На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Гипертензия у беременных

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 06.10.2012. Сдан: 2012. Страниц: 21. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?76
 
                                                Содержание
Введение…………………………………………………………………………..3
Глава 1.Психосоматические проблемы и их особенности в медицине...…8
1.1.           Философская оценка психосоматических концепций…………….8
1.2.           Философский и медицинский аспекты психосоматической
проблемы…………………………………………………………...14
1.3.           Условный рефлекс и психосоматическая проблема…………….20
1.4.           Урбанизация, технизация и психика человека…………………...24
1.5.           Современное общество и проблема адаптации человека………..33
 
Глава 2.  Особенности психосоматического  статуса у беременных с гипертензией, вызванной беременностью…………………………………48
              2.1. Классификация артериальной гипертензии у беременных……….50
2.2. Психосоциальная  дезадаптация женщин как особенность психосоматического статуса у беременных с ГВБ…………………….59
2.3. Методика проведения аутогенной тренировки и физиопсихопрофилактики  (по В.В. Абрамченко)…………………….60
 
Заключение………………………………………………………………………72
Список использованной литературы…………………………………………...75
 
 
 
 
                                                                                 Введение
Вряд ли существует такой период в истории медицины, когда врачи не интересовались бы проблемами психики, духа, их влиянием на функции человеческого тела. В процессе исторического развития медицины оформились три практически и теоретически важных аспекта этой проблемы:
1) влияние психики на функции организма и ее роль в возникновении той или другой патологии;
2) влияние патологических изменений различных органов тела на состояние психики;
3) роль психических факторов в про­цессе лечения больного (психотерапия).
За последние 100 лет по всем этим вопросам как экспериментаторами, так н клиницистами накоплен огромный фактический материал, представ­ляющий научный и большой практический интерес. Но все более возраста­ющий интерес медицинской науки и здравоохранения к психосоматической проблеме в наше время объясняется прежде всего ее социальной актуаль­ностью. В век бурного научно-технического прогресса,, колоссальных со­циально-экономических изменений, освоения космоса роль психического фактора во всех сферах жизни общества неимоверно возросла.
Если раньше источник психо-эмоциональных травм находился исключи­тельно, если так можно выразиться, в сфере быта и личных взаимоотноше­ний людей, то сейчас положение существенно изменилось. В эпоху научно-технической революции происходит интеллектуализация труда, т. е. он все больше включает в себя элементы умственного труда при большей ответст­венности исполняемой работы и ряде повышенных требований ко всем ор­ганам и системам организма человека.
В прошлом материальное производство требовало от рабочего прежде все­го больших затрат физического труда. Тогда работник выполнял одновре­менно энергетические и управленческие функции на производстве. Сейчас все возрастающее значение приобретают контроль, наблюдение за техноло­гическими процессами и ряд других функций интеллектуального характера. Возрастание роли умственного труда в общем балансе трудовых затрат человека на современном производстве требует повышения внимания вра­чей, исследователей к вопросам влияния интеллектуализации труда и уси­ления ответственности работника на деятельность всех систем его организ­ма, т. е. к психосоматической проблеме. Широкий и все более нарастаю­щим  темп внедрения пультов управления в производство требует изуче­ния,   в  частности,  таких вопросов,  как  пропускная  способность органов чувств,   распределение   внимания,   гигиенически    целесообразная    длина рабочего дня оператора. Исходя из этого, можно понять процесс все более тесного сближения психосоматической проблемы с различными аспектами физиологии, гигиены, психологии труда, НОТ.
К факторам современного прозводства, которые увеличивают роль психи­ки и возникновении различных заболеваний, можно отнести огромные скорости технологических процессов и многих управляемых операций, тре­бующих от человека исключительно быстрых реакций; большую сложность управляемых процессов; сложность и разнообразие ситуаций, требующих быстрого их осмысливания и принятия оптимальных решений в критически короткие сроки; большую ответственность за тяжелые последствия неисправности работы технических систем. Все эти факторы сами по себе создают напряжение в деятельности организма человека, Так, например,
данные хронометража показали, что поездной диспетчер от 80 до 98% рабочего дня занят приемом донесений, информацией и отдачей приказаний. Перерывы отсутствуют. В конце рабочего дня электроэнцефалограмма показывает уменьшение повторяемости альфа-ритма, удлинение периода восстановления этого ритма после светового раздражения, уменьшение амплитуды альфа-ритма, снижение его вольтажа. У диспетчеров аэро, ромов, режиссеров телевидения отмечено повышение содержания сахара в крови; резко меняются и показатели деятельности анализаторов и нервной системы.
Как правило, труд па конвейере и за пультом управления характеризуется большим напряжением, а нередко и монотонностью, что является основной причиной утомляемости.
Современный этап общественного развития характеризуется ускорением темпов жизни во всех сферах: социально-экономической, производствонно - технологической, культурной и научной. Скорости протекания психофизиологических и соматических реакций организма нередко отстают от ритмов социальной и производственной жизни.
Психосоматическая проблема приобретает все большее значение не только под влиянием научно-технической революции, но и в связи с колоссальными социальными изменениями нашего времени. Процесс урбанизаци скапливания огромных масс людей в городе, включение их в общественное производство, развитие средств массовой коммуникации, огромный поток информации, который проходит каждый день через сознание человека — все это ведет к все большей «психологизации» жизни людей. Современное производство и жизнь человека в обществе требуют постоянно повышения его общего образования и специальной подготовки. Это тоже является фактором его интеллектуализации, психологизации.
Раньше огромные массы трудящихся не участвовали активно в общест- венном производстве, политической и научно-культурной жизни обществ В наше время картина коренным образом изменилась.
Этот процесс активного участия современного человека в
общественной жизни все больше превращает его не только в субъект истории, но и в субъекта в психологическом смысле, в человека, который знает свои интересы и активно борется за осуществление своих идеалов. Этот процесс мы называем «субъективизацией» современного человека.
Именно этот процесс психологизации и субъективизации современно человека и меняет характер психосоматической проблемы в наше время. Само собой понятно, что человек, которому чаще приходится иметь дело с психическими  факторами в своей жизни, в большей    степени    подвержен их влиянию.
Существует и другая особенность психосоматической проблемы нашего времени. Речь идет об изменении характера и влияния психических факторов на состояние здоровья человека. Раньше, когда говорили о психогенных заболеваниях, то, как правило, под этим понимали общие расстройства функций нервной системы (истерия, психастения, общий невроз) функциональные расстройства деятельности отдельных органов (невроз сердца, желудка).
Сейчас центр тяжести психосоматической проблем переместился в другую плоскость. Речь идет о роли психических факторов в возникновении тяжелейших морфологических деструкции самых различных  органон человеческого тела.   В  настоящее  время для многих теоретиков медицины широко употребляемый термин «психосоматика» имеет два значения : одно связано с его применением к области медицины вообще и к таким болезням как пептическая язва, астма, гипертония  в частности.
Узкая специализация вместе со своими преимуществами имеет и некото­рые отрицательные последствия. Она нередко приводит к тому, что врач начинает смотреть на больного исключительно с точки зрения своего «специализированного кредо». Другой теневой стороной этого подхода является недооценка организма как целого, абсолютизация местного, локального в болезни. Результат — недооценка личности больного со всем ее сложным духовным миром, часто потеря из поля зрения врача возмож­ного постоянного болезнетворного или терапевтического влияния психиче­ских факторов. Это является причиной наблюдавшегося иногда у отдель­ных врачей отрицательного, нигилистического отношения к психотерапии, к этическим проблемам медицины и вообще к психосоматической пробле­матике.
Одностороннее увлечение биохимическими, функциональными, элект­рофизиологическими и другими показателями состояния организма иногда приводит к тому, что прибор заслоняет от врача личность больного чело­века, как целостное начало. В таких случаях индивидуально-личностные отношения врача с больным могут быть ущемлены, подвергнуться опре­деленной машинной стандартизации, обезличиванию. При определенных условиях однобокая технизация труда врача приводит не только к деваль­вации, обесцениванию врачебного опыта и клинического мастерства, но и к дегуманизации медицины как теории и практики лечения людей.
Врач в социалистическом обществе выступает целителем не только тела, но и души человека. При этом его «душевно-целительная» роль весьма многообразна. Он выступает не только пропагандистом материалистиче­ских основ в учении о здоровье п болезни, но и выполняет воспитательную функцию в отношении больного человека.
