На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Внутриполитические процессы в странах Ближнего Востока. Роль региональных и западных СМИ в раздувании конфликтных ситуаций. Политический потенциал движения аль-Мустакбаль. События кедровой революции. Возвращение в страну ливанских политэмигрантов.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Междун. отношения. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2011. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):



Реферат: Социально-политическое развитие Ливана и региональные тенденции в международных отношениях
Последствия внутриполитических процессов в странах Ближнего Востока выходят за пределы общества и политической системы конкретного государства. Социально-политическое развитие ближневосточных государств происходит в контексте общей ситуации на территории т.н. «Большого Ближнего Востока». Это понятие получило право на существование после распада СССР и наступления нового этапа «интеграции» обширного геополитического пространства от Мавритании до Афганистана и от Кавказа до Юга Аравии.
Официально мировое сообщество, в т.ч. и страны «Большой восьмерки», не приняли американскую инициативу «Большого Ближнего Востока» в качестве программы действий. Однако, несмотря на некоторую прямолинейность и неадекватность методов, предлагаемых в рамках данной инициативы, сам подход к рассмотрению общерегиональных проблем ни в коем случае не утрачивает своей актуальности и точно отражает особенности регионального политического климата.
Для пространства Большого Ближнего Востока характерны общие законы и закономерности развития, объясняемые связью и общностью геополитических и геоэкономических интересов, что и обусловливает формирование некой геополитической «арены». Ее главными регионообразующими факторами являются межгосударственные и этнполитические конфликты, исламские и национально-освободительные движения, проблемы этнорелигиозных меньшинств, существование традиционных систем общественных связей, собственные интеграционные проекты, региональные альянсы, а также интересы и влияние ведущих государств Востока и Запада.
Исходя из вышесказанного, текущую политическую обстановку в Ливане и вокруг него следует рассматривать, учитывая ряд конкретных явлений социально- и военно-политического характера, произошедших за последние полгода (с момента убийства Р.Харири в феврале 2005 г.) в регионе, в первую очередь в Сирии, Иране, а также в Израиле и на палестинских территориях. Несмотря на то, что большинство из них имело внутренний характер, последствия сказываются непосредственно на политическом климате во всем субрегионе Восточного Средиземноморья. В свою очередь стремительное развитие событий внутри Ливана в обозримой перспективе будет оказывать все большее влияние на положение во всем регионе. Кроме того, ситуация в Ливане вносит существенные коррективы и в ближневосточную политику ведущих западных государств.
Оценивая современную ситуацию вокруг Ливана, необходимо учитывать роль региональных и западных СМИ в раздувании конфликтных ситуаций и поддержании обстановки общей неопределенности в стране. Особенно это характерно для неливанских информационных агентств, которые склонны преувеличивать значение отдельных инцидентов в стране и регулярно указывают на неизбежную угрозу развязывания в Ливане вооруженного конфликта. Западные и даже ряд арабских (кувейтская газета «ас-Сияса», Интернет-издание «Элаф») СМИ нередко выпускают достаточно провокационные материалы, которые способствуют поддержанию состояния неопределенности в Ливане.
Важную роль в формировании информационного фона вокруг ливанского кризиса играют сообщения о ходе расследования убийства Р. Харири. Еще до момента обнародования результатов деятельности комиссии ООН у неспециалистов, а также у представителей «арабской улицы» вполне может сложиться впечатление о несомненной «причастности» и даже «заинтересованности» сирийского руководства в устранении одного из наиболее выдающихся ливанских политиков современности.
В мае-июне 2005 г. в Ливане прошли парламентские выборы, в результате которых большинство мест в Палате депутатов получили политики, выступавшие под антисирийскими лозунгами. Тем не менее нельзя однозначно охарактеризовать всех ливанских оппозиционеров как ярых противников «особых отношений» с САР.
