На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Зарубежная литература в 19451970-х годах

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 09.10.2012. Сдан: 2011. Страниц: 5. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


      Зарубежная  литература в 1945—1970-х годах
      На  современном этапе меняется самое  понятие «зарубежная литература», отражая революционное изменение политической карты
      мира. Общий кризис капитализма привел к образованию социалистической системы и большого массива развивающихся стран, обретших независимость в результате распада колониальной системы. Соответственно зарубежная литература ныне — уже не только литература капиталистического общества, по и общества, строящего социализм, а также новых социальных организмов «третьего мира». В каждой из этих трех групп свои условия развития культуры, свои задачи, свои проблемы. Общая картина литературного процесса становится необыкновенно сложной.
      В далеком прошлом остались те времена, когда по литературе нескольких стран в общем можно было судить о всей зарубежной литературе. Социальная динамика, мощный напор новых сил, выходящих на арену борьбы, делают относительным понятие «великой» и «малой»страны применительно к сфере искусства. Все чаще взоры обращаются не к «старым» европейским литературам, а к «новым». Поэзию современности, например, нельзя представить без Неруды, поэта такой небольшой страны, как Чили, без кубинца Гильена, прозу—без Астуриа-•са,представителя совсем маленькой Гватемалы. Бестселлером чуть ли не всего земного шара оказался роман Маркеса из Колумбии, тоже страны очень маленькой.
      Зарубежная  литература ныне—понятие многозначное, насыщенное контрастами и противоречиями. Они порой поразительны. Нигде в Тропической Африке, например, даже в 60-е годы XX столетия не было ии одной хорошей типографии, ни одного современного издательства!Иными словами, до середины нашего века колониализм обрекал целые континенты на молчание, лишал их возможности заговорить о себе. В то же самое время в развитых капиталистических странах многомиллионными тиражами первоклассная полиграфия поставляет на рынокпроизведения пустые, ни о чем серьезном не говорящие, принадлежащие к так называемой «массовой культуре».
      Колониализм обрекал народы на молчание и тем, что буквально лишал их языка. К примеру, крупнейшая страна Африки Нигерия — страна древнейшей цивилизации, к середине XX века пришла с крайне неразвитой письменной культурой. Более 90% населения страны было неграмотным. Местных языков в Нигерии более полусотни, а единственным общегосударственным оказался английский язык. Так же было до последнего времени в Индии, где из тринадцати местных языков ни один не утвердился в роли общенационального.
      Развивающиеся, осознающие себя литературы «третьего  мира» утверждают национальное своеобразие, как правило, не на национальных языках, а потому доступны, скорее, в бывших странах-метрополиях, чем в собственных странах, народ которых никак не мог обрести свой язык, заговорить своим языком в своей литературе. Камерунский писатель Монго Бети признавался, что для него «самым первым и самым удручающим фактом» было то, что его романы «читали (если их читали) в Европе и совсем не читали в Африке» *. Так, в драматических формах, в современной литературе возникла проблема национальных литературных языков, которая, скажем, во Франции и Англии была решена еще в эпоху Возрождения, четыре века назад!
      Утверждая себя, литературы «третьего мира»  оказываются в драматической ситуации еще и потому, что колониалисты погасили или прервали национальные художественные традиции, в некоторых и» районов «третьего мира» богатейшие, древнейшие. В условиях неграмотности и отсутствия национального литературного языка бытует устное народное творчество. Во многих точках земного шара современная литература развивается в формах фольклорной традиции, т. е. искусство» этих районов как бы возвращает нас к начальным этапам развития письменной литературы.
      Поскольку развитие было нарушено, традиция прервана, многие молодые литературы оказываются в трудном положении, которое усугубляется тем, что по давно налаженным каналам связей между метрополиями и колониями, с помощью европейских языков на континенты«третьего мира» продолжают поступать и такие влияния, которые противоречат задачам, выдвинутым жизнью, положением народа и культурой недавно зависимой страны. Они тормозят развитие национальных литератур, немыслимое без отражения национального опыта, hi» в коей мере не охватываемого унифицированными схемами западноевропейского модернизма.
      Резко противостоят друг другу условия и основные тенденции развития искусства в странах капиталистических и странах социалистических. Из самой сути капиталистической «потребительской» системы, и» сути государственно-монополистического капитализма с его гигантскими производственными механизмами, все переводящими па поток, все унифицирующими, обезличивающими, исторгается то, что получило название «массовой культуры» и что стало истинным бнчом в середине XX века. В эту систему не вписываются ни художник как неповторимая индивидуальность, ни читатель как носитель развитого вкуса и личных эстетических запросов.