Таким образом, разработка проблем, связанных с влиянием психических, личностных, «человеческих» факторов на этиологию, патогенез и терапию отдельных заболеваний, в частности гипертензию беременных женщин, приобретает исключительно важное значение.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Глава 1. Психо- соматические проблемы и их особенности в медицине
1.1. ФИЛОСОФСКАЯ  ОЦЕНКА  ПСИХОСОМАТИЧЕСКИХ  КОНЦЕПЦИЙ
Психосоматическая медицина никогда не представляла собой более или менее однородного явления. Как предмет, так и методы исследова­ния и лечения больного в психосоматической медицине и до настоящего времени еще далеки от их определения. «Хотя термин „психосоматические расстройства" в настоящее время широко употребляется, тем не менее единого мнения о том, что под ним подразумевать, все еще не име­ется»[1].
Множество причин привело к возникновению психосоматического направления. Главную роль в этом процессе мы должны приписать тем объективным сдвигам, которые наблюдаем в картине современной заболеваемости: резкое снижение заболеваемости острыми инфекционными и огромное распространение хронических заболеваний, причины которых медицина еще недостаточно знает, а роль психического и вообще «человеческого» фактора в их возникновении во многих случаях очевидна. Эту картину заболеваемости многие связывают с глубокими изменениями, которые произошли в жизни человека в эпоху научно -технической
революции. Этот момент можно рассматривать как социальную  предпосылку возникновения психосоматической медицины. Одной из гносеологических предпосылок возникновения психосоматических направлений в медицине является реакция на узколокалистическое понимание сущности человеческих заболеваний в патологии органов, целлюлярной теории Р. Вирхова. Этот источник и тенденцию психосоматической медицины Ж. Делей определяет следующим образом: «В целом психосоматическое движение пытается преодолеть медицину органов пользу целостной медицины организма» [2].
Многие зарубежные медики еще с начала нашего века утверждали, для развития современной медицины «прежде всего оказалась роковой териалистическая  (соматическая или органицистическая)   точка зрения» [3].
Идеалистическая в своей сущности методологическая основа coвременной психосоматической медицины как раз объясняется односторонним, глубоко метафизическим подходом в истолковании некоторых реально существующих  явлений.
Психосоматики, как правило, отождествляют первичные (преимущественно специфические) причины заболеваний со вторичными (часто вспомогательными, провоцирующими). Психосоматический тезис об эмонациональной детерминированности болезни является результатом абсолютизации роли психо-эмоционального момента в генезе болезней. Конечно, и при острых инфекционных заболеваниях эмоциональные расстройства могут прямо или косвенно подрывать защитно-физиологические силы организм, они все-таки не отрицают необходимости основной, специфической  причины.
Поскольку психологические факто­ры могут иметь место при любой болезни, постольку ими по существу и ограничиваются психосоматики при изучении этиологии заболеваний. В данном случае неспецифическими (как правило) психоэмоциональны­ми факторами подменяются специфические этиологические факторы. Сильнейшее влияние на развитие современной психосоматической ме­дицины оказал фрейдизм. Это проявляется как в методе изучения причин психосоматических заболеваний, так и в понимании симптоматологии как символов, как способа проявления бессознательных процессов, компульсивных механизмов.
Широкой популярностью пользуется в современной психосоматической медицине введенное еще Адлером понятие о «символическом языке органов».
Согласно этой концепции, симптомы болезней отдельных органов являются символами бессознательных мыслей, в них «бессознательное» говорит символически при помощи расстройств функций и изменения структуры  различных  органов человеческого  тела.
Другим по существу фрейдистским постулатом современной психосома­тической медицины является полное отрицание многими ее представителя­ми роли п значения биохимических, биофизических, молекулярных и дру­гих «материальных» процессов в деятельности организма как в норме, так и и патологии. Это противопоставление в понимании сущности патологии физического, химического и биологического психическому Фрейд сформу-лировал следующим образом: «Медицинские науки приучили вас, — говорил он своим слушателям, постоянно, во всех явлениях болезни искать причины их в грубо анатомических изменениях в организме, объяснять их химическими или физическими причинами и подходить к ним биологи чески...» [4].
Близкой к концепции символического языка органов является концепция «вегетативных неврозов». Многообразные функциональные расстройства органов, согласно основному представителю этого течения психосоматической медицины Александеру, связаны с различными эмоциональными   реакциями на внешние   ситуации. Согласно его   представлениям, психосоматическое заболевание—это не выражение и символизация эмоций, а физиологический ответ органа на хронически существующее или повторяющееся эмоциональное состояние. Сдержанный   гнев, например, вызывает изменения главным образом в кардиоваскулярной об­ласти,  специфические  конфликты  между  сексуальными  желаниями — в дыхательном аппарате.  Часть эмоций  реализуется через   симпатическую нервную систему, а другие — через парасимпатическую. Первые ведут  к таким заболеваниям, как гипертоническая болезнь, артриты, мигрень, диа­бет, гипертиреоз, а вторые — к язвенной болезни, бронхиальной астме, язвенному  колиту.
Методологически   несостоятельной    является   попытка   психосоматикой возводить в закон, во всеобщий принцип отдельные частные случаи корреляции между психическим расстройством и, например, тем или иным заболеванием   либо  между  строением тела и характером.
Довольно широкое распространение получила концепция «профиля лич­ности». Психосоматиками было подмечено, что некоторые болезни как бы коррелируют с определенными типами личности. Эту связь они открывают при помощи приемов, близких к психоаналитическому методу Фрейда, У чрезмерно реагирующих лиц, например, чаще всего встречаются язвенная болезнь и коронарная недостаточность. У недостаточно реагирующих встречаются язвенный колит, дерматиты и ревматические артриты. -Коррелятивные параллели часто доходят до того, что причиной перелома костей... считается тип личности, склонной к приключениям, а несчастные случаи обоснованы якобы склонностью... к интеллектуальному труду.
Много пишут о язвенном и гипертоническом характере, об аллергическом и нервно-психическом типе, специфическом для бронхиальной астмы, о ревматоидном самоограничивающем и самоотвергающемся типе. Роджерсон, Хадскистиль и Дьюгид говорят об «астма — пруриго» личности. Выдвигая это понятие, они генетически связывают его со сверхпокровительственным (overprotective) отношением родителей и характеризуются такими чертами, как высокий интеллект и слабая моторная способность, заметная сверхтревожность и недостаток уверенности в себе при зпачп тельно скрытой агрессивности и эгоцентризме.
Перечень взглядов психосоматиков на связь психических и характере логических особенностей  человека  со спецификой   его  патологии   можно было бы продолжить. Но и сказанного достаточно для того, чтобы убедиться  в том,  насколько произвольны  их теоретические   конструкции,   когда речь идет о выяснении причинно-следственных отношений между психическими процессами и особенностями личности и ее патологии.
Труднейшим вопросом во всей этой проблематике является «специфика воздействия психических факторов» на тот или другой орган.  «Один  из наиболее спорных, — читаем в докладе Комитета экспертов ВОЗ по психогигиене, — является вопрос о специфичности, Имеется ли специфическая связь между  характером  психологического стресса  и определенной органической системой на которую он воздействует? Или же психологический стресс действует неспецифическим путем на предрасположенные органы, уязвимость которых обусловлена такими факторами, как родственное предрасположение, инфекции или предшествующие благоприятствующие этому условия» [5].
Многие из предположений о «специфической» связи психических процессов с отдельными органами опираются на клинические наблюдения, однако объяснение их носит крайне ненаучный характер. Как правило, в основе толкования этих связей имплицитно содержится фрейдистское поло­жение  о  «смысле»   симптома.
Факторами, которые определяют «специфичность» связи психических (весов с расстройствами деятельности того или иного органа, различные авторы-психосоматики считают:
а) наследственно-конституциональное расположение;
б) предрасположение, являющееся результатом раннего онтогенетического развития (анте- и постнатального);
в) ослабление органов в результате травмы или инфекции;
г) активная деятельность органа в момент «стресса»;
д) символическое значение органа в системе личности данного индивидуума;
е) фиксация органа в результате задержанного психического развития и др.
Однако, критикуя взгляды психосоматиков по вопросу о специфической связи между психическими и соматическими процессами человеческого организма, нельзя при этом отбрасывать проблему влияния психо-эмоциональногo фактора на состояние здоровья человека. В исследованиях многих авторов гипертонической болезни и атеросклероза наибольшее внимание привлекают психическая травматизация и длительное напряжение нервной системы вместе с недостатком физической активности. В анамнезе больных гипертонической болезнью очень часто встречается эмоциональный стресс. Многие данные, полученные в результате  сопоставления относительной заболеваемости разных групп населения,. находящихся в различных условиях труда и быта, говорят о том, что чем больше выражен элемент нервного перенапряжения, тем выше процент заболеваемости сердечно-сосудистой системы. Интересно сравнение уровня артериального давления у рабочих и студентов. Средние показатели  артериального давления у студентов выше, чем у рабочих того же возраста. Многие психиатры и психотерапевты в прошлом рассматривали истерию не как болезнь, а как тип характера, или как своеобразное воспитание личности. В наше время многие специалисты в области сердечно-сосудистой  патологии тоже видят один из существенных способов профилактики «болезней нашей современности»—сердечно-сосудистых болезней — в ряде психогигиенических мероприятий.
