На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


диссертация Пересмотр постановлений и приговоров суда, не вступивших в законную силу

Информация:

Тип работы: диссертация. Добавлен: 04.10.2012. Сдан: 2012. Страниц: 20. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?1 ИНСТИТУТ ПЕРЕСМОТРА ПРИГОВОРОВ И ПОСТАНОВЛЕНИЙ СУДА, НЕ ВСТУПИВШИХ В ЗАКОННУЮ СИЛУ
 
1.1                   Понятие, задачи и виды пересмотра приговоров и постановлений суда, не вступивших в законную силу
Право на пересмотр судебных решений, не вступивших в законную силу, является важной гарантией прав и законных интересов граждан, вовлеченных в сферу уголовно-процессуальных отношений. Данное право получило свое закрепление в нормах международного и отечественного законодательства. Так, в ч. 5 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах (16 декабря 1966 г.) сказано: «Каждый, кто осужден за какое-либо преступление, имеет право на то, чтобы его осуждение и приговор были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией согласно закону» [5]. Дальнейшее закрепление этот принцип нашел в Протоколе № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В ст. 2 данного Протокола сказано: «Каждый осужденный судом за совершение уголовного преступления имеет право на то, чтобы его осуждение или приговор были пересмотрены вышестоящей инстанцией» [6].
Конвенция содружества независимых государств о правах и основных свободах человека (ч. 2 ст. 7) также провозглашает право каждого осужденного за уголовное преступление на пересмотр приговора вышестоящей судебной инстанцией в порядке, установленном законом [7].
Пересмотр судебных решений, не вступивших в законную силу, — институт уголовного процесса, регулирующий правоотношения и деятельность участников уголовного процесса при определяющей роли суда апелляционной или кассационной инстанции по установлению наличия или отсутствия фактических и юридических оснований для отмены или изменения судебных решений нижестоящих судов, не вступивших в законную силу.
Пересмотр приговоров и постановлений суда, не вступивших в законную силу, производится апелляционной и кассационной судебной коллегиями областных и приравненных к ним судов в форме апелляционного и кассационного производства (статья 291 УПК).
Мнения всех ученых едины в том, что целью пересмотра судебных приговоров (постановлений) судов является проверка законности и обоснованности принятых судебных решений предшествующих судебных инстанций, которая исходит из общей задачи судопроизводства — установления объективной (по мнению Строговича М.С. материальной) истины по делу. В целом, поддерживая этот тезис, полагаем необходимым привести мнение авторов учебника «Уголовно-процессуальное право Российской Федерации» под редакцией заслуженного деятеля науки РФ, доктора юридических наук, профессора Лупинской П.А., которая, на наш взгляд, более конкретно определяет деятельность вышестоящих судов, осуществляющих пересмотр судебных решений:  «Своей деятельностью вышестоящие суды должны предотвращать вступление в законную силу и исполнение незаконного приговора и тем самым служить для гражданина, общества, государства гарантией от незаконного и необоснованного осуждения человека или, наоборот, оставление безнаказанными лиц, совершивших преступление» [8, с. 489].
Стадия пересмотра решений, не вступивших в законную силу, как и стадии производства в порядке судебного надзора и возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам, относится к числу контрольных. Контрольные функции этой стадии определяют ее задачи.
Задачами настоящей стадии являются:
1) обнаружение ошибок, допущенных судами при рассмотрении и разрешении уголовных дел;
2) принятие предусмотренных законом мер по устранению выявленных ошибок путем отмены или изменения не вступившего в законную силу судебного решения.
Задачи, решаемые рассматриваемой стадией, определяют ее многообразное значение.
Значение стадии пересмотра судебных решений, не вступивших в законную силу, заключается в следующем:
1) она является важной гарантией против незаконного и необоснованного осуждения подсудимого или, напротив, против оставления безнаказанными лиц, совершивших преступления. Однако эта стадия выступает гарантией прав и законных интересов не только подсудимого, но и других участников процесса: потерпевшего, гражданского истца и других лиц;
2) эта стадия, будучи формой судебного надзора за деятельностью нижестоящих судов, формирует единообразное применение ими законов на всей территории Республики Казахстан;
3) рассматриваемая стадия, формируя единую судебную политику, способствует повышению качества досудебной подготовки материалов и тем самым укреплению законности в их деятельности;
4) эта стадия обеспечивает реализацию воспитательно-предупредительного воздействия на граждан, содействует укреплению правопорядка в государстве, воспитанию законопослушных граждан.
УПК РК понятие «пересмотр» употребляет в заглавиях двух разделов: «Раздел 8. Пересмотр приговоров и постановлений суда, не вступивших в законную силу», регулирующий апелляционное и кассационное производство, и «Раздел 10. Производство по пересмотру решений суда, вступивших в законную силу», которое подразделяется на производство в надзорной инстанции и на возобновление производства по делу ввиду вновь открывшихся обстоятельств. В содержание этих разделов законодатель включил нормы, регламентирующие порядок и основания возбуждения указанных выше производств [9].
Обязанность суда по установлению фактических обстоятельств дела (ч.3 ст. 24 УПК), как они имели место в действительности, т.е. истины по делу, исходит из самой структуры построения уголовного процесса и предусмотрена законом. Следовательно, проверка правильности установления истины по делу входит и в задачу стадий пересмотра судебных решений.
Объектом апелляционного и кассационного обжалования могут быть только не вступившие в законную силу решения суда.
По уголовно-процессуальному законодательству Республики районные и приравненные к ним суды, областные и приравненные к ним суды, Верховный Суд Республики Казахстан выносят два вида решения: приговор, когда дело рассматривается по первой инстанции в главном судебном разбирательстве, и постановление — «всякое, помимо приговора, решение суда» (п.п. 33 и 34 ст. 7 УПК). Оба вида судебных актов в соответствии со статьями 396 и 403 УПК подлежат пересмотру в апелляционном и кассационном порядке.
Приговор — это решение суда по вопросу о виновности или невиновности обвиняемого и применении или неприменении к нему наказания. УПК предусматривает два вида приговоров: обвинительный и оправдательный. Обвинительный приговор содержит решение суда о признании подсудимого виновным в совершении преступления и постановляется в пяти формах (ст. 375 УПК):
- с назначением наказания, подлежащего отбыванию осужденным;
- с освобождением лица от уголовной ответственности;
- с назначением уголовного наказания и освобождением от его отбывания;
- без назначения уголовного наказания, если к моменту его вынесения наступила смерть подсудимого;
- с отсрочкой отбывания уголовного наказания.
Постановление – это всякое, помимо приговора, решение суда; решение дознавателя, следователя, прокурора, принятое в ходе досудебного производства по уголовному делу. К числу постановлений, подлежащих обжалованию, опротестованию судебная практика относит  такие постановления, как об отказе в принятии заявления о привлечении к уголовной ответственности лица, о направлении частной жалобы прокурору и другие.
Не могут быть самостоятельно обжалованы в кассационном или апелляционном порядке вынесенные в ходе судебного разбирательства постановления: о порядке исследования доказательств; об удовлетворении или отклонении ходатайств участников судебного разбирательства; о мерах обеспечения порядка в зале судебного заседания. Решения суда по указанным вопросам могут стать составной частью предмета обжалования в кассационной или апелляционной жалобе по итоговому решению суда первой инстанции. Вместе с тем в случаях, когда приговор или постановление суда первой инстанции (в частности, об избрании или изменении меры пресечения) порождают последствия, выходящие за рамки собственно уголовно-процессуальных отношений, существенно ограничивая при этом конституционные права и свободы личности и причиняя им вред, восполнение которого в дальнейшем может оказаться неосуществимым, судебная проверка таких приговоров и постановлений суда может осуществляться по жалобам участников судопроизводства, чьи права и свободы ими затрагиваются, вне зависимости от того, приняты ли они по ходатайству участников процесса или по собственной инициативе суда.
Приговор и постановления не всегда отвечают интересам стороны, а иногда и обеих сторон. Практика свидетельствует и о фактах несоблюдения судами законов при рассмотрении и принятии решения по делу, о существенных пробелах в выводах суда. Выявлению и устранению этих и подобных нарушений и пробелов, обеспечению выполнения задач уголовного процесса служит пересмотр судебных решений.
Предметом пересмотра приговоров и постановлений, не вступивших в законную силу является законность, обоснованность приговора или постановления.
