На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Современная наука и вненаучные формы знания

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 04.10.2012. Сдан: 2012. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контрольная работа
по  курсу «Концепция современного естествознания» 
 

на  тему «Современная наука и вненаучные формы знания» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Современная наука и вненаучные формы знания 

В статье показано соотношение  научного и вненаучного  знания, их место в современной культуре. Рассматривается магия как форма вненаучного знания.
Проведен  сравнительный анализ определений понятия  «магия». Дается авторское определение магии.
Ключевые  слова: научное знание, вненаучное знание, магия, рациональное, иррациональное, первобытное мышление, сверхъестественное, сознание.
Познание  не ограничено сферой науки, знание в той или иной своей форме
существует  и за пределами науки. Появление научного знания не отменило и не упразднило, не сделало бесполезными другие формы знания. Полная и всеобъемлющая демаркация – отделение науки от вненауки – так и не увенчалась успехом до сих пор.
Вненаучные  формы знания включают в себя:
- ненаучные  знания;
- паранаучные  знания;
- лженаучные  знания;
- квазинаучные  знания;
- антинаучные знания;
- псевдонаучные  знания;
- обыденно-практические  знания;
- народные  знания;
- паранормальные  знания.
- девиантные  знания;
- эзотерические  знания;
- мистицизм. 

Термин  «вненаучное знание» и его вариации – паранаука, лженаука и т.п. – не имеют общепризнанного однозначного смысла. Мы будем исходить из представления, согласно которому знание о мире запечатлевается и в общественном, и в индивидуальном сознании в двух взаимодополняющих формах: образной или иррациональной и рациональной или научной.
Многие  формы вненаучного знания старше знания, признаваемого в качестве
научного, например, астрология старше астрономии, алхимия старше химии.
В истории культуры многообразные формы знания, отличающиеся от классического научного образца и стандарта и отнесенные к «ведомству» вненаучного знания, объединяются общим понятием – эзотеризм, в котором прослеживаются три основных направления: гадания, магия и спиритизм.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Обыденная форма вненаучного  знания
   Стремление изучать объекты реального мира и на  этой  основе  предвидеть
результаты  его практического преобразования свойственно не только науке,  но и обыденному познанию, которое вплетено  в  практику  и  развивается  на  ее основе. По мере того как развитие практики опредмечивает в  орудиях  функции человека и создает условия для исчезновения  субъективных  и  антропоморфных наслоений при изучении внешних объектов,  в  обыденном  познании  появляются некоторые виды знаний о реальности,  в  общем-то  сходные  с  теми,  которые характеризуют науку.
   Зародышевые формы научного познания  возникли в недрах и на  основе  этих видов обыденного познания,  а  затем  отпочковались  от  него  (наука  эпохи первых городских цивилизаций древности). С развитием  науки  и  превращением ее в одну из важнейших ценностей цивилизации ее  способ  мышления   начинает оказывать  все  более  активное  воздействие  на  обыденное  сознание.   Это воздействие  развивает  содержащиеся  в   обыденном,   стихийно-эмпирическом познании элементы объективно-предметного отражения мира.
   Способность  стихийно-эмпирического   познания  порождать  предметное   и объективное знание о мире ставит вопрос  о  различии  между  ним  и  научным исследованием. Признаки, отличающие науку  от  обыденного  познания,  удобно рассматривать согласно той категориальной схеме, в  которой  характеризуется структура деятельности (прослеживая различие науки и обыденного познания  по предмету, средствам, продукту, методам и субъекту деятельности).
   Тот факт, что наука обеспечивает  сверхдальнее прогнозирование  практики,
выходя  за рамки существующих  стереотипов  производства и  обыденного  опыта, означает, что она имеет  дело  с  особым  набором  объектов  реальности,  не сводимых к объектам  обыденного  опыта.  Если  обыденное  познание  отражает только те объекты, которые в принципе могут быть  преобразованы  в  наличных исторически сложившихся способах и видах практического  действия,  то  наука способна  изучать  и  такие  фрагменты  реальности,  которые   могут   стать предметом освоения  только  в  практике  далекого  будущего.  Она  постоянно выходит  за  рамки   предметных   структур   наличных   видов   и   способов практического освоения мира и открывает человечеству новые  предметные  миры его возможной будущей деятельности.
