Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Оккупация Судетской области, нагнетание Гитлером напряженности в Европе. Усиление экономических и военно-стратегических позиций фашистской Германии в Европе. Осложнение Мюнхенскими соглашениями отношений Советского Союза с европейскими державами.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Междун. отношения. Добавлен: 10.08.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


СССР и Франция после Мюнхена

Для многих политических наблюдателей было очевидно, что в Мюнхене была решена не только Судетская проблема, которую Гитлер использовал для нагнетания напряженности в Европе и для шантажа Даладье и Чемберлена. Мюнхенская сделка определила новый этап в развитии международных отношений на Европейском континенте, где хрупкий баланс сил был нарушен и возрастала опасность войны.
Фашистская Германия, не прибегая к силе, только путем угроз и запугивания французских и английских лидеров, получила колоссальный выигрыш. Ее политические, экономические и военно-стратегические позиции в Европе усилились.
Сделка в Мюнхене не спасала и не могла спасти мир в Европе. «Эта военная капитуляция под видом дипломатического соглашения западных держав, - писал известный французский историк А. Гроссер, - укрепила Гитлера в убеждении, что он может делать все, что только пожелает».
Сразу же после Мюнхена Германия усилила подготовку к войне, один из ближайших сотрудников Даладье Ж. Даридан в книге «Дорога к поражению 1938-1940» считал, что «мюнхенские соглашения обозначили только паузу в почти геологическом сползании Европы к войне».
Главной жертвой сговора в Мюнхене стала Чехословакия, которая в результате отторжения Судетской области ослабла в экономическом и военном отношении. Мощная линия укреплений на германо-чешской границе оказалась в руках немцев.
Оценивая сложившуюся обстановку, оперативное управление (3-е бюро) генерального штаба французской армии, констатировало, что мюнхенские соглашения практически лишили чехословацкую армию боеспособности. Отныне Чехословакия не имела возможности оказывать сколько-нибудь серьезного сопротивления германской экспансии. Но жертвой мюнхенской сделки оказалась и Франция, военно-стратегические позиции которой оказались ослабленными.
12 октября 1938 г. генерал Гамелен представил премьер-министру доклад с анализом военно-политической обстановки в Европе, сложившейся после мюнхенских соглашений. «Оккупация Судетской области, - указывалось в документе, - усиливает стратегические последствия, вызванные аншлюсом Австрии, и ведет к резкому изменению общей обстановки в Центральной Европе». В сложившейся ситуации Германия, обладающая возросшей военной силой, может, по мнению Гамелена, продолжать осуществление своих экспансионистских целей в Восточной Европе, но может также выдвинуть задачи приобретения колоний за счет французской империи, используя в своих интересах «Ось Берлин-Рим». Гамелен высказал сомнения в искренности заявлений германских лидеров о желании Берлина установить с Францией добрососедские отношения. Он не исключал возможность возникновения франко-германского военного конфликта.
Французский генеральный штаб признавал, что мюнхенские соглашения, приведшие к ослаблению Чехословакии, дают возможность командованию верхмата направить против Франции в случае военного конфликта дополнительно от 30 до 40 дивизий.
Капитуляция в Мюнхене нанесла непоправимый ущерб авторитету Франции как великой державы.
Чехословакия, в которой сложился политический режим, основанный на принципах западной демократии, была дружественной по отношению к Франции страной. «Если бы Лондон и Париж действительно хотели бы бороться во имя моральных принципов против тоталитаризма, ни один режим не заслуживал защиты больше, чем Чехословакия», - подчеркнул в одной из своих работ Р. Жиро.
Правительство Даладье продемонстрировало, что не связывает себя взятыми обязательствами, закрепленными в официальных договорах, и пожертвовало своим союзником во имя политики «умиротворения» агрессора. Такая позиция Франции имела печальные последствия.
После окончания первой мировой войны Франция, намеревалась закрепить свое господствующее положение в Европе, создала систему военно-политических союзов в Центральной и Юго-Восточной Европе, которые, по мнению французских лидеров, должны были обеспечить безопасность Третьей республики.
Соглашение с Гитлером за счет Чехословакии разрушило эту систему договоров и нанесло непоправимый урон французским интересам в Европе. В письме в НКИД от 12 октября 1938 г. советский полпред в Париже Я.З.Суриц писал: «О том, что Франция пережила, свой второй Седан и в Мюнхене ей нанесено было, страшное поражение, сейчас отдает себе отчет любой француз... Франция растеряла сейчас всех своих союзников, подорвала связь с СССР и значительно, даже в глазах Англии, обесценила свой удельный вес и свою роль союзника».