Законность приговора - это его строгое соответствие предписаниям материального и процессуального права. Соответствие приговора материальному закону означает, что в нем правильно решены вопросы о применении норм общей части УК, квалификации преступления, виде и размере наказания, возмещении материального ущерба и т. д. При этом должны быть правильно применены не только нормы уголовного закона, но и относящиеся к данному делу нормы гражданского, трудового и иных отраслей материального права. Законность приговора с точки зрения процессуального права означает, что должны быть соблюдены процедурные правила, не только непосредственно при постановлении приговора. Приговор будет незаконным и в случаях, когда существенные нарушения уголовно-процессуального закона допущены судом на предшествующих постановлению приговора этапах судебного разбирательства и когда такие нарушения имели место в ходе предварительного расследования. Существенные нарушения процедуры всегда сказываются на приговоре. Законным может быть только приговор, постановленный при строгом соблюдении процессуального закона в ходе всего уголовного судопроизводства. Обоснованность приговора означает, что выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют обстоятельствам дела, подтвержденным совокупностью доказательств, которые исследованы в судебном заседании и признаны судом достаточными и достоверными. К выводам суда, которые должны быть обоснованы, относятся все утверждения и решения, излагаемые в описательной и резолютивной частях приговора. Однако обоснованность различных выводов суда может иметь свои специфические особенности. Утверждения о фактах в большинстве случаев опираются на результаты анализа доказательств. Такое же обоснование необходимо для выводов об оценке самих доказательств. Если доказательства достаточны и суд смог сделать выводы, соответствующие объективной действительности, обоснованность приговора означает и его истинность. Истинный приговор всегда является обоснованным.
Основанием пересмотра приговоров и постановлений, не вступивших в законную силу, является несогласие участника процесса, подавшего жалобу (протест), с решением органа дознания, следствия, прокурора или суда.
Основания апелляционного обжалования могут быть как фактические, так и юридические Кассационное обжалование допускается только по юридическим основаниям. Эти основания указываются в законе либо в виде исчерпывающего перечня, нарушение которых влекут отмену приговора, или путем указания общих признаков тех нарушений, которые должны считаться поводами кассации. Центральное место в основаниях пересмотра приговоров и постановлений, не вступивших в законную силу занимает понятие «судебная ошибка».
Мировая практика выработала «защитную» меру выявления и устранения возможных судебных ошибок: приговоры и решения судов пересматриваются другими судами, находящимися в зависимости от форм судоустройств стран на равном уровне или в составе вышестоящих судов, но обязательно обладающими правомочиями пересмотра решений судов предыдущих инстанций.
По такой же схеме был построен и советский уголовный процесс. Но в отличие от «буржуазного» процесса, который понимал судебную ошибку, «главным образом, осуждение невиновных» [10, с. 30], советская процессуальная литература [11, с. 32, 58; 12, с. 42-46; 13, с. 10-12], а вслед за ней юридическая общественность и общество в целом под судебной ошибкой понимали любое пересмотренное (отмененное и измененное) судебное решение в вышестоящих судебных инстанциях. «Отменив либо изменив этот или иной приговор, - указывал М.М. Гродзинский, - кассационная инстанция исправляет ошибки и устраняет нарушения, допущенные по делу...» [14, с. 18]. «О судебной ошибке в советском уголовном процессе, - отмечал А.Л. Ривлин, - следует говорить во всех случаях, когда объективная истина оказалась недостигнутой» [15, с.32]. В содержание объективной истины он включает «факты объективной действительности в правовых признаках, с учетом их правового значения, т.е. установление фактических обстоятельств дела, их юридическую квалификацию, назначение наказания» [10, с. 23]. По мнению И.Д. Перлова в «результате кассационной проверки должны быть выявлены и исправлены все ошибки судов первой инстанции» [16, с. 9]. Это понимание судебной ошибки перешло в постсоциалистическое восприятие учеными и практическими работниками. «Ошибка суда в квалификации преступления или в определении меры уголовного наказания может быть исправлена самой кассационной инстанцией, если такое исправление не ухудшит положение осужденного и не нарушит его право на защиту» - утверждает третье издание учебника «Уголовно-процессуальное право Российской Федерации» под редакцией заслуженного деятеля науки РФ, д.ю.н., профессора П.А. Лупинской [8, с. 503].
В числе оснований пересмотра особо выделяется группа применительно к характеру допускаемых нарушений - умышленные действия участников процесса, в том числе дознавателя, следователя, прокурора и судей. Правильную позицию относительно этих оснований пересмотра занял М. Позднов: «Нельзя считать судебной ошибкой осуждение, наступившее в результате преступной деятельности лиц, осуществляющих предварительное расследование и (или) правосудие. По сути дела здесь речь будет идти об убийстве, орудием которого выступает система реализации уголовной ответственности, и лица, виновные в фабрикации дел, фальсификации доказательств, вынесении заведомо неправосудных приговоров и т.д. подлежат такой же ответственности, как убийцы» [17]. Действительно, это не ошибка — это преступление. Подобной правовой оценки заслуживают и преступные действия свидетелей, потерпевших, экспертов и всех других лиц, умышленными действиями которых осуждено невиновное лицо либо освобождено виновное.
Несоблюдение УПК законодатель признает нарушением закона, это влечет обязательную отмену принятого судом решения. Процессуалисты отмечают, что в основе этих нарушений закона могут находиться и незнание законов, неопытность, некомпетентность субъектов процесса. Независимо от этих «смягчающих» причин, допущенное нарушение (несоблюдение) должно называться именно нарушением закона.
Основания пересмотра, связанные с применением права, наиболее часто встречающаяся судебная ошибка, исходящая от субъекта правоприменения, т.е. судьи. Трудно не согласиться с оценкой законодателя, признающего нарушение тогда, когда приговор (постановление) отменяется или изменяется из-за неправильного понимания судьями основополагающих начал применения уголовного права: преступности и наказуемости деяния, общих начал назначения наказания, которые указаны в законе, нормативных постановлениях (пленумов) Верховного Суда Республики.
Вместе с тем, пересмотр судебных решений в связи с неправильным применением права могут быть, чаще всего и являются результатом добросовестной деятельности правоприменителя. Законодатель предоставил право судье, прокурору, следователю и дознавателю оценивать доказательства по своему внутреннему убеждению. Точка зрения вышестоящего суда о фактических обстоятельствах дела или их правовой оценке может сложиться иной, и он вправе внести соответствующие изменения в решения суда первой инстанции.
Также существуют обстоятельства, которые, как правило, появляются после рассмотрения дела судом первой инстанции. Часть из них, например, данные о совершении осужденным другого преступления, о его смерти, возмещении им вреда и др. могут появиться перед судами апелляционной и кассационной инстанций в виде дополнительных материалов. Обстоятельства, указанные в пунктах 4) и 5) части второй статьи 471 УПК, вскрываются после вступления приговора (постановления) в законную силу. Для них законодательство республики предусмотрело специальную стадию пересмотра вступивших в законную силу приговоров и постановлений — возобновление производства по делу ввиду вновь открывшихся обстоятельств.
На наш взгляд, термин «судебная ошибка» в том понимании, в каком он употреблялся в советском судопроизводстве и продолжает ныне употребляться, нуждается в корректировке. Такое мнение мы основываем на анализе правовых средств формирования понятия судебных ошибок — институтов пересмотра приговоров и постановлений судов.
В последнее время апелляционной инстанцией пересматриваются приговоры (постановления) с применением актов об амнистии, об изменениях в уголовном законодательстве (например, о декриминализации ряда норм УПК), вследствие которых количество ошибок, под которыми судебная статистика понимает любое пересмотренное судебное решение, стало существенно возрастать. Применительно к цели рассматриваемой темы мы вправе спросить: в чем же видится ошибочность приговора (постановления) суда первой инстанции, пересмотренного с учетом указанных обстоятельств?
Действующий УПК предоставляет апелляционной инстанции право устанавливать фактические обстоятельства дела. Установление иных фактических обстоятельств дела были под строжайшим запретом УПК 1923 г. и УПК КазССР 1959 г. Теперь эти запреты сняты, но оценки результатов такого правомочия вышестоящих судов остались прежние: пересмотренный приговор - благо для осужденного (потерпевшего), «суд» над судом. Убеждение судей вышестоящих судов практически порождает негативное отношение к убеждению судей первой инстанции. На наш взгляд, наступило время пересмотреть сложившиеся стереотипы оценки случаев отмены или изменения приговоров (постановлений) нижестоящих судов такими выражениями как: «отмечались случаи, когда совершенные действия ошибочно рассматривались как преступление», «иногда суды допускали ошибки при применении материального закона», «некоторые суды допускают ошибки при разграничении действий виновных по...», «по-прежнему совершаются ошибки и при решении вопроса о наличии в действиях подсудимого состава...», «имели место такие ошибки, как...» [9; 18, с. 26 - 32; 19, с.44 - 52; 20, с.25 - 29].
