На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Война 1812 года в воспоминаниях современников

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 11.09.2012. Сдан: 2012. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Федеральное государственное образовательное  учреждение
высшего профессионального образования 

«СЕВЕРО-ЗАПАДНАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ» 
 
 
 

КАФЕДРА
Истории и мировой политики 
 
 
 

РЕФЕРАТ
по дисциплине «Отечественная история»  

ВОЙНА 1812 ГОДА В ВОСПОМИНАНИЯХ СОВРЕМЕННИКОВ. 
 
 
 
 

                              Выполнил: студент-экстерн
                              специальности «ГиМУ»
                              группы Г10
                  Карпеченко 
                  Сергей  Владимирович 

                              Проверил: доцент 

                              Стецкевич Елена Сергеевна 
             
             
             
             
             
             
             
             
             

Санкт-Петербург
2010 г.
 


Содержание
    Введение ……………………………………………………………………...…3
    Глава 1. Война 1812 года в воспоминаниях русских современников……..4
    Глава 2. Война 1812 года в воспоминаниях французских современников..
    Заключение ……………………………………………………………………….
    Список Использованной литературы …………………………………………
 

    Введение
     Война 1812 года является одной из самых трагических и, в тоже время, героических страниц в истории России. Об этих событиях написано много книг, сняты фильмы, но самым интересным, конечно же, являются воспоминания современников, непосредственных участников боевых действий и гражданских обывателей. Они описывают поток событий независимо от их значения в судьбе авторов и в ходе исторической жизни страны. В дневниках запечатлелись отклики разных слоев населения на отступление русской армии, переливы народной молвы и общественных умонастроений, поражающие воображение слухи о Смоленском и Бородинском сражениях, рассказы очевидцев об ужасах вражеской оккупации, состояние наполненных столичными беженцами окрестных столице губерний.
     В данной работе приведены воспоминания:
    Николая Дмитриевича Дурново (1792—1828). В 1810 г. Н. Д. Дурново поступает колонновожатым в свиту его императорского величества по квартирмейстерской части, в апреле 1811 г. в чине прапорщика назначается адъютантом его управляющего князя П. М. Волконского и находится при нем до конца заграничных походов. В 1812 г. Н. Д. Дурново участвует в боях при Тарутине, Малоярославце, Вязьме, Красном, в походе 1813 г. отважно сражается под Люценом, Бауценом, Кульмом, Лейпцигом, в марте 1814 г. с союзными войсками вступает в Париж.
    Дмитрия Михайловича Волконского (1769—1835). Прошел путь от поручика до генерал-лейтенанта. В 1806—1807 гг. возглавлял крупные боевые соединения в турецкой кампании и в войне с Францией, после чего вышел по болезни в отставку, но в конце 1812 г. вернулся в армию, в 1813 г. командовал корпусом и руководил осадой Данцига.
    Василия Васильевича Вяземского (1775—1812). К 1803 г. Вяземский уже командует 13-м егерским полком; в этом же году 28-летний полковник получает генерал-майорский чин. При штурме Борисова, командуя авангардом, Вяземский был тяжело ранен. Спасти его жизнь не удалось, и 5 декабря 1812 г. Вяземский умер от полученных ранений.
    Ивана Петровича Липранди (1790—1880). Войну 1812 г. встретил в 6-м пехотном корпусе Д. С. Дохтурова, занимая должность обер-квартирмейстера. Отличился в сражениях при Смоленске, Бородине, Тарутине, Малоярославце.
    Александра Ивановича Михайловского-Данилевского (1790—1848). Война застает А. И. Михайловского-Данилевского чиновником Министерства финансов, с началом войны поступает к Кутузову адъютантом, становится его близким помощником — ведет секретную переписку и журнал военных действий.
     С французской стороны также приведены воспоминания участников Русского похода, как рядовых участников сражений, так и генералитета наполеоновской армии. 

