На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Немецкие легенды и сказки

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 07.09.2012. Сдан: 2011. Страниц: 12. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Содержание:

Введение:

      Тема  моего реферата – немецкие легенды  и сказки. Самыми яркими представителями этого литературного жанра являются братья Якоб и Вильгельм Гримм, посвятившие всю свою жизнь изучению истории немецкого языка, изучению старинных легенд и преданий, древних литературных памятников своего народа. Они записывали сказки по всей Германии, стараясь как можно точнее передать выразительность, интонацию и своеобразие народного сказа.
      В своём реферате я хотела бы показать всю важность той огромной и нелёгкой работы, которую проделали братья Гримм, собирая и записывая сказки. Ведь гриммовская Германия была разбита не только как военная держава: сложившаяся в стране ситуация угрожала потерей всего культурного наследия, накопленного немецким народом за века его существования. И именно в это тяжёлое для страны время братья начали собирать по крупицам культуру своей страны, сохраняя её для потомков.
      Но  братья Гримм не были первыми в  своём стремлении сохранить культурное наследие родины: ещё за века до них люди собирали сказки и легенды народа. В своём реферате мне хотелось бы рассказать о предшественниках Гриммов, о тех людях, с которых братья брали пример, на ошибках которых учились.
      Своей работой я хочу заинтересовать людей в иностранной культуре, чтобы они, прочитав мой реферат и узнав для себя что-то новое, возможно, увлеклись бы этой темой, и продолжили изучать её ради себя самих. Ведь в наше время очень небольшое количество людей интересуется культурой вообще, как родной, так и иностранной. Быть может, через иностранную культуру люди заинтересуются и культурой своей родины, найдут для себя что-то новое, ранее неизвестное. Мне бы хотелось добиться этого своей работой.

1. Жизнь писателей

 
     Родились  братья Гримм в захолустном гессенском городке Ханау, в почтенной бюргерской семье (из этого рода выходили большей  частью юристы и священники). Якоб — в 1785 году, Вильгельм — годом позже.
     Братья  не были похожи: серьёзный, сторонящийся «бездельных» компаний Якоб и мягкий, романтичный Вильгельм (как тут  не вспомнить их студенческие прозвища «Старик» и «Малыш»).
     Детство их прошло в другом провинциальном городке — Штайнау, где отец Якоба и Вильгельма исполнял должность городского управителя (амтмана). Но в 1796 году глава семейства неожиданно умирает, и главой семьи становится одиннадцатилетний Якоб, как самый старший из шести детей, а заботы о дальнейшем воспитании и образовании детей возложила на себя их богатая родственница, сестра их матери.
     В 1798 году братья вместе поступают в  кассельский лицей и за четыре года напряжённейшей учёбы — вместо положенных восьми лет — проходят весь курс. После лицея — Марбургский университет, куда Якоб поступает в 1802 году, а Вильгельм — через год. В феврале 1805 года Якоб, фактически окончив университет, но, не успев сдать выпускные экзамены, едет на восемь месяцев в Париж к находившемуся там профессору истории права Фридриху Карлу фон Савиньи, с которым состоит в дружеских отношениях, чтобы помочь тому разыскать в Национальной библиотеке интересующие его материалы и восстановить ценные записи, утерянные Савиньи в Париже. Через год Якоб уже на государственной службе в качестве секретаря гессенской военной коллегии, которая с приходом французов была преобразована в комиссию войскового снабжения. Унизительность служения оккупационным властям вынуждает Якоба летом 1807 года подать в отставку, после чего он на многие месяцы остаётся без твёрдого заработка.
     В мае 1808 года умирает мать Гриммов. Состояние  здоровья Вильгельма пока не позволяло  рассчитывать на постоянное место работы, и в июле 1808 года Якоб снова поступает  на службу, теперь уже личным библиотекарем главы Вестфальского королевства — короля Жерома в Касселе. Вильгельм ввиду ухудшения самочувствия и обострившихся болей в сердце и груди едет на лечение к профессору И.-К. Рейлю в Галле (март — сентябрь 1809 года). К этому времени братья уже глубоко вовлечены в научную и литературную деятельность, они вовсю занимаются изучением литературных памятников германской и европейской старины, собиранием немецкого фольклора, изысканиями по древнегерманской филологии, публикуют первые учёные труды. Из-за постоянной стеснённости в средствах и отсутствия твёрдого источника доходов — у них в отличие от многих их знаменитых соотечественников не было ни своего состояния, ни богатых родственников, способных обеспечить им «прожиточный минимум» — братья были обречены нести пожизненное бремя государственной службы — будь то в качестве библиотекарей в Касселе и позднее в Гёттингене или преподавателей в Гёттингенском и Берлинском университетах. Но никакая докучная служба, никакая педагогическая и лекционная работа, сколько бы много времени они ни отнимали, никакие служебные и бытовые неурядицы и никакие удары судьбы — как, например, изгнание братьев из Гёттингена за участие в политическом протесте против произвола ганноверского короля, лишившее их средств к существованию, — не могли надолго отвлечь их от неустанных научных трудов, ставших главным содержанием их жизни и продолжавшихся до самой кончины каждого из братьев (Вильгельм умер в 1859 году в возрасте 73 лет, Якоб — в 1863-м, накануне своего 78-летия). Впоследствии Якобу и Вильгельму Гримм поставили общий памятник в Ханау.
     За  всю свою жизнь братья Гримм написали и подготовили к печати множество  необыкновенно важных и сложных  научных работ, которые живут  и по сей день: «Немецкая грамматика»  в четырёх томах, в тысячу страниц каждый; многотомный «Словарь немецкого языка», который смогли закончить только через сто лет другие учёные (последний, тридцать второй том вышел в 1961 году); «Германские героические сказания»; «Немецкая мифология»; «Древности германского права»; «История немецкого языка» и многое другое. (1, с. 130-131; 4, с. 155-156)