Субъектами апелляционного обжалования являются лица, участвующие в деле. Ст. 396 ч.3 предоставляет право обжалования лицам, не являющимся сторонами в деле, в случае, если постановление касается их прав и законных интересов.
Авторы комментария к УПК к числу таких лиц относят переводчика, специалиста, подвергнутых судом денежному взысканию за уклонение от явки по вызову или от исполнения своих процессуальных обязанностей; свидетеля, подвергнутого денежному взысканию за уклонение от явки по вызову без уважительных причин; лица, подвергнутого денежному взысканию за нарушение порядка в зале судебного заседания (ст. 160 УПК); лица, принявшего на себя личное поручительство за явку подозреваемого, либо которому был отдан под присмотр несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый, не выполнившего процессуальных обязательств и подвергнутого за это денежному взысканию (ч. 4 ст. 147; ч.5 ст. 145 УПК); заявителя, не согласного с отказом о возбуждении уголовного дела (ч. 2 ст. 185 УПК); лица, подвергнутого денежному взысканию за нарушение порядка в судебном заседании (ч. 6 ст. 327 УПК) [17, с.436].
В перечисленных случаях постановления суда могут быть также опротестованы прокурором.
Исключение из правил об обжаловании и опротестовании постановлений сделано относительно постановлений, выносимых в ходе судебного разбирательства, касающихся вопросов:
а) приостановления производства по делу в связи с обращением «суда в Конституционный Совет Республики Казахстан с представлением о признании неконституционным подлежащего применению в данном уголовном  деле закона или иного нормативного правового акта, ущемляющего закрепленные Конституцией права и свободы человека и гражданина» (п. 6 ч.1 ст.50 УПК);
б) порядка исследования доказательств;
в) ходатайств участников процесса;
г) соблюдения порядка в зале судебного заседания, кроме постановлений о наложении денежного взыскания.
Указанные акты не подлежат самостоятельному апелляционному обжалованию, опротестованию. Несогласие с ними или возражения против отдельных их пунктов могут быть изложены при обжаловании или опротестовании приговора в апелляционном порядке.
Требования к апелляционным жалобам, протесту на постановления суда должны исходить из содержания требований к апелляционным жалобам и протесту на приговоры, но с учетом особенности предмета обжалования и опротестования.
Частная жалоба, протест рассматриваются по правилам апелляционного производства (ч.З ст. 403 УПК). В эти правила должны входить: порядок восстановления срока на подачу жалобы, протеста; извещение о подаче жалобы и принесение протеста; право отзыва, изменения и дополнения жалобы, протеста; право внесения возражений на них и предоставления (истребования) дополнительных материалов.
Право апелляционного обжалования приговора и постановления суда законодатель предоставляет участникам процесса, защищающим свои или представляемые им законом права и интересы.
В числе таких субъектов процесса главное место занимает осужденный (оправданный). Он может обжаловать приговор полностью или в части независимо от своей позиции в главном судебном разбирательстве. Обжаловать обвинительный приговор вправе защитник и законный представитель осужденного. Позиция защитника, исходя из требований части 4 статьи 74 УПК, обязывающей его не совершать каких-либо действий против интересов подзащитного, в частности, «вопреки позиции подзащитного признавать его причастность к преступлению и виновность в его совершении», должна соответствовать позиции, избираемой осужденным для стадии апелляционного производства. Защитник, например, не вправе приносить жалобу на смягчение наказания, когда осужденный ставит вопрос о необоснованности его осуждения, даже если последний в главном судебном разбирательстве признавал свою вину и просил о снисхождении к нему.
Подача защитником жалобы, содержащей обстоятельства, ухудшающие положение осужденного, есть безусловное нарушение части 4 статьи 74 УПК, имеющее своим последствием ущемление прав осужденного. Восстановление нарушенных на этой стадии процесса прав возможно лишь путем вмешательства суда.
Законодатель предусмотрел право потерпевшего отказаться от обвинения полностью или в части и проистекающие из этого права последствия в виде обязанности суда прекратить дело полностью или частично, если от обвинения отказался и государственный обвинитель. Поэтому представляется логичным и закономерным, что пределы прав потерпевшего, его представителя и законного представителя по обжалованию обвинительного приговора находятся в непосредственной зависимости от их позиции в главном судебном разбирательстве. Объектом обжалования для потерпевшего и его представителей является решение суда в той части обвинения, по которой он поддерживал его в суде первой инстанции.
Не такой однозначной представляется ситуация, когда потерпевший не принимал участия в разбирательстве дела по свой воле. Право потерпевшего на обжалование принятого решения в таких случаях зависит, на наш взгляд, от позиции государственного обвинителя. Если прокурор поддержал обвинение в целом и суд принял по нему решение (приговор, постановление), закон, на наш взгляд, не препятствует потерпевшему обжаловать такое решение. В случае, если государственный обвинитель поддержал обвинение в части, потерпевший вправе реализовать свои права относительно судебного решения по поддержанной прокурором части обвинения. Вместе с тем, мы не усматриваем правовых оснований для ограничения потерпевшего обжаловать постановление суда о прекращении дела полностью или в части обвинения, принятого по воле государственного обвинителя. Суду не дано право оценки решения прокурора и принятия другого решения, как не прекратить дело. У потерпевшего может возникнуть право на обжалование такого решения суда, если будет бесспорно установлено, что неучастие его в суде было вынужденным, а не добровольным.
Часть 2 статьи 396 УПК право принесения протеста представляет прокурору, участвовавшему в рассмотрении дела в качестве государственного обвинителя, а также Генеральному Прокурору Республики Казахстан и его заместителям, прокурорам областей и приравненным к ним прокурорам и их заместителям, прокурорам районов и приравненным к ним прокурорам и их заместителям в пределах их компетенции независимо от их участия в рассмотрении дела [9].
С этих позиций должен определяться подход и относительно той части обвинения, от которой отказались государственный обвинитель и потерпевший. Обжалованию и опротестованию подлежит лишь решение суда по части обвинения, от которой не отказались государственный обвинитель и потерпевший. Приговор либо иное решение суда о виновности или невиновности в части, от которой отказались государственный обвинитель и потерпевший, подлежат обязательной отмене, и дело в этой части прекращению. Поводом к рассмотрению дела и принятию решения в этой части могут быть жалобы осужденного, его защитника и законного представителя, потерпевшего, его представителя и протест прокурора. Потерпевший и прокурор могут обжаловать и опротестовать приговор или иное решение суда, но не постановление суда в части, от которой они отказались.
Законодатель не предоставил суду право выбора решения при отказе прокурора и потерпевшего от обвинения. Суд в этом случае обязан прекратить дело. Трудно оспорить такое положение. Если сторона обвинения отказывается обвинять, то, стало быть, дальнейшее судебное разбирательство становится беспредметным, дело подлежит безусловному прекращению. Полагаем, что такое решение должно окончательно пресекать все производство по делу, включая возможность обжалования его потерпевшим или опротестования прокурором. При этом мы исходим из того, что стороне обвинения в суде были обеспечены все условия для определения своей позиции. Высказав мнение, отказавшись от обвинения, сторона обвинения тем самым исчерпывает свои возможности по участию в деле.
Судебная практика убеждает в том, что потерпевшие, как правило, не меняют высказанного в суде мнения и постановление суда о прекращении дела не обжалуют. Иное положение с прокурором.
Нередки случаи внесения протестов на такие постановления судов. Складывается такое положение, что в суде никто никого не обвинял, но все же ставится вопрос об отмене законного решения суда. И имеются случаи отмены законных и обоснованных судебных постановлений. Представляется, что позиция апелляционной инстанции по отмене таких постановлений противоречат Конституции и УПК. Такие протесты вносятся не государственным обвинителем, а вышестоящим прокурором со ссылкой на право принесения протеста независимо от участия в судебном разбирательстве, обосновывая их ошибочностью позиции государственного обвинителя. Ученные - процессуалисты не согласны с подобным суждениям. Так, М. Когамов, «Прокурор в суде потому и называется государственным обвинителем, что он выступает от имени государства, а не высказывает личное мнение. Отказавшись от обвинения, он от имени государства выражает мнение об отсутствии оснований для ведения процесса, с чем суд обязан согласиться. Суд не вправе обсуждать это мнение. У государственного обвинителя, как и у вышестоящего прокурора, может быть лишь одно мнение - мнение от имени государства, исходящее из его должностного положения. Государственный обвинитель, естественно, в силу слабой профессиональной подготовки, неправильной оценки факта может допустить ошибку, отказавшись от обвинения в части или в целом» [22].
Законодатель не предоставляет суду права оценки обоснованности мнения прокурора и потерпевшего. Он обязывает пресекать производство по делу.