Мюнхен не только ослабил позиции Франции на международной арене, но также подорвал веру в эффективность политики коллективной безопасности, надежды на которую еще теплились в мировом общественном мнении, и породил недоверие к широковещательным декларациям Лондона и Парижа в защиту мира и безопасности европейских народов. Мюнхенская политика, писал П. Ренувен, «привела к попранию норм международных отношений, породила хаос в международных делах. Оставление на произвол судьбы Чехословакии явилось раной, нанесенной престижу западных держав, которую трудно было залечить».
Мюнхен нанес смертельный удар Лиге наций, обрек на бездействие малые и средние страны Европы, подорвал идею коллективной безопасности в Европе, санкционировал экспансионистскую политику нацистской Германии. Мюнхенские соглашения были объективно направлены на политическую изоляцию СССР. В беседе с французским послом в СССР Э. Наджиаром нарком иностранных дел М.М. Литвинов подчеркнул, что с помощью мюнхенского договора СССР «устранили от европейских дел». Изоляция СССР была одной из политических задач нацистской Германии. На Нюрнбергском процессе фашистский генерал В. Кейтель заявил: «Целью Мюнхена было устранение России из Европы».
Безусловно, «устранить» СССР из Европы, лишить его возможности влиять на международные отношения - задача для противников Советского Союза невыполнимая даже после Мюнхена. В беседе с французским послом Э. Наджиаром, которая проходила 8 февраля 1939 г., М.М.Литвинов отметил, что политика изоляции Советского Союза на международной арене бесперспективна. Как сообщил посол в Париж, нарком иностранных дел подчеркнул, что СССР располагает огромной территорией, неисчерпаемыми материальными ресурсами и большим населением и сумеет противостоять политике западных держав, намеривающих изолировать СССР. Военно-политический потенциал СССР как великой державы был объективным фактором, который следовало учитывать в политике Франции, Англии, США, Германии и других государств. Этот факт понимали не только политические лидеры и дипломаты, но и представители более широких общественных кругов. В брошюре, изданной федерацией французской социалистической партии департамента Сена и Уаза после Мюнхена в конце 1938 г. подчеркивалась необходимость перед фашистской угрозой реального союза Франции, Англии, США и России, которую «невозможно стереть с карты мира и которая, чтобы ни говорили, представляет силу на чаше весов».
Мюнхенские соглашения осложнили отношения Советского Союза с европейскими державами. Недоверие, подозрительность и опасения вероломства со стороны правительств стран «капиталистического окружения» всегда существовало в руководящих кругах СССР. После Мюнхена подобные взгляды советских лидеров усилились, что, безусловно, оказывало влияние на выработку внешнеполитического курса правительства Советского Союза. Советское руководство должно было в этих условиях предусмотреть различные варианты международных отношений и разработать адекватные для каждой ситуации внешнеполитические акции.
С одной стороны, существовала вероятность, что политика уступок гитлеровскому рейху будет продолжена. Более того, было возможно расширение политического франко-англо-германского сотрудничества и возникновение опасности прямого сговора европейских империалистических держав против СССР. Но с другой стороны, можно было прогнозировать, что перед растущей опасностью со стороны Германии французское и английское правительства внесут коррективы в свою политику и проявят заинтересованность в установлении контактов с СССР.
Мюнхенская политика Франции - одного из главных партнеров СССР на Европейском континенте, давала основание для беспокойства и недоверия по отношению к правительству Э. Даладье.
Министр иностранных дел Франции Ж.Бонне был сторонником франко-германского сотрудничества и настойчиво проводил эту линию в жизнь. Жорж Бонне не был участником конференции в Мюнхене, и его подписи нет на соглашениях о разделе Чехословакии. Но, по мнению многих историков и публицистов, Бонне являлся одним из творцов политики «умиротворения» агрессора, и с большим основанием считался «человеком Мюнхена». В апреле 1938 г. Ж.Бонне вошел в состав правительства Э.Даладье в качестве министра иностранных дел. Он не был новичком в политике. В 1936 г. занимал в правительстве пост министра торговли. После был назначен на ответственный дипломатический пост - послом Франции в США. По свидетельству современников, французский министр иностранных дел был одним из наиболее бесчестных и коварных политиков Третьей республики. Генерал Гамелен назвал Бонне человеком «без принципов и морали». Ж. Бонне лелеял надежду стать премьер-министром или президентом Франции и расходовал большие суммы из секретных фондов на личную рекламу.