2. «Академики народной сказки» 

     Братья  Гримм посвятили всю свою жизнь  изучению истории немецкого языка, изучению старинных преданий и древних  литературных памятников своего народа. Их исследования в области старонемецкого языка, героических сказаний, народной поэзии и другие были фундаментальны и внесли много нового в изучение старинных памятников письменности и устного народного творчества. Но если как учёные-филологи они известны неширокому кругу специалистов, то собранные и изданные ими в 1812-1814 гг. «Детские и семейные сказки» сделали имя братьев Гримм популярным во всём мире – ведь повсюду их сказки читают и дети, и взрослые.
     Братья  разыскивали людей, хранивших в  своей памяти народные сказки, и записывали тексты с их слов. Это не всегда было просто – некоторые смущались, когда их записывали.
     Братья  Гримм записывали сказки по всей Германии, стремясь как можно точнее воспроизвести  текст, интонацию, своеобразие народного  сказа. Более двухсот сюжетов, не считая вариантов, которые бытовали в различных провинциях, были собраны и записаны учёными. По замыслам братьев Гримм, сказки должны были предстать перед читателем в их первозданном виде, но, готовя к их печати, авторы убедились, что они нуждаются в некоторой обработке, шлифовке, чтобы выявилась их подлинная художественная ценность. Оставаясь верными своим намерениям опубликовать сказки в их оригинальном звучании, братья Гримм освободили их от излишних длиннот, диалектизмов и сделали достоянием всех слоев общества, так как записали их на общенациональном немецком языке, сохранив при этом меткость, образность, крестьянскую грубоватость народной речи.
     Якоб  Гримм всегда был убеждён, что  надо публиковать сказки такими, какими они были записаны со слов сказителя, но Вильгельм, одарённый совершенно уникальным чувством формы и способностью безошибочно подражать интонациям народного языка, решился в конце концов взять на себя роль идеального рассказчика. Во втором издании сборника (1819г.) он провёл сплошную стилистическую правку, добиваясь впечатления, будто все сказки рассказаны одним человеком. Но это не означало отказа от принципа точного следования источнику. «Нигде не закрепляясь, в каждой местности, в каждых устах преобразуясь, сказки верно сохраняют одну и ту же основу», – писал Вильгельм. Именно такую основу, восходящую, по убеждению братьев, к глубокой древности, они и стремились оставить неизменной.
     Посмотрим, как происходила литературная обработка, на примере сказки «Король-Дроздобород». Вот отрывок сказки из рукописей Гриммов 1810 года: «Обойдя их ряды, королевна в каждом находила какой-то недостаток, особенно же она потешалась над загнутым подбородком одного короля, который стоял на самом первом месте и звался королём Дроздобородом…». А вот окончательный вариант, вошедший в издание: «И повели королевну по рядам, но в каждом из женихов она находила какой-нибудь изъян. Один был слишком толст: «Да этот как винный бочонок», – сказала она. …Третий был слишком низкого роста: «Ну какая в нём удача, если мал и толст в придачу?». …Шестой был слишком молод: « Этот юн и больно зелен, он, как зелёное дерево, не загорится». И так находила она в каждом, к чему можно придраться, но особенно посмеялась она над одним добрым королём, что был выше других, и чей подбородок был чуть кривоват. «Ого, – сказала она, – да у этого подбородок, словно клюв у дрозда!» И с той поры прозвали его Дроздобородом».
     В окончательном варианте есть и другие живописные подробности: о том, например, что королевна не могла плести корзины, так как жёсткие прутья искололи её нежные руки, и прясть, потому что суровая нитка резала её нежные пальцы. Эффектнее стала и концовка, когда у королевны-судомойки посреди бальной залы рассыпаются объедки из горшочков, привязанных под передником.
     Вильгельм Гримм создал первый образец того, что сегодня называют «книжной народной сказкой». Образец этот повлиял на всех последующих собирателей и издателей, в том числе и на собирателя русских сказок А.Н. Афанасьева. То, что для читателя – детская забава, было плодом великого трудолюбия и огромной учёности.
     По  словам Вильгельма, готовя сказки к  изданию, они с братом видели в  них возможность «чем-то приблизить возвращение иных времён». Кроме того, в эти годы уже стал заметен распад традиционных форм жизни, сказкам грозило вымирание. Вильгельм писал в 1811 году: «Сейчас самое время собирать и спасать старые придания, чтобы они не испарились, как роса под жарким солнцем, не погасли, как огонь в колодце, не умолкнули навеки в тревогах наших дней». (2, с.217-218; 3, с. 17)