Во-первых, можно назвать лишь незначительное количество принципиальных противников Дамаска. Это прежде всего христиане из объединения «Корнет Шехван», фалангисты А.Жмайеля, «Ливанские силы», известный журналист Дж.Туэйни. Казалось бы, серьезной силой, противостоящей сирийскому влиянию, можно назвать маронитскую церковь и лично патриарха Н.Сфейра, однако высшее маронитское духовенство, несмотря на поддержку оппозиционных христианских объединений, проводит линию на диалог и согласование позиций со всеми, в т.ч., и просирийскими силами.
Во-вторых, нельзя говорить и о реальном антисирийском настрое политиков из движения «аль-Мустакбаль». Известно, что семейство Харири имеет тесные связи с Западом. Кроме того, сам покойный Р.Харири, несмотря на постоянные попытки представить его как «героя, павшего в борьбе с Асадами», тесно сотрудничал с сирийцами и представлял большую ценность для Дамаска, где высоко ценили его международный авторитет.
Движение «аль-Мустакбаль» воспользовалось всплеском антисирийских настроений после убийства экс-премьера скорее для того, чтобы заявить о себе и возглавить ливанскую оппозицию. Р.Харири в свое время не спешил этого делать, т.к. весьма настороженно относился к деятельности оппозиционеров и не стремился окончательно разрывать отношения с официальным ливанским руководством и Дамаском.
Зато в дальнейшем, особенно после выборов и формирования нового правительства, даже когда речь заходила об убийстве Р.Харири, никаких антисирийских лозунгов руководство Движения не выдвигало. Наконец, учитывая декларируемый общеливанский характер движения, а также тонкости ливанской политики (например, проблема «Хизбаллы», дальнейшее развитие отношений с Дамаском), С.Харири и его союзники не могут более позиционировать себя как антисирийская сила.
В-третьих, традиционный противник сирийского влияния М.Аун, развязавший в 1989 г. войну против сирийцев и их союзников, пошел на союз в самом «сирийском» избирательном округе - на севере Ливана с такими просирийскими силами, как Сирийская национал-социальная партия, С.Франжье, О.Караме. Прибыв в Ливан в мае 2005 г., М.Аун мог присоединиться к антисирийскому «Бристольскому собранию», однако тогда генералу не удалось найти общий язык с объединенной оппозицией и его Свободное патриотическое движение выступало на выборах отдельно от «Бристольского собрания». В конечном итоге это сильно спутало карты и внесло раскол в антисирийское движение в Ливане.
По результатам прошедших выборов М.Ауну удалось создать противовес основной массе оппозиционных объединений, однако его радикальная политическая программа1 и нежелание идти на компромисс поставили генерала в положение аутсайдера и существенным образом повлияли на его президентские амбиции. Постепенно М.Аун начинает наводить мосты с сирийским руководством и, возможно, попытается заручиться поддержкой Дамаска, выступая как «оппозиция оппозиции».
Вообще, по оценке сирийских аналитиков, большинство членов нового парламента относится к Сирии благоприятно или нейтрально. Кроме того, около 50 депутатов имеют особые политические, экономические или семейные связи с сирийцами. В целом у САР существуют широкие возможности по индивидуальному воздействию на упомянутых выше парламентариев, однако на сегодняшний момент объективно нет политического деятеля, на которого мог бы опереться Дамаск и который был бы способен сплотить лояльных Сирии политиков. Как ни странно, но складывается впечатление, что на эту роль претендует некто иной, как бывший мятежный генерал М.Аун. Он действительно весьма популярен в христианской среде, однако приобрести вес в ливанской политике он сможет только в том случае, если установит союзнические отношения с кем-либо из ведущих политических игроков. Теперь его потенциальными союзниками могли бы стать только представители просирийского лагеря.
Прошедшие выборы помогли ливанским политикам «поделить» страну теперь уже в отсутствие непосредственной сирийской опеки. Более того, результаты голосования по отдельным избирательным округам отражают ставшее традиционным в послевоенные годы соотношение сил и распределение зон влияния партий и крупных кланов в Ливане.
