На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Лекции Семейно-правовые отношения. Римская семья. Агнатское и когнатское родство

Информация:

Тип работы: Лекции. Добавлен: 18.09.2012. Сдан: 2011. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


И.Б. Новицкий. Римское  право

Семейно-правовые отношения. Римская  семья. Агнатское  и когнатское родство

 
1. Семья в  древнейший известный нам период  римской истории представляет  тип промежуточной, патриархальной  семьи, объединявшей под властью  главы семьи, paterfamilias, жену, детей, других родственников, кабальных, а также рабов. Термином familia обозначались первоначально рабы в данном хозяйстве, а потом все относящиеся к составу домашнего хозяйства: и имущество, и рабочая сила (жена, подвластные дети, рабы). Глава семьи и властелин древнейшей семьи — домовладыка, единственный полноправный гражданин, квирит (термин, производимый многими исследователями от греческого kueros, власть, т.е. имеющий власть).
2. Строй древнейшей  семьи, равно как и институт  права собственности, в ту пору еще несет на себе черты первой, догосударственной, формации — первобытнообщинного строя, характеризующегося общественной собственностью на средства производства и продукты производства. В догосударственную пору такой общиной в Риме являлся род, gens.
С образованием государства внутри рода происходит имущественная дифференциация; власть внутри рода попадает в руки наиболее богатых семей, во главе каждой из которых стоял домовладыка.
Домовладыка первоначально  имел одинаковую власть (manus) над женой, детьми, рабами, вещами; всех их—и жену, и детей и имущество — домовладыка мог истребовать с помощью одинакового (так называемого виндикационного) иска. Лишь постепенно эта власть дифференцировалась и получила разные наименования: manus mariti (над женой), patria potestas (над детьми) и т.д.
3. Подчинением  власти одного и того же paterfamilias определялось и первоначальное  родство, так называемое агнатское  родство. Поэтому дочь, выходившая  замуж и поступавшая под власть  нового домовладыки, переставала быть агнатской родственницей своего отца, братьев и т.д.; и наоборот, постороннее лицо, усыновленное домовладыкой, становилось его агнатом.
4. В древнейшее  время власть домовладыки была  безгранична и потому сопровождалась  полным бесправием подвластных. Постепенно, однако, эта власть стала принимать более определенные границы; одновременно личность подвластных стала постепенно получать признание в частном праве. Ослабление власти домовладыки явилось следствием изменения производственных отношений, разложения патриархальной семьи, развития торговли, предполагавших известную самостоятельность взрослых членов семьи.
По мере развития хозяйства и ослабления патриархальных устоев получало все большее значение родство по крови, так называемое когнатское родство, в конце концов полностью вытеснившее агнатское родство.

Брак

1. Понятие брака.  Семья образуется посредством  брака. Брак определяется римским  юристом Модестином как “союз  мужа и жены, соединение всей  жизни, общность божественного  и человеческого права” (D.23. 2. 1.). Это идеалистическое определение брака не соответствовало действительному положению: даже в классическую эпоху, когда римское право достигло наивысшего развития, женщина далеко не была равноправным товарищем своего мужа.
Римское право различало (вплоть до Юстиниана) matnmonium iustum.nnn matrimonium iuris civilis, законный римский брак (между лицами, имевшими ius conubii, см. выше, Разд. 111 § 2, п. 2), и matrimonium iuris gentium (брак между лицами, не имевшими ius conubii). От брака отличается конкубинат, дозволенное законом постоянное (а не случайное) сожительство мужчины и женщины, однако не отвечающее требованиям законного брака. Конкубина не разделяла социального состояния мужа, дети от конкубины не подлежали отцовской власти. Несмотря на моногамный характер римской семьи, для мужчины в республиканскую эпоху считалось допустимым наряду с matrimonium с одной женщиной состоять в икубинате с другой (напротив, всякое сожительство женщины с другим мужчиной, кроме мужа, давало в древнереспубликанском праве мужу убить жену).
В доюстиниановом праве различали брак cum manu mariti, т.е. брак с мужней властью, в силу которой  жена поступала под власть мужа (или  домовладыки, если муж сам был  подвластным лицом), и брак sine manu, при котором жена оставалась
подвластной прежнему домовладыке либо была самостоятельным  лицом. Брак sine manu по внешности был  похож на конкубинат, но отличался  от него специальной affectio maritalis намерением основать римскую семью, иметь и  воспитывать детей (liberorum quaerendorum causa).
2. Условия вступления  в брак. (1) Необходимо было согласие  жениха и невесты, а если  они находились под властью  домовладыки, то также согласие  домовладыки (впрочем, если домовладыка  отказывал в согласии без достаточного  основания, его можно было принудить через магистрат).
(2) Требовалось  достижение брачного совершеннолетия  (14 лет — для мужчин, 12 лет —  для женщин).
(3) Не допускался  брак лица, состоявшего в (непрекращенном) браке. 
(4) Необходимо  было, чтобы вступающие в брак  лица имели ius conubii (см. выше, разд. III, § 2, п. 2). До Юстиниана на этом основании не могли заключить законного римского брака некоторые категории чужеземцев (брак между римским гражданином и чужеземкой считался недопустимым по политическим соображениям; целью этого запрещения было помешать чужеземке путем вступления в связи с браком в семью римского гражданина получить права римского гражданства) .
По законодательству Юстиниана, когда права римского гражданства имели почти все  подданные Римского государства, отсутствие conubium могло быть следствием близкого родства или свойства (свойством называется отношение между одним из супругов и родственниками другого супруга).
3. Родство определяется  по линиям и степеням. Лица, происходящие  одно от другого (например, отец и дочь, внук и бабка), называются родственниками по прямой линии. Родственники по прямой линии, происходящие от данного лица, называются его нисходящими (сын, внук, правнук); наоборот, прямые родственники, от которых произошло данное лицо, называются его восходящими (отец, дед, прадед). Лица, происходящие не одно от другого, а от общего предка, называются родственниками по боковой линии; например, братья, дядя и племянник и т.д. Степень родства определяется числом рождений, устанавливающих родство двух данных лиц; например, дед и внук — родственники второй степени, двоюродные братья — четвертой степени (их общий корень — дед, от которого произошли, допустим, А и В, а от них — С и Д, всего четыре рождения).
4. Брак признавался  ничтожным: между родственниками по прямой линии, а также между теми боковыми родственниками, из которых хотя бы один стоит к общему предку в первой степени родства (так, недопустим брак между братом и сестрой, между теткой и племянником и т.п.). Аналогичные правила применялись и к свойственникам; так, не допускался брак между одним из братьев и женой другого брата (умершего) и т.п.
5. Помимо изложенных  условии законности брака предъявлялись  еще некоторые специфические  римские требования: например, провинциальный  магистрат не мог вступать в брак с гражданкой данной провинции (этим запретом имелось в виду, с одной стороны, предупредить возможное давление на волю вступающих в брак, а с другой стороны, препятствовать усилению влияния магистрата посредством семейных связей).
6. Заключение брака. Брак в Риме заключался неформально: достаточно было выражения согласия вступающих в брак (конечно, в предположении, что все условия законного брака налицо) и отведения невесты в дом жениха. Если брак заключался cum manu mariti (с мужней властью), то для установления власти мужа требовалось совершение определенных формальных актов.
7. Брачный союз  прекращался: а) смертью одного  из супругов, б) утратой свободы  одним из супругов, в) разводом.
Развод в классическую эпоху был свободным и допускался как по обоюдному согласию супругов (divortium), так и по одностороннему заявлению отказа от брачной жизни (repudium). В период абсолютной монархии были установлены существенные ограничения развода. Развод по обоюдному согласию супругов был запрещен Юстинианом. Односторонние заявления о разводе были допущены в случае, если другой супруг нарушил верность, покушался на жизнь первого супруга или допустил какое-то другое виновное действие. Допускался развод и без вины другого супруга, но по уважительной причине (например, неспособность к половой жизни; желание поступить в монастырь, в чем сказалось влияние церкви). Односторонний развод без уважительной причины сопровождался наложением штрафа (но брак все же считался прекращенным).