 

    Глава 1. Война 1812 года в воспоминаниях  русских современников
     Война стояла на пороге России. Все чувствовали её приближение: «Весь день разговоры о французах, из этого больше не делают тайны. Утверждают, что они скоро переправятся через Неман у Ковно. Борьба начинается. Пришло время для каждого русского доказать свою любовь к Родине».
     «В настоящее время … в каждом видят шпиона, говорят друг другу на ухо, шушукаются, смотрят исподлобья, одним словом, кажется, что война решена».
     «Ежечасно с ними (Наполеоном) ждут войны и миру с турками, … Теперь (после заключения мира с Турцией) ожидают объявления войны с французами. Всех отставных офицеров приглашают в службу в новоформирующиеся 12-ть полков. С Англиею сближение весьма приметно. … Велено собрать миллион денег в Москве для армии, во ожидании военных действий».
     Война началась. Французы форсировали Неман. Эта страшная весть вызывает в среде офицерской молодежи душевный порыв и энтузиазм: «Мы окунемся в родную стихию. Давно уже каждый из нас сгорает от нетерпения проявить себя на поле чести. Наши юные головы заняты мыслями только о битвах, о схватках с врагом и о славных подвигах. Мы с удовольствием променяем миртовый венок на лавровый». А предписание на убытие в тыл – настоящая трагедия: «… мы покинули армию. Прощайте, мои мечты о славе, о битвах, о чинах, орденах и т. д. — мы возвращаемся домой».
     При этих словах мы вспоминаем Андрея Волконского: «Ну, а потом, я не знаю, что будет  потом, не хочу и не могу знать: но ежели  хочу этого, хочу славы, хочу быть известным людям, хочу быть любимым ими, то ведь я не виноват, что я хочу этого, что одного этого я хочу, для одного этого я живу. Да, для одного этого! Я никогда никому не скажу этого, но, Боже мой! что же мне делать, ежели я ничего не люблю, как только славу, любовь людскую. Смерть, раны, потеря семьи, ничто мне не страшно. И как ни дороги, ни милы мне многие люди — отец, сестра, жена, — самые дорогие мне люди, — но, как ни страшно и неестественно это кажется, я всех их отдам сейчас за минуту славы, торжества над людьми, за любовь к себе людей, которых я не знаю и не буду знать, за любовь вот этих людей».
     У более старших людей, которые  на собственном опыте знают, что  такое война она вызывает совсем другие чувства: «24-го узнал к нещастию, что французы взошли 13-го в наши границы, перейдя Немен в Ковне».
     Первоначальные неудачи не вызывают каких-либо негативных эмоций: «… французы перешли через нашу границу в количестве пятисот тысяч человек. Не будучи в состоянии противопоставить им такое же количество людей, мы вынуждены отступать в глубь страны».
     Постепенно  молодежи приходит осознание всех «прелестей»  войны: «Через несколько часов французы станут хозяевами и земли и моей любимой. Они ею распорядятся по законам военного времени».
     Офицеры штаба, по кругу ведения, обладают большим объемом информации, их необходимы аналитические способности: «работа над картой Смоленской губернии, еще больше убеждает в неизбежности отступления».
     Иногда  высказывается уничижительный взгляд на штабных офицеров как преуспевающих карьеристов, чуждавшихся трудностей боевой жизни и озабоченных лишь добыванием очередных чинов и наград. Такой взгляд сложился в результате неправомерного перенесения на эпоху 1812 г. военно-исторических представлений, относящихся к более позднему времени, и, справедливости ради надо сказать, не без влияния саркастически-неприязненного изображения штабной офицерской среды в «Войне и мире» Л. Н. Толстого. Но для войн начала XIX в. это глубоко неверное представление. Обремененные многообразными обязанностями по подготовке боевых операций, рекогносцировке, выбору позиций, топографическим