В частности, на юге страны с конца 80-х годов безраздельно господствуют шиитские организации «Хизбалла» и «Амаль». Руководство «Партии Аллаха» официально заявило, что считает выборы в Южном Ливане «референдумом о необходимости сопротивления Израилю», а результаты голосования (с учетом большого отрыва от ближайших конкурентов) действительно указывают на популярность идеи сопротивления в ливанском обществе2.
От друзских районов Горного Ливана в парламент в очередной раз прошли В.Джумблат и ряд его сторонников по ПСП. Одним из депутатов от округа Метн, несмотря на общую победу избирательного блока М.Ауна, стал представитель влиятельного маронитского клана П.Жмайель. От Бейрута и Сайды места в парламенте получили члены семейства Харири. В целом по остальным избирательным округам можно привести еще ряд таких примеров.
Значительные изменения произошли на севере Ливана. Как показали выборы, там ослабли позиции традиционных, просирийски настроенных кланов Франжье (марониты) и Караме (сунниты). На политической арене вновь появились «Ливанские силы» (вообще этот регион, особенно христианский город Бшарре, в настоящее время можно считать главной «базой» этой организации). Кроме того, на Север впервые «проникли» союзники Харири. Движению «аль-Мустакбаль» удалось закрепиться в традиционной зоне сирийского влияния и не допустить в парламент потенциальных союзников Дамаска из этого региона.
В то же время, опираясь на итоги выборов, нельзя говорить о действительной популярности движения «аль-Мустак-баль» во главе с С. Харири. Скорее речь идет о технически эффективной системе политических альянсов, а также о грамотной работе с электоратом. В некоторых районах (прежде всего на севере Ливана) традиционное клановое и партийное влияние уступило место действительным политическим (а возможно, и материальным) интересам избирателей. Так, за время прошедших выборов Движение стало основным объектом жалоб в связи с подкупом избирателей. Косвенным подтверждением этого также может стать и незначительный отрыв депутатов блока по количеству полученных голосов от своих ближайших конкурентов3. По оценкам ряда ливанских экспертов, прямой подкуп избирателей и другие меры воздействия на их выбор в наибольшей степени применялись во время выборов на Севере Ливана, где проживает значительное количество бедного мусульманского населения, однако в отличие от Юга здесь отсутствует единая объединяющая и поддерживающая политическая сила. В результате выборы превращаются для северян в дополнительный источник дохода, а политические итоги голосования их уже мало волнуют.
Тем не менее, политический и мобилизационный потенциал движения «аль-Мустакбаль» несомненен. Следующим шагом С.Харири теперь должно стать превращение Движения в полноценную политическую партию неконфессионального и общеливанского характера4.
С другой стороны, стоит добавить, что факт распределения мест в парламенте отнюдь не свидетельствует о какой-либо стабилизации политико-идеологического противостояния в Ливане. Следует принять во внимание очевидную аморфность ряда избирательных блоков: это касается, например, движения «аль-Мустакбаль», объединения «Корнет Шехван». Основными поводами для раскола могут послужить противоречия между сторонниками и противниками сотрудничества с действующим режимом в Ливане, с Дамаском, между умеренными и радикалами-политиками. Камнем преткновения, несомненно, станут и президентские выборы. Не исключено, что в обозримой перспективе расстановка сил в парламенте может существенно измениться.
Еще более отчетливо реальный расклад сил в стране отражает состав нового кабинета министров во главе с Ф. Синиорой. Интерес вызывает факт получения министерского портфеля членом «Хизбаллы» М.Фнейшем. Он возглавил Министерство энергетики и водоснабжения. Это одно из ключевых министерств, и его деятельность предполагает надежные связи с Сирией, важнейшим поставщиком электроэнергии и нефтепродуктов в Ливан. Пост министра иностранных дел получил шиит Ф.Салух. Он не является членом ни «Хизбаллы», ни «Амаль», однако считается их политическим союзником. 4 министерских портфеля (3-я по численности «фракция» в правительстве после движения «аль-Мустакбаль» и альянса «Хизбалла» - «Амаль») отошли к сторонникам президента Э.Лахуда. Организация «Ливанские силы» так же, как и «Хизбалла», является новичком в правительстве, однако в отличие от «Партии Аллаха» она получила лишь второстепенный пост - министра туризма5.