Личные  и имущественные  отношения между супругами

 
1. При браке  cum manu mariti жена поступала под власть  мужа на одинаковых основаниях  с его детьми; она была filiae loco (на  положении дочери). Первоначально  власть мужа была ограниченной, но по мере развития хозяйственной  жизни и на её основе общего культурного развития власть мужа была введена в известные рамки, например, отпало право убить жену, продать в кабалу и т.д. Но принцип главенства мужа и подчинения жены проводился последовательно в течение всего того времени, пока существовала практика браков cum manu.
При браке sine manu жена остается под властью своем  отца, т.е. остается в составе прежней  семьи, а если до брака жена была самостоятельна (personasui iuris), то она сохраняла  самостоятельность и по вступлении в брак. Тем не менее главенство мужа сказывалось и при браке sine manu. Жена получала имя и сословное положение мужа; местожительство муха было обязательным местожительством и для жены; муж мог исковым порядком истребовать жену от всякого третьего лица у которого она находилась, и т.п. Оба супруга были обязаны относиться друг к другу с уважением; поэтому, если один из супругов имел основание предъявить к другому иск, связанный для ответчика с бесчестьем, этот иск заменялся другим, и т.п. Нарушение супружеской верности давало оскорбленному супругу основание для развода, что приводило к решению в его пользу вопроса о возврате приданого (см. ниже, п.З) и пр., при этом последствия нарушения верности были гораздо тяжелее для жены, чем для мужа.
2. Имущественные  отношения. При браке cum manu все имущество жены поступало в полную собственность мужа, сливаясь нераздельно с имуществом, принадлежавшим ему до брака. Даже в случае прекращения брака имущество, принесенное женой, не возвращалось ей; она получала лишь известную долю в порядке наследования в случае смерти мужа.
При браке sine manu имущество супругов оставалось раздельным. Даже простое управление имуществом жены принадлежало мужу при браке sine manu только тогда, когда жена сама передаст ему имущество для этой цели; в  таком случае отношения между супругами определялись на основаниях договора поручения.
Приобретения  жены во время состояния в браке (sine manu) также поступают в ее имущество; впрочем, если относительно каких-либо вещей возникал спор между супругами  по вопросу о праве собственности, то применялась презумпция, что каждая вещь принадлежит мужу, пока жена не докажет, что право собственности на данную вещь принадлежит ей.
3. Приданое. Этим  термином обозначаются вещи или  иные части имущества, предоставляемые  мужу женой, ее домовладыкой или третьим лицом ad onera matrimonii ferenda, для облегчения материальных затруднений семейной жизни.
В древнереспубликанский  период, когда браки почти всегда были cum manu, специальной регламентации  правового положения приданого не было. Поэтому, если не было особого соглашения по этому вопросу, то приданое не выделялось из всего остального имущества, приносимого женой, приданое полностью поступало в собственность мужа.
Когда вошли  в практику браки sine manu, для приданого  как имущества, передававшегося мужу, был установлен особый правовой режим. Приблизительно за два века до н. э. стало входить в правило заключать при установлении приданого устное соглашение с мужем (так называемую cautio rei uxoriae), по которому муж принимал на себя обязательство возвратить приданое в случае прекращения брака (вследствие ли развода или смерти супруга ). Пои отсутствии такого соглашения приданое юридически оставалось в имуществе мужа навсегда, но в силу бытовых воззрений муж считал себя обязанным оставлять его по завещанию в пользу жены. На случай, если брак прекратится разводом, претор стал давать жене иск о частичном возврате приданого в качестве штрафа за необоснованный развод.
В классический период (первые три века н. э.) приданое получает специальную регламентацию. В течение брака муж является собственником приданого, принципиально имеющим право распоряжения этим имуществом. Однако в ограждение интересов жены законом Августа было введено запрещение мужу отчуждать принесенные в приданое земельные участки, если нет прямо выраженного согласия на то жены. В случае прекращения брака приданое подлежит возврату. Если при установлении брака было заключено по этому поводу соглашение, на его основе и давался иск о возврате приданого: обыкновенно это была actio ex stipulatu (иск из соглашения о возврате приданого), переходившая и на наследников жены; это был иск строгого права (см. выше, разд. II, § 4, п. 3), муж возвращал приданое безусловно и в полном размере. Если специального соглашения заключено не было, претор давал жене иск, так называемую actio rei uxoriae. Это был иск bonae fidei (см. там же); он давался жене, но не ее наследникам (так что, если брак прекращался смертью жены, приданое оставалось за мужем); возвращая приданое, муж имел право удержать известную его долю на содержание оставшихся при нем детей, на покрытие произведенных на детальное имущество издержек, в виде штрафа, если развод наступал по вине жены, и т.п.
При Юстиниане  правила о возврате приданого  были упрощены путем объединения  двух названных исков. Независимо от того, было ли заключено соглашение о возврате приданого или нет, жена и ее наследники получают теперь actio ех stipulatu, по которой приданое возвращается полностью, но за вычетом суммы необходимых издержек, понесенных мужем.
4. В императорский  период сложился обычай, по которому  муж получая приданое, со своей  стороны делал соответствующий  вклад в семейное имущество  в форме дарения в пользу  жены. Сначала это дарение совершалось  до брака (так как дарения  между супругами запрещались) и поэтому .называлось предбрачным даром (donatio ante nuptias). Юстиниан разрешил совершать это дарение и во время брака, почему его стали называть donatio propter nuptias (дарение ввиду брака). По размеру это имущество соответствовало приданому. Во время брака оно оставалось в собственности и управлении мужа; в случае расторжения брака по вине мужа оно переходило к жене; в договоре обыкновенно предусматривалось право жены требовать выдачи этого имущества также в случае смерти мужа.