А. Л. Мясников говорил, что для профилактики гипертонической болезни надо воспитывать «антигипертонический характер», способность четко понимать ситуации, приводящие к ненужному «пожару» эмоций, объективность в споре, самокритичность, оптимистичность.[6]
Положительным в работах современных психосоматиков является всестороннее изучение эмоций, подчеркивание роли личности и ее воспитания в патологии человека и ее профилактике, в изучении значимости для личности  как отдельного симптома, так и всей болезни в целом (личностная концепция болезни, степень актуализации личностью переживаний,  связанных с болезнью, непосредственно определяющих линию   поведения больного). Но при этом не нужно забывать, что осмысление и теоретичес­кое обобщение многих факторов и явлений в современной психосоматиче­ской медицине имеют антинаучный характер. Корень этой ненаучности, как уже говорили, находится в неверной фрейдистской установке многих психосоматиков при рассмотрении психосоматических взаимоотношений и неправильном понимании сущности психической деятельности и ее взаи­моотношений  с  соматическими процессами организма.
 
1.2. ФИЛОСОФСКИЙ И МЕДИЦИНСКИЙ АСПЕКТЫ ПСИХОСОМАТИЧЕСКОЙ ПРОБЛЕМЫ
Если попытаемся найти истоки господствующих в современной психосоматической медицине взглядов на соотношение «души и тела», то нетрудно обнаружить их в работах философов — идеалистов далекого прошлого.
Центральная проблема психосоматической медицины - специфическая связь эмоций с патологией отдельных органов человеческого тела — может быть обнаружена еще в философии Платона. Многие психосоматики ссы­лаются на него, цитируют и ищут подтверждение своих идей В высказанных им  мыслях более чем 2000  лет назад.
Платон утверждал, что душа является «идеей» тела. Согласно представ­лениям сторонников платонизма в психосоматике, причину телесных за­болеваний всегда надо искать в нарушениях взаимоотношении тела и души.
В последние годы было высказано множество взглядов на соотношение духа и тела с позиций виталистического истолкования аристотелевского понятия «энтелехия». Многие рассматривают ее как некий «план» построе­ния организма, как некоторую жизненную силу, которая обусловливает здоровье или болезнь. «Доказательство Дришем наличия определенных факторов, — пишет Г. Зигмунд, — которые он вслед за Аристотелем назвал .энтелехией, до сих пор еще не опровергнуто» .[7]
Исходя из известного и в принципе правильного положения: целое боль­ше суммы составляющих его частей — и из того, что после сложения сос­тавных частей организма имеется нечто «большее», какой-то «остаток», психосоматики отождествляют этот «остаток» с особой жизненной, психи­ческой (по существу виталической) силой. Не видя, что это «большее», этот «остаток» — результат нового качества, возникший в процессе эволю­ционного развития организма под непосредственным влиянием окружаю­щей среды, некоторые психосоматики впадают в крайний идеализм вита­листического характера.
Критикуя тяготение психосоматиков к различным виталистическим док­тринам, мы часто забываем и о влиянии Фрейда. По сути дела Фрейд тоже стоял на позициях витализма, когда утверждал, что в основе жизни на­ходится энергия либидо, которая и является организующим принципом в деятельности организма. Фрейд многократно заявлял, что его либидо или сексуальную энергию в широком плане нужно понимать в смысле эрота, оживляющей силы древних.
Хотя психосоматики часто говорят о понимании человека как целост­ного психосоматического существа, они при рассмотрении сущности этого вопроса стоят на позициях идеалистического монизма или принципиаль­ного параллелизма и дуализма. Часто при этом свою идеалистическую концепцию о соотношении психического и физиологического психосома­тики выдают за качественно новый подход к данной проблеме, именуя его синтетическим, обобщающим подходом в противоположность аналитическому, якобы характерному для предшествующего периода медико-биологических исследований. Шрейбер в своей книге «Биологические функции души», вышедшей в 1953  г., различает в психосоматической медицине три основных направления с характерным для них пониманием соотношения психического и соматического:
1) психофизический параллелизм, признающий полную самостоятельность, автономность психического и соматического начала, при цен роли «души»; 2) психофизический взаимообмен, исходящий из принципиального дуализма «души» и тела;
3) теорию идентитета, основанную на признании однообразия «души» и тела.
В объяснении взаимодействия психического и соматического И. Шрейбер исходит из томистких предпосылок иерархии сфер бытия. «Мы, —говорит он,—различаем в  человеческом организме определенную иерархию — нематериальная душа  активизирует витальные силы (будь это в эмбриональном или во взрослом состоянии). Нервные влияния передаются органам и тканям и через это осуществляются биологические функции. Так зависят низшие вегетативные функции, их смысл и целенаправленность от высших инстанций и, наоборот, низшие области являются объектом для проявления душевной деятельности» .[8]
С аристотелевско-томистских позиций Ж. Делей рассматривает деятельность духа как организующей силы в организованной  структуре — человеческом теле, и отсюда — решающая роль «души» в возникновении патологии. Сильное влияние на понимание соотношения «души» и тела в ценной психосоматической медицине оказал экзистенциализм. Многие представители утверждают, что человеческое тело является производ­ным от человеческой души, что реальное значение в жизни человека имеет  только «душа», в то время как тело есть   лишь    символ ее проявления. С точки зрения понимания болезни как символа души, болезнь превраща­ется лишь в факт личной биографии больного и оказывается той ценой, которую платит человек за то, что он является личностью.
Из этого краткого обзора   представлений   психосоматиков о соотношении души и тела видно, что они не могут преодолеть психосоматический дуализм как на основе субъективного, так и на основе объективного идеализма. Как правило, для всех них психосоматическое единство — вторичный  результат соединения первоначально отдельно существующих души и тела. При этом всегда подчеркивается примат духовного.
Подлинно научное решение психосоматической проблемы в медицине  возможно лишь с точки зрения диалектического материализма.
Как известно , в основе диалектико-материалистического понимания сущности психической деятельности человека лежит теория отражения. Принципиальное положение диалектико-материалистического понимания психической деятельности заключается в ее понимании как высшей формы деятельности организма, в которой происходит отражение действительности и  регуляция его функций. В этом смысле детерминация деятельности нервной системы и отражение действительности совпадают.
Когда речь идет о влиянии психики на соматические процессы организма, то с точки зрения теории  отражения, это влияние надо понимать не как воздействие   какой то   самостоятельно  существующей   силы, а как
опосредование влияний окружающего мира на физиологические функции
организма, его психическими    реакциями    на эти же воздействия.   
Психическое — это своеобразное проявление деятельности организма, сущ­ность которого заключается в отражении необходимых для организма условий его существования и саморегуляции функций организма при посредстве этого отражения. Неправильно понимание психического как проявления соматических процессов, осуществляющихся под влиянием внешнего воздействия. Это по существу отголосок теории Джемса и Ланге. Соматические процессы, как и мы их регистрируем при помощи раз­личных современных приборов и методик, не являются причиной психи­ческих процессов. И те, и другие детерминированы взаимодействием орга­низма с окружающей его действительностью.
Вся трудность изучения влияния психических, личностных факторов на соматические процессы человеческого организма заключается в том, чтобы понять их сущность при условии реального существования организ­ма как материальной системы в окружающем его материальном мире. Для решения этой сложной проблемы с позиций теории отражения нужно обратиться к достижениям современной науки, особенно таких ее разделов, как учение о высшей нервной деятельности, кибернетика, теория инфор­мации, теория управления. Такой подход является единственно верным и находит свое отражение в решении некоторых аспектов психосоматиче­ской проблемы в медицине. Так, например, В. Н. Мясищев пишет, что «проблема психического воздействия представляет важнейший раздел, связывающий психотерапию с педагогикой, как высшим разделом теории управления . Опираясь на знание типов личности и психогенеза болезненных состояний, она освещает раз­личные виды и приемы воздействия в связи с задачами, вытекающими из особенностей состояния больного и его патогенеза» [9].
Понимание организма человека как саморегулирующейся и самоуправ­ляемой системы дает возможность определить роль и значение отражения окружающего мира через психические процессы в протекании (нормальном и патологическом) всех соматических процессов организма. Еще И. М. Се­ченов писал, что «организм без внешней среды, поддерживающей его существование, невозможен, поэтому в научное определение организма должна входить и среда, влияющая на него»[10].