   Эти особенности объектов науки делают недостаточными для их освоения  те средства, которые применяются в обыденном познании. Хотя наука и  пользуется естественным языком, она не может только на его основе описывать  и  изучать свои  объекты.  Во-первых,  обыденный  язык  приспособлен  для  описания   и предвидения объектов, вплетенных в  наличную  практику  человека  (наука  же выходит  за  ее  рамки);  во-вторых,  понятия  обыденного  языка  нечетки  и многозначны, их точный смысл чаще  всего  обнаруживается  лишь  в  контексте языкового общения, контролируемого повседневным опытом. Наука  же  не  может положиться на такой контроль, поскольку она  преимущественно  имеет  дело  с объектами,  не  освоенными  в  обыденной  практической  деятельности.  Чтобы описать изучаемые явления, она стремится как можно более  четко  фиксировать свои понятия и определения.
   Выработка  наукой  специального  языка,  пригодного  для   описания   ею
объектов, необычных с точки зрения  здравого  смысла,  является  необходимым условием научного исследования. Язык науки постоянно развивается по мере  ее проникновения во все новые области объективного мира.  Причем  он  оказывает обратное воздействие на повседневный, естественный язык.  Например,  термины «электричество»,  «холодильник»  когда-то   были   специфическими   научными понятиями, а затем вошли в повседневный язык.
   Далее,  спецификой объектов  научного  исследования  можно  объяснить   и
основные  отличия  научных  знаний  как  продукта  научной  деятельности  от
знаний, получаемых  в  сфере  обыденного,  стихийно-эмпирического  познания. Последние чаще  всего  не  систематизированы;  это  скорее  набор  сведений, предписаний, рецептов деятельности и поведения,  накопленных  на  протяжении исторического развития обыденного опыта.  Их  достоверность  устанавливается благодаря  непосредственному  применению  в  ситуациях  производственной   и повседневной практики. Что же касается научных знаний, то  их  достоверность уже не может быть  обоснована  только  таким  способом,  поскольку  в  науке преимущественно  исследуются  объекты,  еще  не  освоенные  в  производстве. Поэтому нужны специфические   способы  обоснования  истинности  знания.  Ими являются экспериментальный контроль над  получаемым  знанием  и  выводимость одних знаний их других, истинность которых уже  доказана.  В  свою  очередь, процедуры выводимости обеспечивают перенос  истинности  с  одних  фрагментов знания на другие, благодаря чему они  становятся  связанными   между  собой, организованными в систему.
   Таким образом, мы получаем характеристики системности  и  обоснованности научного  знания,  отличающие  его  от  продуктов  обыденной  познавательной деятельности людей.
   Из главной  характеристики  научного исследования можно  вывести  также  и такой отличительный признак науки при ее сравнении  с  обыденным  познанием, как особенность метода  познавательной  деятельности.  Объекты,  на  которые направлено обыденное познание, формируются в повседневной практике.  Приемы, посредством которых каждый такой объект выделяется и фиксируется в качестве предмета познания, вплетены в обыденный опыт.  Совокупность  таких  приемов, как правило, не осознается  субъектом  в  качестве  метода  познания.  Иначе обстоит дело в научном исследовании. Здесь  уже  само  обнаружение  объекта, свойства  которого  подлежит   дальнейшему   изучению,   составляет   весьма трудоемкую задачу.  Например,  чтобы  обнаружить  короткоживущие  частицы  – резонансы,  современная физика ставит  эксперименты  по  рассеиванию  пучков частиц и затем применяет сложные расчеты. Обычные частицы  оставляют  следы-треки в фотоэмульсиях или в камере Вильсона,  резонансы же таких  треков  не оставляют. Однако когда резонанс  распадается, возникающие при этом  частицы способны оставлять следы указанного типа. На  фотографии  они  выглядят  как набор лучей-черточек, исходящих из одного центра. По характеру  этих  лучей, применяя математические расчеты, физик определяет наличие  резонанса.  Таким образом,  исследователю  необходимо  знать  условия,  в  которых  появляется соответствующий  объект.  Он  обязан   четко  определить  метод,  с  помощью которого в эксперименте может быть обнаружена частица. Вне метода он  вообще не  выделит  изучаемого  объекта  из  многочисленных  связей   и   отношений предметов природы. Поэтому, наряду со знаниями об объектах  наука  формирует знания о методах.  Потребность  в  развертывании  и  систематизации   знаний второго типа приводит  на  высших  стадиях  развития  науки  к  формированию методологии   как   особой   отрасли   научного   исследования,   призванной целенаправлять научный поиск.