Отцовская власть

 
1. Гай (1.1.55) называет  институт отцовской власти ins proprium civium romanorum (строго национальным институтом  римских граждан) и добавляет:  “...едва ли существуют еще  другие люди, которые имели бы  такую власть над своими детьми, какую имеем мы, т.е. римские граждане”.
Самостоятельным лицом (persona sui iuris) был только отец; сыновья  и дочери были (personae alieni iuris) лицами чужого права.
Подвластный сын  имеет и libertas и civitas; в области  публичного права он стоит (если он взрослый) наряду с отцом, может занимать публичные должности (только не может быть сенатором). Но в семье он всецело подчинен отцовской власти, притом независимо от возраста, и даже когда он уже состоит в браке и, быть может, имеет своих детей. Власть над детьми принадлежит именно отцу, а не обоим родителям.
2. Отцовская  власть возникает с рождением  сына или дочери от данных  родителей, состоящих в законном  браке, а также путем узаконения  или усыновления. 
Всякий ребенок, рожденный замужней женщиной, считался сыном или дочерью ее мужа, пока не будет доказано противное (pater est quern nuptiae demonstrant, D.2.4.5, отец — тот на кого указывает факт брака).
Отцовская власть могла быть установлена путем  узаконения детей от конкубины. Узаконение есть признание законными детей  данных родителей, рожденных ими вне законного брака. Узаконение могло быть произведено: а) последующим браком родителей внебрачного ребенка; б) путем получения соответствующего императорского рескрипта; в) путем зачисления сына в члены муниципального сената (курии), а дочери — путем выдачи замуж за члена муниципального сената (на членах муниципальных сенатов лежала обязанность пополнять из своих средств недоимки по налогам, вследствие чего это звание принималось неохотно и императорам приходилось вводить поощрительные меры; к их числу относилось и узаконение).
В отличие от узаконения, дававшего положение  законных детей лицам, рожденным  от данных родителей, но вне брака, усыновление  устанавливало отцовскую власть над посторонним лицом.
Усыновление различалось двух видов: если усыновлялось лицо, не находящееся под отцовской властью (persona sui iuris) это называлось arrogatio; если же усыновление производилось в отношении лица, находящегося под отцовской властью (persona alieni iuris), оно называлось adoptio.
По праву Юстиниана arrogatio совершалось путем получения  на то императорского рескрипта; adoptio —  путем занесения в судебный протокол (apud acta) соглашения прежнего домовладыки  усыновляемого с усыновителем в  присутствии усыновляемого.
Необходимые условия усыновления: а) усыновлять может, как правило, только мужчина (женщина — в виде исключения, именно если она до усыновления имела детей и их потеряла); б) усыновитель не должен быть подвластным (должен быть persona sui iuris); в) усыновитель должен быть старше усыновляемого не меньше, чем на 18 лет (так как, по выражению римских юристов, “усыновление подражает природе”, adoptio naturam imitatur, D.I.7.40.1).
В отношении  аррогации требуется еще, чтобы  магистрат произвел расследование  обстоятельств дела и выяснил, не отразится ли усыновление невыгодно на интересах усыновляемого.
В результате arrogatio самостоятельное лицо поступает  под отцовскую власть со всеми  ее последствиями, в том числе  с взаимным (между усыновителем и  усыновленным) правом наследования. Последствием adoptio было прекращение родительской власти прежнего домовладыки и установление власти усыновителя.
3. Личные права  и обязанности родителей и  детей коренным образом были  различны на разных этапах  римской истории. В древнейшее  время отец имел в отношении своих детей право жизни и смерти, право продажи детей и т.п. С течением времени эта суровая власть смягчалась. В конце концов власть отца свелась к его праву применять домашние меры наказания детей, к обязанности детей оказывать уважение родителям, в связи с чем дети не могли предъявлять к родителям порочащих исков, не могли вступать в брак без согласия родителей и т.п. Родители и дети взаимно были обязаны в случае необходимости предоставлять друг другу алименты. Отцу давался иск против всякого третьего лица, удерживающего его подвластного (так называемая filii vindikatio).
4. Имущественное  положение подвластных детей.  Подвластный сын имеет commercium, т.е. может совершать имуще,  ственные сделки. Но все, что  он приобретает, осуществляя это  commercium, автоматически (независимо от его воли, g отличие от представительства, см. ниже, разд. VI, гл. Ill, § j) поступает в имущество отца: по исконному римскому правилу подвластный не может иметь ничего своего. Однако обязанным по сделкам подвластного признавался он сам, хотя никакое собственного имущества подвластный в республиканский период не имел. В случае совершения подвластным правонарушения, деликта, потерпевшему давался (как и в случае правонарушения раба, см. разд. III, § 4, п. 3) особый иск, actio noxalis (от слов noxae dedere - выдать головой для возмещения вреда); отцу принадлежало право или уплатить потерпевшему сумму понесенного им ущерба, или выдать подвластного в кабалу потерпевшему на срок, необходимый для отработки суммы причененного ущерба. Если правонарушитель переходил под власть другого домовладыки, то и ответственность по actio noxalis переходила на нового домовладыку: noxa caput sequitur, ответственность следует за (виновным) лицом.
