На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Концепция локальных цивилизаций и культурно-исторических типов

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 18.09.2012. Сдан: 2011. Страниц: 2. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


     Содержание 

Введение…………………………………………………………………………...3
1. Труды  А.Тойнби………………………………………………………………..4
2. Исследования  О. Шпенглера…………………………………………………13
3. Концепция локальных цивилизаций и культурно-исторических типов .....19
Заключение……………………………………………………………………….24
Список  использованной литературы…………………………………………...25 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Введение 

     Культурно-историческая школа, развивающая теорию цивилизаций, начала формироваться во второй половине XIX в. Крупным координационным центром этой школы стало Международное общество по сравнительному изучению цивилизаций, организатором которого были А. Тойнби, П. Сорокин и А. Кребер.[3] Большинство теоретиков этой школы согласны с тем, что каждая цивилизация основана на какой-то исходной духовной предпосылке. «большой идее», «сакральной ценности» или первичном символе вокруг которых в ходе развития формируются сложные духовные системы. А. Тойнби, О. Шпенглер подчеркивали особую роль религии в формировании цивилизационной идентичности.[3] Они утверждали, что цивилизации представляют собой типы человеческих сообществ, вызывающие определенные ассоциации в области религии, архитектуры, живописи, нравов, обычаев.
     Целью данной работы является цикличность и поступательность в истории.
     В работе будут рассмотрены следующие вопросы:
      Труды А.Тойнби;
      Исследования О. Шпенглера;
      Концепция локальных цивилизаций и культурно-исторических типов
 
 
 
 
 
 
 
 
     1. Труды А.Тойнби 

     В философии историк XX в. Арнольд Тойнби (1888 - 1975), несомненно, звезда первой величины. Ее благодатные лучи трудно сфокусировать на чем-то одном, даже очень важном. Они всегда освещают больше того, что хотелось бы в каждом конкретном случае. Поначалу это раздражает, но потом начинаешь понимать, что, возможно, так оно и должно быть: ведь любой предмет, как, впрочем, и истина, его представляющая, открываются навстречу познанию отнюдь не полной выделенностью или обособленностью от всего остального: других предметов, явлений и процессов, разнообразных связей и взаимодействий с окружающим миром. Речь идет о необычайной широте и энциклопедической разносторонности исследовательских интересов Тойнби, которые нельзя охватить какой-то одной, отдельно взятой идеей или концепцией. В его творческом наследии нашли отражение практически все существенные вопросы бытия, т.е. места и роли человека в истории. А то, что один вопрос непременно связан с другими, говорит об еще одной притягательной черте тойнбианского наследия - цельности авторской позиции. Цельность потому и называется цельностью, что любой ее компонент ведет и растет в целое. И все же невозможно представить себе цельность без какого-то сквозного, осевого начала. Таковым в исследовательской позиции Тойнби является метапаттерн цикличности исторического процесса.[5]
     Основная  идея 12-томного "Исследования истории" Тойнби - идея цивилизации. Единая история человечества распадается у него на множество отдельных, относительно замкнутых цивилизаций. Единство человеческого общества, рода Тойнби не ставит под сомнение. Но все же оно видится ему глубоко плюралистичным, дискретным, в неизбежных трещинах и разрывах.
     В общей сложности Тойнби идентифицировал 32 цивилизации, в том числе 21 полностью  развившуюся или раскрывшуюся. Он называет пять живых цивилизаций[2]:
    западное общество, объединенное западным христианством;
    православно-христианское или византийское общество, расположенное в Юго-Восточной Европе и России;
    исламское общество — от Северной Африки и Среднего Востока до Великой Китайской стены;
    индуистское общество в тропической субконтинентальной Индии;
     дальневосточное общество в субтропическом и умеренном районах Юго-Восточной Азии [1].
     Все цивилизации самобытны, по настоящему индивидуальны, однако это не исключает  их фундаментальной внутренней общности, сходных механизмов и целей развития.
     Тойнби  резко критикует попытки описать  человеческую историю в терминах прямолинейного развития. Представление  о прямолинейности исторического  развития - это, на его взгляд, "простейший образ волшебного бобового стебелька из сказки, который пробил землю и растет вверх, не давая отростков и не ломаясь под тяжестью собственного веса, пока не ударится головой о небосвод" [1]. В отличие от волшебного бобового ростка реальные земные цивилизации вычерчивают другие траектории развития. Они, во-первых, далеко не прямые, а во-вторых, легко "ломаются" на отдельные отрезки-стадии.