После Мюнхена французский министр иностранных дел стал активно осуществлять курс на установление франко-германской Антанты, надеясь таким образом восстановить пошатнувшийся авторитет Франции в Европе. В этих целях он считал необходимым отказаться от союзных отношений Франции со странами Юго-Восточной Европы и предоставить Германии свободу рук на востоке. Бонне по существу вел двойную игру. На словах он был сторонником внешнеполитического курса правительства, а на деле проводил свою политику, которая, по мнению известного французского историка Р. Ремона, «не всегда совпадала с намерениями председателя совета министров и точки зрения большинства кабинета».
В начале марта 1939 г. в специальном выпуске бюллетеня союза французской интеллигенции было опубликовано письмо представителей науки и культуры Франции на имя президента республики, председателей сената и палаты депутатов и премьер-министра с требованием назначить расследование антинациональной деятельности министра иностранных дел Франции Ж.Бонне. В письме подчеркивалось, что осуществляемая Ж.Бонне политика несет опасные последствия для страны, в том числе: крушение основ безопасности Франции, ослабление союзных отношений с другими державами, особенно в Восточной Европе и на Балканах, потеря Францией международного престижа. Письмо подписали 4 члена Института Франции (академики), 3 лауреата Нобелевской премии, в том числе Поль Ланжевен, Ф. Жолио-Кюри, Жан Перрен, А. Коттон и другие. Безусловно, Жорж Бонне был опытным политиком, умел учитывать сложившуюся политическую конъюктуру и менял свои внешнеполитические ориентиры. Именно поэтому в зависимости от обстоятельств министр иностранных дел Франции преследовал различные, зачастую противоположные, внешнеполитические цели.
В конце 1938 г. французский МИД активно стремился к расширению сотрудничества с Германией. «Франко-германская Антанта, - писал Ж. Бонне после войны в своих мемуарах, - могла явиться первым шагом на пути к созданию Соединенных Штатов Европы. Этот шаг, таким образом, мог обеспечить западному миру равновесие и процветание». Несмотря на некоторые колебания, Э. Даладье был солидарен со своим министром иностранных дел и поддерживал курс на укрепление сотрудничества с Германией. 4 октября Э. Даладье выступил на заседании палаты депутатов. Он оправдывал мюнхенские соглашения необходимостью «спасти мир» в Европе и уверял парламентариев, что эти соглашения коренным образом улучшат отношения с Германией, «которая является нашим соседом, которая была нашим врагом и с которым мы хотим установить прочный мир».
Советский полпред в Париже Я.З.Суриц в телеграмме в НКИД писал: «После речи Даладье не остается уже сомнения, что он твердо решил договориться с Германией и что для достижения этой цели он готов пожертвовать последним остатком коллективной безопасности и договорами о взаимопомощи».
Определенный поворот в сторону Германии во внешнеполитическом курсе Парижа требовал некоторой подготовки, прощупывания позиции Берлина, создания «благоприятной атмосферы». По сообщениям советского полпредства, в политических кругах Парижа стали весьма заметными знаки внимания к представителям Германии. В начале октября посол Франции в Берлине А. Франсуа-Понсе имел беседу с Г. Герингом. Французский дипломат уверял рейхс-министра, что премьер-министр Франции Э.Даладье «очень доверяет фюреру» и хотел бы «найти вместе с Германией новые и долговременные возможности урегулирования». Посол подчеркивал, что франко германское сближение позволит укрепить позиции партии Даладье внутри страны, «избавиться от «Народного фронта» и союза с Москвой».