С развитием  торговли, с оживлением хозяйственных связей такое положение стало невыгодным для самого домовладыки. Фактическая невозможность что-либо взыскать с подвластного и юридическая безответственность домовладыки по сделкам подвластного приводили к тому, что третьи лица не склонны были вступать в сделки с подвластными. Между тем хозяйственный интерес домовладыки требовал широкого использования подвластных (как и рабов) не только для совершения в хозяйстве различных фактических услуг и работ, но также и юридических действий. На этой хозяйственной основе, с одной стороны, расширяется имущественная правоспособность и дееспособность подвластного, а с другой стороны, признается ответственность домовладыки по сделкам подвластных.
Выше (разд. III, § 4) уже указывалось, что в Риме вошло в обычай выделять подвластному сыну, а равно и рабу имущество в самостоятельное управление (стадо, сельскохозяйственный земельный участок и т.д.). Такое имущество называлось peculium. На этой почве складывались такие же отношения, какие описаны выше по поводу рабского пекулия. Равным образом третьи лица, вступившие в сделки с подвластными, имели к домовладыке такие же дополнительные иски, какие давались из сделок рабов (actio de peculio; actio de in rem verso; actio institoria; actio exercitoria; actio quod iussu).
Пекулий — имущество, предоставляемое подвластному только в управление и пользование; собственником пекулий остается домовладыка. В случае смерти подвластного пекулий не переходит по наследству, а просто возвращается в непосредственное обладание отца. Наоборот, в случае смерти домовладыки пекулит переходит к его наследникам наряду со всем бальным его имуществом. Если подвластный сын освобождался от отцовской власти и отец при этом не потребовал возврата пекулия, пекулий остается подаренным сыну.
В связи с  выделением пекулия подвластному произошли и некоторые другие изменения. Общим принципом древнеримского семейного права была недопустимость каких-либо обязательств внутри семьи ни между домовладыкой и подвластным, ни между подвластными одного и того же домовладыки. В связи с практикой выделения подвластному пекулия было признано возможным установление обязательственных отношений между членами одной и той же семьи, но только эти обязательства не были снабжены исковой защитой, а были лишь “натуральными” (см. ниже, разд. VI, гл. I, § 2).
С течением времени  наряду с названным видом пекулия (носившим название peculium profecticium, поступившим  от отца) появились другие виды пекулия, значительно расширившие имущественную  самостоятельность подвластных  и сделавшие их настоящими участниками гражданского оборота. Именно в начале принципата появляется так называемый peculium castrense (военный пекулий), т.е. имущество, которое сын приобретает на военной службе или в связи с военной службой (жалованье, военная добыча, подарки при поступлении на военную службу и т.п.). Военный пекулий состоял не только в фактическом управлении подвластного, но и принадлежал ему на праве собственности, впрочем, с одним ограничением: если подвластный умирал, не оставив завещательного распоряжения относительно военного пекулия, это имущество поступало к домовладыке на тех же основаниях, как и обыкновенный пекулий.
С начала IV в. н. э. юридическое положение военного пекулия было распространено на всякого  рода приобретения сына, сделанные  на государственной, придворной, духовной службе, а также на службе в качестве адвоката (peculium quasi-castren-se). Установлением права собственности подвластного сына на оенный и квазивоенный пекулий расширение имущественной амостоятельности сына не остановилось. В период абсолютной монархии за подвластным признали право собственности на мущество, получаемое по наследству от матери и вообще приобретаемое с материнской стороны.
Право собственности  сына на имущество матери огранивалось лишь тем, что отцу принадлежало право пожизненного пользования и управления этим имуществом; впрочем, сын не подвергался и этому ограничению, если имущество было приобретено вопреки воле отца или если лицо, предоставившее имущество, поставило соответствующее условие. При Юстиниане развитие этого института завершилось тем что все, приобретенное подвластными не на средства отца' было признано принадлежащим подвластным.
Отцовская власть прекращается: а) смертью домовладыки (лица, состоящие под властью не непосредственно, например, внуки при  живом их отце, со смертью домовладыки поступают под власть того, кто стоял между домовладыкой и подвластным; в данном примере — под властью отца); б) смертью подвластного (достижение совершеннолетия не прекращало отцовской власти); в) утратой свободы или гражданства домовладыкой или подвластным; г) лишением домовладыки прав отцовской власти (за то, что он оставил подвластного без помощи, и т.п.); д) приобретение подвластным некоторых почетных званий.
Отцовская власть прекращалась также эманципацией подвластного, т.е. освобождением из под власти по воле домовладыки и с согласия самого подвластного. В праве юстинианового времени эманципация совершалась: а) получением императорского рескрипта, заносившегося в протокол суда; б) заявлением домовладыки, также заносившемся в судебный протокол; в) фактическим предоставлением в течение продолжительного времени самостоятельного положения подвластному.
Эманципация могла  быть отменена ввиду неблагодарности  эманципированного в отношении  прежнего домовладыки, например нанесения тяжких обид.