Единство организма и сре­ды, в котором происходит саморегуляция его функций, часто понимают механистически, как пассивное внешнее воздействие среды на организм, а не как активное практическое усвоение среды организмом, благодаря че­му и осуществляется саморегуляция его функций и саморазвитие живых систем. Для того чтобы психические процессы как отражение действитель­ности могли играть роль сигналов, определяющих поведение живого ор­ганизма, нужно, чтобы организм и среда составляли единую целостную, «гомогенную» систему. Только при таком условии между ними может су­ществовать «сообщаемость» и ;в этом целом психические процессы не яв­ляются инородным элементом. Принципы устройства технических само­регулирующихся систем и закономерности условно рефлекторной деятель­ности говорят о том, что любое явление действительности превращается в сигнал лишь тогда, когда оно становится моментом целостной саморегу­лирующейся системы. При этом оно в снятом виде содержит в себе сущ­ность целого, а не только отдельных его элементов. Только приняв в себе целостное определение саморазвивающейся системы  (организм — среда), психические процессы — сигналы могут оказывать существенное влияние на соматические функции организма. Понимание психических процессов как носителей сущности реальных взаимоотношений организма и среды дает возможность с действительно научной точки зрения понять то на самом деле колоссальное влияние, которое психика оказывает на сомати­ческие процессы. Психические и соматические процессы — это одновре­менно совершающиеся процессы как моменты саморегуляции организма человека через окружающую его социальную и природную среду.
Обсуждая эту проблему, нужно констатировать все еще недостаточное использование данных ряда медицинских наук философами-марксистами для дальнейшего развития некоторых положений теории познания и не­достаточный обмен мнениями между философами и медиками по данной проблеме. А как показывает обзор попыток решения психосоматической проблемы в современной психосоматической медицине и ее постановка с принципиальных позиций марксистско-ленинской теории отражения, — это проблема, имеющая и медицинский, и философский аспект.
 
1.3. УСЛОВНЫЙ РЕФЛЕКС И ПСИХОСОМАТИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА
Учение И. П. Павлова имеет непосредственное отношение к психосома­тической проблеме во всех ее аспектах. Прежде всего учение И. П. Павлова имеет принципиально важное значение для понимания соотношения пси­хического и физиологического, а следовательно, и для решения проблемы влияния психических процессов на физиологические функции организма. Известны мысли И. П. Павлова о том, что условный рефлекс — явление одновременно психическое и физиологическое. И. П. Павлов рассматривал психосоматическую проблему с подлинно научных позиций. Он ратовал за материалистическое понимание психосоматической проблематики на ос­нове изучения сущности психического при помощи естественнонаучных методов. Он писал, что «для истинно научного понимания наших невро­патологических симптомов и успешной борьбы с ними нужно расстаться со столь вкоренившимся в нас отграничением психического от соматиче­ского. Всюду и всегда необходимо идти к физиологическому обоснованию как в отношении болезнетворных агентов, так и в отношении реакций на них со всеми их последствиями, т. е. переводить всю психогению и симпто­матику на физиологический язык» [11].
Многочисленные физиологические и психологические исследования по­священы изучению второй сигнальной системы. По отношению к психосо­матической проблематике это проявляется в виде изучения лечебного и патогенного значения слова. Сейчас безусловно доказано, что слово может привести к таким же изменениям в деятельности организма, как и любой безусловный или первосигнальный условно рефлекторный раздражитель. Однако и до сих пор еще не созданы адекватные методики изучения фи­лологической, психологической и гносеологической сущности явлений, которые относятся ко второй сигнальной системе. Больше всего изучено значение слова в регуляции функций организма в состоянии гипноза. Причиной отставания в изучении второй сигнальной системы является как отсутствие конкретных физиологических и психологических методик, так и   неразработанность теоретических проблем, связанных с ней. Само понимание сущности второй сигнальной системы  как сигнала  сигналов являются недостаточно четким для понимания высших психических функций человека и прежде всего человеческого мышления. Нужна работа по выяснению не только физиологической, но и гносеологическом природы человеческого слова. Только такое комплексное решение может и плодотворным для изучения психосоматической проблемы. К сожалению, нужно отметить, что односторонний физиологический подход наблюдается и при изучении гипноза.
Существует огромная физиологическая литература, которая очень подробно описывает кривые электроэнцефалограммы в различных фазах гипноза, но нет ни одной серьезной работы, которая исследовала бы вопрос об изменениях, происходящих в структуре  личности, которая рассматривала бы проблему соотношения сознания и бессознательного, объекта и субъекта во время гипноза. Как нам кажется, это область, где может осуществиться и где насущно необходимо сотрудничество философов и медиков.
На основе условно рефлекторной теории ныне сформулирована  кортико-висцеральная концепция. Она основана на фактах, которые говорят об условнорефлекторном изменении деятельности внутренних органов в прямом влиянии раздражений коры головного мозга на эти органы,
С естественнонаучной точки зрения кортико-висцеральная концепция не вполне учитывает существенную роль в возникновении ряда заболеваний  некоторых нейро-гуморальных факторов и подкорковых образований. Иногда с позиций этой теории психосоматические отношения с исключительно к взаимоотношениям коры головного мозга и внутри органов. Она недостаточно учитывает ряд психических и личностных факторов и прежде всего эмоциональных. Так как эта теория основана на данных, полученных в основном в опытах на животных, то она не учитывает и роли сложных взаимоотношений человека в обществе. В известном смысле кортико-висцеральная теория ограничена и в методическом отношении.
В принципе кортико-висцеральные взаимоотношения нужно понимать как часть, как сторону более общей и многогранной психосоматической проблемы. Кортико-висцеральная теория больше описывает влияние головного мозга как анатомического образования на внутренние органы. Нельзя отождествлять кортико-висцеральные взаимоотношения как  механизм осуществления влияния внешнего мира на функции организма с сущностью этого влияния, ибо изучение кортико-висцеральпых взаимоотношений объясняет нам, как осуществляется влияние социальной среде человека, но не объясняет, в чем сущность его, не отвечает на вопрос: почему оно происходит?
В основе отождествления кортико-висцеральных взаимоотношений с психосоматическими, на наш взгляд, лежат две причины. Во-первых, многие авторы считают, что раз кора головного мозга является органом сложнейших взаимоотношений организма со средой, то, говоря о коре, якобы можно подразумевать всю психическую деятельность организма. Здесь происходит замена реальных взаимоотношений организма и среды органом, имеющих ведущее значение в осуществлении этих отношений. Во-вторых, молчаливо признается, что единственным подходом к психосоматической проблеме с позиций учения об условных рефлексах является тот, который связан с кортико-висцеральной теорией.
Надо сказать, что такое смешение принципа с его конкретным применением при помощи какой-то определенной методики, определенного объекта,  имеющего свои специфические особенности, чреват отрицательными последствиями. И эти последствия мы видим в последнее время. Среди части физиологов, клиницистов и психологов существует нигилистическое    отношение к кортико-висцеральной теории и к павловскому учению вооб­ще.
В основе такого в принципе неверного подхода лежит тот факт, что за последние годы были открыты новые явления и подходы к изучению деятельности нервной системы. Отсюда были сделаны выводы, что и прин­ципы павловской рефлекторной теории представляют лишь исторический интерес. Гносеологическим корнем этого неверного вывода является то, что авторы такого взгляда в новооткрытых явлениях не могут увидеть спе­цифического проявления основного принципа условного рефлекса. Столь же неправилен в понимании павловского учения догматический подход. Гносеологическая сущность его заключается в утверждении о том, что сам принцип условных рефлексов не может существовать в других явлениях, кроме тех, которые были открыты и изучены И. П. Павловым, и что не могут быть найдены другие методологические подходы к изучению высшей нервной деятельности. И тот и другой подход не могут способствовать дальнейшему творческому развитию и обогащению учения о высшей нерв­ной деятельности. Они являются как бы двумя сторонами одной и той же* медали: и в том и в другом за конкретным проявлением принципа не мо­гут увидеть его сущности.
Кроме этих двух основных подходов к учению о высшей нервной дея­тельности существует еще и упрощенческий, эклектический подход. В пси­хосоматической медицине эклектический подход встречается очень часто. Принципы павловского учения нередко эклектически сочетаются с фрей­дизмом и другими направлениями, которые принципиально отличаются от учения о высшей нервной деятельности. То, что психосоматики ссылаются на И. П. Павлова, пытаются подойти к некоторым собственным проблемам с позицией его учения, понятно, но мы должны подвергать острой и прин­ципиальной критике извращение основ и идейно методологической на­правленности павловского учения о высшей нервной деятельности. При этом принципиальная критика, вскрывающая внутренние противоречия и несостоятельность теоретических построений эклектиков-психосоматиков, должна всегда сопровождаться конструктивным решением с принципиаль­ных павловских позиций тех вопросов, которые ставятся психосоматиками.