     Таким образом, развитие цивилизаций является дискретно-стадиальным. При этом число  стадий циклически ограничено, и они  вытянуты в следующую цепочку: возникновение - рост - надлом - распад. В конечном счете на месте распавшихся цивилизаций возникают новые, и цикл развития возобновляется. Не всегда, правда, гибнущие цивилизации являются материнским лоном для возникновения нового, родственного им поколения цивилизаций. Но в любом случае, хотя бы географически, место ушедших цивилизаций рано или поздно занимают и осваивают другие цивилизации.
     Стадиально-циклическое  развитие цивилизаций носит к  тому же (и это уже отмечалось) дискретный характер. Это означает, что переход от одной стадии к другой не происходит автоматически и что не все цивилизации в обязательном порядке проходят все названные стадии.
     Сойти с циклической дистанции истории, не выдержать ее напряжения может  в принципе любая цивилизация  и в любое время. Не исключается и возможность попятного движения. "Цивилизации, - пишет Тойнби, - чьими историями на сегодня мы располагаем, суть объективные реальности, все из которых прошли стадию становления; большинство достигло также расцвета - через разное время и в разной степени; некоторые испытали надлом; а немногие претерпели и процесс дезинтеграции, завершившийся окончательной гибелью" [4]. Отсюда понятно, почему в тойнбианской классификации цивилизаций наряду с полностью развившимися фигурируют также неразвившиеся и даже застывшие или задержанные (спартанская, эскимосская и др.) цивилизации.
     Главная движущая сила истории как развития цивилизаций, по Тойнби, сконцентрирована в творческом меньшинстве. Творческое меньшинство - это люди, в которых  наиболее полно реализуются конструктивные способности человеческой природы на благо и в интересах всех членов общества. Неординарные, творческие личности активизируют все человечество; обычные, простые люди, рядовые члены общества становятся последователями и проводниками их возвышенных целей. Творческое меньшинство вдохновляет своим динамизмом, своим прометеевым порывом остальную массу населения, нетворческое большинство. Общий механизм этого вдохновения со стороны большинства - мимесис, подражание. Его исправной работе история обязана привлекательностью и авторитету, а также искусству управления со стороны творческого меньшинства.
     С течением времени, однако, отношения  между творческими и нетворческими (косными, инертными) слоями общества становятся все менее и менее тесными, менее органичными. Появляются первые трещины, которые, накапливаясь и углубляясь, расстраивают эти отношения. Здесь много причин. Прежде всего необходимо указать на коварство самого мимесиса. Казалось бы, подражание является синонимом приобщения, но в действительности это нечто прямо противоположное: подражание творчеству в итоге оборачивается полным выключением из него. Творчество потому и называется творчеством, что оно неподражаемо, всегда оригинально, самоопределяемо, инициативно. Мимесис, подражание обрекает людей на простое копирование, бездумное автоматическое повторение того, что кем-то и когда-то создано, изобретено, творчески сработано. Как и всякий механизм, мимесис работает механически. Он, по убеждению Тойнби, механизирует и людей, "апатетически" деформирует саму человеческую природу. Развивается механическое равнодушие к творчеству, притупляется и атрофируется чувство нового, уникального.
     Механистичность мимесиса подрывает органическую целостность  общества или цивилизации, затрудняя, практически не пропуская творческие импульсы от меньшинства к большинству, механическая социальная среда с трудом "проводит" творчество (если это вообще случается). Вместо сближения меньшинства с большинством происходит все более и более глубокое расхождение, удаление, отчуждение.[1]
     Но  ответственность за расстройство рассматриваемых  отношений в основном все же на творческом меньшинстве, на творческих личностях, авангарде цивилизации. Рано или поздно это меньшинство  привыкает к своей роли, поддается  искушению почивать на лаврах, полностью адаптируется к среде, что, естественно, не стимулирует его дальнейшего творческого роста. И, что самое главное, творческое меньшинство становится жертвой им же вызванного к жизни мимесиса - оно начинает подражать самому себе. Неуклонно снижающийся авторитет творческого меньшинства, особенно его лидеров, начинает подкрепляться силой.
     Обращение к силовым методам превращает творческое меньшинство в доминирующее (правящее) меньшинство. Его формирование - свидетельство надлома и последующего распада цивилизации. В стремлении предотвратить крах надломленной цивилизации доминирующее меньшинство инициирует создание универсального государства. Но это "предсмертный бросок" доминирующего меньшинства, которое радикально все равно ничего изменить не может: процесс разложения цивилизации неостановим.