Не исключены случаи возникновения оснований опротестования постановлении суда о прекращении дела, в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения (при согласии с ним потерпевшего) из-за выявленных неправомерных, возможно даже и преступных действий работников прокуратуры (в том числе и судей). Для таких случаев законодатель предусмотрел специальную стадию - возобновление производства по делу ввиду вновь открывшихся обстоятельств.
По смыслу закона постановление о прекращении дела может быть обжаловано или опротестовано, если вынесено вопреки мнению стороны обвинения. Если же такое решение принято в соответствии с позицией стороны обвинения, сторона обвинения утрачивает повод к обжалованию, опротестованию постановления суда. Это правило призвано способствовать тому, чтобы стороны добросовестно осуществляли свои функции в основной стадии процесса в судебном разбирательстве.
При частичном отказе прокурора и потерпевшего от обвинения, предметом судебного разбирательства является оставшаяся часть обвинения, решение по которой и является предметом апелляционного обжалования потерпевшим и опротестования прокурором. Аналогичны условия опротестования и обжалования решения суда по новому обвинению в случае изменения обвинения прокурором и согласии с ним потерпевшего.
Закон предоставляет право как государственному обвинителю, так и потерпевшему на самостоятельность в определении своих позиций. Соответственно этому регулируются правомочия суда. Так, если при полном отказе прокурора от обвинения потерпевший настаивает на рассмотрении внесенного обвинения, прокурор освобождается от дальнейшего участия в процессе, что, естественно, должно исключать право отказавшегося от обвинения прокурора на принесение апелляционного протеста на пересмотр судебного решения.
Вместе с тем, на наш взгляд, Генеральный Прокурор Республики Казахстан и подчиненные ему прокуроры вправе вносить протест на решение суда в части поддержанного потерпевшим обвинения, если они усматривают нарушение законности при рассмотрении дела или в принятом судом решении.
Пределы прав гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей связаны только с гражданским иском и с тем его объемом, который ими был поддержан и рассмотрен при судебном разбирательстве. При этом их право обжалования распространяется как на материальную сторону иска (объем иска, его удовлетворенность или неудовлетворенность и т.д.), так и на процессуальную форму реализации их прав, указанных в статьях 77 и 78 УПК. Гражданский иск должен быть рассмотрен и разрешен в установленном законом порядке, несоблюдение которого порождает право обратиться в вышестоящий суд с жалобой на действия суда первой инстанции [9].
Оправдательный приговор может быть опротестован прокурором и обжалован потерпевшим или его представителем полностью или в части мотивов и оснований оправдания, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, приведшего, по их мнению, к постановлению незаконного оправдательного приговора.
Относительно прав оправданного, его защитника и законного представителя статья 396 УПК не содержит каких-либо ограничений. Но статья 419 УПК отмену оправдательного приговора, постановления о прекращении дела или иного решения, вынесенного в пользу подсудимого, допускает по жалобе «оправданного по суду, не согласного с основаниями оправдания». Отсюда следует, что оправданный, его защитник и законный представитель могут обжаловать указанные решения лишь в части оснований оправдания.
Обжаловать постановление суда вправе также лица, не являющиеся сторонами в данном деле, если постановление касается их интересов. Речь идет о переводчике, специалисте, подвергнутых судом денежному взысканию за уклонение от явки по вызову или от исполнения своих процессуальных обязанностей; свидетеле, подвергнутом денежному взысканию за уклонению от явки по вызову без уважительных причин; лице, подвергнутом денежному взысканию за нарушение порядка в зале судебного заседания (ст. 160 УПК); лице, принявшем на себя личное поручительство за явку подозреваемого, либо которому был отдан под присмотр несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый, не выполнившем процессуальных обязательств и подвергнутом за это денежному взысканию (ч. 4 ст. 147; ч. 5 ст. 145 УПК); заявителе, не согласном с отказом о возбуждении уголовного дела (ч. 2 ст. 185 УПК).
В перечисленных случаях постановления суда могут быть также опротестованы прокурором [21, с. 436].
Значение апелляционного и кассационного производства определяется успешным решением задач данных стадий, которые, в свою очередь, напрямую зависят от процессуальной сущности стадии. Кроме того, значение стадий кассационного и апелляционного производства заключается в том, что эти стадии являются процессуальными средствами реализации конституционного права личности на судебную защиту и пересмотр приговора вышестоящим су дом в порядке, установленном Конституцией РК.
Сущность рассматриваемых стадий заключается в том, что, прежде всего, эти стадии являются контрольными по отношению к предшествующим. Они препятствуют вступлению в законную силу и исполнению приговоров и иных судебных решений, которые не отвечают требованиям законности, обоснованности и справедливости. Правовые средства данных стадий включают в себя ряд компенсационных механизмов, направленных на устранение недостатков процессуальной деятельности предшествующих стадий. В число задач стадий входит и по возможности скорейшее исправление судебных ошибок. В некоторых случаях ошибка может быть исправлена самим судом, рассматривающим уголовное дело в кассационном или апелляционном порядке (постановление нового приговора судом апелляционной инстанции, изменение приговора судом кассационной инстанции). В других ситуациях ошибка устраняется судом первой инстанции, но по инициативе вышестоящего суда (отмена приговора судом кассационной инстанции и направление уголовного дела на новое судебное разбирательство).
Имеются различия в составе суда, рассматривающего уголовное дело в апелляционном и кассационном порядке. Если производство в суде апелляционной инстанции осуществляется судьей единолично, то в кассационной - коллегией в составе не менее трех судей (ч.2,3 ст.58 УПК).
Существенное отличие апелляционного разбирательства от кассационного состоит в том, что суд апелляционной инстанции праве по жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их представителей и представлению государственного обвинителя принять решение, ухудшающее положение подсудимого. Он вправе отменить оправдательный приговор и вынести новый обвинительный приговор
Таким образом, пересмотр судебных решений, не вступивших в законную силу, — институт уголовного процесса, регулирующий правоотношения и деятельность участников уголовного процесса при определяющей роли суда апелляционной или кассационной инстанции по установлению наличия или отсутствия фактических и юридических оснований для отмены или изменения судебных решений нижестоящих судов, не вступивших в законную силу.
Кассационное и апелляционное производство — это виды проверки законности, обоснованности и справедливости судебных решений (приговоров, постановлений, не вступивших в законную силу), реализуемые в результате обжалования судебного решения указанными в законе заинтересованными лицами. Концептуальное отличие апелляционного производства от кассационного заключается в способах проверки законности, обоснованности и справедливости приговора. Производство в суде апелляционной и кассационной инстанции служит предупреждению вступления в законную силу неправосудных судебных решений, скорейшему и эффективному исправлению судебных ошибок, реализации прав личности на обжалование судебных решений, обеспечению единства судебной практики.
Целью пересмотра приговоров и постановлений суда, не вступивших в законную силу является проверка правильности решения с точки зрения его законности и обоснованности.
Мнение вышестоящего суда относительно фактических обстоятельств дела и правовой квалификации включает в себя правоприменительную практику всех судов Республики и служит ориентиром для судей нижестоящих судов в понимании положений норм и правильном их толковании. Оно несет серьезную психологическую нагрузку: воспринимается участниками процесса и общественностью как решение компетентного суда вышестоящей по уровню инстанции. И своей деятельностью вышестоящие суды должны предотвращать вступление в законную силу и исполнение незаконного приговора и тем самым служить для гражданина, общества, государства гарантией от незаконного и необоснованного осуждения человека или, наоборот, оставления безнаказанными лиц, совершивших преступление. Проверка судебных актов вышестоящими судами имеет своей целью не только заботу об истинности судебных решений, но и обеспечение единообразия понимания и применения закона всеми судами.
 
1.2 История становления института пересмотра судебных решений
Судопроизводство Казахстана, как и любого другого национального образования, зародилось в недрах обычного права. По мере развития общества и его институтов развивалось и совершенствовалось обычное право казахов. С присоединением Казахстана к России на территории Казахстана стали функционировать два вида производств: судопроизводство по обычному праву казахов с его собственными традиционными процедурами разрешения споров, правонарушений и обжалования принятых решений, а также производство по делам, касающихся интересов русского населения, проживающего в Казахстане. Судопроизводство по этой категории дел велось на русском языке и подчинялось российским законам. II Всероссийский съезд советов рабочих и солдатских депутатов, состоявшийся в городе Петрограде (бывший Ленинград, ныне Санкт - Петербург в Российской Федерации) 25 октября 1917 года провозгласил переход власти в руки Военно - революционного комитета -органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов [23, с. 47-49]. Учреждаемые революцией органы советской власти в Казахстане ликвидировали существующие суды и стали создавать новые. Процесс создания и становления судебной системы Казахстана охватил несколько этапов, которые связаны с совершенствованием законодательства и становлением государственного статуса Казахстана.