 
         1.4.УРБАНИЗАЦИЯ, ТЕХНИЗАЦИЯ И ПСИХИКА ЧЕЛОВЕКА
Вглядываясь в даль будущего человечества, равно недиалектично ви­деть его неким блистающим раем с идеальными условиями существования людей, не имеющих никаких недостатков, и, напротив, видеть людей из­мученными, потерявшими здоровье и покой под гнетом урбанизации и технизации их жизни.. Как неисчерпаемо развитие мира и человечества, так неисчерпаемы возникающие и вновь разрешаемые, чтобы родиться и новых формах, противоречия, являющиеся и следствием и причиной это­го развития. Задача ученого марксиста — видеть и раскрывать эти про­тиворечия, чтобы, правильно понимая их, овладевать ими, а тем самым и управлять ими, направлять развитие к нужной цели.
Задача психолога— с позиций психологии личности и социальной психологии  рассмотреть личность и коллектив и показать их роль в разрешении существующих и назревающих в рассматриваемой области противоречий.
Включение личности как промежуточного звена, опосредующего все  реакции человека на воздействия внешнего мира, само по себе еще мало что говорит, так как может пониматься по-разному. Вот почему основной и глубоко правильный тезис С. Л. Рубинштейна, лежащий в основе личностного подхода, не может трактоваться сам по себе, без включения в контекст общего понимания личности. Включенный же в этот контентекст, он позволяет понять многое. С. И. Рубинштейн писал: «При объяснении любых психических явлений личность выступает как воедино связанная совокупность внутренних условий, через которые преломляются в внешние воздействия»[12]. Но психолог-идеалист эту воедино связанную совокупность внутренних условий будет трактовать как «божественную сущность» — душу; психолог-персоналист, недалеко ушедший от первого, как некую личностную субстанцию; а психолог-бихевиорист, облачившийся сейчас в наряд вульгарно-кибернетической фразеологии,— как «черный ящик», превращающий стимул в реакцию. Вот почему, прежде чем определить сущность личностного подхода и показать возможности личности в разрешении противоречий, создаваемых урбанизацией и технизацией, необходимо хотя бы кратко (и с отсылкой к относительно легко доступной литературе) остановиться на понимании сущности личности, на том, как ее понимаем мы, развивая далее взгляды С. Л. Рубинштейна.
В понимании личности теоретически наиболее оправдано, а практически наиболее удобно исходить из опоры на системно-структурный анализ, понимая под структурой единство элементов, целостности и их всесторонних связей. Последнее определение соответствует определению, даваемому сейчас структуре как философской категории.
Если за целое взять человека как биосоциальное существо, то его  элементами будут его биологические, социальные и биосоциальные свойства, являющиеся у конкретного человека как индивидуума его особенностями, так как они всегда чем-то будут отличаться от таких же свойств другого человека. Клеткам человека необходим кислород, и при его недостаче человек переживает потребность в нем. Это биологическое свойство человека, так  же как и голод. Но К. Маркс говорил: «Голод есть голод, однако голод, который утоляется вареным мясом, поедаемым с помощью ножа и вилки, это иной голод, чем тот, при котором проглатывают сырое мясо с помощью рук, ногтей и зубов» [13].
Этот пример различия биологического свойства человека и его биосоциального свойства.
Сколь ни велико число свойств и особенностей человека, все они могут быть уложены только в две его подструктуры: организм и личность. Как организм человек — потомок филогенетического развития животных имеет много общего с ними. Именно поэтому ранее Юрия Гагарина в космос полетела Лайка. Но как личность человек ни с чем и ни в чем не сравним и является продуктом не эволюции животных, а истории человечества.
Большинство из многих десятков существующих попыток определения личности по существу определяет не личность, а человека. В качестве примера можно  привести  такое   довольно  распространенное   определение: «Личность — это человек в совокупности его социальных качеств, формирующихся в различных видах общественной деятельности и отношений».  Но ведь с не меньшим, а с большим правом можно сказать: «Человек — существо в совокупности его    социальных    качеств, формирующихся  в различных  видах  общественной  деятельности  и  отношений».   И   это только несколько более развернутое и современное определение, чем данное еще Аристотелем; человек — это политическое животное. всех определений личности самым точным и самым емким является : личность — это человек как носитель сознания. При этом, конечно, мне здесь понимается не как пассивное, созерцательное (как его понимал JI. Фейербах), а в ленинском его понимании, определяющем актив-деятельность человека
Наконец, в высшей, наиболее определяющей индивидуальный облик личности первой подструктуре, в которую входят влечения, интересы, стремления, идеалы, мировоззрения и убеждения, активность, возрастая в этом же порядке, наиболее полноценно проявляется в убеждениях лич­ности. Направленность завершает иерархию подструктур личности. Она опирается на подструктуры более низких личностных уровней и вместе с тем организует их.
Такое понимание личности насыщает ее определенным содержанием как «воедино связанную совокупность внутренних условий» (С. Л. Ру­бинштейн). Оно нацело отметает идеалистическое, персоналистическое и бихевиористическое ее понимание. Оно позволяет дать определение сущности личностного подхода вообще и в разбираемой проблеме в част­ности.
Личностный подход — это подход к человеку как к целостной личности с учетом всей ее динамической функциональной структуры и понимании всей субъективной жизни личности и ее отдельных внутренних и внешних проявлений как проявлений целостной личности, преломленных в ее от­дельных подструктурах',
Все внешние физические и социальные воздействия на человека (а сле­довательно, и на группу людей) вызывают у него в конечном счете одну из трех потребностей. Две из них более простые: потребность в продолжении (повторении) этого воздействия или потребность в его прекращении. Третья, усложняющая вторую, — это потребность к замене одного воздействия другим. По своей психологической природе эти три группы  потребностей весьма различны. Любая группа потребностей представляет собой отражение сознанием объективной нужды в чем-либо. При этом может быть (что чрезвычайно важно для разбираемой проблемы) нужда либо организма, либо личности человека. Третья группа усложняет вторую за счет включения в ее структуру образов первой группы, сохранен­ных памятью. Поэтому, хотя основным объектом нашего анализа являются потребности второй и более всего третьей группы, вызываемые воздейст­виями на человека результатов урбанизации и технизации его жизни, нет оснований полностью игнорировать и потребности первой группы.
Потребность как психическое состояние становится мотивом (от фран­цузского слова motif — побуждение) к деятельности. Эта деятельность может быть индивидуальной, может быть групповой, но может стать и традицией как групповой привычкой. Если мотив в результате каких-либо противодействий остается неудовлетворенным, то возникает своеобразная дезорганизация сознания личности и деятельности, получившая название фрустрации.
Но человечество ведь не родилось в каменных трущобах капиталисти­ческих городов. Всем своим прошлым оно связано с природой, определив­шей у личности потребности первой группы. Отсюда неодолимое стремле­ние и каждой личности, и их групп, и всего человечества к общению с природой. Активность этого стремления включает все проявления ак­тивности, свойственные всем четырем подструктурам личности. Это и чис­то биологическая активность темперамента, и чисто социальная активность убеждений, и все промежуточные ее формы. Понятно, что в своих конкрет­ных проявлениях у различных личностей, в различных социально-истори­ческих условиях стремление личности к общению с природой принимает многообразные формы. Эти конкретные формы могут быть законченными и достаточно последовательными философскими системами, могут быть организованными мероприятиями, свойственными определенным группам лиц, могут быть и стихийными, часто неосознанными проявлениями.
Из первых надо напомнить взгляды Жана Жака Руссо с его апологети­кой «естественного состояния». Но подробнее надо остановиться на более массовом явлении — японских садах. Как известно, в условиях ограничен­ности земли стремление к природе породило у японского народа традицию миниатюрных садов и создало их узаконенные веками формы. Японские «сады воды» и «сады мхов» от русских помещичьих и английских парков вначале отличались только величиной и эстетической утонченностью их оформления. Но в дальнейшем они были введены в узаконенную каноном «систему дома» как обязательный его элемент наравне с воротами. Ворота в условиях тесноты японских населенных пунктов символизировали отгра­ничение дома от его окружения, т. е. то стремление личности к уедине­нию, которое в Англии характеризуется пословицей: «Мой дом — моя кре­пость». Сад же символизировал единение с природой. Это стремление личности еще более отчетливо проявилось в так называемом философском саде камня, который впервые был создан одним из великих художников Японии Суами и быстро нашел отзвук в душах японцев.