     Историческое  вырождение творческого меньшинства  болезненно сказывается и на другом полюсе цивилизации - на нетворческом большинстве. Оно тоже вырождается, но по-своему - в пролетариат. Пролетариат для Тойнби - это обездоленная, бесправная масса людей, те, кто оторвался от своих родных корней, как бы выпал из социальной сетки общества, кто экономически, социально или политически неустроен в жизни, испытывая от этого постоянное чувство неудовлетворенности. В ряды пролетариата "выпадают" также отдельные представители доминирующего меньшинства, бывшие аристократы. Пролетариат не приемлет грубой, постоянно и тоталитарно нарастающей силы доминирующего меньшинства, он рвет с ним всякие связи, прежде всего духовные. Цивилизация вступает в полосу социальных взрывов.[6]
     Духовно отделенный от доминирующего меньшинства  пролетариат (скорее всего с пролетариатом  другой или других распадающихся  цивилизаций) создает так называемую высшую религию, из которой, как из кокона, возникает со временем новая цивилизация. Высшую религию Тойнби определяет как религию, которая поднимает человека, человека-личность на уровень прямого внутреннего общения с абсолютной духовной реальностью в отличие от ранних форм религии, которые подводили к этому общению опосредованно - через общество, его социальные и культурные институты. Вообще религию английский мыслитель ставит очень высоко - выше и значимее цивилизации, любых других человеческих ценностей. Религия видится ему "цельной и единонаправленной в сравнении с многовариантной и повторяющейся историей цивилизаций" [1], с нисходящим вращательным движением колеса цивилизации. Впоследствии Тойнби отказался даже от концепции кокона, ибо, в его понимании, она превращала религию в средство для чего-то другого, надо полагать, более возвышенного.[6] Между тем религия всегда была и остается целью в самой себе.
     Взаимосвязь творческого меньшинства и нетворческого  большинства, угасающая, как видим, по циклической кривой, - не единственная, конечно, определенность в жизненной стихии цивилизаций. Тойнби различает и другие зависимости, регулярности, повторения, уточняющие и обогащающие картину циклической ритмики истории. По организующей, упорядочивающей своей сути они - конкретные механизмы исторического развития цивилизаций.
     Самым общим среди них можно считать  механизм чередования статики и  динамики, которые Тойнби обозначает китайскими символами Инь и Ян. Это чередование очень ярко обнаруживает себя в переходе от примитивного общества с характерной для него социальной инерцией, культурной обращенностью в прошлое к цивилизации с ее устремленностью в будущее, ориентацией на творческие, оригинально мыслящие и нестандартно действующие личности. Так же четко оно фиксируется в историческом противостоянии пролетарского большинства утратившему свою творческую силу, духовно выдохшемуся, нравственно обмякшему доминирующему меньшинству.
     Вызов-и-Ответ - еще один общий механизм исторического  развития цивилизаций, по Тойнби. Вызов - это фундаментальная проблема, с которой сталкивается цивилизация в своем жизненном процессе. А ответ аккумулирует понимание того, как цивилизация справляется с данной проблемой, какое разрешение она ей находит, каким образом ведут себя люди, когда историческая ситуация ставит под вопрос само их дальнейшее существование. Вызов - чаще всего внешний, а ответ - внутренний стимул или импульс развития цивилизаций. Вызовы цивилизациям бросает как природная, так и социальная, собственно человеческая среда. Из вызовов природной среды Тойнби специально выделяет стимул "бесплодной земли" и стимул "новой земли". Слишком благоприятные природные условия он считает враждебными цивилизации: "чем благоприятнее окружение, тем слабее стимул для зарождения цивилизации" [1].
     Из  вызовов человеческой среды Тойнби подробно рассматривает стимул неожиданных ударов (вооруженных интервенций со стороны других государств, восстаний и т.д.), стимул давлений ("форпостного существования городов, государств или народов в условиях постоянной угрозы извне, например со стороны варваров) и стимул ущемления (бедности, иммигрантства, расовой, классовой или религиозной дискриминации). "Цивилизации, - отмечает Тойнби, - развиваются благодаря порыву, который влечет их от вызова через ответ к дальнейшему вызову" [1]. При этом явно просматривается тенденция к переносу центра тяжести из внешнего окружения - физического или человеческого - в область внутреннюю, внутреннего. Развитие цивилизации измеряется ее движением в сторону самоопределения.