3. Начало Гриммовской коллекции сказок

     История возникновения Гриммовского сборника сказок примечательна во многих отношениях. Возьмём хотя бы внешние сопутствовавшие  обстоятельства и вспомним историческую ситуацию в Германии того периода, когда братья Гримм обратились к собиранию памятников немецкого фольклора и древнегерманской поэзии.
     Идёт  вторая половина первого десятилетия  девятнадцатого века. Для Германии это времена тяжкого лихолетья  наполеоновских войн и бесславное время  расплаты за выступления против революционной Франции. Потерпев ряд сокрушительных поражений, Германия повержена ниц как военная держава, а торжествующий Наполеон неумолимо приближается к русским границам. Страна предельно истощена многолетней войной, люди измотаны бесконечными поборами, утеснениями, военными постоями, неурядицами, болезнями и всевозрастающей нищетой. Тянутся долгие, нескончаемые годы французской оккупации, годы невыносимого для немцев национального унижения. «С невыразимо горькой болью, - писал позднее Якоб Гримм, - я видел Германию униженной, лишённой всяких прав, потерявшей даже своё название. В то время у меня было такое чувство, что все надежды рухнули и все звёзды закатились…»
     Может показаться странным, что именно в  этот суровый для их страны период молодые юристы и начинающие филологи Якоб и Вильгельм Гриммы не находят ничего лучшего, как предаться собиранию сказок – занятию вроде бы в высшей степени несвоевременному.
     Однако  сами братья не только не считали его  несвоевременным, но, наоборот, рассматривали старательное сохранение памятников немецкого фольклора, их письменную фиксацию и обработку как личный вклад в дело национального возрождения своей страны. Свою задачу они видели в обращении к нижнему слою народной культуры и её корням, к немецкому устному народному творчеству, к германским древностям и древнегерманским мифам, ибо только в них находили подлинное выражение «души народа» и его национального сознания. 
     Начало  гриммовской коллекции сказок было положено известным немецким художником-романистом Филиппом Отто Рунге (1777–1810), последовавшим призыву Арнима1 и приславшим ему две знаменитые теперь сказки, записанные на нижненемецком диалекте, – «Сказку о рыбаке и его жене» (по мотивам которой была написана пушкинская «Сказка о рыбаке и рыбке») и «Сказку про можжевельник». С записью обеих сказок и их редактированием Рунге справился блестяще: по точно стилизованному народному слогу, композиции, динамике развития сюжетных мотивов и прочим качествам они были исполнены безукоризненно и отвечали строгим эстетическим запросам Якоба и Вильгельма.
       Первые самостоятельные находки братьев Гримм в этой области относятся к 1807 году и связаны с двумя кассельскими семействами: Вильдов и Хассенпфлугов. О них стоит рассказать отдельно.
     Буквально в двух шагах от кассельской квартиры Гриммов, куда они переехали из Штайнау в августе 1805 года, красовалась небольшая аптека под вывеской «Златое солнце». У немцев раньше было в обычае давать аптекам – наравне с другими общественными заведениями – цветистые названия. С её владельцем, Рудольфом Вильдом, швейцарцем по происхождению, и всем его симпатичным многочисленным семейством у Гриммов постепенно установились сначала добрососедские, а потом и тесные дружеские связи. Эти связи ещё более укрепились, когда выяснилось, что дочери хозяина дома (а у него их было шестеро) и старая экономка Мария знают множество сказок и охотно делятся ими.
     Настоящей находкой оказалась для братьев  Гримм старшая дочь Вильдов –  Маргарита Марианна, фигурирующая в  их записях как Гретхен Вильд (1787–1819). Это она подарила им первую в их практике большую порцию сказок и, по существу, заложила основу их коллекции. Ей братья обязаны такими вещами, как «Белый голубь» – один из вариантов «Золотого гуся», «Кошка и мышка вдвоём», «Собака и воробей» и другие. Большая часть рассказанных ею сказок относится к периоду 1807–1808 годов. С 1809 же года братья не услышат от неё больше ничего – она выходит замуж (в 1810 году), уезжает в Марбург и, к великой их досаде, с головой уходит в семейные дела.
     Если  гриммовская коллекция и в последующие годы продолжала быстро пополняться, то немалую роль в этом – как и во всей последующей жизни братьев – суждено было сыграть Генриетте Доротее Вильд                (1793–1867), пятой дочери аптекаря Вильда, будущей жене Вильгельма.