«Давайте тихо сядем, созерцая сад камней и песка, — говорил Джея Мацикура, главный жрец храма Рейенодзи, — и эти его слова вошли в быт Японии...— Если мы созерцаем сад камней, нашим внутренним взором мы можем представить себе громадную ширь прекрасного океана и мир­ные острова, имеющие возвышенные горы и зеленые долины. Мы можем также почувствовать себя высоко в небе глядящими вниз на море облаков, О горными пиками, тянущимися вверх» [14].
В контексте анализируемой проблемы важно отметить, что если в прош­лом японские сады вызвались к жизни   ограниченностью   территории, то
е современных условиях психолог не может не видеть в них заостренного до предела и закрепленного обычаем стремления к единению личности и природы, стремления хоть ненадолго вырваться из суеты городской жизни. В данном случае эта активная потребность  также была чисто эмоциональной (третья подструктура личности) и психологически аналогичной эмоциям пенсионера, вышедшего насладиться зеленью городского бульвара, или старика, ушедшего из душной перенаселенной избы погреться в одиночестве на солнце на завалинке, т.е. стихийным неорганизованным стремлением личности к общению с природой. Но в дальнейшем она была усилена соответствующими навыками и привычками (вторая подструктура личности), идеалами и убеждениями ( (первая подструктура личности) и приняла форму традиции как социально-психологического явления, стала той «теорией», которая, о массами, превратилась в материальную силу.
Японские сады — далеко не единственный, хотя и наиболее четкий пример перехода в традицию стихийного стремления человека удовлетворить свою потребность в уединении. Англичанин и швед, которым  средства не позволяли выстроить коттедж, огороженный садом, строили  в содружестве с 1—3 соседями более дешевый дом в несколько этажей, с этажными квартирами в узкой,   вытянутой  вертикально секции,  и с собственным миниатюрным садом перед собственным входом   и дом со своим камином и дымоходом. И такие дома там стали традицией. В новых поисках архитекторов США и Японии создать индивидуальные квартиры, максимально изолированные от соседей, появились идеи этажных домов в виде столба с центральным лифтом и гигантскими подвесными балконами, даже с подвесными садами.
Нельзя забывать, что урбанизация — это не только влияние ухудшенных санитарно-гигиенических условий в городе, но и в еще большей степени перенасыщение коммуникативных связей и получение избытка информации от увеличивающегося общения с людьми. В деревне человек приветствует каждого встречного. В метро он старается закрывать глаза, чтобы отгородиться от окружающих. В этой связи очень показательна реакция отношения к гостю: от культа гостя в прошлом до стремления  ограничить число приглашенных в квартиру у современного горожанина, даже семейные праздники отмечающего в ресторанах.
Активное стремление личности покинуть «весь этот блеск, и шум, и чад» современного  города  породило   загородные виллы и своебразное явление «индивидуальных садов.
Эта активность личности направлена в основном на бегство ее, хотя бы и временное, из города.
Особого психологического анализа заслуживает стремление к отдыху в форме рыболовства. Это социально-психологическое явление, приобрета­ющее все большее и большее значение у самых различных народов, хотя, как известно, трофеев у рыболовов-любителей становится все меньше и меньше. А ведь разгадка этого явления не сложна: смена деятельности, чистый воздух для организма, покой наедине с поплавком и собственными мыслями и немного спортивного азарта для личности. Вот и все.
Не правы те, кто в страсти рыболова и охотника (конечно, любителей, В не профессионалов) главное видят в атавистическом инстинкте «поймать и убить». Ведь независимо от трофеев на вопрос: «Что убил?» — характе­рен ответ заядлого охотника: «Усталость и плохое настроение», и не слу­чайно сейчас все большее распространение получает увлечение не только фотоохотой, но и фотографирование природы. Поэтому же такой массо­вой любовью пользуются телепередачи «В мире животных» и «Клуб кино­путешествий». Конечно, в структуру интереса к тому и другому входят и любознательность, и любопытство, и любовь к животным, и стремление «видеть все на свете, все земли, все моря». Но и стремление уйти от шума городского, слиться с природой здесь играет немалую роль.
Особый интерес для нашей темы представляет так называемая концепция «собственной среды». Ее возникновение связано с бурным развитием электроники. Проектируются различного рода портативные «электронные спутники», которые могут создавать необходимый человеку  эмоциональный фон, будь то бешеные ритмы танца или элегическое настроение, а также определенный комплекс простейших удобств — от сидений - лежанок» до легких оболочек, которые могут защищать человека.
Нетрудно представить себе пути решения задач борьбы с урбанизмом при помощи средств, сходных с описанными. Временное отключение от урбанистической среды, «уход» в мир управляемых эффектов и иллюзий, приближающих к природе, помогут человеку «встряхнуться», восстановить внутреннее   равновесие,   нарушаемое   излишним   динамизмом   городской
жизни.
Совсем иные свойства личности противостоят тем отрицательным влия­ниям технизации, которые не связаны с урбанизмом, а зависят от расчле­нения труда. Цех автозавода может утопать в зелени, как и рабочий по­селок; бытовые условия работы, жизни и отдыха могут быть идеальными, но люди, работающие в этом цехе на малых процессах или на конвейере,, могут в буквальном смысле изнывать под гнетом монотонности расчленен­ного труда. Три, четыре простых движения, повторяемых в течение дня Изо дня в день, высоко автоматизируются и выполняются так же неосоз­нанно, создавая своеобразный «вакуум сознания», как это делает старуш­ка, вяжущая на спицах чулок.
Большинство подобных технологически расчлененных процессов уже переданы станкам-автоматам. Но есть — и, главное, еще долго (а быть может, и очень долго!) сохраняться — отдельные операции (в основном на сборочных конвейерах), для выполнения которых нужен человек.
Все сказанное показывает продуктивность личностного подхода при анализе проблемы с позиций концепции динамической функциональной  структуры личности, подтверждает ее пластичность и компенсаторные  возможности. Единство потребностей личности с потребностями общества строящего социализм, укрепляет свойства личностей, помогающие преодолевать отрицательные воздействия урбанизации и технизации.
 
1.5. СОВРЕМЕННОЕ ОБЩЕСТВО И ПРОБЛЕМА АДАПТАЦИИ ЧЕЛОВЕКА
Все живое на земле, начиная от клетки и кончая сложным организмом находится под постоянным воздействием непрерывно меняющегося комплекса физико-химических, биотических и антропогенных факторов. Многие из них полезные и даже просто необходимые, другие — нейтральные;  третьи — вредные для жизни. И каждый из этих факторов в отдельности  в  определенной  комбинации  требует  динамического  приспособления, особенно если они постоянно меняются. В результате длительного воздейст­вия человека на окружающую природу посредством сельскохозяйственной,, промышленной деятельности и других культурных преобразований созда­лась новая, «искусственная» среда обитания. Особенно ускорился этот процесс за последнее столетие в результате достижений промышленности и научно-технической революции. Гением человеческого труда созданы ра­диоактивные материалы, ракетная и космическая техника, автоматика и электроника, синтетическая химия. Однако растительный, животный мир и человек порой оказываются эволюционно неподготовленными к новому «синтетическому окружению», что нарушает их адаптационные механизмы и возможности
В последнее время вопрос о влиянии изменений и загрязнений природ­ной среды на здоровье людей приобрел невиданную ранее остроту. О раз­личных аспектах этой проблемы говорят в парламентах и с трибуны ООН и ВОЗ, над ней работают ученые разных специальностей, о ней повседнев­но пишет массовая печать.
Дело в том, что некоторые факторы сознательного или стихийного воз­действия на природу оказываются «экстремальными» не только для ныне живущих людей, но и для будущих поколений человечества. Они влияют на структуру заболеваемости, смертности взрослого и особенно детского населения, воздействуют на наследственность.
За последние годы выявлены и возникли целые группы болезней, ранее неизвестных: инфекционные со специфической эпидемиологией и профи­лактикой, генетические, эндокринные, аллергические, токсические, токсико-аллергические, нарастающие в связи с употреблением новых химичес­ких веществ, не существовавших прежде в окружении человека.
В рабо­тах Е. М. Тареева обращается внимание на тот важный факт, что сама «профессиональная патология теперь проявляется не только и не столько прямым отравлением, сколько сенсибилизацией; притом аллергия на про­изводстве, например, красителей, лекарств смыкается с бытовой аллергией (меха, парфюмерия), аллергией медицинских работников, больных, лечен­ных врачами и по собственному почину, и т. д.» [15]. Кроме того, во всем мире растет число больных нервными и психическими заболеваниями. В связи с промышленными достижениями общества и загрязнением окру­жающей среды появились «смоговая болезнь», «болезнь Минамата» и др. Вопрос об адаптации, хотя и поставлен перед наукой для изучения более 100 лет назад, до сих пор основательно не рассмотрен.