Во время консультаций о формировании правительства говорилось о возможности вхождения в него генерала М.Ауна. Однако, на наш взгляд, этот замысел изначально было проблематично реализовать, т.к. достаточно радикальная политическая программа М.Ауна, кроме прочего, предполагает кардинальный пересмотр такого важного аспекта политики Ливана, как отношения с Сирией6, что в корне противоречило бы программе правительства Ф.Синиоры и сразу же могло спровоцировать правительственный кризис.
Расклад сил в правительстве говорит об отсутствии у ведущей политической коалиции - «Бристольского собрания» намерения и возможностей (стоит учесть, что объединенная оппозиция так и не получила желаемых 2/3 мест в парламенте) отстранить от власти союзников Дамаска (Э.Лахуд, спикер парламента Н.Берри и др.) и принципиально изменить отношения с САР. Кроме того, это еще раз подтверждает политическую слабость и недавно возникших («Корнет Шехван», «Свободное патриотическое движение») и традиционных («Ливанские силы», «Исправительное движение Катаиб») антисирийских организаций и политиков. Им удалось проникнуть непосредственно в руководство страной, однако почти 15-летний период политической пассивности даже сейчас делает их аутсайдерами в ливанской политике, чьи основные игроки (Харири и их команда, Джумблат и его ПСП, «Хизбалла», «Амаль», а также нынешний президент Э.Лахуд и его окружение) делили власть в период сирийского господства.
Новый состав кабинета был одобрен как внутри страны, так и внешними «покровителями» Ливана. Однако пока сложно сделать вывод об эффективности действующего правительства и перспективах его дальнейшей деятельности. Основные трудности, с которыми может столкнуться правительство, вероятнее всего, будут исходить именно из его неоднородного состава, а также необходимости «воевать на два фронта»: продолжать следовать линии на сотрудничество с международным сообществом и при этом не потерять доверие внутри Ливана.
Также много вопросов вызывает неопределенное положение Э.Лахуда. Оппозиция уже неоднократно призывала к смещению президента, однако ему удавалось сохранить власть и после «кедровой революции». Вероятнее всего, окончательно этот вопрос будет решен после обнародования результатов расследования гибели Р.Харири, и если Э.Лахуду удастся сохранить пост после этого, то в обозримой перспективе его положению вряд ли что-либо будет угрожать.
По мнению ряда ливанских экспертов, президенту Э.Лахуду удастся удержаться на своем посту даже после завершения расследования Д. Мехлиса. Опираясь на поддержу депутатов из парламентских блоков М. Ауна, а также «Хизбаллы» и «Амаль», Э. Лахуд считает, что доклад международной комиссии не может иметь такую юридическую силу, чтобы обязать его уйти в отставку до завершения срока его полномочий7.
Кроме того, согласно политическим традициям Ливана, после переговоров и консультаций в кулуарах к моменту голосования в парламенте8 обычно остается не более двух кандидатов. Такая практика существенно упрощает процедуру избрания, а также делает более стабильной передачу властных полномочий новому президенту. Очевидно, что в настоящее время оперативно решить проблему выбора, более или менее приемлемого для всех заинтересованных сторон, невозможно, а следовательно, вряд ли можно ожидать, что оппозиция будет предпринимать практические шаги по смещению действующего президента. История Ливана знает кризисы, связанные с противоречиями вокруг президентских выборов, и сложно представить, что оппозиция пойдет на такой риск, только чтобы убрать Э.Лахуда.
Тем временем ливанский президент без каких-либо негативных последствий для себя принял участие в открытии 60-й сессии ГА ООН (при этом сирийский лидер Б.Асад, опасаясь государственного переворота, так и не решился покинуть страну). В доверительной обстановке Э.Лахуд обсудил с К.Ананом ситуацию вокруг Ливана и фактически продемонстрировал международную легитимность своего режима9.