Права вещные. Права вещные и обязательственные

 
1. Классификация  имущественных прав на вещные  и обязательственные права не  упоминается у римских юристов.  Они говорили о различии actiones in rem (иски вещные) и actiones in personam (иски  личные) (см. выше, разд. II, § 4, п. 2).
Разграничение же вещных и обязательственных прав выработано позднейшими учеными, однако на материале, содержащемся у римских  юристов. Так, классический юрист Павел  подметил различие двоякого положения  лица, которому нужна какая-то вещь для удовлетворения той или иной потребности. Одно дело, если лицо приобретает себе необходимую вещь в собственность; другое дело, если оно договаривается с собственником вещи о том, что этот последний обязуется предоставить вещь в пользование первого лица на известный срок. Между этими двумя способами удовлетворения потребности в вещи разница не только в том, что в первом случае лицо приобретает вещь не на время, а навсегда, во втором же случае вещь предоставляется или на определенный срок, о котором договорились эти два лица, или впредь до востребования со стороны того, кто предоставил вещь.
Еще важнее другое различие. Когда лицо приобретает  вещь в собственность, оно получает возможность непосредственного  воздействия на вещь (пользования вещью, уничтожения ее, передачи другому лицу и т.п.), непосредственного в смысле независимости от какого-либо другого лица. Напротив, во втором случае, когда лицо, нуждающееся в известной вещи, Купает в соглашение с ее собственником о том, что этот последний обязуется предоставить данному лицу свою вещь на некоторое время, возможность воздействовать на вещь и более ограниченная (пользоваться вещью, но не уничтожать ее), и условная: фактически вещь поступит к первому лицу лишь в том случае, если лицо, обязавшееся передать эту вещь, действительно ее передаст. Другими словами, тот, кому необходима вещь, не будет иметь непосредственной возможности воздействовать на нее, как в первом случае, а только через посредство лица, обязавшегося ее дать; если это лицо не исполнит принятого на себя обязательства, с него можно по римскому праву потребовать возмещения убытков, причиненных его неисправностью, но нельзя принудить к передаче вещи.
2. В тех случаях,  когда лицо имеет такое право  на вещь, которое предоставляет  его носителю возможность непосредственного воздействия на нее (когда предметом права является вещь), право называется вещным (т.е. правом на вещь); в тех же случаях, когда у субъекта нет непосредственного права на вещь, а только есть право требовать от другого лица предоставления вещи, такое право называется правом обязательственным. Таким образом, различие вещных и обязательственных прав проводится по объекту права: если объектом права является вещь, то перед нами право вещное; если объектом права служит действие другого лица, так, что субъект права может лишь требовать совершения условленного действия (или воздержания от него), — это право обязательственное.
3. Из такого  различия по объекту права  вытекает то различие в защите, которое римские юристы выражают противопоставлением actiones in rem и actiones in personam (см. выше, разд. II, § 4, п. 2). Поскольку вещное право имеет объектом вещь, телесный предмет, а на телесный предмет может посягнуть каждый, вещное право и защищается иском против всякого нарушителя права, кто бы им ни оказался; вещное право пользуется абсолютной (т.е. против всякого нарушителя) защитой (actio in rem).
Обязательственое  право состоит в праве лица требовать от одного или нескольких, но точно определенных лиц совершения известного действия. Поэтому нарушителями обязательственного права могут быть одно или несколько определенных лиц, и только против них субъект права может предъявить иск (actio in personam). В этом смысле защита обязательственного права имеет относительный характер.
4. К вещным  правам относится право собственности  (в связи с которым изучается  также фактическое владение вещью)  и права на чужие вещи. В  последнюю группу входят: сервитутное  право, залоговое право (или  право залога), а также эмфитевзис (вещное право долгосрочного, отчуждаемого, наследственного пользования чужим сельскохозяйственным участком за вознаграждение) и суперфиций (вещное долгосрочное, наследственное и отчуждаемое право пользоваться за вознаграждение строением на чужом городском земельном участке).