Проблема дезадаптации и отчуждения человека в современном мире, усугубляющаяся неустроенностью его бытия, неадекватностью его языка, коммуникаций и познания, широко используется и в гипертрофированном виде интерпретируется различными модными в буржуазном обществе идеалистическими философскими и реакционными социологическими тео­риями неотомизма, экзистенциализма, неофрейдизма, «общей», или так называемой нейросемантикой неопозитивизма, теорией «единого индустри­ального общества» и др. Все теории медицинской патологии используют понятие адаптации для раскрытия сущности болезни человека. К их чис­лу следует отнести учение об общем адаптационном синдроме и стрессе
(Г. Селье), социальной дезинтеграции (дезадаптации, инадаптации Р. Дюбо, Э. Гюан, А. Доссер, И. Бодамер и др.), социальной эколоп (Парк, Бюргере и др.), эволюционно-экологической адаптации (И. Давдовский), реактивности (В. Петленко) и др. Эти теории характеризуют! некоторыми общими недостатками. Во многих из них отождествляют сущность и механизмы адаптации животных и человека, и тем самым общество рассматривается как биологическое существо. Общество рассматривается лишь как один из факторов внешней среды, а не как внутренняя для человека, формирующая его социальная система.
Авторами и сторонниками этих теорий адаптация часто рассматриваются лишь в одном аспекте, а именно в отношении воздействия так навываемой среды на организм, и не уделяется должного внимания изучении) менее важных обратных связей, т. е. влияния организма на природную среду и, что особенно важно, влияния системы внутренних связей и отношений между организмами на окружающую среду и на внутреннее  состояние организмов. А ведь именно специфика биологических систем, обусловленная уровнем организации и степенью развития живой материи, и  определяет специфику и диапазон различных функций (в том числе и адаптационных) каждого из элементов, входящих в состав данной конкретной «функциональной системы» (П. К. Анохин). В связи с этим адаптацию нельзя расценивать как односторонний пассивный акт изменения функции и структуры организма лишь под влиянием абстрактной внешней сред Сущность и источник адаптации в этом случае рассматриваются посыл упрощенно, метафизически и механистически. На самом деле адаптация есть активный процесс, имеющий внутренний стимул, определяющийся столько системой организации данной особи, сколько конкретно-исторической системой связи, внутрь которой органически включен и внутри которой только и может осуществлять свою жизнь и деятельность организма данного вида.
В связи с этим адаптацию нельзя рассматривать как индивидуальное состояние отдельной, обособленной особи. Адаптационные механизмы и качественно и количественно совершенно не случайно оказываются однотипными у всех особей данного биологического вида, имеющих одинаковое строение и требующих одну и ту же систему связей с внешним миром. Система внутреннего строения и способы жизни и деятельности любого организма генетически обусловлены и закреплены стереотипностью относительной устойчивостью той динамической системы связей, в которой он возник, издавна существовал и формировался. Функции организма данного вида адекватны и имеют адаптационный смысл лишь в пределах специфически непосредственной, основной для него системы связей, Вне этой системы или при резком ее изменении они меняют свое значение и требуют включения каких-то дополнительных (запасных, чрезвычайны «стрессорных», если они есть) или выработки новых (если не срабатывают
существующие)   компенсаторных   функций.   Специфика  и  разрешающие
возможности адаптационных функций организма ограничены по только видовыми особенностями его строения, но и характером связей с другими элементами системы и характером самих элементов и их вероятных  изменений в рамках сложившейся системы.
Перспективность системного анализа адаптационных процессов позволяет преодолеть поверхностный абстрактный общебиологический  подход и   подняться на более высокий уровень исследования.  Ибо  нет адаптации вообще: у каждого биологического вида они качественно и количественно разные при одной и той же внешней природной среде, сходной обстановке и среде обитания. Тем самым становится очевидным, что конкретно-научный ана­лиз адаптационных процессов предполагает не просто изучение морфоло­гических и физиологических особенностей отдельных особей и не просто Изучение характера внешней среды и путей ее воздействия на организм. Он требует принципиально иного, более содержательного диалектического подхода, учитывающего все связи и взаимодействия в их своеобразной, для каждого вида специфической, целостной, относительно стереотипной и в то же время динамичной системе взаимных активных функциональных связей и взаимоотношений. Поэтому очень важно в теоретическом и осо­бенно в практическом отношении учитывать не только приспособление организма к среде, но и приспособление среды к организму, и особенно специфику форм и способов приспособления у каждого биологического вида. Это требование приобретает чрезвычайное методологическое значение, когда мы приступаем к изучению специфики адаптационной системы че­ловека, где оказывается недостаточным не только общебиологический (ан­тропологический) принцип, но и в еще большей мере узко эмпирическая конкретно-биологическая тенденция.
По­пытаемся раскрыть общебиологическое значение термина «адаптация», а также некоторые аспекты его методологической интерпретации.
Адаптация — это процесс приспособления функций и структуры организ­мов (особей, популяций, видов) и их органов к специфической экологичес­кой обстановке в ограниченном диапазоне ее изменения на основе опреде­ленных, исторически сложившихся способов жизнедеятельности. В отно­шении человека адаптация связана с сохранением в данных условиях не только его биологических, но и социальных функций — способности участ­вовать в общественно полезном труде, осуществлять творческую деятель­ность, вступать в определенные, адекватные взаимоотношения с другими людьми.
Нередко адаптацию связывают с принципом сохранения жизни, но она имеет не меньшее значение и для изменения, развития жизни. Термин «адаптация» часто применяют к процессам приспособления живого к но­вым, иным условиям существования и не замечают, что все «нормальные» процессы жизнедеятельности в неизменной среде носят адаптационный характер.
Вся эволюция живого — это вечное стремление приспособиться, выжить. Следовательно, адаптация является способом обеспечения жизни и сущест­вования всего живого на земле. Адаптация — универсальное свойство жи­вого как в норме, так и в патологии. Поэтому нельзя патологию, болезнь связывать только с поломом адаптационных механизмов или только с нормальной , но особой, чрезвычайной формой адаптации. Необходимо учитывать оба эти спектра. Общие и особые,  обычные и чрезвычайные адаптационные процессы могут действовать одновременно как в нормальном, так и в патологическом состоянии.
Совершенно естественно, что приспособление происходит в соответствии с особенностями и возможностями каждого системно-структурного уровня
отдельные, особенные, общие и всеобщие; индивидуальные и популяционные;   специфического и неспецифического   характера;   структурного   и
функционального планов; клеточного, организменного и надорганизменного уровней и др., которые имеют не только отличия, но и находятся во взаимосвязи. В частности, к числу таких адаптационных механизмов отно­сятся: на клеточном уровне — единый парабиотический процесс, на организменном — общий адаптационный синдром, состояние неспецифически повышенной сопротивляемости; на популяционном — поведенческие реакции (миграция, внутривидовые, межвидовые взаимоотношения, размножение), изменчивость, наследственность.
При изучении адаптации нужно всегда учитывать как общие, так и особенные,  индивидуальные адаптационные  морфологические  и физиологические механизмы в их динамическом единстве с меняющейся экологи ческой средой. Структура и функция как каждого органа, так и всей их совокупности в организме всегда скоррелированы и неадаптированы, т. е. соответствуют друг другу как часть и целое. Адаптация должна рассматриваться не только в индивидуальном плане как единичное, но и как особенное в плане соблюдения интересов популяции и как всеобщее универсальное свойство   живого.     Адаптивные   функции   элементов   подчинены решению адаптационных задач более сложных структур. Клетки не проявляют свои адаптационные функции обособленно друг от друга и от деятельности органа, а имеют обслуживающее орган значение. Соответственно ткани органа обслуживают адаптацию тех или иных систем органов и организма в целом.
Не все свойства живого могут рассматриваться как результат непосредственного адаптивного действия. Еще, по замечанию Ч. Дарвина, пегом пенно,   существуют   признаки,   которые   не   имеют  адаптивной  ценности в данном местообитании и времени, но сразу же становятся полезными при соответствующих изменениях в условиях внешней среды или при  перестройке самой организации.[16] Таким образом, Ч.  Дарвин был первым, кто выделил категорию признаков, обладающих готовностью стать адаптациями в будущем, т. е. указал на существование явления, впоследствии названного «преадаптацией».