     На  стадии роста цивилизаций особенно приметен и конструктивен механизм Ухода-и-Возврата. В нем Тойнби видит "двухтактный" ритм творческих актов, составляющих процесс роста" [1]. Механизмом Ухода-и-Возврата охватываются те случаи, когда личность, социальная группа или страна вынуждены на время отступить в тень, уйти за кулисы исторической драмы, с тем чтобы накопить таким образом силы, внутренне преобразиться и затем уже, во всеоружии новых сил и способностей, победоносно ответить на брошенный им (обществу) вызов.
     В период распада надломленной цивилизации, по Тойнби, с определенностью фиксируется еще один механизм - Раскола-и-Палингенеза (внутреннего возрождения). Раскол есть отчуждение большинства от меньшинства в гибнущем обществе, рождающее, с одной стороны, доминирующее или правящее меньшинство, а с другой - (внутренний) пролетариат. Исторически, как правило, в это отчужденное противостояние вклинивается еще одна сила - внешний пролетариат ("варварские отряды"). Он возникает в результате «облучения» надломленной и распадающейся цивилизацией соседних "варварских", менее цивилизованных обществ. Как уже отмечалось, последним значимым актом доминирующего меньшинства становится универсальное государство, внутреннего пролетариата - высшая религия, конституирующаяся во «вселенскую церковь». Внешний пролетариат создает мобильные военные отряды. Из всех этих институтов истинное возрождение несет с собой только религия. В ней Тойнби видит "высшую точку непрерывного восходящего движения в духовном прогрессе, который не только пережил последовательные мирские катастрофы, но и был порожден их мучительным опытом" [1].
     За  циклической концепцией развития цивилизаций  всегда стоит тень фатализма, какой-то обреченности на непрестанное повторение одного и того же исторического круга  бытия. Тойнби это прекрасно понимает и мучительно ищет, как не быть "вечными жертвами бесконечной космической шутки", как внести оптимизм и смысл в "тщетные повторения" истории. В данном плане усилия Тойнби концентрируются вокруг человеческой деятельности, резервов и возможностей свободного выбора, свободы в ней.
     В циклы, полагает Тойнби, с очевидностью укладываются лишь события и движения прошлого; настоящее и особенно будущее  открыты кооперативно-преобразовательным усилиям людей. Во многом именно им обязана история ходом своего развития. Цивилизация, в понимании Тойнби, представляет собой общую основу, основу пересечения "индивидуальных полей действия множества различных людей" [6].
     Знание  прошлого, считает Тойнби, говорит  нам только об одной из многих будущих  возможностей. И это позволяет  избежать повторения нежелательного для нас развития событий, разумеется, при условии, что мы в этом искренне заинтересованы и готовы приложить все необходимые усилия. "Я действительно верю, - пишет философ, - что многие исследователи человеческой истории, и я среди них, выявили истинные регулярности и повторения в конфигурации событий прошлого, но я не верю ни в то, что эти регулярности непременно должны были установиться именно тогда, когда они действительно установились, ни в то, что они обязаны повториться в будущем" [1]. Ход человеческой истории не предопределен. В этом плане будущее западной цивилизации - открытый вопрос. В нем просто заключен вызов спасти самих себя. Рациональный контроль над происходящим возможен в любой, самой сложной исторической ситуации. Важнейшее условие его достижения - согласие и сотрудничество между людьми. Природа всех регулярностей, повторений и зависимостей в истории развернута все же на свободу, а не на необходимость, тем более не на предопределение или неизбежность.
     Цциклический метапаттерн истории, как можно понять Тойнби, вовсе не обязательно рассматривать в качестве единственного. Наоборот, аналитическая и эмпирическая конкретизация данного паттерна позволяет сблизить цикл с линией, перейти на язык другого, линеарного метапаттерна истории.