   Наконец,  стремление  науки   к   исследованию   объектов   относительно
независимо  от их освоения в наличных формах производства и обыденного  опыта предполагает специфические характеристики  субъекта  научной  деятельности.
Занятия наукой   требуют  особой  подготовки  познающего  субъекта,  в  ходе которой   он   осваивает   исторически   сложившиеся    средства    научного исследования, обучается приемам и методам оперирования с  этими  средствами.
Для  обыденного  познания   такой   подготовки   не   нужно,   вернее,   она
осуществляется  автоматически, в  процессе  социализации  индивида,  когда  у него формируется и развивается мышление в процессе  общения  с  культурой  и включения индивида в различные сферы деятельности. Занятия наукой  наряду  с овладением средствами и методами предполагает также и усвоение  определенной системы  ценностных  ориентацией  и  целевых  установок,   специфичных   для научного познания.  Эти  ориентации  должны   стимулировать  научный  поиск, нацеленный  на  изучение  все  новых  и   новых   объектов   независимо   от сегодняшнего практического эффекта от  получаемых  знаний.  Иначе  наука  не будет осуществлять своей главной функции  –  выходить  за  рамки  предметных структур практики своей эпохи,  раздвигая  горизонты  возможностей  освоения человеком предметного мира.
   Две основные установки науки  обеспечивают стремление  к   такому  поиску: самоценность истины и ценность новизны.
   Любой ученый  принимает в качестве одной из основных  установок  научной деятельности поиск истины, воспринимая истину  как  высшую  ценность  науки.
Эта установка  воплощается  в  целом  ряде  идеалов  и  нормативов  научного познания,  выражающих  его  специфику  в  определенных  идеалах организации знания (например,  требовании  логической  непротиворечивости  теории  и  ее опытной подтвержденности), в поиске объяснения явлений исходя из  законов  и принципов, отражающих сущностные связи исследуемых объектов, и т.д.
   Не  менее  важную  роль  в   научном  исследовании  играет  установка  на
постоянный  рост знания и особую ценность  новизны  в  науке.  Эта  установка выражена в системе  идеалов  и  нормативных  принципов  научного  творчества (например,  запрете на  плагиат,   допустимости   критического   пересмотра оснований научного поиска как условия освоения все новых  типов  объектов  и т.д.).
   Показательно, что для обыденного  сознания соблюдение основных  установок научной  этики  совсем  не  обязательно,  а  подчас  даже  и   нежелательно.
Человеку, рассказавшему  политический  анекдот  в  незнакомой  компании,  не обязательно ссылаться на источник  информации,  особенно  если  он  живет  в тоталитарном обществе.
   В обыденной жизни люди обмениваются  самыми различными знаниями,  делятся житейским опытом, но  ссылки на автора этого опыта  в  большинстве  ситуаций просто невозможны, ибо этот опыт анонимен и часто транслируется  в  культуре столетиями.
   Наличие  специфических   для   науки   норм   и   целей   познавательной деятельности,  а  также  специфических  средств  и  методов,  обеспечивающих постижение  все  новых  объектов,  требует  целенаправленного   формирования ученых специалистов. Эта потребность  приводит  к  появлению  «академической составляющей  науки»  -  особых  организаций  и  учреждений, обеспечивающих подготовку научных кадров.
   В процессе такой подготовки  будущие  исследователи  должны  усвоить  не только специальные знания, приемы и методы научной  работы,  но  и  основные ценностные ориентиры науки, ее этические нормы и принципы. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

3. Магия – как форма вненаучного знания 

Категория «магия» является наиболее сложным явлением и понятием, требующим глубокого научного исследования.
В научной литературе насчитывается множество определений магии. Мы
считаем целесообразным все определения магии разделить на две группы.