      Независимо  от того, как воздействует па культуру социалистических стран «массовая культура» — а она, к сожалению, воздействует,— она чужда самой сути социалистического общества, одна из целей которого — формирование личности с богатым духовным миром. Истинным наследником всей культуры, созданной человечеством,, оказывает-
      * «Иностранная литература», 1964, № 6. 4
      ся общество социалистическое, культура социалистических стран; современный же капитализм вновь и вновь порождает нигилистическое отношение к традиции.
      Искусство, создаваемое в условиях социалистической системы, не может не отличаться коренным образом от искусства, создаваемого при капитализме, при всей силе прогрессивных тенденций литератур капиталистических стран. Наличие больших, соединяющих общество, идеалов, прогрессивных задач, формирует особый тип художественного творчества и определяет особое место искусства в жизни общества. В обществе социалистическом не возникает проблема — быть или не быть искусству, ко времени оно или не ко времени, проблема, которая с неизбежностью порождается современным капиталистическим обществом, утилитаризмом, прагматизмом буржуазного сознания.
      В обществе социалистическом на искусство неизбежно ложатся большие общественные задачи: социальная функция искусства как бы выявляется и развивается самой логикой новых общественных отношений. Возрастает воспитательная роль искусства, в котором, как в фокусе, собирается социально-нравственная проблематика мира, которое индивидуализму противопоставляет коллективизм, абсурдности, неуправляемости—целеустремленную, сознательную активность каждого члена общества.
      2.
      Многообразие  современной зарубежной литературы совмещается t, устремленностью литературы к более, чем когда-либо, связной и компактной системе. Сейчас действительно можно говорить о мировой литературе, и нынешняя мировая литература больше, чем прежде, связана в составляющих ее элементах, хотя это бывают даже взаимоисключающие и противоположные элементы.
      Одна  из причин — научно-техническая  революция. Современные средства информации делают обозримым это необъятное понятие — мировая литература, дают возможность наглядно его представить. Та или иная идея, тот или иной факт благодаря радио, телевидению, прессе мгновенно становятся достоянием всего мира, вызывая порой сходную реакцию, настраивая на один лад колоссальную, неисчислимую аудиторию. Можно сказать, что искусство теперь может обращаться к миру как к своей аудитории. Визуальные методы информации — телевидение, репродуцирование произведений искусства — позволяют преодолеть даже такие трудные барьеры, как языковые.
      Современная зарубежная литература—арена борьбы острейшей, возрастающей с возникновением социалистической системы, с усилением кризисных явлений капитализма. Однако укрепление межнациональных межконтинентальных связей—результат не только научно-технических достижений, но и достижений социальных, результат той устремленности к миру на земле, которую можно считать завоеванием середины XX века. Завоевание это—дело рук прогрессивной общественности всего земного шара. Вся планета стала ареной борьбы за мир — это еще одна особенность положения современной литературы. Происходящие в наше вре.мя социально-политические события так или
      иначе касаются всего человечества. «10 дней»  в буквальном смысле «потрясли весь мир», и революция в России стала событием, немедленно повлиявшим на судьбы народов. Люди всех континентов, нйзабисимо от языка, хорошо понимают, что такое фашизм. Причем,^чьидет не только о значении тех или иных событий, но о непосредственном, прямом их влиянии на развитие литературы. Поэтому в XX веке'литературный процесс теснее, чем ранее, связан с переломными датами социально-политической истории, с ее ходом, очевиднее этим ходом определяется.
      •Вторая мировая война отделила то, что  можно назвать современной зарубежной литературой, от литературы межвоенного периода. В жизнь всех народов война ворвалась как невиданная катастрофа, невиданно кровопролитное сражение —и как эпопея победоносного антифашистского Сопротивления. В литературу настоятельно вторглась История, решительно отодвигая эстетство и формализм, определяя чер-тЫНе только реалистического искусства, но и искусства модернистского.
      Вскоре  наступил недолгий, но памятный период «холодной войны». «Люди моего поколения на Западе, — писал Джеймс Олдридж,— буквально «пережевывались» глупыми и жестокими челюстями «холодной войны» *.
      При этом, положение дел в странах  капитализма во многом определялось степенью их недавнего участия в борьбе против фашизма, уровнем антифашистского подъема. Одна ситуация во Франции, Италии, Греции, Норвегии, Дании—странах, где была настоящая народная война против фашизма, возглавленная коммунистическими партиями. Другая — в США или Англии, где уже в годы войны зрели предпосылки послевоенного антикоммунистического похода и не было всенародного антифашистского движения. Третья — в Германии или Японии — странах, потерпевших сокрушительное поражение, не только военное, но и политическое, и идеологическое.