Активная деятельность французской дипломатии была благожелательно встречена в Берлине. Подготовка встречи министров иностранных дел Франции и Германии проходила успешно. 6 декабря И. Риббентроп прибыл в Париж. В результате переговоров министров была подписана франко-германская декларация. В этом документе подчеркивалось, что стороны разделяют убеждения о благотворности развития политических добрососедских отношений между Францией и Германией и рассматривают эти отношения как один из важных элементов консолидации положения в Европе и обеспечения всеобщего мира. Статья 2-я декларации констатировала отсутствие между двумя державами территориальных споров и провозглашала нерушимость франко-германской границы. Последняя 3-я статья предусматривала взаимные консультации в случае возникновения напряженности в международной обстановке с учетом особых отношений Франции и Германии с третьими странами. Ж.Бонне мог быть доволен: франко-германская декларация могла служить оправданием его курса, направленного на пересмотр внешнеполитической стратегии Франции. В записке, составленной министром перед своим выступлением в комиссии палаты депутатов по иностранным делам 14 декабря, он отметил: «...В течение 20 лет Франция подписала много пактов, некоторые из них иногда накладывали на нее тяжелые обязательства. Я же могу сказать, что только что подписанный пакт накладывает на нас в действительности лишь одно обязательство, с которым согласны все французы - не совершать агрессии против Германии». Бонне подчеркивал в своем выступлении, что франко-германская декларация способствует разрядке отношений между двумя державами, свидетельствует о полном отказе рейха от Эльзаса и Лотарингии, создает новый важный фактор в политике Франции. По его мнению, ни один министр правительства не отказался бы поставить свою подпись под этим документом.
В своем выступлении перед парламентариями Ж. Бонне очень кратко остановился на франко-итальянских отношениях, которые он обсуждал с Риббентропом. Он промолчал, что на переговорах не удалось заручиться поддержкой Германии в нормализации франко-итальянских отношений. По мнению министра колоний в правительстве Даладье Ж. Манделя, Риббентроп «разочаровал даже друзей Бонне», поскольку вместо того, чтобы отмежеваться от антифранцузской позиции Италии, он подчеркнул особые отношения Германии с Италией и прочность «Оси Берлин-Рим». Столь же сдержан был на переговорах Риббентроп в вопросе о гарантиях Чехословакии, которые были предусмотрены мюнхенскими соглашениями. Он заметил, что само понятие «гарантии» порождает большие неудобства, а затем заявил, что рассмотрит вопрос позднее. Практически германский министр вынудил Бонне отказаться от обязательств Франции, взятых ею по отношению к Чехословакии после Мюнхена. Но министр иностранных дел Франции постарался завуалировать неудачи на переговорах с Риббентропом и подчеркивал положительные стороны франко-германской декларации.
В циркулярной телеграмме дипломатическим представителям Франции за границей от 14 декабря Ж. Бонне утверждал, что Риббентроп поддержал точку зрения французского правительства об улучшении отношений между Парижем, Берлином и Римом и высказал мнение, что нет серьезных препятствий для сотрудничества между англо-французским блоком и германо-итальянским союзом. Министр иностранных дел Германии дал понять, сообщал Бонне в своей телеграмме, что целью Германии и Италии остается борьба против большевизма.
Однако Берлин ставил своей задачей не только противодействие большевизму, но и ослабление позиции Франции в Европе, ее изоляцию, в первую очередь от Советской России. Возвратившись в Берлин, Риббентроп с удовлетворением заявил, что подписанная германо-французская декларация окончательно «отколола Францию от СССР и устраняет последние остатки опасности русско-французского сотрудничества».
Для политических деятелей, дипломатов и публицистов было очевидно, что франко-германское сближение, декларируемое официальным Парижем как путь к укреплению мира в Европе, по своей сути является продолжением мюнхенской политики сговора с Гитлером. «29 сентября в Мюнхене, 6 декабря в Париже - две даты, знаменующие торжество гитлеровской политики, два надгробных камня над погребенным принципом коллективной безопасности!» - так квалифицировал политическую сделку Ж.Бонне с И.Риббентропом полпред СССР во Франции Я.З.Суриц.
Советское руководство справедливо считало, что франко-германское сближение создает новый расклад сил в Европе. Во французской прессе усилились нападки на СССР. «Начинается, по-видимому, артиллерийская подготовка возможного дальнейшего соглашения с Германией, - писал в советское полпредство в Париже М.М.Литвинов 31 декабря, - Бонне... заранее решает, что неизбежным элементом такого соглашения будет ликвидация в той или иной форме пакта с СССР, а может быть, и с Польшей».