В плане становления государственного статуса Казахстана в советский период следует отметить два этапа: 1) Казахстан со статусом автономной республики в составе РСФСР (1920 - 1936 гг.) и 2) Казахстан как союзная республика в составе СССР (1936-1991 гг.) [24, с.З].
С распадом СССР 25 октября 1991 года образована Республика Казахстан [25,с.622].
Применительно к формированию законодательной основы судопроизводства, советский период развития судов Казахстана можно разделить на следующие этапы: 1) судопроизводство на основе обычного права казахов, декретов, инструкций и положений революционных трибуналов (октябрь 1917 - 1923 гг.); 2) судоустройство и судопроизводство (1923 -1959 гг.), основанное на УПК РСФСР редакции 1923 года, в соответствии с Основами судоустройства и судопроизводства Союза ССР и союзных республик от 29 октября 1924 года, Положением о Казахском отделении Верховного Суда РСФСР от 18 января 1926 года, Конституцией Казахской ССР 1937 года, Законом о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик от 16 августа 1938 года и Основами законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик, Основами уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, Основами уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, принятых в 1958 году; 3) судопроизводство по УПК Казахской ССР 1959 года (1960-1977гг.) и 4) судопроизводство по УПК Республики Казахстан 1997 года (1998 - наше время).
Судоустройство и судопроизводство Казахстана соответствовали указанным статусам.
С учетом приведенных выше положений, исходя из целей рассматриваемой темы, мы полагали целесообразным рассматривать историю судоустройства и судопроизводства Казахстана также в динамике, разделив процесс их становления и развития на следующие этапы: 1) судопроизводство по обычному праву казахов; 2) общая характеристика судебной системы после присоединении Казахстана к России; 3) судебная система и институты пересмотра судебных решений в советский период; 4) пересмотр судебных решений по УПК РК 1997 года.
В связи с тем, что кодифицированное уголовно-процессуальное право Республики Казахстан основано на общих правовых принципах, присущих процессуальному праву Российской Федерации и по юридико-техническим и идеологическим критериям принадлежит романо-германской правовой семье, которая возникла «на основе римского права и римской юриспруденции» [26, с. 447-475], мы признали целесообразным включить специальный раздел, посвященный процессу возникновения институтов пересмотра в колыбелях древней цивилизации - Древнем Риме и Древней Греции и условия восприятия и развития этих институтов странами континентальной правовой семьи -Германией и Францией, а также Россией. Поскольку рассматриваемые формы пересмотра судебных решений присущи и странам семьи «общего права» [27, с. 249-253], в этот раздел включены институты пересмотра судебных решений Англии и США.
Исследование правовой природы института пересмотра судебных решений в Республике Казахстан невозможно без изучения норм обычного права казахов.
По своему составу оно не было однородным. Оно включало различные по характеру нормы и институты, которые не были отделены друг от друга, а органично переплетались при функционировании. Консервативный характер обычного права казахов обусловил сохранение в нем, даже в XIX веке, норм и институтов, корни которых уходят в глубокое историческое прошлое. Поэтому в обычном праве зачастую очень трудно отличить позднейшие его нормы от древнейших. Почти невозможно установить точно время появления тех или иных правовых обычаев.[28, с. 151]
В обычном праве казахов до Октябрьской революции понятия уголовного преступления и гражданского правонарушения слабо разграничивались. Говоря о развитии правовых воззрений казахов, блестящий казахский ученый XIX века и яркий исследователь Востока Ч. Валиханов писал, что «от киргизов при другом племенном организме и при других условиях среды и стихии нельзя требовать одинакового понимания при взгляде на преступление и проступки, как от русских, так и от других европейцев» [29, с. 513].
Известный казахский ученый, юрист Культелеев Т.М. в свою очередь отмечал, что в казахском праве не было специального термина «преступление». Вместо него применялось понятие «жаман ic» или «жаман кылык» (дурное дело, дурное поведение) [30, с. 154]. Понятие «преступление» сливалось с понятием дурного поступка и рассматривалось не как деяние, наносящее ущерб обществу, а как деяние, которое, не может быть принято к разбору иначе, как по желанию потерпевшего или его родственников. При таком взгляде все дела сводились к тому, что потерпевший или его родственники требовали уплаты вознаграждения. Поэтому даже дела об убийстве могли прекращаться примирением сторон и уплатой куна, который являлся материальной компенсацией потери, связанной со смертью лица. По этому поводу Крохалев А.И. писал: «Куном» у киргизов принято называть обыкновенно плату за кровь убитого или лишенного насильственно жизни соплеменника. По обычаям «кун» или «хун» как имущественное вознаграждение родственников и сородичей полагается и за телесные повреждения» [31, с. 304]. Это объяснялось особенностями общественного строя, прежде всего тесным переплетением элементов, свойственных первобытнообщинному и феодальному укладам. При феодализме право являлось преимущественно частным, основываясь на частной собственности, причем ответственность зависела не столько от содеянного, сколько от сословной принадлежности потерпевшего и виновного. В казахском обществе того периода отсутствовали существенные разграничения между понятием преступления и понятием гражданского правонарушения. «Потерпевший назывался истцом, а преступник ответчиком. Последствия, явившиеся результатом как преступных действий, так и гражданских правонарушений, назывались «зыян» (вред)» [31, с. 154].
Как отмечал академик Зиманов С.З., казахское обычное право очень долго, в течение нескольких столетий, развивалось на базе отсталого, натурального замкнутого хозяйства. Это наложило отпечаток на отдельные правовые нормы обычного права. Не случайно почти до середины XIX века в отдельных записях обычного права не встречаются нормы, регулирующие товарно-денежные отношения; ведение судопроизводства не требовало никаких письменных доказательств [32, с. 38]. Обычай кровной мести, самосуд над виновным долгое время оставались способом восстановления нарушенного права.
Важным моментом в истории казахского права является деятельность хана Тауке и принятие законов «Жеты - Жаргы». Признанный при жизни за свои крупные исследования выдающийся русский ученый-востоковед Левшин А.И. в начале XIX века по этому поводу писал: «Было время, говорят благоразумнейшие из киргизов Меньшей Орды, когда и наш народ жил в покое, было время, когда у нас существовал порядок, были законы и правосудие» [33, с. 80].
Обращая внимание на структуру казахского обычного права необходимо отметить, что оно включает в себя следующие элементы: а) обычай; б) практику суда биев; в) положение съезда биев («ереже»).
Все эти три источника тесно связаны между собой. Практика суда биев или так называемый судебный прецедент и положение съезда биев постоянно дополняли и изменяли существующие правовые обычаи.
Обычай, имеющий силу закона, нигде специально не был зафиксирован, а передавался в устной форме из поколения в поколение в виде кратких изречений и пословиц, которые, как уже было отмечено выше, были объединены ханом Тауке в Уложение под названием «Жеты - Жаргы».
Изменения в нормах обычного права получили свое отражение в практике суда биев и Положениях, принятых на съездах биев.
Практика суда биев имела важное значение для развития казахского обычного права. Отдельные изречения или приговоры знаменитых биев служили образцом для разрешения аналогичных дел и тем самым приобретали силу закона [34, с. 112].
Решения биев до второй половины XIX века почти нигде не оформлялись письменно. Они находили отражение главным образом в фольклорных источниках. Со второй половины XIX века были введены бийские книги, в которых записывалось краткое содержание приговоров или решений биев. Приговоры суда биев иногда оформлялись отдельно в виде письменного документа.
Специальным органом, рассматривавшим уголовные и гражданские дела, являлся суд биев. До присоединения Казахстана к России бии, помимо судебной власти, осуществляли также и функции местных административных органов. Академик Зиманов С.З. характеризует социальную роль и деятельность биев тремя моментами: во-первых, это представители крупной феодальной знати; во-вторых, бии стояли во главе кочевых коллективов и ведали их делами; в-третьих, они являлись судьями [35, с. 194].
Особенностями рассмотрения дел судами биев является то, что возбуждались уголовные дела, как правило, по инициативе сторон. Сам процесс рассмотрения того или иного спора характеризовался простотой и доступностью для всех. В процессе рассмотрения дела, бий стремился примирить стороны и вынести такое решение, которое бы являлось окончательным и удовлетворяло интересы и истца, и ответчика.
Суд биев основывался на состязательности процесса. Обе стороны для решения спора обращались к одному или нескольким биям, по своему выбору. На истце лежала обязанность предоставить фактические доказательства в подтверждение заявленного иска. Ответчик же представлял все доказательства к своему оправданию. Помимо этого, допускалась возможность прекращения дел в любой из стадий уголовного процесса в связи с примирением сторон, судебное следствие велось с начала и до конца в устной форме без применения каких-либо записей [36, с.47].