Наконец, в руках у президента и наиболее близких ему политиков (мы намеренно избегаем термина «союзников») потенциально есть инструмент для провоцирования еще больших противоречий в стане оппозиции, а следовательно, выигрыша дополнительного времени: у Э.Лахуда и альянса «Хизбалла» - «Амаль» - 9 портфелей в правительстве. По ст. 69 Конституции, в случае отставки 1/3 министров из состава правительства (всего 24 человека) кабинет в полном составе уходит в отставку. А в современных условиях сформировать очередной кабинет будет еще сложнее, чем первое правительство Ф.Синиоры.
В качестве новой тенденции после событий «кедровой революции» можно отметить начавшееся возрождение христианского политического лагеря, который фактически бездействовал в период сирийского господства в Ливане. Маронитские политики сыграли важную роль в событиях, последовавших после гибели Р.Харири в феврале 2005 г., впервые после завершения гражданской войны приняли активное участие в парламентских выборах, а в дальнейшем будут стремиться увеличивать свой вес в ливанской политике. В этом контексте в повестку дня встают такие вопросы, как консолидация маронитского политического лагеря, отношения маронитских политических организаций с представителями остальных политических сил в Ливане, место и роль маронитской церкви, а также направления и перспективы «внешней политики» ливанских маронитов и их отношений с диаспорой, большинство которой также составляют христиане.
Новые тенденции затронули такие важные аспекты, как реорганизация и восстановление христианских политических партий и движений. На волне «кедровой революции» начался процесс освобождения от сирийского влияния партии «Катаиб». В ближайшее время также должно последовать и воссоединение двух «партий Катаиб»: просирийской во главе с К.Пакрадуни и традиционной, основанной на ливанском национализме, под руководством А.Жмайеля (т.н. «Исправительное движение Катаиб»).
Так, 21 июля 2005 г. по решению суда действующее руководство партии было признано незаконным. В начале сентября для управления партией был создан временный комитет. В него вошли 9 человек из числа бывших и действующих членов руководства партии, включая бывшего президента Ливана, внука основателя партии А. Жмайеля и теперешнего председателя К. Пакрадуни. Ожидается, что после выборов нового партийного руководства партия сможет вновь стать полноправным участником политической жизни страны и отстаивать интересы ливанских христиан10.
26 июля после 11-летнего заключения на свободу вышел лидер «Ливанских сил» С.Джаджа, а уже в начале августа ливанский парламент восстановил закон о политических партиях 1908 г.11, что de facto легализовало деятельность «Ливанских сил». В рамках этого закона официальное оформление должно получить также «Свободное патриотическое движение» М.Ауна12. Оба упомянутых политика в конце гражданской войны выступали как непримиримые противники. В условиях же постсирийского Ливана они - игроки на мирной политической арене страны и возглавляют уже не вооруженные милиции, а возникшие на их основе политические движения.
Представляется, что дальнейшие перспективы их взаимоотношений будут зависеть от степени их готовности отказаться от воззрений и принципов времен войны. Определяющую роль также сыграют позиции каждого из политиков внутри общины, а также действия их общих политических противников: прежде всего режима Э.Лахуда и «Хизбаллы».
И М.Аун, и С.Джаджа неоднократно заявляли о намерении участвовать в создании нового демократического и свободного от прошлых противоречий Ливана. Однако значительные политические амбиции обоих политиков и перспектива стать неформальным лидером христианской общины в «демократическом Ливане», вероятнее всего, вновь приведут к противостоянию между ними. Не исключено, что дело может дойти не только до риторики периода гражданской войны, но и до методов, применявшихся в то время.
Конечно, наличие сильной христианской составляющей на политическом поле Ливана крайне важно для успешного функционирования государства, основанного на системе конфессионального представительства. Однако после гражданской войны, в которой идеология ливанского национализма маронитов потерпела очевидное поражение, правохристианский политический лагерь превратился в главный источник реваншистских настроений в стране, и любые провокации с его стороны могли поставить под угрозу неустойчивый мир в Ливане. С того момента и до «кедровой революции» ливанские христиане, находясь под контролем сирийских и ливанских спецслужб, переживали период «ихбата», т.е. разочарования, крушения надежд, другими словами - почти полного политического бездействия внутри Ливана.