В первом случае магия является предметом исследования науки и изучается учеными самых разных специальностей и научных дисциплин. Ученый, как
правило, в своих исследованиях опирается или на собственные наблюдения и лабораторные опыты, или использует различные вторичные источники. У Дж. Фрезера и Б. Малиновского мы находим следующие определения магии.
Так, Дж. Фрезер считал, что «магия – это ассоциация идей, между которыми не существует реальной причинной связи; магия позволяет умному человеку доминировать над остальными».
В свою очередь утверждение Б. Малиновского сводится к тому, что «магия –
это специфическая  и уникальная власть, которая принадлежит только человеку и обнаруживает себя только в магическом искусстве, изливается человеческим голосом и передается волшебной силой обряда. Магия имеет три функции – производить, защищать и разрушать, и имеет три элемента – заклинания или песнопения, обряд и статус осуществляющего колдовство, он обычно проходит процесс очищения, который изменяет состояние его сознания».
Основатель феноменологической социологии П. Бергер сформулировал свое
понимание магии: «Магию можно определить как путь к сверхъестественному посредством погружения в предполагаемые “глубины” сознания самого индивида».
Далее обратимся  к определению магии, данному С. А. Токаревым. Под магией исследователь понимал «только те обряды, которые имеют целью непосредственного воздействия человека сверхъестественным образом на тот или иной материальный объект и которые не связаны при этом с анимистическими представлениями».
Современный исследователь М. Томпсон в монографии «Философия религии» считал, что магия – это «…переживание, при котором появляется
ощущение  единства, лежащего в основе всего, чувство разрушения всех обычных барьеров между собственной личностью и внешним миром, выхода за пределы нашего нормального осознания пространственных и временных ограничений». При этом специфика магии, по мнению  М.Томпсона, заключается в преодоление разделения между субъектом и объектом, маг сам становится объектом своего созерцания. Исходя из приведенных выше утверждений, можно сказать, что определение магии происходит при полном усвоении позиций самих субъектов. Таким образом, магия предстает исключительно как субъективно-психологический феномен, вне его связи с другими факторами, например объективными. Фактически во всех этих определениях допускается объективное существование некоей первопричины.
Ко второй группе мы отнесли высказывания, в которых магия определяется последователями этого феномена. По мнению последователя магии Алистера Кроули, магия, колдовство и волшебство – разные по своей сущности феномены. Магию он определяет, как «науку и искусство изменять жизненное пространство в соответствии с волей. Магия – наиболее логична и жестка, склонна к техногенности. И часто изначально ставит целью “рехтовку” окружающего под задачи оператора магического процесса».
Колдовство  же, по мнению А. Кроули, более приближенно к природе, более естественно. Если магию можно причислить к науке, колдовство ближе к искусству. Колдовство более мягко и самобытно. В свою очередь, волшебство он определяет как возникновение чуда как бы «само собой» –
из естественно проявленных пара нормальных свойств человека, который просто живет так, что чудо его сопровождает. Исходя из своих умозаключений, А. Кроули приходит к выводу, что магия более наукообразна и жестка, колдовство – более природно и мягко, а волшебство – рождается естественно из способностей человека. Следующее определение магии было предложено Куртом Кохом в его книге «Между Христом и Сатаной»: «Магия – это способность или, по крайней мере, попытка к познанию и управлению духовным миром, управлению людьми, животным и растительным миром, а также неживой материей при помощи потусторонних сил или мистических ритуалов».Из представленных выше дефиниций магии, очевидно, что гносеологический анализ этого феномена невозможен в отрыве от ее онтологической сущности. Иными словами, перед исследователем всегда будет возникать проблема истолкования магии. Нам представляется, что на уровне социально-философских обобщений магию необходимо определять в рамках более широкого социокультурного  контекста. Мы предлагаем следующее определение понятия «магия»: магия есть исторически обусловленный способ духовно-практического освоения действительности, основанный на вере в возможность сверхъестественного воздействия на объекты окружающего мира со стороны человека, овладевшего соответствующими знаниями. Отметим, что научное изучение этого феномена началось с исследования первобытной магии. В исследовании первобытного мышления можно выделить две точки зрения.