     Познакомившись  с Гримами после их приезда  в Кассель, юная Дортхен быстро подружилась  со своей сверстницей Лоттой Гримм, а потом и со всей семьёй. Кроткий  и весёлый нрав этой милой девушки, её скромность и ненавязчивая общительность  быстро расположили к себе всех: для матушки Гримм она стала почти родной дочерью, а младшим Гриммам – доброй сестрой. Дортхен, как вскоре выяснилось, тоже знала много сказок и всегда охотно их рассказывала. Это благодаря её содействию коллекция братьев существенно продвинулась вперёд в 1811–1813 годах. От неё Якоб и Вильгельм получили, например, такие знаменитые сказки, как «Гензель и Греттель», «Госпожа Метелица», «Поющая косточка» и другие.
     Роль  Доротеи Вильд в личной судьбе братьев Гримм вообще необычайно велика. Скажем только одно: она на всю жизнь осталась для них добрым ангелом, верным и надёжным другом, а став женой Вильгельма (в 1825 году), стоически переносила всяческие испытания и неурядицы, выпадавшие на их долю, – материальные трудности, бесконечные домашние заботы, переезды, тяготы изгнания (после событий вокруг «гёттингенской семёрки»), болезни, смерть ребёнка, всегдашнюю неустроенность, героическими усилиями скрашивая спартанский быт братьев и внушая им уверенность в собственных силах и в успехе их гигантских научных предприятий.
     Подобным  же кладезем сказок оказалось и другое семейство – Хассенпфлугов, с  которым у Гриммов на почве  общности интересов и многолетней  дружбы установилось со временем родственные  связи. Глава семьи – Иоганнес Хассенпфлуг (1755–1834) был высокопоставленным чиновником в Касселе; с его четырьмя дочерями Гриммы познакомились через общих друзей. Единственный сын в этом многодетном семействе, Ганс Даниэль Людвиг Хассенпфлуг (1794–1862, муж Лотты Гримм с 1822 по 1833), впоследствии гессенский министр, снискавший себе недобрую славу своей политикой, вспоминал об этом так: «Примерно в 1807 году в нашем доме произошла существенная перемена: моя сестра Мария познакомилась у Энгельгардов с Якобом Гримом и его братом Вильгельмом. Интерес к Гёте и вообще ко всем новым движениям в духовной жизни, особенно к сказкам и древнегерманской поэзии, стал предметом повседневного обсуждения. Со временем знакомство переросло в крепкую дружбу. В этот новообразовавшийся кружок, кроме Марии и сестер Энгельгард, входила другая моя сестра – Йоганна и сестра Гриммов Лотта, …они собирались обычно в квартире Гриммов…и проводили там очень весёлые вечера»
     Из  уст Марии Хассенпфлуг братья записали «Странствия Мальчика-с-пальчик», «Спящую красавицу» (или «Шиповничек», как её переводят у нас), от Йоганны, одарённой незаурядным талантом рассказчицы, – «Господина Корбеса», но вообще сёстры любили рассказывать одновременно и наперебой, поэтому на полях рукописи многих сказок указан не конкретный рассказчик, а стоит пометка: «записано у Хассенпфлугов». К таким сказкам относятся: «Король-Дроздобород», «Семь воронов», «Кот в сапогах» и другие. Незадолго до сдачи рукописей в набор Гриммы получили несколько сказок и от Амалии, по свидетельству современников, самой одарённой из сестёр Хассенпфлуг. «Чёрт с тремя золотыми волосками» – одна из рассказанных ею историй.
     Среди других помощников Якоба и Вильгельма в деле собирания сказок стоит  упомянуть ещё и Фредерику  Маннель (1783–1833), дочь приходского священника из деревушки Аллендорф, близ Касселя. С ней познакомил Якоба (в 1807 году) Клеменс Брентано. Фредерике и её посредничеству братья обязаны по меньшей мере семью сказками, в том числе «Двумя братьями» и «Птицей-Найдёныш».
     Грустные  страницы истории возникновения  гриммовского сборника сказок связаны с именем Иоганна Фридриха Краузе, бывшего драгунского вахмистра. Старик Краузе, совсем недужный и немощный, «поставлял» Гриммам сказки преимущественно на военные сюжеты и, находясь в крайне стеснённых обстоятельствах, униженно просил «своих благодетелей» в качестве вознаграждения отдавать ему старую ненужную одежду. Среди присланных им вещиц – «Три змеиных листочка» (отсутствующая в настоящем сборнике), «Ранец, шапочка и рожок» и «Старый Султан».
     Период  наиболее интенсивного притока сказок в гриммовскую коллекцию – это время между мартом 1811 года и сентябрём 1812. В эти месяцы братья работают особенно напряжённо. Ахим фон Арним, постоянно вдохновлявший их на собирание фольклора, посетив Гриммов в январе 1812 года, был поражён объёмом их коллекции и размахом их работы. Он настоятельно рекомендовал им подумать о публикации собранного материала и предложил найти им издателя. Двадцать пять лет спустя Вильгельм в предисловии к очередному переизданию своих сказок (1837) с благодарностью вспоминал о том, сколь многим они с Якобом обязаны Арниму: «Если кто и побуждал нас в то время к изданию сказок, так это был он… Он говорил, что нам не следует слишком затягивать их публикацию, ибо если мы будем гнаться за полнотой коллекции, дело в конце концов навеки застрянет на полдороге».