Сущность преадаптации заключается в имеющейся реальной возможности и готовности акта приспособления к будущему, который при необходимости превращается в действительность. Но следует строго разграничивать два понятия: преадаптации как объективного феномена живой природы и преадаптационизма как одного из течений в истории эволюционной мысли. Наряду с признанием объективности самого явления преадаптации нужно учитывать, что оно имеет подчиненное значение по отношению к адаптации и связано с физиологическими процессами опережающего   отражения   в   тех  или иных  функциональных   системах,   в   которых потенциальное переходит в актуальное и, наоборот, актуальное  в  потенциальное. При этом каждое адаптационное явление существенно,  какую бы форму и содержание оно ни приобретало.
Содержание адаптационного процесса определяет форму его проявления, которая в свою очередь оказывает обратное воздействие на содержание не только данного, по и других адаптационных процессов. При этом случайное при условии повторения и  закрепления  превращается в необходимое, а   необходимое при   изменении   прежних  условий   превращается   в случайное,  второстепенное  и  даже атавистическое.  Эта  диалектика   превращении случайного в необходимое и необходимого в случайное в адаптации совер­шается как в онтогенезе, так и в филогенезе, взаимообусловливающих друг друга. В ходе эволюции растений и животных адаптация — это конкретный исторический этап развития приспособительного процесса, или адаптацио-генеза, протекающего в определенных местах обитания (биотопах) и со­ответствующих им видов растений. При этом адаптация проявляется в ди­намическом соответствии морфофизиологической организации и приспо­собительных реакций к типичным и ведущим условиям среды, в которой данный организм сложился. Пусковым и определяющим механизмом при выработке этого состояния является одно из свойств всего живого — спо­собность сохранять постоянство внутренней среды — свойство гомеостаза. Для биологической адаптации характерна система среда—организм, где среда имеет ведущее, определяющее значение, а организмы в зависимос­ти от степени и уровня своего развития (пассивно или активно) приспо­сабливаются к условиям обитания. Это теоретическое положение под­тверждается и некоторыми экспериментальными данными. Оказывается, что у подопытных животных, которые попадают в новую для них обста­новку, еще до начала действия требующих адаптации факторов, отмеча­ются значительные отклонения ряда функциональных показателей. По­является как бы интенсивный «информационный шум», показатели ко­торого превышают «определения фона» на 18—20% и лишь впоследствии упорядочиваются.
В медицинских исследованиях «модели болезней» часто строятся на изу­чении перехода физиологической адаптации в патологическую с учетом изменений отдельных органов, хотя всегда нужно помнить, что живой организм «представляет крайне сложную систему, состоящую из почти бесконечного ряда частей, связанных как друг с другом, так и в виде еди­ного комплекса с окружающей средой» '. Кроме того, наряду с функцио­нально-морфологическими адаптационными процессами соматического по­рядка в высших организмах действует система психических форм адап­тации, нередко выполняющих ведущую роль. Психическое отражение из­менений во внешней среде в силу своего опережающего значения играет мобилизующую весь организм или отдельные его органы роль и поэтому вы­полняет особую приспособительную функцию, имеющую значение «цент­ральной», «высшей» адаптационной системы. Психика должна как бы «уз­навать» внешнее, реагировать на него со «знанием» его значения для орга­низма. Сущность психического приспособления организма к среде состоит в том, что оно создает своего рода «идеальную» модель, тождественную состоянию и динамике соответствующей материальной среды. Если указанное тождество нарушается, данный организм не может обеспе­чить адекватного соматического приспособления к новым условиям су­ществования, вымирает и уступает место другим видам, полно «учитываю­щим» в своей деятельности наступившее изменение.
Если в исследовании поведения организмов низших ступеней развития существен аспект фиксированной предопределенности механизмов при­способления в форме раздражимости, реактивности, то для высших орга­низмов существен аспект вариативности отражения в форме условных и безусловных рефлексов. При этом понятие вариативности приспособительного отражения и поведения не означает отсутствия заданных парамет­ров, а лини, позволяет раскрыть закономерные связи организма с более широкой и динамичной средой обитания и расширяет диапазон адаптационных возможностей. Следовательно, появление элементов вариативно в адаптационном поведении организмов ставится в зависимости от активности и динамичности контактов с внешней средой.
В качестве внутреннего критерия адекватности адаптации у высших животных выступает сложная система афферентного синтеза, интеграции и дифференциации приспособительных процессов, их специализации и бора промежуточных действий в процессе реализации цели. Они действуют не только под влиянием непосредственных раздражителей. Существенное влияние оказывает мотивационный фон, определяющий весь ком ил внешних и внутренних условий действий организма. Иными словами высших животных наблюдается тенденция повышения роли внутренних факторов в определении характера внешней деятельности, детерминирующих их поведение для выработки более сложной адаптации к разнообразным внешним условиям.
Соотношение вариативного (случайного и возможного) и фиксированного (необходимого и реального) в адаптации зависит от генетически данных факторов и формируется под влиянием окружения. При этом фиксированное не только изменяется, но и сохраняется в поведении каждого организма определенного вида, несмотря на приобретение ими индивидуальных оптимальных адаптационных механизмов и реакций.
Здесь важно еще раз сказать, что преадаптация как не реализованная еще готовность приспособления к будущему основана на уже сформировавшихся необходимых закономерностях организации и что их последующее использование прямым образом связано с необходимыми изменениями  и условиях существования.  В этом отношении понятие преадаптацип  философски   тесно   смыкается   с   понятием    «виртуальности».    По    мнению Б. М. Кедрова, виртуальность является вполне материалистической категорией: «Виртуальность — это реальная возможность, которая при onpeделенных условиях превращается в действительность, но еще не превратилась в нее; возможность еще не реализована, но мы уже рассматривали виртуальное так, как если бы имели дело с четко уже существующим». Применительно к области биологических явлений виртуальность получает свое прямое выражение в преадаптации, поскольку последняя представляет собой не что иное, как реальную возможность будущих необходимых приспособлений.
Почему среди широких кругов биологов, врачей и философов не признается наличие преадаптации? Потому что факт существования обычной наблюдаемой адаптации воспринимается как нечто уже имеющееся, реал но существующее, а существование неосуществленной, хотя и реалии возможности берется под сомнение, поскольку оно непосредственно наблюдается исследователем. Но разве факт принципиальной ненаблюдамости виртуальности отменяет возможность реального ее существования и, в частности, преадаптации как предпосылки возникновения актуальной адаптации.
Очевидность,  наглядность  не  является  единственным аргументом  для доказательства реальности какого-либо явления. Ряд фактов показывает,
что адаптивное поведение связано  с целесообразным отражением  изменившейся ситуации в окружающей среде и внутренней потребности организма, основанных па выявлении уже имеющихся функций, которые ранее им не использовались (потенциальная мультифункциональность). С другой стороны, многие особенности организации особи, возникающие в ре­зультате изменчивости под влиянием второстепенных изменений среды, не имеющие первоначально адаптивной ценности, могут впоследствии ока­заться полезными. Важно сразу подчеркнуть, что состояния адаптации и преадаптации возникают на основе возможности и необходимости и, на­оборот, отражение возникает на основе адаптационных потребностей индивидуума, вида и популяции. Для сохранения всей популяции имеет значение не то, насколько адаптированными являются ее отдельные члены (особи), а то, в какой мере популяция в целом обладает свойством адап­тации. Популяционная адаптация и выступает в отдельном организме как способность к преадаптации. Так, от выяснения отношения системы среда – организм  мы переходим к системе отношения организм - популяция и к системе среда- популяция, к проблеме мобилизационного резерва внутривидовой наследственной изменчивости.
Известно, что в ходе эволюции популяция нередко может приспосабли­ваться к самым различным, порой совершенно необычным условиям и спо­собам существования, что свидетельствует о ее высокой адаптивной плас­тичности. Без существования адаптивного резерва («запаса адаптивности», по С. А. Северцову) никакая популяция принципиально не смогла бы при­спосабливаться к постоянно меняющейся среде. Особенно это важно при быстром изменении окружающей среды. «Резерв внутривидовой изменчи­вости, составляющийся путем постепенного накопления мутаций среди осо­бой данного вида, имеет огромное значение при быстром изменении усло­вий среды» [17].
Адаптационные возможности целостного организма есть нечто большее и качественно отличное, чем простая сумма адаптационных свойств его частей (клеток, тканей, органов и их систем). Чем сложнее и выше на эволюционной лестнице организм, тем сложнее и выше его адаптационные потенции. «Не клетки создают организм, а организм создает клетки; не части тела соединяются в организме, а этот последний дифференцируется па части, неизменно сохраняя при этом свои интегративные функции»2. Адаптационные механизмы особенно усложняются у человека, поскольку и нем сохраняются в социально обусловленном и трансформированном ви­де приспособительные функции, присущие биологическим системам, и появ­ляются новые химико-биологические, лечебно-профилактические, социаль­ные, экономические, политически
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.