Первая  – это работы Л. Леви-Брюля, вторая – работы Б. Малиновского. Именно Л. Леви-Брюль стал автором  самого термина «первобытное мышление». Согласно его концепции, первобытное мышление принципиально ненаучно, нерациональной даже антирационально. Однако пользовавшись одно время огромным успехом данная концепция утратила свое влияние, так как не могла ответить на вопрос: каким образом возникли наука и рациональное познание и наше сегодняшнее рационалистическое мировоззрение? Это произошло потому, что мир «дикарей» оказался принципиально отделенным от нашего сегодняшнего рационального мира.
В противоположность Л. Леви-Брюлю и Б. Малиновский показал, что мир «дикарей» вполне рационален и полон научных или протонаучных оснований, без которых просто не могли бы практиковаться т.е сложные формы деятельности, которыми наполнена жизнь даже самых, казалось бы, примитивно организованных народов. Взять хотя бы выращивание культурных растений, которое было невозможно без наличия определенных знаний в области метеорологии, почвоведения, ботаники и пр. Вместе с тем этот мир был пронизан магией. Б. Малиновский выделил две «точки» соприкосновения магического мира и рационального мира в сознании первобытных людей: магия кризиса и магия сопровождения. Магия кризиса состояла в том, что человек прибегал к магии в кризисные моменты своей
жизни, когда не мог обнаружить рациональным путем выхода из кризисных
ситуаций, т. е. когда не мог управлять своей жизнью в этом мире, например
попав в  шторм, заблудившись в лесу, тяжко заболев и т. д. Человеку не оставалось ничего, как искать выход, обращаясь к духам. К магии сопровождения он обращался с большей регулярностью. Практически каждый значимый шаг, каждое сколько-нибудь значимое предприятие – сев, сбор урожая, закладка дома, морское путешествие и т. д. – сопровождалось магическими обрядами. При этом ни у кого не возникало сомнения, ставить ли на первое место расчет, а на второе – магию или, наоборот, сначала магию, затем – расчет. Именно на эту параллельность существования рационального и магического в сознании первобытных людей и обратил внимании исследователь. В последующие эпохи, вплоть до расцвета европейского модерна, мы находим то же самое сочетание религиозно-магических и рационально-научных подходов и процедур в мировоззрении и деятельности самых, казалось бы, передовых и рационально мыслящих представителей
человечества. Причем существовали они даже не параллельно друг другу, а в неразрывной связи, как, например, в алхимии или астрологии, где налицо было органичное сочетание этих самых двух подходов. Так, Мирча Элиаде писал о существовании, наряду с техническо-эмпирической, также космогонической и сотериологической, ориентированной на спасение души, на достижение высшего блага, функций алхимии. И произошедшее на заре Нового  времени  становление  химии, например, оказалось с точки зрения
содержания  не столько подъемом науки на новую ступень, достижением нового, более высокого уровня знания, сколько утратой магического содержания алхимии и выходом на передний план ее «научного», эмпирического компонента. Отметим, что становление современной науки повсюду, во всех областях жизни и деятельности, знаменовалось ее объективизацией и рационализацией, сопровождающейся утратой смыслообразующего магического компонента. «Одним из важнейших результатов
нашего  исследования, – отмечал Элиаде в статье «Вавилонская космология и алхимия», – является доказательство разложения древних “природных наук”, одновременно представлявших собой сотериологические техники и космогонические знания и превращения их в техники эмпирические. Когда утрачивается традиционный смысл определенной науки или практики, человек по-новому использует и оценивает материал знания. Существует закон сохранения материала, который лишь венчает закон разложения смысла, подразумевающий любые искажения, любую утрату или забвение некоего изначального значения... История умственной жизни человечества, отнюдь не будучи непрерывной эволюцией, пронизана ритмами упадка и отмирания основополагающих интуиции... и важнейшие этапы постепенного разложения одних ментальных синтезов, ни в чем не уступающих другим, последующим, могут быть реконструированы». И, тем не менее, претензии современной науки все объемлемы. Как считает Л.Г. Ионин, «довольны мы или не довольны ее результатами, склонность к магической постановке вопросов, к магическим действиям, для современного человека как бы априори предполагает отказ от научного познания и эмпирической