съемкам местности, расквартированию войск, квартирмейстерские офицеры участвовали еще и в боях, выполняли в ходе больших сражений ответственные адъютантские поручения и часто попадали в очень рискованные переделки. Сколь были далеки от благополучия тяжкие условия повседневного существования этих подлинных тружеников войны, красноречиво свидетельствовал в своих записках Н. Н. Муравьев-Карский: «Служба наша не была видная, но трудовая, ибо не проходило почти ни одной ночи, в которую нас куда-нибудь не посылали. Мы обносились платьем и обувью, не имели достаточно денег, чтобы, заново обшить. Завелись вши. Лошади наши истощали от беспрерывной езды и от недостатка в корме. Михаила начал слабеть в силах и здоровье, но удержался до Бородинского сражения, где он, как сам говорил мне, «к счастию, был ранен, не будучи более в состоянии выдержать усталости и нужды». У меня снова открылась цинготная болезнь, но не на деснах, а на ногах. Ноги мои зудели, и я их расчесывал, отчего показались язвы, с коими я, однако, отслужил всю кампанию, до обратного занятия нами в конце зимы Вильны, где, не будучи почти в силах стоять на ногах, слег».
     Отсутствие  активных боевых действий вызывает возрастающую тревогу населения: «В Москве много говорят о ретираде нашей армии, даже до Двины, куда уже французы подошли, … и никаких действий важных не слышно, … но что наши армии ничево не потеряли и баталии не было; не менее все встревожено в городе», «19-го было объявлено, чтобы желающие покупали оружие, а наши войска отступили уже по сю сторону Вязмы. Кутузов уже приехал и принял команду. Все винят Барклая и отчаяваются».
     Война затронула все слои русского общества, вызвала изменения в укладе жизни. «Вся московская молодежь облачилась в военную форму. Почти что не видно фраков: все, кто может носить оружие, отправляются в новый род войск под названием ополчение», «В три часа мы прибыли в С.-Петербург и нашли улицы опустевшими», «Хотя воскресенье, гуляющих было мало. Обстоятельства, в которых мы находимся, причиной этому», «В порту мало иностранных судов: их испугала война», «дворяне, неспособные носить оружие, заняли должности смотрителей почтовых станций» «в Слободском дворце дворяне и купечество собрались. … прочли указ о необходимости вооружения, о превосходстве сил неприятеля разнодержавными войсками. Тут же согласились дать по 10-ти человек со ста душ. Сей ужасной набор начнут скоро только в здешней губернии, а купцы, говорят, дают 35 миллионов», «Граф Мамонов не токмо формирует полк, но и целым имением жертвует. Демидов также дает полк, и все набирают офицеров. Народ весь в волнении, старается узнать о сем наборе. Формировать полки хотят пешие и конные», «Слышно, что принц Ольденбургской собирает дворянство в Нове-городе для ополчения и в протчих губерниях», « … начался набор людей в ополчение, и я послал княжне Варваре Александровне 400 р. на обмундировку, ... для корпуса Милорадовича дворянством дано по пуду муки и четверику овса с души».
     Неготовность  к войне всегда являлась национальной особенностью России. При формировании ополчения: «открываются большие недостатки в оружии, в офицерах способных, и скорость время едва ли допустют успех в порядочном формировании полками».
     Не  участвовать в военных действиях  для молодёжи становится неприличным. «Это становится невыносимым: мои товарищи на поле битвы, а я осужден коснеть в чертежной безо всякого смысла. … и как в мои годы показаться в обществе! Князю Волконскому доложили о моем несчастье. Он не хочет дать мне разрешения присоединиться к нашим храбрецам».