     Издательская  инициатива Арнима, надо думать, была одобрена Гримами, потому что летом 1812 года он уже сообщает им, что ему удалось  договориться с берлинским издателем  и книготорговцем Георгом Раймером, и тот готов пойти на риск. Однако сильно рисковать Раймер не собирался: по его условиям, братья могли ожидать лишь скромный гонорар, да и то после распродажи части тиража, а что касается самой книги, то её задумано было оформить с самыми минимальными затратами. Условия Раймера Риммы сочли приемлемыми, и с 26 сентября 1812 года в Берлине была отправлена в набор первая часть рукописи. К концу октября было набрано уже 11 печатных листов; периодически возникали небольшие задержки – как по вине братьев, так и по вине издателя. Первые экземпляры Гриммы получили к 20 декабря и успели преподнести их друзьям в качестве рождественских подарков. Потом с печатанием опять вышла заминка: обнаружилась комичная издательская оплошность: оказалось, что в книге отсутствует сказка «Лиса и гуси» (№86), а примечания к ней есть. Промах пришлось исправлять на ходу, но треть тиража уже успела разойтись по книжным лавкам. К середине марта 1813 года набор был закончен.
     Бесспорный  успех сборника у широкой читательской публики, солидный опыт, накопленный  братьями без малого за десять лет собирания и обработки сказок, а также образовавшийся «запас» неопубликованных текстов сами собой наводили на мысль, что их работа в этом направлении ещё далеко не закончена, и заставляли думать об издании второго тома. И вот после двух лет напряжённого труда на их новой рукописи делаются последние поправки перед сдачей в типографию, а в конце декабря 1814 года выходят в свет первые экземпляры второй книги сказок. По объёму она оказалась ненамного меньше первой: там было 100 сказок, а здесь – 70. Якоб, находившийся в то время по делам дипломатической службы в Вене, в середине января 1815 года получает наконец от Вильгельма один из авторских экземпляров и в ответном письме отмечает, что второй том оформлен ещё хуже первого, а несообразно высокая цена может помешать быстрой его распродаже. 30 января Вильгельм посылает экземпляр книги Йозефу Гёрресу со словами: «Дорогой друг, в этом пакете вы найдёте второй том наших сказок, который только-только вышел из печати. Работа над ним доставляла мне тихую радость в трудные и переменчивые времена прошлого года. Некоторые из них я записывал, когда в соседней комнате пели русские солдаты».
     Круг  сказителей и помощников Вильгельма во время работы над вторым сборником  заметно изменился. Больше всего  сказок (и притом лучших) на этот раз подарила братьям Доротея Фиман (1775–1815), дочь хозяина постоялого двора в деревушке Нидерцверен под Касселем. Феноменальная память этой женщины позволила Гриммам записать все известные ей сказки с абсолютной точностью, слово в слово. Другим богатым источником сказок оказались многочисленные домочадцы барона фон Хакстхаузена из местечка Бёкендорф севернее Касселя (близкие дружеские отношения Вильгельма с этим семейством завязались летом 1813 года) и часто гостившая у них семья барона Клеменса Августа фон      Дросте-Хюльсхофф. Это маленькое литературное общество, куда, кроме Гриммов, входили шестеро детей Хакстхаузенов и две дочери фон Дросте-Хюльсхофф, младшей из которых была Аннета (1797-1848), позднее – знаменитая немецкая писательница, в специальной литературе называют иногда бёкендорфским  кружком. Бёкендорфский эпизод в биографии гриммовского сборника способствовал тому, что почти исключительно гессенская коллекция сказок была «разбавлена» сказками из Вестфалии и из местности вокруг Мюнстера.
     Вскоре  после выхода в свет второго тома у Гриммов снова набралось  несколько десятков сказок, и они  в какой-то момент подумывали о выпуске  третьего тома. Потом от этой идеи они  отказались – с тем, чтобы сосредоточить  все усилия на подготовке к опубликованию другой своей коллекции, которой оба брата придавали не меньшее значение, – коллекции немецких преданий, а их накопилось у Гриммов к 1815–1816 годам уже изрядное количество и хватало на толстый фолиант.
     Сказки, не вошедшие во второй том, а также всё то, что братьям удалось раздобыть в последующие десятилетия, они включали в очередные переиздания своего сборника.
     Итогом  этого огромного совместного  труда Якоба и Вильгельма явился в конце концов большой и превосходно  отделанный в литературном отношении сборник немецких народных сказок в том виде, в каком он известен нам и всему миру2, снабжённый фундаментальным научным аппаратом, содержавшим важнейшие идеи братьев Гримм. (6, с. 467-468; с.471-474)