     А. Тойнби полагал, что в самой сложной  исторической ситуации человечество способно установить рациональный контроль над  происходящим с помощью сотрудничества и согласия. Циклический ритм развития цивилизаций не предполагает тупикового движения «вечного повторения». Он проводит интересную аналогию с движением колеса вокруг оси. Известно, что движение с помощью вращающихся колес может быть очень разным, достаточно часто — непредсказуемым. И при этом непрерывное круговое движение колес не требует, чтобы ось их повторяла. А. Тойнби видел подтверждение своих идей в смене времен года, в цикле рождения, воспроизводства и смерти человека.[2]
     Концепция А. Тойнби интересна еще и тем, что в ней мы находим достаточно четко сформулированные критерии определения цивилизационной идентичности. Он называет религию, историю, язык, обычаи и культуру. Особое значение А. Тойнби отводит религии, которую он считает «цельной и единонаправленной в сравнении с многовариантной и повторяющейся историей цивилизаций» [1]. Он видит подтверждение своих идей в смене времен года, в цикле рождения, воспроизводства и смерти человека. В циклы по мнению Тойнби с очевидностью укладываются лишь события и движения прошлого; настоящее и особенно будущее открыты кооперативно-преобразовательным усилиям людей. Цивилизация, в понимании Тойнби, представляет собой общую основу, основу пересечения "индивидуальных полей действия множества различных людей" 

     2. Исследования О. Шпенглера
     Другую  концепцию мира современных цивилизаций  мы находим у О. Шпенглера (1880-1936). Вслед за Н. Данилевским он решительно выступает против «птолемеевской системы истории», согласно которой все культуры мира «вертятся» вокруг одного центра — культуры Европы. О. Шпенглер утверждает «коперниковское открытие» истории, где «не только античность и Западная Европа, но также Индия, Вавилон, Китай, Египет, арабская и мексиканская культуры рассматриваются как меняющиеся проявления и выражения единой, находящейся в центре всего жизни, и ни одна из них не занимает преимущественного положения: все это отдельные миры становления, все они имеют одинаковое значение в общей картине истории, притом нередко превышая эллиново величием духовной концепции и мощью подъема» [5].
     В основе каждой культуры лежит душа, а культура – это символическое  тело, жизненное воплощение этой души. Но ведь всё живое когда-нибудь умирает. Живое существо рождается, чтобы реализовать свои душевные силы, которые затем угасают со старостью и уходят в небытии вместе со смертью. Такова судьба всех культур. Длительность цикла развития культуры Шпенглер определяет примерно в 1000 – 1500 лет.[7]
     Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть своё детство, юность, возмужалость и старость. Культура рождается в тот миг, когда из прадушевного состояния вечно-младенческого человечества пробуждается и отслаивается великая душа. Она расцветает на почве строго ограниченной местности, к которой она и остается привязанной, наподобие растения.
     Смерть  культуры есть исчерпание её души, когда  её смыслы уже не вдохновляют людей, обращенных теперь не к осуществлению  культурных ценностей, а к утилитарным целям и благоустройству жизни. Этот период Шпенглер связывает с наступлением эпохи цивилизации. Цивилизация есть неизбежная судьба культуры, будущий Запад не есть безграничное движение вперед и вверх, по линии наших идеалов. Современность есть фаза цивилизации, а не культуры. В связи с этим отпадает ряд жизненных содержаний как невозможных. Как только цель достигнута, и вся полнота внутренних возможностей завершена и осуществлена вовне, культура внезапно коченеет, отмирает, её кровь свёртывается, силы надламываются – она становится цивилизацией. И она, огромное засохшее дерево в первобытном лесу, ещё многие столетия может топорщить свои гнилые сучья.
     Цивилизация – это те самые крайние и  искусственные состояния, осуществить  которые способен высший вид людей. Шпенглер называл цивилизацией одряхлевшую культуру, реализовавшую свои цели, подошедшую к концу своего существования .
     О. Шпенглер называет восемь великих культур: египетскую, вавилонскую, индийскую, китайскую, аполлоновскую (греко-римскую), арабскую (магическую), мексиканскую, западную (фаустовскую). Он указывает на возможность появления великой русской культуры.
     По  О. Шпенглеру рождение культуры есть пробуждение великой души. Когда  огонь души затухает, она вступает в свою последнюю стадию — стадию цивилизации. Характерными признаками цивилизации являются космополитизм и города-гиганты, научный атеизм или мертвая метафизика вместо истинной религии, масса вместо народа.
     У каждой великой культуры есть свой первообраз, чистый тип или идеальная  форма. Каждой из них присущи особое мирочувствование, особые желания, надежды и страсти. История любой культуры представляет собой «полную аналогию» с историей отдельного человека или животного, дерева или цветка. Поэтому до конца понять и почувствовать культуру может лишь тот, кто душой принадлежит именно к ней. Основные средства исследователя, изучающего великие культуры — непосредственная внутренняя уверенность, вживание, наблюдение, точная чувственная фантазия. Увидеть мир современных цивилизаций во всем его многообразии, по О. Шпенглеру, может только художник, которому даны такие историософские интуиции и богатый мир образов.