Однако в возникшей ситуации для НКИД СССР были некоторые неясные моменты. В письме к Я.З.Сурицу 10 декабря нарком иностранных дел писал: «Трудно, однако, допустить, чтобы Гитлер без всякой компенсации согласился и на германо-французскую декларацию, которую, вероятно, клянчил у него Бонне... Приходится поэтому думать, что определенная компенсация со стороны Франции, и весьма солидная, составляет предмет секретной части переговоров или даже секретного соглашения». Через несколько дней Литвинов вновь обратил внимание полпреда на необходимость выяснения тайной сути соглашения Бонне Риббентроп. «Чем больше я думаю о значении франко-германской декларации, тем больше усиливаются мои недоумения относительно той компенсации, которую за это получила Германия, - писал в письме к Я.З.Сурицу нарком. Трудно допустить, что поездка Риббентропа и декларация, которые Гитлером расцениваются на вес золота, являются бесплатным даром или имеют целью лишь укрепить внутреннее положение Даладье-Бонне. Я думаю, что ответ приходится искать в области не каких-либо формальных соглашений, а каких-то секретных заверений и обещаний, полученных Риббентропом от Бонне, который мог их дать даже без ведома правительства или, по крайней мере, всех членов кабинета». Литвинов был опытным дипломатом и правильно усмотрел в переговорах Бонне с Риббентропом те моменты, которые стороны до поры до времени не хотели делать достоянием гласности.
Но секреты никогда не остаются вечными. Кроме того германские правящие круги были заинтересованы в «утечке» информации, которая могла бы дискредитировать позицию Франции. В Берлине настойчиво распространяли сведения, что на переговорах в Париже Франция отказалась от своих интересов в Восточной Европе и обязалась не препятствовать деятельности рейха в этом регионе. В этом, возможно, состояла отгадка благожелательного отношения Берлина к переговорам Риббентропа с Бонне. Опытный дипломат, бывший посол Франции в Москве и Берлине Р.Кулондр в своих воспоминаниях писал: «Если Гитлер идет на отказ рейха от Эльзаса и Лотарингии, то он это делает, безусловно, не за наши красивые глаза и, вероятно, замышляет какие-то проекты на Востоке, тем самым надеясь завоевать наше доброжелательное отношение».
У Ж. Бонне была разработана своя линия внешней политики, которую он настойчиво претворял в жизнь. Министр считал целесообразным отказаться от системы альянсов, которые связывают Францию со странами Центральной и Восточной Европы, укрепить союз с Англией и обеспечить развитие франко-германских отношений. Одной из целей этой политики было ослабление, а при удобном случае, и ликвидация франко-советского договора о взаимопомощи, как реального препятствия для распространения германской экспансии на восток. Р.Жиро отмечал, что Бонне и его сторонники надеялись увидеть германо-советскую дуэль, ибо, по их мнению, «эти две державы неизбежно столкнутся из-за польского или балканского конфликтов».
Идея о неминуемом движении германской экспансии в восточном направлении получила в политических кругах Франции после подписания франко-германской декларации новый импульс. Во французской печати высказывалось мнение, что на переговорах в Париже Бонне согласился предоставить Германии «свободу рук на Востоке». Правда, Ж.Бонне позднее пытался опровергнуть франко-германский сговор о «свободе рук на Востоке». Но министр иностранных дел Германии И.Риббентроп решительно утверждал обратное. В июле 1939 г., когда явственно обозначилась угроза германской агрессии против Польши, французское правительство по дипломатическим каналам заявило о своих намерениях оказать поддержку Варшаве. Германский министр направил Ж. Бонне личное письмо, в котором он обвинял французское министра в отказе от соглашений, достигнутых в Париже в декабре 1938 г. Риббентроп утверждал, что Бонне на переговорах признал Восточную Европу сферой интересов Германии. Париж, писал германский министр, должен «со всей решительностью отвергнуть раз и навсегда вмешательство Франции в сферу германских жизненных интересов».
Неслучайно в Париже вновь всплыла на поверхность надежда реакционеров всех мастей о возможности «благословенной войны» между СССР и Германией. «В этой связи, - писал Суриц, особенно популярна версия о «Дрангнах Остен», версия о предоставлении Германии свободы действий и свободы рук на Востоке. В конечном счете при этом, естественно, имеется в виду предоставление свободы действий против СССР. В том, что теперешние властители Франции вкупе с их английскими коллегами не прочь были бы разрешить все спорные и «проклятые» вопросы за счет СССР, конечно, нет и ничего принципиально нового».
Желание французских политиков увидеть пожар войны на востоке Европы отчетливо просматривается в документах, рожденных в различных инстанциях Франции. 15 декабря французский посол в Берлине Р.Кулондр направил в Париж письмо об основных направлениях германской политики. «Установление добрых отношений с Францией, - писал посол, - отвечает в настоящее время общему желанию в Германии... Что касается «партии» (имеется в виду фашистская партия - И.Ч.), то ясно, что они хот и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.