и системы, обращенные к будущему. Были в этом мире, и поэтому он не был безнадежен, системы, не оплакивающие, а утверждающие. Правда, их было всего две: христианство и его достойный конкурент — митраизм, т. е. почитание Митры.
МИТРАИЗМ. Митраизм уходит корнями  в авестийскую древность и даже еще глубже — если не в общеарийский миф, то по крайней мере в пласт общих верований ранних иранцев и индоарьев. Почитание Митры — бога договора — сохранил Заратуштра, и митраизм, таким образом, прошел зороастрийскую обработку. Но тот митраизм, что попал в Римскую империю, — уже не зороастризм, а его западное ответвление, вобравшее в себя очень много античного, но сохранившее зороастрийскую основу.
Классическое  митраистское изображение «Митра, убивающий быка» — понятный и, кстати, достаточно античный символ: Митра мыслился, как победитель дикости. Подобно античному герою, сражавшемуся со хтоническими чудовищами, Митра сокрушал быка, олицетворяющего неистовую дикость. В сверхответственных случаях и в великие праздники митраисты так и совершали жертвоприношение — они закалывали быка, тогда как обычно они совершали скромное жертвоприношение цветами и благовониями. Щепотка благовония в качестве жертвоприношения вообще была распространена в античном мире. Интересно, что император Юлиан Отступник, крещеный в юности и пытавшийся вернуться в уже христианской Римской империи к язычеству, обратился к митраистскому обряду, дабы (как он считал) смыть с себя крещение, для чего поместился в яме, над ним закололи быка, и на него хлынула кровь.
Митраизм  сохранил дуализм  зороастризма, никуда от него деваться не мог, но у митраистов не персонифицировано злое начало. Для них быть с Митрой и служить Митре непобедимому, значит быть со светом и отвергать тьму. Основное достоинство зороастризма, хранителем которого и в Иране был Митра, сохранили также митраисты Рима: они не лгали, что естественно, ибо Митра — бог договора. Митраисты полагали, что человек, единожды солгав, тем самым отторгает себя от света, от служения непобедимому Митре и уже принадлежит тьме. Поэтому митраизм необычайно, непоколебимо этичен, хотя и примитивно этичен. Христианская этика неизмеримо тоньше. Христианин мог принести покаяние, а митраист — нет, совершенный им грех с ним и оставался. Заметим, что христианство и пацифизм — не одно и то же. Наоборот, христианство — в первую очередь, воинская религия. Христиане были лучшими солдатами, потому что они не предавали в мире, где все предавали всех. Точно так же не предавали и митраисты. То, что они не лгали, не означало, что они не могли применять воинские хитрости. Не лгать означало — не обмануть доверившегося, не предать. Но в обиходной жизни митраисты не могли лгать по крайней мере своим родным и единоверцам даже по мелочам. Таким образом, митраизм был религией, утверждающей благородство поведение, нравственные основы жизни. И тем не менее, он был обречен.
Для человека, даже немного  религиозного, не нужны рациональные объяснения победы христианства. Г. К. Честертон был прав, когда писал, что христианство — великая религия не потому, что всех устраивает, а потому, что всех вмещает. Помимо того, что христианство находится в исключительном положении, как религия богоустановленная (Будда не называл себя Брахмой), есть также рациональное объяснение торжества христианства над митраизмом. Христианство не было никогда религией рабов (это выдумки социалистов). Напротив, большинство адептов раннего христианства принадлежало к средним слоям общества. Но христианство было вероисповеданием в т. ч. и рабов. Христианство многое давало на одном социальном полюсе утонченнейшему интеллектуалу (а таковые были уже среди первых христиан — тот же апостол и евангелист Лука был живописцем и врачом, т. е. носителем высокой культуры); а на другом — полному маргиналу (человеку неимущему или даже рабу).
Митраизм  подобного предложить не мог. С одной стороны, интеллектуалу митраизм давал очень мало, так как эта религиозная система проста, и на ней мощной религиозной философии не построишь; а с другой — отвергал рабов (раб не мог быть членом митраистской общины, ибо они были общинами свободных людей). Кроме того, по специфике культа митраистские общины были общинами чисто мужскими, и одно это уже обрекало митраизм на проигрыш! И все же, повторяю, он был системой утверждающей.
Таким, вкратце, был этот уходящий мир, у которого были свои достоинства и который очень многое оставил нам. Внутренние причины его разрушения мы рассмотрели, а далее рассмотрим внешние ему угрозы.