Необходимо указать на то, что обычное право казахов предусматривало возможность сторон обжаловать решения, вынесенные судом биев. Этому институту были присущи свои специфические черты.
Право на обжалование не подлежало какому-либо ограничению. Решения суда биев могли быть обжалованы другому бию, а также в ханский суд, независимо от того, сколько времени прошло с момента вынесения данного решения. Жалобщик мог по своему усмотрению обратиться к любому бию, внушающему ему доверие. Бии вправе был принять дело к производству как по просьбе истца, так и по обоюдному прошению обеих сторон. Хан (бии), рассмотрев дело по существу и убедившись в справедливости вынесенного решения, объявлял об этом жалобщику. Если хан (бии) утверждал решение, жалобщик мог быть обвинен в попытке опорочить судью и подвергался телесным наказаниям. Если же жалоба являлась обоснованной, хан (бии) направлялся к бию, вынесшему обжалованное решение, и разбирал вместе с ним дело по существу в присутствии обвиняемого и потерпевшего. В случае установления несправедливости вынесенного решения хан (бии) предоставлял тому же бию право вновь решить дело. Спор мог быть, однако, передан на рассмотрение другому бию, если прежний был уличен в пристрастности.
С начала присоединения Казахстана к России царское правительство обратило особое внимание на внутреннее устройство суда в Казахстане, считая, что «определение начал, на которых должен быть основан учреждаемый суд в покоренной стране, нет сомнения, есть одна из самых трудных задач для правительства» [30, с. 65].
После присоединения Казахстана к России в течение продолжительного времени существовала не только ханская власть, но и старая султанско-бийская система управления на местах. Только с 80-х годов XVIII века по реформе Игельстрома была сделана первая попытка изменения местной системы управления. Для разбирательства дел между казахами и прилинейными жителями в Оренбурге был учрежден Пограничный суд. Ему была предоставлена административно-судебная власть в Младшем жузе, затем в 1787 году в казахских кочевьях Младшего жуза были открыты расправы, как исполнительные органы Пограничного суда. Однако реформа Игельстрома не имела практических последствий, т. к. в Пограничный суд дела казахов не передавались, расправы на местах ни разу не собирались [30, с. 55].
Серьезные изменения в системе управления Казахстаном были внесены в 20-х годах XIX века. 22 июля 1822 года царское правительство утвердило «Устав о сибирских киргизах», разработанный под руководством М. М. Сперанского [37, с. 102]. Согласно этому Уставу все судебные дела, которые могли возникнуть среди казахов, разделялись на три категории: 1) уголовные, 2) исковые и 3) по жалобам на управление. Уголовными делами для казахов считались лишь следующие: государственная измена, убийство, грабежи и барымта (угон скота), явное неповиновение установленной власти. По этим делам казахи должны были судиться в царских судах на основании общеимперских законов. Таким образом, из подсудности суда биев были изъяты наиболее важные категории дел. Все прочие дела, такие как: телесные повреждения, побои, оскорбления, взяточничество и т. д. считались исковыми и подлежали подсудности судам биев, которые разбирали их на основе норм обычного права.
Уставом 1822 года был также установлен порядок обжалования приговоров суда биев. Данные приговоры признавались неокончательными, и недовольная сторона имела возможность подать жалобу областному начальнику, от которого зависело их утверждение или не утверждение. Новый порядок апелляции на решения суда биев на практике привел к значительному упадку его роли [37, с. 103].
Попытка ограничения деятельности суда биев царским правительством была сделана в 1844 году при утверждении «Положения об управлении Оренбургскими киргизами». Согласно этому Положению все основные категории уголовных дел казахов Оренбургского ведомства были изъяты из подсудности суда биев и отнесены к подсудности общеимперских судов. Уголовные дела казахов Оренбургского ведомства подлежали подсудности следующим органам:
- областному правлению и Пограничной комиссии, разбиравшим дела на основании общих уголовных законов;
- военно-судебным комиссиям, разбиравшим дела на основании военно-уголовных и полевых уголовных законов.
Областному правлению и Пограничной комиссии подлежали уголовные дела казахов о краже (свыше 30 рублей серебром), о мошенничестве, о всякого рода насилии, о тайном переходе через пограничную линию.
Военному суду подлежали дела об измене, убийстве, барымте, захвате русских и выступлении против правительства.
По законам империи подсудность дел казахов, находившихся в различных областях Казахстана, была неодинакова. Если за совершение вышеперечисленных преступлений казахи Младшего жуза подлежали подсудности военных судов, то за эти же преступления казахи Среднего жуза судились в Окружных приказах на основании имперских законов. С момента присоединения Старшего жуза к России в 50-х годах XIX века население этого жуза за совершение барымты, убийства и грабежей подлежало подсудности военных судов.
К компетенции суда биев были отнесены лишь незначительные категории дел, связанные с совершением маловажных преступлений. Но, несмотря на это, суды биев фактически продолжали рассматривать большинство категорий уголовных преступлений, совершенных казахами.
Изменение в деятельность суда биев было внесено царским правительством на основании Временных положений по управлению Сыр-Дарьинской и Семиреченской областями, принятыми в 1867 году и по управлению в степных областях, принятом в 1868 году.
В связи с принятием Временных положений в Казахстане была установлена новая система судоустройства, которая состояла из уездных судей, военно-судебных комиссий и областного правления.
Степная комиссия при составлении проектов Временных положений исходила из того, что «в степях, при настоящем их положении, нет еще элемента, который бы мог служить для выбора мировых судей...Учреждение уездных судей с правом мировых судей есть мера переходная до введения в степном крае общей судебной реформы; поэтому признано более удобным дать на переходное время название уездных, а не мировых судей, чтобы точнее определить настоящее их отношение к местной власти» [30, с. 77].
Областные правления действовали на основании общих законов империи, на правах съезда мировых судей и Палаты уголовного и гражданского суда. В Областном правлении были соединены судебно-административные функции. Оно состояло из трех отделений: распорядительного, хозяйственного и судебного. На правах съезда мировых судей Областные правления осуществляли надзор за деятельностью уездных судей и являлись апелляционной инстанцией для решений уездных судов. Съездов мировых судей в степях не было. Царское правительство учитывало то обстоятельство, что создание съездов мировых судей на огромных пространствах требует слишком большого штата мировых судей и чрезмерных расходов на их содержание. Окружные суды, институт присяжных заседателей, предусматривавшиеся Уставом от 20 ноября 1864 года, в Казахстане вовсе не были учреждены. На правах Палаты уголовного суда областные правления разбирали дела о должностных преступлениях [30, с. 77].
Следует, однако, отметить, что в казахских аулах все-таки сохранился суд биев, но согласно Временным положениям он вводился в Казахстане под названием «народного суда». Новый суд существенно отличался от суда биев в древней его форме. Царское правительство преобразовало его в соответствии с духом времени, «применяясь к мировым учреждениям» [30, с. 69], существующим в России. У оседлого населения, главным образом, в южных областях Казахстана, наряду с бийскими судами, существовали, начиная примерно с середины XIX и суды казиев.
При разрешении возникших споров суд биев руководствовался нормами обычного права, а суд казиев только нормами шариата. В этом суде судьями являлись муллы.
По новым правилам, содержащимся во Временных положениях, должности биев считались выборными. Выборы биев производились на собраниях выборщиков, одновременно с выборами волостного управителя. Число биев определялось с таким расчетом, чтобы в каждой волости находилось от четырех до восьми человек. Выбор биев осуществлялся в присутствии представителя царской администрации, с последующим их утверждением губернатором. Такой порядок избрания биев был новым для казахской степи. Также на основании Временных положений организация и деятельность суда биев были жестко регламентированы, и данный суд был поставлен под строгий контроль царской администрации.
Следует подчеркнуть, что все значительные уголовные и гражданские дела находились в ведении имперских судов. Крупные уголовные дела рассматривали военные суды (военно-судебные комиссии), которые судили по военным законам за такие преступления, как измена, сопротивление властям, убийство должностных лиц и т. д. Приговоры военно-судебных комиссий не подлежали прокурорскому надзору, а поступали на ревизию военных начальников и Главного военного суда.
Положением 1867 года Туркестанскому генерал-губернатору было предоставлено право назначать полевой суд в случае необходимости. Военно-полевым судам были подсудны дела о «политических преступлениях», а также дела, связанные с убийством полицейских, чиновников, нападением на казенные транспорты и т. п.
Уездные судьи разбирали дела по преступлениям, за которые не предусматривалось «лишение прав состояния» и длительные тюремные заключения, а также гражданские иски на сумму не выше двух тысяч рублей.