4.Сказки братьев Гримм

      Несмотря  на то, что братья Гримм считались «прародителями» сказок, опубликованные сказки подтверждали прочную связь их сюжетов с крестьянским бытом более поздних веков, да и выраженные в них нравственные и эстетические идеалы были далеки от раннесредневековых представлений.
      В сказках явно проступает своеобразное крестьянское объяснение мирового устройства. Противоборствующие силы добра и  зла – не просто абстрактные категории, не просто мечта о высшей справедливости, их суть объясняется чисто житейскими качествами человека. Зависть, жестокость, алчность порождают зло, и даже иррациональные силы (ведьмы, злые волшебники) способны подчинить себе лишь людей безнравственных, эгоистов, заботящихся только о своём благе, людей жадных, спесивых, завистливых. Так, в «Снегурочке» мачеха завидует красоте падчерицы и губит её (аналог сказки «О спящей царевне»); зависть обуревает старших братьев в «Золотой птице», сестёр – в «Золушке»; жадность заставляет трактирщика обобрать братьев в сказке «Столик-накройся, золотой осёл и дубинка из мешка» и.т.д. Жизнь всегда в конечном счёте наказывает таких людей.
      Добрые  же поступки совершают чаще всего  люди, познавшие нужду, голод, тяжкий труд, либо неудачливые младшие братья и сёстры в крестьянской или царской  семье. Волшебные предметы либо волшебные свойства герой получает в награду за собственную доброту и сострадание от благодарных людей и зверей, которые в свою очередь приходят на помощь, когда герой из-за своего простодушия сам оказывается в беде (например, «Верные звери», «Белоснежка и Алоцветик» и др.).
         Публикуя сказки, братья Гримм стремились сохранить их структуру и стиль. Однако, сопоставляя разные варианты и опираясь на своё блестящее знание народного языка и стиля, они вносили некоторые исправления и добивались наибольшей выразительности.
      Разные  жанры сказок представлены в сборниках  братьев Гримм: волшебные сказки, в которых рассказывается о разных чудесах, превращениях, заклинаниях; сказки о животных, где, как в баснях, животным приданы те или иные черты человеческого характера; наконец, бытовые сказки – истории, в которых рассказывается о разных случаях из реальной жизни.
      Волшебные сказки
      Волшебные – самые многочисленные сказки у  братьев Гримм. Зародившись в  разное время, они отражают разный уровень  народных представлений о природе  и обществе. В одних сказках герой преодолевает препятствия собственным умом и ловкостью; в этом случае он проникает с помощью своей смекалки во все встречающиеся ему тайны, разгадывает странные события. В других сказках сила и воля героя смиряются перед его же сердечной мягкостью; он побеждает и здесь, но оставаясь простодушным, – побеждает благодаря смирению и незлобивости.
      Различны  и сюжеты волшебных сказок. Одни спокойные, с забавными переплетениями («Румпельштильцхен»), иногда с чертями  или бабушками чертей, но совсем не злыми, даже помогающими герою («Чёрт с тремя золотыми волосками», «Чёртов чумазый брат», «Чёрт и его бабушка»). Другие – страшные повести с жестокостями и низкими замыслами, со злыми мачехами («Гензель и Греттель») или с «настоящими» коварными чертями («Девушка-безручка»). Злонравие, несправедливость и жестокость сурово осуждаются, и виновных настигает возмездие. В «Сказке про можжевельник» мачеха убивает нелюбимого пасынка, и волшебные силы карают её за это смертью. Сказка про Золушку известна у многих народов. В собрании братьев Гримм история её заканчивается не просто торжеством Золушки и её свободой – наказаны её высокомерные сестрицы. Примером волшебной сказки с сюжетом, заимствованным из древних народных книг, может послужить «Луна».
      Сказки о животных
      Трогательные  сказки о животных – любимое чтение детей дошкольного и младшего школьного возрастов. По этим произведениям  дети учатся добру, сочувствию к беспомощным и обиженным. Ведь животные куда слабее, чем человек. Хоть в сказке животные и разговаривают             по-человечьи, но полностью зависят от сильных мира сего.
      В сказках о животных действуют, как и в сказках других народов, злой волк, хитрая лиса, глупый осёл, трусливый заяц.
      Очень несложная, шутливая история рассказана в сказке «Бременские музыканты». От своих хозяев сбежали осёл, собака, кот и петух, чтобы образовать квартет. Сочетание этих четырёх голосов оказалось таким ошеломляющим, что они сумели прогнать разбойников из их притона и найти там себе постоянное пристанище. 

4.3    Бытовые сказки

      Бытовые сказки обычно обходятся без волшебников. Их место действия – крестьянский дом, поле, огород, погреб, лес, изредка королевский дворец. Это истории, в которых рассказывается о разных случаях из реальной жизни. Все эти сказки насыщены юмором, написаны насмешливым и едким языком.
      Вот, например, сказка «Мастер Пфрим». Он – сапожник. Но любит больше поучать, чем сам работать.
      «Лентяями он называл всех. А сам работал  не так уж и много, – ведь и  четверти часа не сидел он спокойно на месте.
      (…)  Когда работницы стоят, бывало, у корыта, смеются и разговаривают  между собой о том да о  сём, он всегда начинал их  бранить:
      – Ишь, стоят, словно гусыни, да гогочут, и за болтовнёй забывают о своей  работе. И зачем взяли новое  мыло? Безбожное расточительство и к тому же позорная лень; руки свои хотите сберечь, а бельё стираете не так, как следует».
      В сказке «Молодой великан» происходят некоторые чудесные события: заколдованная  мельница, летающие староста и старостиха. Но есть в ней и бытовое: тяжёлое  положение, изнурительная работа бедняка. Есть и социальное: неустранимая рознь между богачом и бедным. Работник договорился со скрягой о плате за труд – каждый год по три тумака. Так и рассчитываются. И симпатии читателя на стороне работника.
      В сказках братьев Гримм часто встречаются дети. Эти простодушные, наивные и чистые герои вызывают у читателя особые симпатии. Авторы овеяли их образы особой поэзией и теплотой. Не полюбить их, не переживать вместе с ними их злоключения и обиды просто невозможно.
      В сборниках братьев Гримм много сатирических сказок, родственных средневековым шванкам3. В такого рода сказках высмеиваются нравственные представления высших слоёв общества – королей, рыцарей, купцов. Так, в сказке «Три лентяя» главное свойство короля – леность, потому и трон свой король хочет оставить самому ленивому сыну, которым оказался младший: ему было лень, даже имея в руках нож, перерезать верёвку, если его соберутся повесить…
      Сказки  братьев Гримм получили мировую  известность ещё при жизни  авторов. Их сюжеты послужили основой для многих художественных произведений. В частности, один из сюжетов стал основой сказки Андерсена «Дикие лебеди». Хорошо известны были эти сказки Пушкину – он заимствовал отдельные эпизоды из сказки «О рыбаке и его жене», из «Снегурочки».
      Сказки  братьев Гримм читают все дети мира. Многие поколения детей замирали от страха за судьбы героев, сочувствовали  добрым персонажам, учились распознавать зло, коварство, ложь, прячущиеся часто  за льстивыми словами, радовались победе добра в человеческих отношениях. Именно в этом великий гуманистический смысл «Детских и семейных сказок» братьев Гримм, их большое воспитательное значение. «Секрет» беспримерной популярности гриммовского сборника, несмотря на все сомнительные стороны его, конечно же, не только в мастерской их стилизации, сколь бы совершенной она не была, не только в том, что они возвращают нас к созерцательной жизни и бесхитростной поэзии, погружают в стихию затейливо-фантастического и одновременно наивного восприятия мира, а, видимо, в той чарующей и неуловимой магии любви к человеку и всему человеческому, которая таинственным образом разлита в каждой сказке и которая действует на нас совершенно неотразимо. (2, с. 218-219; 5, с. 9-10; 6, с.475)