      Не  совпадает поэтому и дальнейшее развитие событий. Во Франции, Италии и других странах — постепенный спад демократического, антифашистского движения, определявшего во многом политическую, духовную атмосферу первых послевоенных лет. В США и Англии после войны все определяется «холодной войной», а затем намечается постепенный выход из стадии «холодной войны», возникновение антибуржуазных оппозиционных движений; в Западной Германии— мучительный путь к реалистическому осмыслению действительности, восстановление прерванной и придавленной прогрессивной традиции.
      Ни  в одной капиталистической стране при этом нет дат, которые бы позволили  четко наметить периодизацию послевоенного  развития ли< тературы.
      Послевоенная  обстановка в целом характеризуется сочетанием противоречивых и разнонаправленных факторов. Эти факторы особенно проявляются к середине 50-х годов, когда, с одной стороны, заметно иссякают исходившие из Сопротивления импульсы, а с другой — выдвигаются «сердитые молодые люди», оживает антибуржуазное оппозиционное движение. К середине 50-х годов «холодная война» уходит в прошлое, международное движение в защиту мира помогает установить на земле мирное сосуществование государств. Значение середины 50-х годов закрепляется и рядом других важных событий.
      * «Правда», 1974, 12 мая. 6
      В середине 50-х годов повсеместно, — где раньше, где позже, —  осознается развитие современного капитализма  в форме «потребительской цивилизации». Происходит научно-техническая революция совс.е-ми идеологическими ее последствиями, с «американизацией», стандартизацией производства и потребления — и ответной реакцией, бунтом «новой левой», анархическим протестом против «вещей», против поглощения индивидуальности спрутом государственно-монополистического капитализма.
      В середине 50-х годов достаточно очевидно проходит граница этапов развития литературы и в социалистических странах, обусловленная закономерностями идеологической борьбы, новыми задачами, в ходе этой борьбы выдвинутыми.
      Следовательно, применительно к зарубежной литературе 1945— 1970 годов в целом можно говорить о периоде послевоенного десятилетия и о последующих десяти—пятнадцати годах, вплоть до завершения 60-х годов, что не исключает ни понятия 50-х годов как переходного десятилетия, ни понятия 60-х годов как наиболее законченного периода в развитии послевоенной ситуации, со всеми ее характерными противоречиями. Кризис конца 60-х годов, к которому привели противоречия современного капитализма, воспринимается как граница всего послевоенного периода. Примета этой границы, по словам Дж. Олдрнд-жа, и в том, что «в последние пять лет во всех западных странах на арену стало выдвигаться новое, следующее за «сердитыми молодыми людьми» поколение. С самого начала его образ мышления является политическим» *.
      Сколь ни разнохарактерна, ни многообразна современная литература, в ней как объективная закономерность вырисовывается противостояние реализма и модернизма.
      Целостность системы мировой литературы —  прежде всего в неуклонном выдвижении через самые различные варианты национальных условий, через многокрасочную карту литературы мира все тех же закономерностей развития искусства XX века. Причем противостояние реализма и модернизма в современных условиях приобретает еще большее значение, нежели раньше. Возникновение социалистической системы выдвинуло на передний план идеологические проблемы, проблемы борьбы капиталистической и социалистической идеологии. Условия мирного сосуществования, ослабляя военную, государственную конфронтацию, переносят акцент на идеологическую борьбу, которая в немалой степени концентрируется вокруг путей развития искусства. Наличие большого числа молодых социалистических стран и стран развивающихся делает остро актуальным вопрос о перспективных направлениях в искусстве.
      3.
      В общем послевоенный этап развития искусства можно назвать «поставангардистским». После второй мировой войны модернизм не дал школ, которые имели бы такое влияние, такой шумный успех, какой имел «авангард» 10—20-х годов. Современный «неоавангардизм» вторичен относительно этого, классического, так сказать, аван-
      • «Правда», 1974, 12 мая.
      гардизма — и послевоенный экспрессионизм, и нынешний сюрреализм, \_и «конкретная поэзия», и абстрактная живопись..В сильно нашумевшей «антидраме» очевидны черты дадаистского, сюрреалистического театра 20-х годов. «Антироман» тотчас возбудил желание искать его прямых предшественников и находить их то в Прусте, трв школе Вирджинии ' Вульф. К тому же очаги модернизма возникавпреимущественно в тех странах и регионах, которые еще не переболели модными болезнями и которые воспринимают модернизм нередко со стороны новой художественной техники, как совокупность увлекающих и многообещающих новых приемов, как современный язык искусства.