В областном правлении разбирались уголовные и гражданские дела, не подсудные военному суду, такие как должностные преступления и иски на сумму свыше двух тысяч рублей, а также жалобы на приговоры и решения уездных судей.
К разбирательству суда биев подлежали все гражданские и уголовные дела казахов, за исключением дел, отнесенных к подсудности общеимперских судов.
Такими считались дела, связанные с преступлениями: а) против личности; б) против имущественных отношений, за исключением дел, связанных с разбоем и грабежом; в) преступления в области семейно-брачных отношений; г) преступления против религии, а также некоторые категории дел, связанных с преступлениями против деятельности волостных управителей, аульных старшин и биев.
Бии разбирали дела единолично, на основе действовавших в степи норм обычного права, причем решения народного судьи были окончательны по делам до 30 рублей. Решения бийского суда приводились в исполнение волостным управителем.
Согласно Положению об управлении степными областями решения биев объявлялись обеим сторонам, с выдачей, в случае требования, копии постановления.
На неокончательные решения биев приносились отзывы волостному управителю для представления их волостному съезду. Для подачи отзыва предоставлялся двухнедельный срок со дня объявления решения [31, с. 183].
Необходимо отметить, что помимо волостных, существовали также и чрезвычайные съезды биев. В функции первого входил разбор исков на сумму до 500 рублей. В то же время он выступал судом второй инстанции по делам, решенным отдельными биями.
Волостные съезды биев проходили в присутствии волостного управителя. Однако его вмешательство в процесс отправления правосудия запрещалось под угрозой строгой ответственности. Время и место проведения волостных съездов определялись уездным начальником в зависимости от места расположения кочевья и времени года.
На неокончательные решения волостных съездов, т. е. по делам на сумму более 500 рублей, в двухнедельный срок со дня объявления решения могли быть принесены отзывы уездному начальнику. К отзыву должна была быть приложена копия обжалуемого решения. Уездный начальник, в свою очередь, без какого-либо задержания обязан был отправить отзыв в Областное Правление, которое либо утверждало постановление волостного съезда, либо передавало его на рассмотрение чрезвычайного съезда биев.
Чрезвычайным съездам биев были подсудны дела, возникающие между несколькими волостями одного уезда. Чрезвычайные съезды созывались по мере надобности по распоряжению уездного начальника. Они же являлись второй инстанцией для дел, разрешенных волостными съездами биев.
Для разрешения дел между несколькими уездами созывались чрезвычайные съезды биев этих уездов, но только с разрешения военного губернатора.
Все решения и приговоры, вынесенные судом биев, подлежали утверждению уездного начальника, а иногда военного губернатора и даже генерал-губернатора. За осуществление своей деятельности судьи не получали жалованья, но тем не менее имели право на определенное вознаграждение от известной суммы тяжущихся сторон - бийлик. Так, § 138 Положения об управлении степными областями гласит: «Выбранные в Бии утверждаются Губернатором, жалованья им не полагается, но они имеют право получать за решение дел особый штраф с виновного (бийлык), установленный народными обычаями; штраф этот по имущественным искам не должен быть определяем выше десятой части стоимости иска, а за решение дел о личных оскорблениях назначается бийлык согласно обычаям» [31, с. 183].
Итак, представляется возможным отметить, что правовая система, действовавшая в Казахстане до 1917 года, включала в свою структуру обычное право казахов, шариат и имперское право.
Обычное право казахов, его нормы и институты, передаваясь и развиваясь из поколения в поколение, утвердились как действенные нормативы и регуляторы общественных отношений. В нем было немало демократических принципов, институтов и норм, поощряющих коллективизм и гуманизм [33, с.26].
По мере углубления колонизации в регионе царизм «проводил специальную политику, направленную на изменение части системы обычного права казахов и замену его нормами и правовыми учреждениями русского государства, а также на приспособление и использование в своих интересах другой ее части» [32, с. 23]. Несмотря на то, что влияние норм обычного право в регулировании общественных отношений было ограничено, они все-таки оставались самыми распространенными в обществе.
В отличие от обычного права нормы шариата не имели широкого распространения в степи, что являлось следствием специфики кочевого образа жизни и кочевого способа производства, слабого влияния мусульманской религии на казахское общество. Поэтому распространение шариата ограничивалось охватом лишь некоторых сфер в жизни кочевого общества.
Имперское право и его распространение в Казахстане имели свои особенности, которые проявлялись в том, что царская власть разрабатывала специально для региона такие законодательные акты, которые бы содействовали поддержанию интересов осуществления колониальной политики.
С момента присоединения Казахстана к России порядок пересмотра решений был урегулирован имперским законодательством и содержал в себе черты институтов пересмотра, существовавших в России. Но они коснулись лишь части населения и территории.
25 октября 1917 года в России была провозглашена новая власть - власть Советов.
Касаясь вопросов установления в этот период институтов судебной системы, в том числе и пересмотра судебных решений, следует отметить, что деятельность советской власти в области судоустройства и судопроизводства была направлена, прежде всего, на уничтожение старого аппарата судов и создание новой, соответствующей требованиям и задачам этой власти судебной системы. Первым законодательным актом о советском суде явился декрет, принятый Советом Народных Комисаров РСФСР 22 ноября 1917 года и опубликованный в «Газете Временного Рабочего и Крестьянского Правительства» 24 ноября 1917 года. В истории советской судебной системы он получил название декрета о суде №1 [38, с.28]. С помощью декрета о суде №1 был заложен фундамент для упразднения системы судов, существовавших и функционировавших до революции. Этим и последующими за ним декретами о суде № 2 и 3 была установлена единственная форма пересмотра судебных решений - кассация.
Декрет о суде № 1, помимо упразднения дореволюционных судебных институтов, в том числе и института апелляции, установил новую судебную систему, которая состояла из местных судов и революционных трибуналов.
В Декрете о суде № 2, опубликованном 7 марта 1918 года, содержались положения, подтверждающие недопустимость апелляционного производства и установление кассации как единственной формы пересмотра решений суда, а также впервые были закреплены основания для отмены приговора.
Декрет о суде № 3, опубликованный 20 июля 1918 года, был принят с целью дополнения положений декретов о суде № 1 и № 2 и конкретизировал нормы, касающиеся кассационного производства. Согласно декрету, кассация не допускалась по делам, в решениях по которым было назначено денежное взыскание до 500 рублей и лишение свободы до 7 дней [39, с. 32].
Следует отметить, что ни Декрет о суде № 1, ни декреты № 2 и 3, устанавливая новую систему судов, не затрагивали вопрос о судах биев и казиев, которые функционировали на территории Казахстана до революции 1917 года.
Политика Советов в отношении суда биев в первоначальный период заключалась в ограничении его власти и установлении строгого контроля за его деятельностью. Суд биев рассматривался как третейский суд. Это проявлялось в том, что стороны для разрешения спора могли обратиться к тому бию, которому они доверяли. Сторона, недовольная решением такого суда, могла обратиться за разрешением дела в местный народный суд. Бии не состояли на государственном обеспечении и им было запрещено взимать судебную пошлину - «бийлик».
Задачей советского правительства являлась постепенная ликвидация суда биев путем их замены советскими судами. Процесс создания Советских судов начал осуществляться решениями отделов юстиции областных советов об упразднении судебных учреждений Временного Правительства и формировании советского народного суда [40, с.63].
С 21 марта по 3 апреля 1918 года в Оренбурге прошел Первый Тургайский областной съезд Советов, который сыграл важную роль в дальнейшем установлении судебной системы в Казахстане. Принятые Тургайским съездом Советов решения и практические мероприятия в области судебного устройства сводились к исполнению положений декретов о суде.
На основании декретов советского правительства о суде, съезд в своих решениях отмечал, что суды до издания гражданского и уголовного кодексов должны руководствоваться как законами старыми, если они не отменены революцией, так и декретами советской власти.
Согласно декрету о суде № 1 большинство гражданских и уголовных дел на территории Казахстана рассматривалось и разрешалось в местных народных судах, которым разрешалось применение норм обычного права. Сложные же дела, касающиеся контрреволюционных преступлений, крупных хищений социалистической собственности и т.д., разбирались в революционных трибуналах, которые выносили свои приговоры только на основании декретов советского правительства.
Впервые на территории Казахстана революционные трибуналы были организованы в Акмолинской области. Здесь областной революционный трибунал начал функционировать с 28 декабря 1917 года.
В первые месяцы своего существования в Казахстане трибуналы в основном рассматривали большое количество уголовных дел, подсудных местным народным судам. Однако 4 мая 1918 года Совет Народных Комиссаров издал декрет «О революционных трибуналах», которым из ведения революционных трибуналов были изъяты уголовные дела, подсудные местным и окружным судам. А некоторые категории уголовных дел, представлявшие в тот период чрезвычайную опасность (такие, как дела по борьбе с погромами, взяточничеством и т.д.), были включены в подсудность трибуналов [40, с. 99].