Сегодня можно констатировать, что этот период подошел к концу и на данном, пока еще переходном этапе будущее ливанских христиан зависит от политики тех христианских организаций и лидеров, которые сейчас возвращаются на политическую арену. Разумеется, современная ситуация принципиально отличается от того, что было в первые послевоенные годы, и в настоящее время для ненасильственного восстановления политических позиций ливанских христиан есть значительный потенциал. Лозунг «национального примирения», подхваченный со всех сторон ливанского политического спектра (включая таких в прошлом воинственных лидеров, как С.Джаджа и М.Аун), может обеспечить достаточно благоприятный фон для функционирования ливанской государственной машины в новых условиях.
Вместе с тем, несмотря на ряд примирительных тенденций, исходящих из христианского лагеря, он в очередной раз может стать угрозой стабильности внутри Ливана. В частности, расшатать ситуацию способны не всегда контролируемые руководством действия низовых звеньев тех же «Ливанских сил», «Свободного патриотического движения», фалангистов. Особенно тех их членов, которые проживают в «пограничных» районах и непосредственно соседствуют с представителями «конкурирующих» конфессий и партий. Речь идет о юго-востоке Бейрута, населенном маронитами и шиитами, о поселениях в горах к востоку от столицы, где в мае 2005 г. были столкновения между фалангистами и сторонниками Сирийской национально-социальной партии (СНСП), о христианских районах к востоку от Триполи, где традиционно конфликтовали вооруженные формирования «Ливанских сил», СНСП, а также принадлежащей клану Франжье партии «Марада». В частности, в июле боевиков из «Марады» обвинили в нападении на виллу оппозиционера Самира Франжье (он приходится дальним родственником просирийски ориентированному политику Сулейману Франжье), который в альянсе с С.Харири одержал победу над своими родственниками в выборах на Севере.
В то же время у маронитской политической элиты уже возникают и собственные, достаточно радикальные взгляды на будущее ливанского общества. По мнению политических и религиозных лидеров маронитской общины, заявленный процесс «национального примирения» подразумевает реинтеграцию в ливанское общество активистов партии «Хранители кедра», а также бывших боевиков Армии Юга Ливана (АЮЛ). Члены этих организаций проживают в США, Европе, а также Израиле (в Израиле находится большинство бывших боевиков АЮЛ, по разным оценкам, от 2 до 3 тыс. чел.)13.
Члены обеих милиций с оптимизмом восприняли изменения в Ливане и с подачи ливанских христиан уже задумываются о возвращении в страну. Более того, руководство партии «Хранители кедра», размещающееся сейчас в США, намерено даже в полном объеме восстановить свою политическую деятельность в Ливане14. В прошлом эта организация тесно сотрудничала с израильтянами, а также была одной из 4 организаций, объединившихся в 1976 г. в «Ливанские силы». Сейчас в заявлениях руководства «Хранителей» звучат весьма резкие оценки современной ситуации в стране15. И не исключено, что, вернувшись в Ливан, организация своей деятельностью, особенно пропагандистской, будет препятствовать стабилизации обстановки. Стоит также добавить, что в ливанском досье из Библиотеки Конгресса США «Хранители кедра» единственные из всех христианских милиций названы «террористической организацией»16, однако на отношение к «Хранителям» в США это никак не повлияло.
Не исключено, что и «Хранители кедра», и бывшие боевики АЮЛ могут быть использованы в Ливане как агенты израильского и, возможно, американского влияния, а также привлечены непосредственно к подрывной деятельности в интересах этих стран. Определенную обеспокоенность также вызывает и радикальный антипалестинский настрой обеих организаций. Такая политика особенно опасна в свете наметившегося сближения между ливанским правительством и руководством ПНА.
Наряду с возвращением в страну ливанских «политэмигрантов», а также не менее часто обсуждаемой идеей об интенсификации отношений с диаспорой и предоставлении ливанским эмигрантам избирательных прав ливанский политический истэблишмент вновь поднял проблему ликвидации конфессионализма в Ливане.