      Такое положение объясняется истощением потенций модернизма. Объясняется оно и изменившимися условиями развития искусства. Авангардизм проверяется полувековой историей его претензий на политический и эстетнческнп радикализм. По мере развития революционного, коммунистического движения и социалистического реализма обнаруживается анархическая сущность авангардизма. Его вспышки в современных условиях прямо связаны с распространением  левацких, анархических настроений, особенно среди бунтующих молодых людей, itиграют роль скорее политическую, чем художественную. Роль эта по-прежнему определяется, с одной стороны, антибуржуазной настроенностью авангардистов, с другой—сознательным его использованием дйя борьбы с коммунистическим движением и социалистическим реа-Лизмом.
      В современной общественно-политической борьбе модернистское искусство, особенно модернистское мировосприятие, нередко оказывается агрессивным оружием сторонников «третьего пути», пути «вне капитализма» и одновременно «вне социализма». Однако и эта в сущности новая для модернизма социальная функция не может предотвратить его истощения и деградации, хотя она обусловливает широкое распространение модернизма среди интеллигенции Запада. f ^ ' Модернизм стал буднями, бытом зарубежного искусства, он разошелся, разменялся на бесчисленное количество поделок и подделок. В своей главной тенденции современный авангардизм порождает всякого рода «поп-искусство», отрицающее подлинное искусство и сближающееся с «массовой культурой».
      Авангардизм был оттеснен потому, что властно  заявила о себе История в бурные 30-е и 40-е годы. Объяснение мира потребовалось от искусства — и такого требования не смогло избежать даже искусство модернистское. Можно сказать, что в послевоенных условиях модернизм увлекал скорее как мировоззрение, чем как художественный метод. Отсюда «открытие» Кафки. Отсюда центральное место, занятое впослевоенном модернизме экзистенциализмом. Хотя именно искусство французских писателей Сартра и Камю содействовало распространению экзистенциалистских идей, именно их идеи, больше чем их искусство, привлекли к себе внимание Мердок и К. Уилсона в Англии, Мей-лера в США и т. д.
      Популярность  экзистенциализма объясняется и  тем, что он вырывался за пределы строгой философской или эстетической системы, оказывался мироощущением, нередко очень «житейским», эмоциональным, доступным любому обывателю, а не только высоколобому интеллектуалу. Сначала война, затем «потребительская цивилизация», казалось, переводили категории экзистенциалистской философии ка понятный всем язык жизненной, социальной практики — человек «отчуждался» сначала кровопролитной войной и фашизмом, потом поточным производствомгосударственно-мононолистического капитализма, его бюро-
      кратической машиной, которая кажется реализацией кошмаров Франца Кафки. Подавление и поглощение личности вызывает оппозицию, стремление противопоставить себя обществу — и она, эта личность, творит себе иллюзорное царство абсолютной свободы, экзистенциалистского свободного выбора. Экзистенциализм шел навстречу тем, кто пытался вырваться из плена стандартов, стандартных взглядов, штампованных героев и героинь как особенности бытия в условиях современного буржуазного общества.
      И очень увлекал как раз тем, что позволял обходиться иллюзиями: утверждая свободу личности, оставлял нетронутым объективносу-ществующее царство несвободы, абсурдного общественного уклада. Широчайшее распространение экзистенциализма объясняется, конечно, тем, что он представляет собой форму облагороженного, интеллектуали-зированного конформизма, философски обосновывающего практическую бездеятельность индивидуума его способностью создать мир абсолютной свободы освобождением от обязательств относительно внешнего, социального бытил.
      Закономерно, что экзистенциализм широко распространился и глубоко внедрился в современное сознание, питая собой послевоенные модернистские школы. Закономерно и то, что он расщепился. С одной стороны, экзистенциализм слился с традицией декаданса, теряя строго определенные границы и характерные свои признаки.  С другой — в нем бурно разрастались связи с социальной реальностью, абстрактные категории наполнялись конкретным содержанием, которое диктовалось прежде всего теми самыми обстоятельствами, что потребовали от искусства прямого отклика и осознания. Решающую роль сыграл здесь экзистенциализм французский (Ж.-П. Сартр, А. Камю), который под влиянием войны и антифашистского 'Сопротивления признал обусловленность поведения человека социальными обстоятельствами и ответственность перед обществом. В какой-то мере экзистенциализм «политизировался», повторяя судьбу экспрессионизма и сюрреализма.