10 июля 1919 года был издан декрет о создании Революционного комитета по управлению Киргизским краем [40, с.230]. Этот декрет предусматривал систему судебных органов, состоящую из третейских судов, рассматривающих имущественные споры между казахами и другими местными народностями, уездных народных судов, окружного суда и революционных трибуналов.
Структура уездного народного суда зависела от состава населения. В уездах со смешанным населением - казахским и русским - он состоял из двух отделов, соответственно казахского и русского. Суды тех уездов, которые были населены преимущественно одной национальностью, таких отделов не имели. Споры здесь рассматривались с участием равного количества заседателей от каждой заинтересованной стороны. Уголовные и гражданские дела, в которых участвовали и представители разных национальностей, рассматривались на совместных заседаниях казахского и русского отделов уездного народного суда.
Рассмотрение дел в казахском отделе уездного суда осуществлялось в составе постоянного народного судьи и двух заседателей, которые избирались уездным съездом Советов. При рассмотрении дел между казахами допускалось применение норм казахского обычного права постольку, поскольку они не были отменены революцией.
Казахский отдел уездного суда являлся кассационной и надзорной инстанцией по делам, рассмотренным третейским судом. Независимо от обжалования, уездный народный суд в порядке надзора имел право отменить неправильный приговор третейского суда и передать дело вновь на рассмотрение того же суда в другом составе.
Кассационной инстанцией по делам, рассматриваемым уездными народными судами, должен был являться окружной народный суд при Революционном комитете края. Предусматривая введение окружного суда, декрет ставил цель создания в Казахстане единого кассационного органа взамен функционирующих к тому времени местных советов народных судей.
Судебным органом, в компетенцию которого входило рассмотрение дел о контрреволюционных преступлениях, являлся по-прежнему революционный трибунал.
Таким образом, декретом о создании Революционного комитета по управлению Казахским краем было предусмотрено создание в Казахстане двухзвенного судебного аппарата, который включал в себя систему единых народных судов и революционные трибуналы.
В декабре 1919 года в период организации единых народных судов в Казахстане, отделом юстиции Революционного комитета края была разработана «Инструкция народному суду», соответствующая во всех основных вопросах Положению о народном суде РСФСР от 30 ноября 1918 года.
Согласно этой инструкции народный суд действовал в трех составах: 1) единоличного народного судьи; 2) участковый народный суд функционировал в составе народного судьи с двумя заседателями; 3) народный судья с шестью заседателями входили в состав уездного народного суда. К подсудности уездного народного суда относились уголовные дела о наиболее тяжких преступлениях. Расследование по этим делам производилось следственными комиссиями, члены которых избирались Советами. Все остальные уголовные и гражданские дела рассматривались участковыми народными судами.
Приговоры и решения народных судов могли быть обжалованы в месячный срок со дня их объявления в совет народных судей, который являлся кассационной инстанцией для народных судов.
Для рассмотрения уголовных и гражданских дел совет народных судей создавал две коллегии - уголовную и гражданскую. Каждая коллегия состояла из двух членов президиума и трех народных судей округа, привлекаемых поочередно к работе совета народных судей.
Позднее, в 1921 году Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом был издан ряд важных декретов и положений, определяющих структуру, полномочия и функции органов власти и управления. В 1922 году после образования Союза Советских Социалистических Республик были утверждены «Основы судопроизводства СССР и союзных республик», «Основы уголовного судопроизводства СССР и союзных республик», чем было положено начало объединению судебных органов всех союзных республик в единую судебную систему СССР [15, с. 115].
8 апреля 1921 года Казахским Центральным Исполнительным Комитетом был издан декрет «О народном суде», в котором нашли отражение некоторые принципы реорганизации судебных органов республики. В отличие от «Положения о народном суде РСФСР» от 21 октября 1920 года, основные положения которого он воспроизводил, данный декрет, учитывая особенности казахского населения, закреплял организацию народных судов с казахским и русским отделениями, судопроизводство на родном языке местного населения и применение в некоторых случаях норм обычного права, если они не противоречили нормам советского законодательства.
Согласно декрету КазЦИК народный суд рассматривал дела в составе: 1) одного постоянного народного судьи, разрешающего дела особого производства, проверяющего законность содержания лиц под стражей в местах заключения и осуществляющего надзор за деятельностью органов дознания; 2) народного судьи и шести очередных заседателей, в компетенцию которых входило рассмотрение дел об убийствах, причинении тяжких телесных повреждений, разбое, поджоге, краже скота, подделке денежных знаков и документов; 3) народного судьи и двух очередных народных заседателей, рассматривающих все остальные категории уголовных и гражданских дел.
Приговор народного суда мог быть обжалован в кассационном порядке в двухнедельный срок в Совет народных судей.
В августе 1921 года состоялся Первый съезд судебных работников Казахстана, на котором декрет КазЦИК от 8 апреля 1921 года получил полную поддержку. Также съездом основательно были обсуждены проблемы укрепления социалистической законности в республике, вопросы перестройки всей судебной системы и улучшения деятельности судебных органов.
В 1922 году в результате проведения судебной реформы было принято «Положение о судоустройстве РСФСР». С принятием Положения на территории РСФСР перестала действовать двухзвенная судебная система, которая состояла из народных судов и революционных трибуналов. Народные суды с участием шести народных судей, губернские революционные трибуналы и Совет народных судей как кассационная инстанция были упразднены. Полномочия этих учреждений были переданы губернскому суду, который выступал и в качестве суда первой инстанции, рассматривая наиболее важные уголовные и гражданские дела, и в качестве суда кассационной инстанции для дел, рассматриваемых народными судами. Также с принятием Положения о судоустройстве РСФСР был создан Верховный Суд РСФСР и в этой связи были ликвидированы Верховный трибунал при ВЦИК и его отделения на местах и Высший судебный контроль, функционировавший в системе НКЮ РСФСР.
Верховный Суд осуществлял функции судебного контроля над всеми судами республики, выступал в качестве кассационной инстанции для дел, решенных губернскими судами, и в качестве надзорной инстанции рассматривал любые категории дел, разрешенные любыми судами.
На территории Казахстана «Положение о судоустройстве РСФСР» 1922 года было введено в действие специальным циркуляром НКЮ КАССР от 17 января 1923 года. Циркуляром предусматривалась организация в каждой губернии Казахстана «тройки» в составе председателя губернского суда и двух его заместителей. На них и возлагалась организация губернских судов, реорганизация местных народных судов, а также работа по обеспечению судов постоянными судьями и народными заседателями.
Циркуляр учитывал национальные особенности Казахстана в организации и деятельности судов. «Тройки» при определении количества и территориального состава судебных и следственных участков обязаны были придерживаться того правила, чтобы казахские территории были выделены в самостоятельные участки. При составлении списков кандидатов на должность народных судей и следователей иметь в виду, чтобы в казахские участки или в участки с преобладающим казахским населением обязательно включались лица, владеющие казахским языком.
11 апреля 1923 года Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет своим постановлением учредил Казахское отделение Верховного Суда РСФСР [41, с. 40 - 41]. Оно состояло из президиума отделения, кассационной коллегии по уголовным делам и судебной коллегии по уголовным делам. Гражданские дела, рассматриваемые в губернских (областных) судах передавались в порядке обжалования и опротестования непосредственно в Верховный Суд РСФСР, минуя его казахское отделение. Создание кассационной и судебной коллегии по гражданским делам в составе Казахского отделения произошло позднее.
Президиум Казахского отделения Верховного Суда РСФСР состоял из председателя отделения и председателей кассационной и судебной коллегий. В его функции входило: распределение обязанностей между членами отделения, назначение специальных составов суда по отдельным, рассматриваемым в судебной коллегии делам; просмотр и утверждение отчетности по отделению, назначение специальных ревизий губернских судов по предложению прокурора республики и заслушиванием результатов этих ревизий; возбуждение и производство дисциплинарных дел против членов отделения, председателей и заместителей председателя губернских судов, как по результатам ревизии, так и по отдельным сообщениям прокурора республики.
Кассационная коллегия по уголовным делам являлась кассационной инстанцией по уголовным делам для губернских (областных) судов Казахстана. В состав судебного заседания Кассационной коллегии входили председательствующий и два члена.
Судебная коллегия по уголовным делам рассматривала в качестве суда первой инстанции дела особой государственной важности и состояла также из председательствующего и двух членов коллегии. На заседаниях президиума обязательно присутствовал помощник прокурора КАССР, состоявший при Казахском отделении Верховного Суда РСФСР,
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.