     В чём же различия между культурой  и цивилизацией? Очень хорошо различия между ними сформулировал Н. Бердяев. Культура не развивается бесконечно. Она несёт в себе семя смерти, в ней заключены начала, которые неотвратимо влекут её к цивилизации. Цивилизация, же есть, смерть духа культуры динамичное движение внутри культуры с её кристаллизованными формами неотвратимо влечёт к выходу за пределы культуры. На этих путях совершается переход культуры к цивилизации. Культура – есть творческая деятельность человека. В культуре творчество человека получает свою объективизацию. Цивилизация – переход от культуры, от созерцания, от творчества ценностей к самой жизни. И, наконец: Культура –религиозна по своей основе, цивилизация – безрелигиозна. Культура происходит от культа, она связана с культом предков, она невозможна без священных преданий. Цивилизация есть воля к могуществу, к устроению поверхности земли. Культура – национальна. Цивилизация – интернациональна. Культура – аристократична, а цивилизация – демократична.[8]
     По  чему же цивилизация, несущая человеку социальное и техническое благоустройство  жизни вызывает у Шпенглера ощущение гибели культуры? Ведь сохраняются прекрасные произведения искусства, научные достижения, мир культурных символов. Шпенглер увидел более глубокую и неочевидную сторону дела. Культура жива до тех пор, пока она сохраняет глубоко интимную, сокровенную связь с человеческой душой. Душа культуры живёт не сама по себе, а лишь в душах людей, живущих смыслами и ценностями данной культуры.[9]
     Если  культура перестаёт притягивать  и вдохновлять человеческие души, она обречена. Для античности это  состояние наступило в римскую  эпоху. Для Европы, пишет Шпенглер, время заката придёт через 2000 лет.
     Отсюда  Шпенглер видит опасность, которую  несёт с собой цивилизация. Нет  ничего дурного в благоустройстве  жизни, но когда оно поглощает  человека целиком, то на культуру уже  не остаётся душевных сил. Он ничего не имеет против удобств и достижений цивилизации, но он предупреждает против цивилизации, вытесняющей подлинную культуру.
     Шпенглер  не отрицает цивилизацию, но он и не человек «цивилизации», способный  откинуть в сторону старый «культурный  хлам» ради того, чтобы уютно чувствовать себя в мире обыденных забот. Отсюда вытекает его двойственное мироощущение, которое охарактеризовал Н. Бердяев: «Своеобразие Шпенглера в том, что ещё не было человека цивилизации … с таким сознанием, как Шпенглер, печальным сознанием неотвратимого заката старой культуры, который обладал бы такой чуткостью и таким даром проникновения в культуры прошлого. Цивилизаторское самочувствие и самосознание Шпенглера в корне противоречиво и раздвоено. В нём нет цивилизаторского самодовольства, нет этой веры в абсолютное превосходство своей эпохи над предшествующими поколениями и эпохами.[8]
     Прежде  всего, цивилизация представляет собой  некую целостность, отличную от ее частей. Наиболее ярко об этом сказано у  О. Шпенглера: «культура, как совокупность чувственно-ставшего выражения души в жестах и трудах...; культура, как историческое зрелище, как образ в общей картине мировой истории...» [5].
     Далее для цивилизации характерно имманентное самоопределение ее жизненной судьбы. Внешние силы могут ускорить или замедлить, помешать реализации возможностей цивилизации и даже разрушить ее, но не могут превратить ее в нечто отличное от присущих ей возможностей. Индивидуальность, самость цивилизации сохраняется, несмотря на изменение ее частей или давление внешних обстоятельств.
     Наиболее  интересным и спорным представляется вопрос о том, насколько замкнутыми системами являются цивилизации. В  какой мере они коммуникабельны? Могут ли элементы культуры одной цивилизации проникать в другие системы?
     О. Шпенглер настаивал на замкнутости  и низкой коммуникабельности цивилизаций. Для этих исследователей целостность, уникальность и самобытность великих  культур были вескими аргументами при обосновании их замкнутости и слабой коммуникабельности.
     О. Шпенглер был убежден в том, что  если кому-то кажется, что он познает  душевный склад чужих культур  по его воздействиям, то он приписывает  этому последнему собственную картину. Самый хороший психолог Запада заблуждается, силясь понять араба или японца, и наоборот. О. Шпенглер предсказывал, что людям будущих цивилизаций западный мир станет казаться таким же далеким, диковинным и мимолетным, каким сегодня нам представляется вавилонский мир 
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.