     Малейшее  известие о победе русской армии  живо обсуждается в обществе: «Везде говорят о победе, но не уверены, потому что сказывал о сем проезжающий курьер: будто Остерман с Тучковым разбили самово Наполеона. Убито 17 т. да взято в плен 13 т., хотя и неверно, но все вообще радуются». Курьер привез известия из нашей Главной армии о генеральном сражении, которое было дано 26 числа сего месяца при деревне Бородино. Утверждают, что неприятель был разбит по всем статьям, но, несмотря на победу, мы должны были отступить на следующий день. Это вызывает сомнения. Мы потеряли невероятное количество людей. Вся гвардия была введена в бой. Генералы князь Багратион, князь Горчаков, Тучков, Кретов, граф Воронцов, два брата Бахметевы были ранены». «27-го (августа) узнали мы, что 26-го наша армия была атакована в центре и на левом фланге. Жестокое было дело, батареи наши все были взяты почти, но отбиты с потерею ужасною. Неприятеля, полагают, убито до 40 т., у нас убито до 20 т., а раненых множество, коих всех сюда привозят. Генералов наших много убито и ранено. Багратион сюда привезен, Воронцов, и многие даже обозы присылают из армии».
     Население начинает готовиться к эвакуации: «Я велел купить телеги, велел взять 20 крестьянских лошадей и укладывать всё серебро и лутчие вещи. Таким образом изготовил всех к отправлению в Иловну», «Из Москвы множество выезжают и все в страхе, что все домы будут жечь», «20-го прислали нам Каменские сказать, что им велено отправлять из Москвы архиву иностранных дел», «Велел я изготовить обоз и укладывать, дабы завтре отправляться всем. Отправлены казенные сокровища, Оружейная и Грановитая палаты, банки, архив иностр. дел, и множество выезжают».
     И вот принято тяжёлое решение  оставить Москву: «Все они были поражены сею поспешностию оставить Москву, не предупредя никого, … не дав под Москвою ни единого сражения, что обещали жителям». «Французы в Москве! Вот до чего дошла Россия! Вот плоды отступления, плоды невежества, водворения иностранцев, плоды просвящения, плоды, Аракчеевым, Клейнмихелем, etc, etc насажденные, распутством двора вырощенные. Боже! За что же? Наказание столь любящей тебя нации!». «Старшие и все толкуют про французов, «что уж им и Москву отдали без боя и что они там живут.» Но бабушка Марфа была другаго мнения. «Уж это не даром, как-нибудь да не так, — говорила она со слезами, — уж если верно, что французы в Москву забились, да как выйдут? Наверное их заморят, как тараканов в холодной избе; уже настает зима и они в Москве не много погуляют».
     Как и в любой кризисной ситуации становятся видны все изъяны общества, производится анализ причин, приведший к катастрофе: «Теперь уже сердце дрожит о состоянии матери России. Интриги в армиях — не мудрено: наполнены иностранцами, командуемы выскочками. При дворе кто помощник государя? Граф Аракчеев. Где вел он войну? Какою победою прославился», «Артисты чрезвычайно умножились, хлебопашцы уменшены. Дворянство слишком расплодилось, а купечество многочисленно. Граждане познали роскошь, чернь не верит чудотворным, … истинных патриотов мало … множество училищей, но мало хорошего, настоящего, ндравственного училища. Столицы привыкли к роскоши, привыкли ко всему иностранному, введены в них сибаритские обычаи, порокам даны другие названия, и они уже не есть пороки: игрок назван нужным в обществе, лжец — приятным в собрании, пьяница — настоящим англичанином, курва — светскою и любезною женщиною». Аналогия с настоящим временем более чем уместна.
     Любая катастрофа выплёскивает на поверхность  низшие инстинкты человека, люди забывают свою сущность. «Подъехал к Арбату, … а драгунская команда унимает разграбление погребов и лавок. Едучи, нашел везде грабежи, кои старался прекращать, и успел выгнать многих мародеров … Везде уже стреляли по улицам и грабили всех».