Очевидно, что сама по себе отмена конфессиональной системы коренным образом изменит баланс политических сил в стране и теоретически приведет его в соответствие с реальным политическим (читай - демографическим) потенциалом конфессиональных групп в Ливане. Христиане уже более тридцати лет не являются большинством населения, хотя и сохраняют за собой ведущие посты в руководстве и силовых ведомствах страны.
Драматизм ситуации заключается в том, что с уходом сирийских войск, «ливанизацией» партии «Катаиб», возрождением «Ливанских сил», возвращением мятежного генерала М.Ауна у маронитов появилась возможность со временем вновь стать значимым фактором в ливанской политике. Однако это представляется возможным только в случае сохранения за христианами существующих квот в государственном руководстве.
За полную ликвидацию политического конфессионализма активно выступают ливанские мусульмане (скорее даже шииты), т.к. именно они в силу своей многочисленности могли бы получить наибольшие политические дивиденды от деконфессионализации. Последствия такого развития событий в целом, несомненно, будут очень серьезными как для ситуации внутри страны, так и для ее внешней политики и регионального окружения. И в любом случае христиане вообще и маронитская община, в частности, окажутся перед лицом практически полной маргинализации.
При этом может возникнуть и противоположная тенденция. По мере политического оживления маронитской общины, а также возникновения у христиан ощущения возможности вернуть свои позиции в государстве не исключено начало репатриации. Подобная ситуация была уже в 1982-83 гг., когда после размещения в Ливане многонациональных сил в стране возникла надежда на скорейшее прекращение боевых действий, и многие эмигранты, бросая свой успешный бизнес за рубежом, спешили вернуться на родину. Сейчас этот процесс в первую очередь должен затронуть активистов до недавнего времени практически парализованных в Ливане политических организаций. Кроме уже упоминавшихся «Хранителей кедра» активную работу со своими зарубежными ячейками ведет и руководство «Ливанских сил»17.
На наш взгляд, весь комплекс вопросов, связанных с межконфессиональными отношениями внутри Ливана и диаспоры, вряд ли действительно беспокоит ливанских политиков. Скорее всего, решение отдельных проблем может быть использовано как пропагандистский шаг или в рамках политического торга по более актуальным и реалистичным вопросам.
Говоря об изменениях в политике ливанских христиан, нельзя не упомянуть и о роли и позиции маронитской церкви как наиболее влиятельной христианской религиозной организации в стране. Фактически, маронитская Патриархия утратила политическое влияние на общину с началом гражданской войны в 1975 г., когда на первый план выдвинулись вооруженные формирования христианских партий, в рядах которых, кстати, воевали и маронитские монахи. В отличие от церковного руководства монашество было далеко от центристских позиций и с началом вооруженного конфликта встало на сторону правохристианского лагеря18.
После завершения гражданской войны в связи с ослаблением христианских политических организаций церковь вновь стала позиционировать себя как защитница интересов христиан. Долгое время патриарх Н.Сфейр выступал как покровитель оппозиции и активно осуждал ливанскую политику САР, а также действия президента Э.Лахуда. Тем не менее с обострением ситуации в стране в феврале-марте 2005 г. высшее руководство маронитской церкви перешло на примиренческие позиции. Оно старается поддерживать ровные отношения с представителями всего политического спектра страны, в т.ч. и с президентом Э.Лахудом, что негативно оценивается оппозицией. В очередной раз официальная маронитская церковь отдаляется от наиболее радикально настроенных христианских политиков и оппозиции вообще.
Можно полагать, что продолжая следовать этим курсом, маронитская церковь и лично патриарх Н.Сфейр рискуют ослабить свое политическое влияние. В случае действительного возрождения ливанских христиан, как и во время войны 1975-90 гг., вероятнее всего, политические организации будут играть роль главных выразителей интересов и покровителей ливанских христиан. Разрыв политического маронизма с церковью может способствовать радикализации политики маронитских организаций и обострению политических противоречий, в т.ч. на конфессиональной почве, что особенно опасно в современных условиях.