Римская империя была разрушена  Великим переселением народов, которое  датируют обычно IV-VI вв. н. э. и реже — IV-VII вв. н. э. Однако первые симптомы этой эпохи можно заметить уже в конце II в. н. э. Римляне тогда заканчивали свою этническую историю. Те римляне, которые станут в будущем византийцами (т. е. новый молодой этнос, еще не получивший даже собственного имени), сконцентрированы были в восточных провинциях Рима. А варварский мир был огромным этногенетическим котлом. С точки зрения теории этногенеза, Великое переселение народов — это прохождение молодыми этносами фаз этнического подъема и пассионарного перегрева, причем прохождения рядом. В Великом переселении народов участвовали в полной мере славяне, но все-таки наиболее заметны были германцы. Именно они захватили Рим и основали королевство в Италии. Что представляли собой германцы на протяжении Древности?
Видимо, германцы пришли на Европейский Север во времена Великого арийского переселения где-то во II тысячелетии до Р. Х. Их туда явно кто-то оттеснил, потому что по доброй воле в такую глушь забираться не станешь, и скорее всего их оттеснили предки кельтов. В I тысячелетии до н. э. германцы жили в Скандзе (Скандинавии), а из всей территории континентальной Европе занимали только еще Ютландию (Данию). Тем самым они оказались даже не на периферии цивилизации, а за ее пределами. Скандинавский Север Западной Европы воспринимался в те времена, как непонятный холодный край, где по некоторым сведениям живут люди с песьими головами. Этот край никого не манил, и на германцев никто не обращал внимания. Германцы были малочисленны, ибо эти земли не могли прокормить сколько-нибудь значительное население ни тогда, ни позже. В Норвегии в голодные годы еще во времена походов викингов девочек уводили в лес и там бросали. И это была не жестокость, а суровая необходимость, так как родители понимали, что все дети в голодный год не выживут, поэтому жертвовали девочками — мальчики были ценнее!
Однако  в конце II в. до н. э. германцы начинают покидать Скандзу и расселяться в Центральной Европе, тесня сначала кельтов, а потом и римлян, что свидетельствует о начале нового витка этногенеза. Л. Н. Гумилев считал, что этнический подъем германцев начался в I в. н. э. К этому же времени он относил начало этногенеза славян и ромеев-византийцев (я же считаю, что начало этногенеза славян относится к I в. до н. э. или даже концу II в. до н. э.). Этнос в фазе подъема заполняет вмещающий ландшафт. Этого ландшафта германцам нужно было все больше и больше, и они начинают проникать за границу достигшей как раз своего максимального могущества Римской империи, куда, впрочем, их часто пускают, особенно при условии поступления их на воинскую службу.
О германцах II в. н. э. мы знаем довольно много. Если о галлах можно прочесть в «Записках о Галльской войне» Гая Юлия Цезаря, то о германцах написал небольшую книгу «Германия» великий римский историк Корнелий Тацит. Поэтому нам известно, что от глубочайшей общеарийской древности германцы сохранили уклад жизни и этику скотоводов (как, между прочим, и славяне). Германцы не были даже полукочевниками, подобно сарматам Северного Причерноморья, встречавшимся повсеместно в Восточной Европе. Они были оседлыми скотоводами. Однако собственности на землю у них не было. Земля не была еще даже общинной, а принадлежала божествам и всем германцам, которые на ней живут (она, так сказать, была в их этнической собственности). И это отнюдь не социалистическое мировоззрение. Это мировоззрение скотоводов, которое потомки славян сохранили лучше, чем потомки германцев. Германцы полагали, что земля собственной быть не может, она может быть только общей, но скотина является собственностью. Характерно жилище германцев, т. н. «длинный дом», торец которого занимала семья, а примыкающую к жилой части дома длинную его часть — скотина.
Германцы  сохраняли все  традиции старинного сословного арийского  мира, но, пожалуй, они  были менее аристократичны, нежели кельты, и есть все основания полагать, что более демократичны — народное собрание у них имело очень заметный вес. Племенные цари германцев (рексы) — тоже не более, чем бароны позднейших времен. Однако король для дружинника (а дружина германцев — это практически все способные носить оружие мужчины племени) был очень серьезной фигурой. Тацит дал прекрасную формулировку дружинному укладу: «Короли сражаются за победу, дружинники сражаются за королей». (Такие же дружинные отношения были и на Руси — вспомним курских дружинников, которые «ищут себе чести, а князю славы» из «Слова о полку Игореве».) Самым большим позором для дружинника-германца было уцелеть в бою, потеряв короля. Это означало покрыть себя вечным позором в глазах соплеменников. И в таком случае германцы предпочитали уйти из племени, куда глаза глядят.
(Впрочем,  такое понимание  чести было вообще  присуще дружинному  миру. Применительно к ахейским дружинниках об этом великолепно писал Н. С. Гумилев в небольшом стихотворении «Воин Агамемнона», которое заканчивается словами: «Тягостен, тягостен этот позор — // Жить, потерявши царя»! Великие поэты бывают пророками!)
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.