     Москва  оставлена. Начался пожар: «С самой ретирады нашей начался пожар в Москве, и пылающие колонны огненные даже видны от нас. Ужасное сие позорище ежечасно перед нашими глазами, а паче страшно видеть ночью. Выходящие из Москвы говорят, что повсюду пожары, грабят домы, ломают погреба, пьют, не щадят церквей и образов, словом, всевозможные делаются насилия с женщинами. Горестнее всего слышать, что свои мародеры и казаки вокруг армии грабят и убивают людей», «отъехав около 8 верст … одним только дымом, здесь явился уже в ужасной, но величественной картине», «ни с чем не сравнимая картина эта невольно заставила нас остановиться, устремив глаза на зарево, отделяющееся черною полосою от города, покрытого огнем».
     Люди  находились на краю своих физических возможностей: «полуголодные и изнуренные, в особенности томимые сном, потому что с самого Бородинского сражения, мы могли едва ли пользоваться оным по два часа в сутки».
     Коллапс достиг своего апогея: «Армия крайне беспорядочна во всех частях, и не токмо ослаблено повиновение во всех, но даже и дух храбрости приметно ослаб с потерею Москвы».
     Французы  в Москве: «Рассказывает ужасы о их грабежах, зажигают же более свои, … Наполеон в три дома въезжал, но всегда зажигали. Тогда он рассердился и не велел тушить. Потом он жил в Кремле с гвардиею ево. Армия, взойдя, разсеялась по городу, и никто не мог появиться на улице, чтобы не ограбили до рубашки, и заставляли наших ломать строения и вытаскивать вещи и переносить к ним в лагерь за город. Множество побито и по улицам лежат, но и их убивал народ — раненых и больных, иных, говорят, выслали, а многие сгорели. Пожары везде, даже каменные стены разгарались ужастно», «Наполеон … 11-го числа подорвал Кремль, в коем от сего ужасного злодейства, сказывают, остался только Ив. Великой, один из соборов и Сенат. Протчее все погибло».
     В этот критический период отношение  к Кутузову двоякое: «одноглазый  старик причинил ему еще какие-либо неприятности. Наш главный штаб также  в открытой войне с главным  штабом фельдмаршала», «Нужно признать, что этот одноглазый старик удачлив», «Мне кажется, что фельдмаршал нуждается в отдыхе и императору следовало бы уволить его в отпуск».
     Началось  отступление французов, вначале  планомерное, потом паническое: «Они (французы) в крайности, даже их генералы едят ворон», «Они в крайне бедственном положении. Можно взять пленных столько, сколько захочешь. Они не оказывают ни малейшего сопротивления», «Взятые нами пленные в плачевном состоянии. Они почти все умирают от холода и истощения, радуются при виде издохшей лошади, бросаются на нее с остервенением и пожирают совершенно сырое мясо. Привычка видеть их ежедневно и в таком количестве — причина того, что они не вызывают в нас ни малейшей жалости. Мы смотрим на эти сцены ужасов с большим равнодушием. Утром мы прошли мимо одного из этих несчастных, который лежал совершенно голым в лесу и не подавал почти никаких признаков жизни. Князь Александр Голицын приказал одному из драгун его застрелить, как он сказал, жалея его, чтобы он не мучился еще несколько часов», «Встретил я пленных французов и разных с ними народов, оне в гибельном положении, их ставят на биваках без одежды и даже почти без пищи, то их множество по дороге умирает, даже говорят, в отчаянии они людей умирающих едят. Жалкое сие зрелище имел я проездом в ночь, они сидели при огнях, мороз же был свеже 20-ти градусов, без содрогания сего видить неможно», «от Минска до Вильны множество замерзших французов. Даже в корчмах и пустых избах множество тел, сверх того многие из сих нещастных шатаются полунагие и без пропитания, ожидая верной смерти своей. Повсюду оставлены пушки, ящики и повоски. Неприятель бежал, оставляя все вещи».
 