Владение. Понятие и виды владения

 
1. Владение в  смысле фактического обладания  вещами является тем отношением, на почве которого складывался  исторически институт права собственности. 
Не забывая  этой исторической связи “владения” и “права собственности” (оставившей свой след на разговорной речи, нередко отождествляющей эти два понятия), необходимо иметь в виду, что в более развитом римском праве “владение” и “право собственности” — различные категории, которые могли совпадать в одном и том же лице, но могли принадлежать и разным лицам.
Владение представляло собой именно фактическое обладание, однако связанное с юридическими последствиями, прежде всего снабженное юридической защитой. Для юридической  защиты владения характерно то, что  она давалась вне зависимости от того, имеет ли данный владелец вещи право собственности на нее или нет.
2. Однако не  всякое фактическое обладание  лица вещью признавалось в  римском праве владением. Проводилось  различие между владением в  точном смысле (possessio, possessio civilis) и простым держанием (detentio, иногда называвшимся possessionaturalis).
Для наличия  владения (possessio) необходимы были два  элемента: corpus possessionis (буквально “тело” владения, т.е. само фактическое обладание) и animus possessionis (намерение,. воля на владение). Однако не всякая воля фактически обладать вещью признавалась владельческой волей. Лицо, имеющее в своем фактическом обладании вещь на основании сговора с собственником (например, получивший ее от собственника в пользование, на хранение и т.п.), не признавалось владельцем, а было держателем на чужое имя (detentor alieog nomine). Между тем нельзя сказать, что пользователь или хранитель вещи не имеет воли обладать вещью, воля у него есть но воля обладать от имени другого. Для владения же в юридическом смысле была необходима воля обладать вещью самостоятельно, не признавая над собой власти другого лица, воля относиться к вещи как к своей (animus domini). Такая воля есть у подлинного собственника; у лица, которое в силу добросовестного заблуждения считает себя за собственника, хотя на самом деле таковым не является (так называемый добросовестный владелец); наконец, у незаконного захватчика чужой вещи, прекрасно знающего, что он не имеет права собственности на данную вещь, и все-таки проявляющего волю владеть вещью как своей.
Напротив, такой  владельческой воли, именно в смысле намерения относиться к вещи как  к собственной, нет, например, у арендатора: он обладает вещью, обладает в своем  интересе, но самим фактом платежа  арендной платы он уже признает за собой юридическое господство собственника (лицо, относящееся к вещи как к своей, не станет платить кому-то за пользование этой вещью'). Поэтому арендатор в римском праве считался держателем арендованной вещи на имя ее собственника.
Таким образом, владение (possessio) можно определить как фактическое обладание лица вещью, соединенное с намерением относиться к вещи как к своей (обладать независимо от воли другого лица, самостоятельно); держан ие же (detentio) как фактическое обладание вещью без такого намерения (обладание на основе договора с другим лицом, вообще несамостоятельное, а также и обладание ненамеренное, бессознательное и т.д.).
Практическое  значение различия владения и держания выражалось в том, что в то время  как владельцы (possessores) защищались от всяких незаконных посягательств на вещь непосредственно сами, арендатор как “держатель от чужого имени” мог получить защиту только через посредство собственника, от которого получена вещь. Этим вскрывается социальное значение такого построения: отсутствие собственной владельческой защиты арендатора, необходимость для него обращаться за помощью к собственнику позволяли собственнику сильнее эксплуатировать арендатора, принадлежавшего обычно к малоимущим слоям населения.
3. Что касается corpus possessionis, то в более отдаленную эпоху в малоразвитом праве этот элемент владения понимался в грубом физическом смысле обладания (в руках, в доме, во дворе). В дальнейшем corpus possessionis стали понимать не так грубо, а более утонченно: стали признавать, что corpus essionis имеется во всех случаях, когда при нормальных условиях для лица обеспечена возможность длительного беспрепятственного проявления своего господства над вещью. Такую общую формулировку позволяют дать многочисленные конкретные примеры, имеющиеся в источниках римского права. Так римские юристы считали, что дикие звери и птицы лишь до тех пор остаются в нашем владении, пока они состоят под нашей охраной (в клетке и т.п.) и не вернулись в естественное состояние свободы; прирученное (домашнее) животное не выходит из нашего владения, даже если оно уйдет со двора, лишь бы оно не потеряло привычку возвращаться обратно; если передаются товары, находящиеся в кладовой, то достаточно простого вручения ключей от этой кладовой, чтобы получить corpus possessionis в отношении передаваемых товаров и т.д.
Классический  юрист Павел (D.41.2.1.21) не связывает corpus possessionis непременно с физическим держанием  вещи: для наличия владения нет  необходимости взять вещь “согроге et tactu” (буквально телом и прикосновением), так сказать, забрать в кулак, осязать. По отношению к некоторым вещам (например, зданию, колоннам и т.п.) это вообще немыслимо; в таких случаях достаточно охватить вещь oculis et affectu (глазами и намерением). Так, римские юристы говорили, что, если кто хочет приобрести владение земельным участком, ему не нужно обходить omnes glebas, каждую пядь земли, достаточно явиться хотя бы на одно место участка, лишь бы было намерение владеть всем участком. Юрист Цельз пошел дальше и признавал достаточным для приобретения владения, чтобы передающий участок показал его приобретающему с какого-нибудь высокого места, например с башни (D.41.2.18.2) и т.д.
Богатая казуистика, содержащаяся в Дигестах, позволяет  определить corpus possessionis как такое  положение лица в отношении вещи, в каком нормально находятся собственники в отношении своих вещей: если по нормальным условиям предполагается нахождение вещей в жилище собственника (например, платье, домашняя обстановка и т.п.), а такого рода вещь находится в конкретном примере за пределами жилища, corpus possessionis признать нельзя; если же сложили бревна, кирпичи и т.д. даже не во дворе, а перед воротами дома, названные строительные материалы все же считаются находящимися в фактическом владении данного лица, потому что в жизни для этих вещей такое положение нормально, и т.д.
4. Владелец фактически  проявляет вовне (законно или  внезаконно) собственническое отношение  к вещи. Равным образом и предметом  владения по римскому праву  могли быть те же самые вещи, на которые возможно право собственности. Ввиду изложенного соотношения между владением и правом
собственности в литературе римского права предлагало (Иерингом) определить владение как  “видимость собственности”
5. Виды владения. Владельцем вещи нормально являете” ее собственник, так как нормально вещи находятся в обла-дании тех, кому они принадлежат. Собственник имеет и право владеть вещью (ius possidendi). В этом смысле он является законным владельцем. Владельцы, фактически обладающие вещью с намерением относиться к ней как к собственной, но не имеющие ius possidendi (права владеть), признаются незаконными владельцами.
Незаконное владение в свою очередь может быть двух видов: незаконное добросовестное и  незаконное недобросовестное владение.
Добросовестным  владение в римском праве признается в тех случаях, когда владелец не знает и не должен знать, что он не имеет права владеть вещью (например, лицо, приобретшее вещь от несобственника, выдававшего себя за собственника). Примером недобросовестного владения может служить владение вора, который знает, что вещь не его, и тем не менее ведет себя так, как будто вещь принадлежит ему.
Различие добросовестного  и недобросовестного владения имело  значение в ряде отношений; так, только добросовестный владелец мог приобрести по давности право собственности (см. ниже, гл. III, § 3, п. 4); в тех случаях, когда собственник предъявлял иск об изъятии его вещи от фактического владельца, недобросовестный владелец вещи строже отвечал за сохранность вещи, за плоды от вещи и т.д., чем добросовестный владелец, и пр.
6. Принято выделять  в особую группу несколько  случаев владения, когда в силу  особых причин владельческая  защита давалась лицам, которых  по существу нельзя признать  владельцами в римском смысле  слова; в литературе римского  права принято в этих случаях говорить о так называемом производном владении. К числу производных владельцев относится, например, лицо, которому вещь заложена (см. ниже, гл. IV, § 7). Это лицо держит вещь не от своего имени, не как свою, а как чужую с тем, чтобы вернуть ее собственнику, как только будет уплачен долг, обеспеченный залогом. Но если бы принявшего вещь в залог не признали владельцем, то получилось бы , что в случае нарушения его обладания вещью он мог бы оказаться беззащитным, так как сам он не имел бы владельческой защиты, а собственник, на имя которого он держит вещь, мог не оказать ему защиты, ибо он заинтересован скорее истребовать вещь для себя. Эта особенность отношения привела г тому, что лицо, получившее вещь в залог, хотя и не имело animus doniini, получило в виде исключения самостоятельную владельческую защиту.
Другой пример производного владения. Два лица спорят о том, кому из них принадлежит  данная вещь. Не доверяя один другому, они передают ее впредь до разрешения их спора в судебном порядке на сохранение какому-то третьему лицу (так называемая секвестрация). Это третье лицо вовсе не имеет намерения относиться к вещи как к своей. Оно — держатель, но неизвестно, от чьего имени (так как о праве собственности на вещь идет спор); следовательно, в случае нарушений неизвестно, к кому же хранитель вещи должен обратиться за защити Поэтому за таким лицом была признана самостоятельная владельческая защита.