Тем не менее, учитывая особенности политического развития Ливана на современном этапе, вряд ли можно ожидать, что ливанские христиане своими силами и исключительно политическими средствами смогут принципиально исправить ситуацию и в полной мере реинтегрироваться в политическое пространство Ливана как самостоятельная сила. По мнению ливанских наблюдателей, в ближайшей перспективе политический климат в стране будет определяться балансом сил и отношениями между С.Харири, на которого сделали ставку США, и «Хизбаллой», которая de facto является наиболее мощной военно-политической организацией в Ливане, а также пользуется поддержкой Ирана и Сирии.
Тем не менее у ливанских маронитов еще остается весомый политический аргумент, что еще долго будет выделять их среди представителей других ливанских конфессий. Речь идет об институте президентства и грядущих президентских выборах 2007 г. Однако начало президентской гонки может сильно накалить обстановку в маронитском политическом лагере. Последнее время в качестве наиболее вероятного кандидата в президенты выступал М.Аун. Ситуация несколько изменилась после парламентских выборов в июне 2005 г., когда генерал окончательно порвал с объединенной оппозицией, а следовательно, лишился необходимой поддержки со стороны ее членов. Он также утратил и демонстрируемый им имидж общеливанского политика, стоящего над межконфессиональными и межклановыми противоречиями.
По мере развития ситуации пропасть между М.Ауном и его бывшими потенциальными союзниками только увеличивается. Теперь кампанию по дискредитации генерала Ауна начали и «Ливанские силы»19. На этом фоне его успех на президентских выборах, особенно без поддержки извне, становится маловероятным. С другой стороны, в таких условиях вообще снижается вероятность избрания на высший пост кого-либо из известных военно-политических деятелей времен гражданской войны. Таким образом, наиболее перспективной сможет стать компромиссная кандидатура из числа независимых умеренных оппозиционеров.
Проблема «Хизбаллы» в сложившейся обстановке играет особую роль в ливанской политике. Деятельность этой организации связана не только с Ливаном, но также затрагивает интересы Ирана, Сирии, Израиля и США. После ухода из Ливана сирийских войск положение «Партии Аллаха» в этой стране существенно изменилось. Организация освободилась даже от чисто формального контроля и покровительства со стороны Дамаска и уже показывает свой потенциал как серьезная политическая сила, способная бороться за власть в ливанских условиях.
Принципиальное значение для деятельности «Хизбаллы» в Ливане на современном этапе сыграли состоявшиеся в июне президентские выборы в Иране. Сам факт избрания президентом радикального консерватора и активного участника событий 1979 г. в Иране М.Ахмадинежада обозначил возвращение исламской республики к более активной внешней политике, одним из столпов которой долгое время выступает ливанская «Хизбалла»20. Так, изменения в Тегеране придали уверенности руководству «Партии Аллаха», которая не только расширила свое представительство в парламенте (с 12 до 14 депутатов из 27 мест по шиитской квоте), но и добилась участия в новом ливанском правительстве.
В этом контексте новый смысл приобретает проблема разоружения «Хизбаллы». Некоторое время назад считалось, что прекратив военные действия против Израиля, «Партия Аллаха» может и должна интегрироваться в политическую систему Ливана и стать одной из политических партий. Однако современная ситуация явно показывает, что у партии достаточно ресурсов, чтобы эффективно выступать в двух качествах - бороться против Израиля на Юге и одновременно отстаивать интересы «сопротивления» и шиитской общины в парламенте и правительстве.
Сохраняя статус региональной политической силы, «Хизбалла» начинает приобретать и все больший внутриполитический вес, что вызывает беспокойство других ведущих игроков на политической арене страны. Более того, ливанские шииты сегодня действуют в составе эффективного альянса, объединяющего некогда враждовавшие «Хизбаллу» и «Амаль». Коалиция одержала победу на выборах в Южном Ливане, составляет второй по численности блок в парлам и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.