5. Предшественники братьев Гримм

       Среди старейших европейских сборников сказок, вдохновлявших Гриммов, в первую очередь стоит назвать сборник итальянского поэта Джамбаттисты Базиле (1575 – 1632), опубликованный в 1634 году и ставший позднее известным под названием «Пентамерон». Книга насчитывала пятьдесят сказок, записанных на неаполитанском диалекте и объединявшихся общим обрамлением на манер «Декамерона» Джованни Боккаччо. Несмотря на заметный налёт поэтики барокко и существенную авторскую роль Д. Базиле, она долго считалась первым в Европе сборником народной сказки. Одним из свидетельств особого внимания Гриммов к сборнику Джамбаттисты было то, что они, находясь уже в почтенном возрасте и будучи безнадёжно вовлечёнными в работу по составлению «Словаря немецкого языка», взяли на себя труд подготовить добротное издание этих сказок для немецкого читателя (1846 год, с предисловием Якоба Гримма).
      Хорошо  были известны Гриммам также знаменитые сборники французских сказок Шарля  Перро (1628 – 1703) и Мари-Катрин д’Онуа (около 1650 – 1705), появившиеся на свет почти одновременно: в 1697 – 1698 годах. Небольшой сборник Шарля Перро «Сказки моей матушки Гусыни», включавший всего восемь сказок, к которым автор спустя несколько лет добавил ещё три, имел в основе народный источник и на литературном фоне своего времени – хотя составитель и стилизовал его в духе поэтики рококо – тоже считался сборником народных сказок, в то время как два сборника мадам д’Онуа представляли собой образцы чисто литературной сказки. На сказках обоих авторов – хотя и в очень различной степени – лежит отпечаток вкусов придворной литературы, предписывавшей изысканную лёгкость, изящество формы и занимательность. Ясно, что Гриммам по духу ближе были сказки Шарля Перро, а не его младшей соотечественнице. Более того, всякий любитель фольклора знает, что в гриммовском сборнике есть сказки, очень похожие на сказки Перро, – настолько, что наводят на мысль о заимствовании.
      Значительно позднее, во второй половине восемнадцатого века, появились первые сборники сказок в Германии. Наиболее известным среди них является большой сборник  немецкого писателя Иоганна Карла Августа Музеуса «Народные сказки немцев» в пяти томах (1782–1786 года), содержавший вольные литературные переработки народных сказок и преданий – на этот раз уже в просветительском духе, с акцентом на антифеодальные мотивы.
      Хорошо  была известна Гриммам (хотя не очень  высоко ими ценилась) многотомная  библиотека французских волшебных  сказок, название которой в буквальном смысле звучит как «Комната фей» –  «Le Cabinet des Fees», созданная усилиями многочисленных подражателей Перро и мадам д’Онуа. Она возникла в первой четверти восемнадцатого века, в течение нескольких десятилетий пополнялась и неоднократно переиздавалась (наиболее полное издание 1785–1789 годов насчитывало 41 том); на немецкий язык была переведена в 1761–1766 годах (в объёме 9 томов). «Библиотека волшебных сказок» получила широкую популярность в большинстве стран Европы конца восемнадцатого – начала девятнадцатого века, о чём говорит, в частности, тот факт, что её можно найти почти в любой частной коллекции книг того времени.
      Знали Гриммы, конечно, и арабские сказки «Тысячи и одной ночи» –  знаменитое собрание сказок, легенд, новелл, назидательных историй, юморесок и анекдотов, соединяющее в себе мотивы не только арабского, но и индийского фольклора. В Европу оно пришло через Италию (около 1400 года), но по-настоящему популярным стало лишь почти три века спустя, в переводе на французский язык Антуана Галлана (12 томов, 1704–1717 годов), и в это же время стало известным и в Германии, то есть за столетие до Гриммов, – преимущественно в галлановской версии и в первых непрофессиональных с неё переводах на немецкий язык. Первый сравнительно полный и качественный перевод этих сказок был осуществлён Хагеном и Шаллем (опять же по галлановскому тексту, а не по арабскому оригиналу) лишь в 1824–1825 годах (пятнадцать томов), то есть уже после выхода в свет гриммовского сборника.
      Нельзя  не упомянуть ещё один сборник, непосредственно предшествовавший и отчасти сопутствовавший гриммовскому. Когда у Якоба и Вильгельма уже стала вырисовываться внушительная коллекция сказок (за три года до выхода в свет первого тома), гейдельбергское издательство «Мор унд Циммер» неожиданно выпускает сборник немецких детских сказок, да ещё и под именем их однофамильца – некоего Альберта Людвига Гримма4 (им оказался двадцатитрёхлетний ректор латинской школы в Вейнгейме). Сборник этот хотя и не стал событием в литературной жизни Германии, но был не совсем неудачным, если учесть, что за шестьдесят последующих лет он выдержал пять переизданий, не считая одного незаконного – в 1812 году. Появление соперника-однофамильца в такой ситуации братья Гримм восприняли, понятно, без особой радости и в кругу семьи отзывались о нём без похвал. В предисловии к первому тому своих сказок (1812) они справедливо отметили гейдельбергский сборник в целом как «не очень удачный» и со всей решительностью поспешили заявить, что их, гриммовский, ничего общего с ним не имеет. А. Л. Гримм почувствовал себя задетым и в предисловии к очередному переизданию своих сказок не без самодовольства отметил, что его книгу «охотно читают и перечитывают дети всех сословий», и, в свою очередь, подверг критике сборник «обоих учёных однофамильцев» – во-первых, за слепое следование устному фольклорному источнику («для литературной фиксации сказок нужен идеальный рассказчик, – писал он, – а не первая попавшаяся нянька, а если такового нет, то место его должен занять поэт»), а во-вторых, за то, что некоторые сказки в качестве детского чтения и в нравственном и в воспитательном отношении непригодны. «Каждый раз, как я видел эту книгу в детских руках, – продолжал он, – это всегда вызывало во мне внутренний протест. Не пускаясь в подробности, хочу указать хотя бы на № 12 («Рапунцель»); отцы и педагоги найдут здесь, как и во многих других местах, достаточно причин не называть эти сказки детскими».
      Нападки А. Л. Гримма перекликались с опасениями друзей Якоба и Вильгельма относительно «нравственной» уязвимости их сборника, который мог дать достаточно поводов для критики. О том, что из этой истории братья всё-таки сделали свои выводы, говорит второе издание их сказок (1819), где Вильгельм осуществил «цензорскую» правку. Кроме того, отдавая должное тактической правоте своего оппонента и корректному тону его критики, Вильгельм из предисловия к изданию своих сказок 1812 года все критические выпады по адресу А. Л. Гримма изъял.
      Невысоко  отзываясь о сборнике своего однофамильца, братья тем не менее заимствовали оттуда сказку «Три королевских сына», которая была включена в их собственный сборник одной из четырёх сказок, объединённых под № 64, а затем и в их классический состав уже под № 62 («Пчелиная матка»). Примечательно, что заимствование было сделано братьями без ссылки на источник и что А. Л. Гримм предпочёл на своих авторских правах не настаивать. (6, с.465-467)
 