    Глава 2. Война 1812 года в воспоминаниях французских современников.
     Первоначально ход войны носил для Франции исключительно победоносный характер: «Переход французской армии через Неман не стоил ей никаких усилий. Занятие г. Ковно также осуществилось без всякого сопротивления. Город этот был занят 25-го июня». Сказывалась отсутствие сопротивления: «вплоть до самой Вильны, мне ни разу не пришлось приниматься за выполнение своих профессиональных обязанностей».
     Следуя своей излюбленной тактике: «27-го Наполеон направился в Вильно, надеясь, что русская армия, над которой в то время начальствовал Барклай де Толли, примет сражение под стенами этого города. Но русский главнокомандующий предпочел сжечь свои магазины, и направился форсированным маршем к северу, по направлению к укрепленному лагерю на берегах реки Дриссы».
     Уже первые шаги по русской земле показали, что данная война не будет лёгкой, увеселительной прогулкой. Появилось большое количество не боевых потерь: «развитие болезней являлось прямым последствием переутомления солдат и недостатка в пище». Уже тогда французские войска начинали чувствовать недостаток в самом необходимом: обозы не успевали за быстрыми передвижениями французской армии, оккупированная территория, опустошенная уже русской армией, была не в состоянии дать пропитание французам. Чем дальше армия Наполеона углублялась внутрь Российской империи, тем труднее для нее было поддерживать постоянную доставку самых необходимых средств к существованию.
     Погода, извечный союзник русской армии, снова показала свой суровый характер: «еще более губительное влияние на здоровье солдат оказывала быстрая смена температуры. В течение последних дней июня почти не прекращались обильные, но холодные дожди, наступившие вслед за удушливой жарой».
     Одна из бед России, к сожалению, до сих пор не решенная в нашей стране, также сыграло свою положительную роль: «проезжие дороги и вообще-то плохо содержатся в России; после же периода дождей они оказались окончательно размытыми, а сообщение по ним почти совершенно немыслимым».
     Все эти мелкие, на первый взгляд, неудобства на первом этапе ведения войны  подрывали моральный дух двухсот  тысячной многонациональной армии: «утомление и лишения, связанные с походом, отразились на состоянии армии, лишь только она вступила на русскую территорию. Нужна была блестящая победа, чтобы поднять упавший дух войска, поразить ужасом неприятеля и удержать в повиновении сомнительных союзников (Австрию и Пруссию), которые только и ждали первой неудачи французов, чтобы перейти прямо во враждебное положение. Но русские, казалось, прилагали все усилия к тому, чтобы избежать решительного сражения, которое Наполеон так жаждал завязать. Попятное движение русских продолжало приближать их к источникам подкреплений».
     Сказывалась неудовлетворительная организация  разведки. На протяжении всей войны Наполеон практически не знал местонахождение русской армии, без чего не возможно какое-либо планирование боевых действий. «Жители Витебска вынесли французскому императору ключи своего города, но и они не знали направления, в котором решил продолжать свое отступление русский главнокомандующий».
     Тактика ведения партизанской войны уже  давала свои плоды: «легкие отряды врага почти беспрестанно производили нападения на обозы и изолированные отряды французов, а русские крестьяне расправлялись со всеми отставшими».
     Тем не менее: «достаточно было одного взгляда  на развевающиеся знамена, или даже одного присутствия Наполеона, чтобы удерживать в повиновении войска, покрывшие себя столькими победами; надежда на близкое и решительное сражение давала им силу переносить безропотно все лишения».
     17-го  августа началась атака Смоленска.  «Смоленск явился пред нашими глазами. Это был святой город. Религия заставляла русских стараться изо всех сил не дать ему подпасть под чужеземное иго; они выполнили свой долг. Французы нападали со своим обычным мужеством на людей, которые с яростью защищались Нужно сказать, что русские были возбуждены обильными возлияниями водки: мы нашли на валах множество бочек, почти пустых».
     Русские оставили Смоленск. Но: «Так вот каков  результат победы! Весь этот город, в котором его солдаты должны были наконец найти отдых, обилие съестных припасов, богатую добычу, которая бы вознаградила их за все понесенные лишения — город этот представлял теперь из себя лишь грустную руину».
     Недовольство  русских постоянным отступлением не могло не дойти до личного состава  французской армии. «Зародившись в рядах самой русской армии общее негодование на отступавшего главнокомандующего распространилось скоро среди дворянства, среди купцов и всего московского населения. Все готовы были обвинять несчастного Барклая де Толли в низости, измене или неспособности. Ко всем этим недостаткам в качестве главного присоединялось также его иностранное происхождение.