Установление  и прекращение  владения

 
1. Римские юристы  считали, что владение приобретается  corpore et animo, но недостаточно одного corpus или одного animus. Это означает, что владение устанавливается для данного лица с того момента, когда у него соединились и телесный момент (corpus possessions) в изложенном выше (§ 1, п. 3) смысле, и владельческая воля в смысле намерения относиться к вещи как к своей.
2. Установить  и доказать corpus possessions, факт обладания  данного лица данной вещью,  по общему правилу, не представляет  особых затруднений. Но как  установить намерение; с которым  данное лицо обладает вещью? Лицо является на земельный участок, вспахивает его, засевает и т.д.; лицо обладает лошадью, ездит на ней и т.п. Как узнать, делает ли оно все это “с намерением относиться к вещи как к своей” или признавая над собой какого-то собственника, т.е. как простой держатель вещи?
Ответ напрашивается  сам собой: необходимо выяснить так  называемую causa possessionis, т.е. то правовое основание, которое привело к  обладанию лица данной вещью. Одно лицо получило вещь путем покупки, сопровождавшейся передачей вещи продавцом, другое — получило такую же вещь по договору найма во временное пользование. Осуществляя свое пользование, оба они совершают, быть может, одинаковые действия, но для первого лица эти действия являются показателем ладельческой воли, а для второго —они лишь выражение его зависимого держания.
По поводу этого  критерия в литературе римского права  выражалось следующее сомнение: поскольку  вор в римском праве признавался  хотя и незаконным, и недобросовестным, но всё-таки владельцем, то неужели  римское право требовало и допускало, что лицо, просившее защитить его фактическое владение, ссылалось бы в доказательство своего владения на то, что оно вещь украло? Такое абсурдное положение не могло иметь места потому, что доказывать causa possessionis вообще прямо не требовалось. Исходным положением было то, (что если лицо фактически пользуется вещью для себя, то предполагалось, что у него есть намерение относиться к вещи как к своей. А если другая сторона желала это предположение опровергнуть, то ей и нужно было сослаться на то, что лицо получило вещь по такому основанию, которое исключает владельческую волю (например, что вещь получена по договору найма).
3. В отношении  animus possessionis (владельческой воли) применялся  принцип: nemo sibi causam possessionis mutare potest (D. 41.2.3.19), никто не может изменить сам себе основание владения. Этот принцип не имел такого смысла, что если лицо в данный момент обладает вещью, допустим, по договору найма и, следовательно, является держателем вещи, то оно никогда и ни при каких условиях не может превратиться во владельца или, наоборот, владелец никогда не может стать держателем. Такая переквалификация в практике бывала нередко. Например, лицо отдало другому свою вещь на хранение. Хранитель признавался держателем вещи. Но до истечения срока хранения он мог купить полученную на хранение вещь у того, кто дал ему ее на хранение. Для передачи права собственности по римскому праву недостаточно одного договора купли-продажи, нужна еще фактическая передача вещи. Однако в данном примере вещь уже находится у покупателя, она ему была передана по договору хранения. Бесцельно было бы требовать, чтобы хранитель вернул вещь продавцу, а тот вторично передал бы ее тому же самому лицу, но уже не как хранителю, а как покупателю. Вещь при указанной обстановке считалась переданной на новом основании, без новой фактической ее передачи (это называют traditio brevi manu, передача “короткой рукой”). Намерение обладателя вещи в силу нового основания (купля-продажа) считалось изменившимся: лицо из держателя превращалось во владельца.
Возможно обратное; лицо, являющееся одновременно и собственником, и владельцем вещи, продает ее, причем договаривается с, покупателем, что  в течение, например, месяца вещь останется  у продавца (для пользования, хранения и т.п.). И в этом случае фактической передачи вещи не произошло, но в силу нового основания прежний владелец превращался в держателя (который будет держать вещь на имя покупателя); в средние века такое превращение владельца в держателя назвали constitutum possessorium.
Таким образом, изменить основание владения было можно, но не простым изменением намерений  лица, ни в чем не выразившимся вовне, а только путем совершения соответствующих  договоров, как в приведенных  примерах, или путем иных действий прежнего держателя в отношении владельца и т.п. Правило “никто не может изменить себе основание владения” понимается, следовательно, только в том смысле, что не читаются с одним изменением внутренних настроений лица, не проявившемся вовне.
4. Владение может быть приобретено не только лично, но и через представителя, т.е. через лицо, действующее от имени и за счет другого лица. Классический юрист Павел говорит по этому поводу так: “Мы можем приобрести владение через представителя, опекуна или попечителя. Но если названные лица приобретут владение от своего имени не с тем намерением, чтобы только оказать нам услугу, они не могут приобрести для нас. Наоборот, если сказать, что мы не приобретаем владение и через тех, которые захватывают владение от нашего имени, то оказалось бы, что не имеет владения ни тот, кому вещь передана (т.е. представитель), так как у него нет владельческой воли, ни тот, кто передал вещь, так как он уступил владение” (D.41.2.1.20).
Из этого видно, что для приобретения владения через  представителя требовались следующие условия. Представитель должен был иметь полномочие приобрести владение для другого лица, будет ли это полномочие вытекать из закона (как у опекуна) или из договора. Давая представителю такое полномочие, лицо тем самым заранее выражало свою владельческую волю (animus possessionis). Другой элемент владения (corpus possessionis) осуществлялся в лице представителя, но требовалось, чтобы представитель, приобретая вещь, имел намерение приобрести ее не для себя, а для представляемого.
При наличии  названных условий владение представляемого лица считалось возникшим в тот момент, когда представитель фактически овладел для него вещью, хотя бы в этот момент представляемый еще не знал о факте овладения вещью.
5. Прекращение  владения. Владение утрачивалось  с утратой хотя бы одного из двух необходимых элементов — corpus Possessionis или animus possessionis. Так, владение лица прекращалось, как только вещь выходила из его обладания (в указанном выше, § 1, п. 3, смысле) или лицо выражало желание прекратить владение (отчуждало вещь). Владение прекращалось в случае гибели вещи или превращения ее во внеоборотную вещь (см. ниже, гл. III, § 1, п. 7).
Если владение осуществлялось через представителя, то но прекращалось, помимо воли владельца, в том случае, если прекратилась возможность обладания вещью и в лице представителя и в лице представляемого. Пока тот или другой из них еще могли проявлять свою власть над вещью, вещь считалась во владении представляемого.