ориентации  в организации действия. Термины “магический”, “ненаучный” носят оценочный характер. “Ненаучный” означает “неполноценный”, “необязательный”, “не внушающий доверия”, “стоящий на низшей ступени в иерархии форм познания”». Современный язык, так же как современное рационалистическое научное мировоззрение, не предполагает возможной дополнительности или, по крайней мере, параллельности существования этих двух способов познания и деятельности. В этом смысле он отрицает и магию дикарей Б. Малиновского, и древнюю алхимию, как она изображается
М. Элиаде. Из мировоззрения человека этих эпох остаются достойными внимания только рационалистические «научные» элементы. Именно они, как правило выступают в роли протонауки. Все остальное – это «донаучное», т. е. неполноценное. Если же магическое каким-то образом вторгается в современную жизнь, оно уничижается как суеверие, слепая вера либо вообще как шарлатанство. Каждый из фактов проявления магического должен быть проверен наукой, т. е., по существу, разоблачен с позиций научного
рационалистического мировоззрения. Современное научное мировоззрение с необходимостью предполагает «разоблачение» магии. Считается, что сосуществовать они не могут.  Вместе с тем в современном обществе  как познание, так и организация деятельности не ограничиваются методами,
основанным     на принципах научной методологии. Наоборот, подавляющее большинство наших познаний и действий, реализующихся в жизни, зиждутся на нерефлексируемых приемах повседневного знания и деятельности, которые Г. Гар финкель называл «этнометодами» и которые, «с точки зрения структуры вывода и эмпирической обоснованности, не отвечают требованиям научной методологии. Но не только в ситуациях так называемой повседневной жизни, но и во множестве других контекстов – успешно практикуемые и общепризнанные методы познания противоречат требованиям, которые должны были бы предъявляться к ним, если бы они претендовали на статус научно обоснованных методов».
Подведем  итог вышесказанному. Наука – это творчество, которое не может
обойтись  без воображения, проявления которого сохраняются в ней и на уровне выдвижения гипотез, и на уровне построения концептуального аппарата. Творчество является основой любой духовной деятельности человека, следовательно, оно выступает в качестве связующего звена между научным и вненаучным познанием мира. Категория «вненаучное» не есть не-
кое вместилище для остатков бытия, которые не освоены научными методами. Бытие едино, в нем самом нет двух противостоящих друг другу сфер: научное и вненаучное. Они являются характеристиками одного и того же образования и неизбежно взаимопроникают друг в друга. Это порождает относительность критериев научности, известную схожесть между наукой и вненаучными формами сознания. Вненаучное всегда присутствует в
научном. Для осуществления научных решений проблем вненаучное не только нельзя обойти, оно – необходимо. Это, разумеется, не исчерпывающие доводы, которыми можно характеризовать соотношение науки и вненаучных форм знания. Важно, что ни одна вещь и ни одно явление не могут быть описаны целиком какой-то одной из этих парных
категорий; в каждой вещи и в каждом явлении присутствует и научное, и магическое, а значит, каждая вещь и каждое явление подлежит «ведению» и магии, и науки. Многие зарубежные и отечественные мыслители высказывали интересные суждения о магии, специально не занимаясь сущностью этого феномена. Определение магии претерпело генезис от наив-
ной веры «дикаря» до исторически обусловленного способа предметно-практического освоения действительности, основанного на вере в возможность сверхъестественного воздействия на объекты окружающего мира со стороны человека с помощью магических знаний. О магии можно говорить в узком смысле слова, имея в виду непосредственные формы
воздействия человека на предметы внешнего мира или людей, и в широком смысле слова, когда магия предполагает опосредованное (духами или Богом) воздействие. Как показывают исследования, магические представления возникли на самой ранней ступени развития сознания и тесно связаны с мифологией. Как древнейший способ предметно-практической деятельности магия основана на вере в сверхъестественные возможности человека, и в этом качестве она окажется близкой религиозному сознанию. Процесс рассмотрения современной магии не может и не должен носить только умозрительный характер, а должен приближаться как можно ближе к фактам,
чтобы как можно слабее были связи детерминации образа магии ответами на обозначенные и не обозначенные выше «вечные вопросы». Кроме того, из тех ж приведенных выше фактов следует, что каждый человек сам формирует свой субъективный образ магии. И это означает, что любое исследование и любая трактовка магии всегда будут оспариваться, исходя не только из научных, но и общих, в том числе и обыденных представлений. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

СПИСОК  ЛИТЕРАТУРЫ
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.