     Назначение  главнокомандующим русской армии  Кутузова первоначально вызвало энтузиазм у Наполеона. «Противником своим он будет иметь престарелого Кутузова, вряд ли сохранившего в своем преклонном возрасте те качества, которые необходимы главнокомандующему армией, того самого Кутузова, которого уже однажды он разбил под Аустерлицем». «Сегодня (в день Бородинской битвы) нам придется иметь дело с этим пресловутым Кутузовым. Вы, конечно, помните, что это он командовал под Браунау. Он оставался в этом месте три недели, ни разу не выйдя из своей комнаты; он даже не сел на лошадь, чтобы осмотреть укрепления». Как оказалось впоследствии: «этот старец сохранил в себе еще много энергии; русские успели уже забыть про его неудачи под Аустерлицем, но они помнили о его победах над турками при Рущуке; наконец его храбрость была общепризнанна, а в его манерах, во всей внешности, в языке и даже в одеянии было нечто, напоминавшее покойного Суворова и льстившее национальным симпатиям старых москвичей».
     Ужасы войны отражались и на французской  армии. Раненных становилось всё больше. После взятия Смоленска «Собранные в кучу, часто без какой бы то ни было подстилки, лишенные необходимой пищи, эти несчастные сплошь и рядом подолгу оставались без всякой перевязки и, изнемогая от невыразимых мучений, наполняли эти госпитали своими стонами. Хирурги работали без устали и днем и ночью, но уже … обнаружился полный недостаток каких бы то ни было перевязочных средств; не было совершенно белья и его вынуждены были заменять бумагой, найденной в архивах; пергамент заменял нам лубки; вместо корпии приходилось употреблять паклю и березовые стружки».
     И вот наступил апогей компании 1812 года. Обе враждебные армии численно были почти равны друг другу; общая масса людей, которым предстояло столкнуться на следующий день, достигала 270,000 сражающихся. «Русские имели сильное преимущество в укрепленной позиции и в своей блестящей кавалерии; дух их войска достиг высшей степени напряжения, какую только в состоянии внушить религиозное чувство и ненависть к врагу. Но следует отметить, что часть их сил состояла из только что набранных войск, притом недостаточно вооруженных, и ни один из их генералов не пользовался заслуженной военной репутацией, которая способна удваивать доверие солдат. С своей стороны и французы были наэлектризованы присутствием императора; находясь под командой начальников, с которыми они привыкли к победам, они ожидали встретить серьезное сопротивление, но при этом ни минуты не сомневались в своем успехе».
     Наконец этот великий день настал. «Атака французов  была, как и всегда, стремительна и пылка. Сопротивление русских  еще более упорно и смертоносно, чем когда бы то ни было. И когда, наконец, они принуждены были покинуть поле битвы, они отступили оттуда в полном порядке; потеряв в сражении более 40,000 солдат убитыми и ранеными, они отдали в плен всего не более 600 человек. Неприятельская армия покинула поле сражения в порядке, увозя с собой всех раненых и артиллерию. Лишь с наступлением утра удалось установить, что русские покинули свои позиции. Только очень немногие из сражений способны производить на войско такое необычайное впечатление, какое создавалось в данном случае; войска Наполеона, казалось, долго не могли опомниться от удивления. После стольких перенесенных ими несчастий, лишений и утомительных переходов, направленных всецело к тому, чтобы принудить неприятеля к сражению, наконец после того, как они сразились с ним, они все же не видели иного результата, кроме кровавого побоища, лишь увеличившего их несчастья и создававшего еще большую чем раньше неуверенность относительно продолжения и исхода войны».
     Раненных  было огромное количество. «… они сами умоляли небо о прекращении своих  мучений, но смерть наступала медленнее, чем они сами того хотели, и им оставалось лишь завидовать участи тех, которые были поражены наповал».
     Французы  заняли Москву. По мнению Франсуа Мерсье: «русские готовились к выполнению своего страшного, неслыханного и варварского плана, какой только может зародиться в уме полудиких потомков Чинхис-хана: после того как французская армия вступит внутрь стен столицы, предать Москву пламени и похоронить под ее развалинами победителей и возложить вину за сожжение дорогой русскому сердцу столицы на самих же французов».
     Русские покидали Москву. «К концу дня, когда  город представлял из себя настоящую  пустыню и его покидали в молчании последние колонны ариергарда, граф Ростопчин раскрыл тюрьмы и, обращаясь  к высыпавшей из них, способной внушать лишь одно отвращение толпе, не постеснялся назвать этих преступников сынами России и предложил им искупить свои старые грехи службой на пользу родины. Отныне великая Москва не принадлежала более ни русским, ни французам, а лишь этой преступной толпе, среди которой находилось несколько полицейских офицеров, дабы успешнее направлять их ярость. Они были таким образом организованы, каждому был указан его пост с таким расчетом, чтобы грабежи, опустошения и поджоги сразу же охватили город со всех сторон».
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.