Защита  владения

 
1. В отличие  от держания владение пользовалось самостоятельной владельческой защитой. Характерная черта владельческой защиты заключалась в том, что в процессе о владении не только не требовалось доказательства права на данную вещь, но даже и не допускалась ссылка на такое право. Для того чтобы получить защиту владения, необходимо установить факт владения и факт его нарушения. В источниках римского права эта мысль выражена с явным преувеличением: “между собственностью и владением нет ничего общего” (D.41.2.12.1). Преувеличение здесь в том, что нормально вещью владеет тот, кому она принадлежит на праве собственности; в этом смысле в большинстве случаев между владением и собственностью общее есть.
Поскольку во владельческом  процессе доказывались только факты, а  вопрос о том, кому принадлежит право  на владение данной вещью оставался в стороне, владельческий процесс являлся, с одной стороны, более легким в отношении доказывания претензии (доказать право собственности на вещь нередко представляет большие трудности); с другой стороны (в силу той же причины), владельческая защита имела только предварительный (или провизорный) характер: если в результате спора о владении вещь присуждалась не тому, кто имел на нее право, то этот последний мог затем предъявить свой собственный иск (виндикацию). Если ему удавалось доказать право собственности (а не только факт владения), он мог истребовать вещь от фактического владельца.
Владельческая защита, построенная на выяснении  одних только фактов (владения и  его самоуправного нарушения), вне  зависимости от вопроса о праве на владение данной вещью, называлась поссессорной (possessorium); защита прав, требующая доказательства наличия у данного лица права, называлась петиторной (petitorium).
2. В литературе  римского права является спорным  вопрос: как объяснить основание,  по которому государство оказывало защиту владельцу, не проверяя правомерности его владения и даже не позволяя другой стороне в процессе ссылаться на свое право владеть данной вещью? Среди разных точек зрения, выражавшихся по данному вопросу, следует отметить две, пользующиеся наибольшим признанием.
Одно объяснение1 сводится к следующему. Совпадение в дице и собственника и владельца  встречалось в жизни настолько  часто, что можно было предполагать (пока не доказано иное), что кто владеет  вещью, тот и собственник, и обратно - раз у данного лица нет вещи во владении, следовательно, ему не принадлежит и право собственности. Исходя из нормальнoгo, постоянно наблюдаемого в жизни совпадения в одном лице владельца и собственника, государство в целях наилучшей защиты собственника облегчало его положение как владельца тем, что охраняло владение, не требуя доказательства права собственности и не позволяя затягивать процесс ссылкой ответчика на его право собственности. Если же в отдельном конкретном случае оказывалось, что вещь находилась в незаконном владении лица, которое получило защиту благодаря указанной особенности владельческого процесса, то претендующему на эту вещь лицу предоставлялась возможность прибегнуть к петиторному процессу, доказать свое право собственности и истребовать вещь. Это объяснение во многом соответствует нормам римского права: владельцами по римскому праву могли быть только те же лица, которые были способны приобретать право собственности; предметами владения признавались только вещи, на которые могло быть право собственности (нельзя владеть публичной дорогой, общественным театром и т.п.).
Другое, часто  встречающееся объяснение сводится к тому, что упрощенная владельческая  защита была одной из мер борьбы с самоуправством 2. Фактически сложившиеся  отношения не должны нарушаться по усмотрению отдельных лиц, считающих, что вещи могут находиться во владении не тех, кто ими фактически обладает, а в их владении. Изменение фактического положения вещей возможно только через посредство суда, т.е. путем предъявления иска. Если же лицо посягало на чужое фактическое владение помимо суда, государство ограждало владельца, даже если он и не имел права на владение. Это объяснение можно было бы признать удовлетворительным, например, для современного буржуазного права, не различающего “владельцев” и “держателей”. Но применительно к римскому праву оно не соответствует его особенности, выражающейся в том, что значительные массы фактических обладателей вещей, но являющихся только держателями, не пользовались владельческой защитой.
При этом объяснении остается без ответа вопрос, почему самоуправное посягательство на обладание  вещью держателя (например, хранителя  вещи, арендатора и т.п.) является менее  опасным и не дает этому фактическому обладателю вещи основания получить скорую и облегченную защиту.
Таким образом, более правдоподобным объяснением  основания поссессорной защиты в  римском праве надо признать первое из изложенных.
3. Владение защищалось  не исками (actiones), a интердиктами (см. разд. II, §5, п. 2).
Владельческие интердикты давались или для того, чтобы защитить от самовольных посягательств на вещь владельца, еще не утратившего владения, т.е. чтобы удержать за ним владение (это — interdicta retinendaepossessionis, интердикты “об удержании владения”), или же для того, чтобы вернуть утраченное владение (interdicta recuperandae possessionis, интердикты “о возврате владения”).
Классическое  право знало два интердикта, направленных на удержание владения: interdictum uti possidetis для защиты владения недвижимостью, и interdictum utrubi для защиты владения движимой вещью. Interdictum uti possidetis назван так по начальным словам преторской формулировки интердикта: “как вы теперь владеете. так и должно остаться, я (претор) не позволю применять насилие, направленное на изменение существующего владения”. По интердикту uti possidetis защита обеспечивалась не всякому владельцу, а только тому, кто владеет недвижимостью, “пес vi пес clam пес precarioab adversario”. Это значит, что владельческая защита не дается тому, кто захватил недвижимость силой (vi) от того, кто является другой стороной в процессе (ab adversario), не дается, далее, защита тому, кто захватил недвижимость тайно (clam) no отношению к другой стороне — противнику в процессе; наконец, не получает защиты тот, кто получил недвижимость от противника в процессе в пользование до востребования (precario, D. 43.27, l.pr.).
Таким образом, если незаконный захватчик недвижимости просил защитить его владение от посягательств  не того лица, у которого он незаконно  захватил эту недвижимость, а от посягательств со стороны какого-то третьего лица, то незаконный захватчик получал защиту с помощью интердикта uti possidetis. Если же его противником в процессе был как раз тот, в отношении кого у него имеется один из трех названных пороков владения (получение вещи vi, clam или precario), то по интердикту uti possidetis недвижимость присуждалась во владение другой стороне.
В последнем  случае исход дела был таков, что  интердикт, предъявленный одним  лицом для удержания своего владения, приводил к возвращению владения другой стороне в процессе. Это необычно для гражданского процесса; гражданский процесс вообще кончается или присуждением в пользу истца, или отказом в иске, но не присуждением в пользу ответчика, как в данном случае.
Поэтому интердикт uti possidetis называют “двойным” в том смысле, что хотя здесь есть, конечно, заявитель, инициатор процесса, но нет истца и ответчика; каждая сторона может оказаться на положении ответчика. Interdictum utrubi также получил название по начальному слову интердикта: “где (utrubi, т.е. у кого из сторон) вещь...”ит.д. Интердиктом utrubi защищалось владение движимыми вещами. Защита давалась тому, кто за последний год провладел вещью больше времени, притом получил вещь в отношении другой стороны без тех же пороков, которые служили препятствием для защиты и по предыдущему интердикту (D.43.31.1). Таким образом, и utrubi был интердиктом “двойным”; процесс и в этом случае мог закончиться закреплением владения не за тем, кто предъявил интердикт, а за другой стороной.
При Юстиниане  давался единый интердикт для  удержания владения, а именно uti possidetis, как для защиты владения недвижимыми, так и движимыми вещами.
К другой категории  владельческих интердиктов, а именно интерциктов для возврата владения (recuperandae possessionis), относились интердикты unde vi и de precario. Interdictum unde vi дается юридическому владельцу недвижимостью, насильственно (vi) лишенному владения. В процессе по интердикту unde vi не допускалась не только ссылка ответчика на свое право собственности, но даже и ссылка на то, что лишившийся вследствие насилия владения недвижимостью сам приобрел владение vi, clam или precario в отношении ответчика. В случае подтверждения факта насильственного отнятия у истца яедвижимости ответчик по интердикту unde vi присуждался к возвращению истцу недвижимости со всеми плодами и приращениями (за время после отнятия владения) и к возмещению убытков (D.43.16.6 и др).
При Юстиниане interdictum unde vi был распространен и на случай самовольного захвата недвижимости в отсутствие владельца (С. 8.4.11).
Interdictum de precario давался  лицу, предоставившему свою вещь  другому в так называемое прекарное  пользование т.е. в бесплатное  пользование до востребования,  если лицо взявшее вещь на  этих условиях, не возвращало ее по первому требованию. Этот интердикт не являлся последовательно поссессорным, так как в случае его предъявления ответчик мог выставить в качестве возражения не только ссылку на невозможность вернуть вещь, наступившую помимо вины ответчика, но также и ссылку на то, что в данное время ответчик — уже собственник вещи (D.43.16.2. рг. 4, §3 и др.).
4. Добросовестный  владелец помимо интердиктов  имел еще специальное средство  защиты — actio in rem Publiciana. Этот иск  давался лицу, владение которого  отвечало всем требованиям, необходимым для приобретения вещи по давности, за исключением лишь истечения давностного срока (см, ниже, гл. III, § 3, п. 4). Для того чтобы дать такому владельцу защиту, претор включал в форму иска предписание судье предположить, что истец провладел давностный срок и, следовательно, приобрел право собственности.
Таким образом, actio Publiciana служит примером “иска с  допущением фикции” (см. разд. II, § 4, п. 5).
Поскольку actio Publiciana предполагала добросовестность владения истца, а также законный способ приобретения владения (не приведший к приобретению права собственности только в силу некоторого обстоятельства, например потому, что отчуждатель вещи сам не имел на нее права собственности) , этот иск нельзя назвать владельческим (поссессорным) средством защиты; скорее это средство защиты права (так называемое петиторное средство).
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.