6. Переводы  сказок

6.1  Лис и кошка

 
      Это произошло в лесу, когда Кошка  встретила господина Лиса, и так  как она думала, что он рассудителен и, пожалуй, опытен, и ценится в мире, она дружелюбно сказала ему:
      - Добрый день, дорогой господин  Лис, как поживаете, как идут  дела? Как вы пробиваетесь сквозь  эти тяжёлые времена?
      Лис, сама Высокомерность, смерил Кошку  взглядом с головы до ног и долго  не мог решить, удостоить ли её ответом. В конце концов он сказал:
      - О ты, убогий брадобрей, ты, пёстрый  шут, ты, бедняк и мышиный охотник,  что пришло тебе в голову? Ты  осмеливаешься спрашивать, как у  меня дела? Чему ты учился? Сколькими  искусствами ты владеешь?
      - Я знаю только одно, - скромно  ответила Кошка.
      - Что за искусство? – спросил  Лис.
      - Когда за мной гонятся собаки, я могу вспрыгнуть на дерево  и спастись.
      - Это всё? – спросил Лис. –  Я мастер более сотни искусств, и в придачу ещё имею полный  мешок хитростей. Мне жаль тебя, идём со мной, я хочу научить тебя тому, как сбегают от собак.
      В это время поблизости проходил охотник  с четвёркой собак. Кошка проворно вскочила на дерево и уселась на самой вершине, где сучья и  листва совершенно её скрывали.
      - Развязывайте мешок, господин Лис, развязывайте мешок! – кричала Лису Кошка, но собаки уже схватили его и крепко держали.
      - Ай, господин Лис, - кричала Кошка.  – Вы застряли с Вашей сотней  искусств. Если бы Вы умели  карабкаться так, как я, такого  бы не случилось с вами.
 


6.2  Лучший вор

      Однажды сидели у своего убогого дома старик со старухой, желая немного отдохнуть  от работы. Тут остановилась у их дома роскошная, запряженная четырьмя вороными карета, из которой вышел  богато одетый господин. Крестьянин встал, подошёл к господину и спросил, не нужно ли ему чего и откуда он сюда прибыл. Незнакомец протянул старику руку и сказал: « Я не хочу ничего, кроме как отведать деревенского кушанья. Приготовь мне картофель, который выращивал себе для еды, тогда я сяду за стол и с радостью его съем».
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.