      В творчестве некоторых видных писателей, опиравшихся на экзистенциалистские  идеи, обозначились при этом ростки реализма, наметились острые противоречия. Различная степень соединения с  реализмом вообще характерна для многих писателей, задетых влиянием экзистенциалистских идей (например, для большой группы английских прозаиков и драматургов).
      Политизируясь, экзистенциализм порой превращается в питательную среду современного левачества. Политизированный экзистенциализм крайне неустойчив по сути своей, его постоянно лихорадит, бросает из стороны в сторону, но чаще всего прибивает к тому берегу, где находятся расплодившиеся к концу послевоенного двадцатипятилетия «неоавангардистские» школы. Особенно оживился сюрреализм, точнее говоря, оживился интерес к сюрреализму. И вновь — не столько как к художественной школе «автоматического письма», сколько как к по-литизировавшемуся модернистскому движению, уже пытавшемуся соединить принципы «чистого искусства» с лозунгами социальной ребо-люции. Оживленный анархизмом конца 60-х годов интерес к сюрреализму — это интерес не к «чистому искусству» и камерным литературным экспериментам, но к попыткам модернизма ответить на вопросы, которые ставит социально-политическая борьба.
      Послевоенный  модернизм поистине одержим внешним миром. Наглядна эта одержимость в изобразительном искусстве. Сразу же послевойны возник бум вокруг абстракционизма — особенно во Фраццин,
      которую до этого времени увлечение абстракционизмом обошло, и в США, вокруг очень нашумевшей школы «абстрактного экспрессионизма» (Поллок и' др.). Но самая крайняя степень абстрагирования в искусстве (отражение на полотне объекта, лишенного опоры в пространстве и времени, расщепленного, атомизированного, олицетворяющего небытие, пустоту) очень быстро сменилась подлинным культом реальных предметов и вещей, «новой фигуративностью». В 50-е годы в Соединенных Штатах стремительно завоевывает позиции «поп-арт»(англ. «popular art» — «популярное искусство»). В 1964 году на очередной Международной выставке в Венеции большой приз завоевал основатель «поп-арта», американец Роберт Раушенберг, конкурировавший с представителем парижского абстракционизма. Еще раньше, в 1962 году, шумный успех сопровождал парижскую выставку, которая называлась «Предмет». Появился «мек-арт» — «механическое искусство». В 60-е годы, сдавая свои позиции, абстракционизм порождает промежуточные, компромиссные тенденции — в форме «нового импрессионизма» или «абстрактного натурализма». Затем появился «новый реализм», потом ^сверхреализм».
      Новаторство всех этих тенденций относительно. Сразу же вспомнился дадаизм эпохи первой мировой войны, «ready made» МарселяДюшана, и «поп-арт» с полным основанием был назван «неодадаизмом». Современный «вещизм» в искусстве представляет собой модификацию натурализма. Он вобрал в себя такие свойства «потребительской» эпохи, как культ вещей и массовое их производство, овеществление духовного мира, как стандартизация, превращение все и вся в товар, в продукт массового спроса и потребления. Все формы «поп-арта» — родное детище современной буржуазной цивилизации, порождающей «массовую культуру», которая с большим основанием должна быть названа «антикультурой».
      В литературе не возникло ничего подобного символизму конца прошлого века с его устремленностью к потусторонним ценностям или экспрессионизму с его субъективистской абсолютизацией внутреннего мира человека. Напротив, современный литературный модернизм тоже устремлен к «вещности», к «фигуративности». «Вещным» искусством можно считать и экзистенциализм с его прикованностью к повседневному бытию, его одержимостью материей, натуралистически копируемой. В «антиромане» авансцену занял именно «шозизм», «вещизм» Роб-Грийе,считавшего, что для искусства совершенно достаточно признания — «вещь есть».
      В театре распространились «хэппенинги» — своего рода «поп-арт», поскольку «хэппенинг» также отмежевывается от драматургии, как «поп-арт» от искусства живописи, и столь же занимается прямым переносом на сцену того, «что есть», что происходит (happening — от англ.happen — происходить, случаться) на самом деле, в виде диалогов или импровизированных, без заготовленного сценария сцен, танцев, музыкальных номеров («поп-музыка»), даже номеров цирковых, любых «представлений», самых порой озорных и вызывающих.
      «Конкретная поэзия» тоже имеет в виду «предмет как он есть», хотя бы в виде материала поэзии—слова, даже буквы («леттристы»—отфр. lettre—буква), ставших основой, объектом, измерением поэтического произведения.
      Во  всех видах искусства в той  или иной разновидности широчайшей распространение получили «коллажи», т. е. непосредственно переносимая в текст реальная материя, будь то цитаты, куски из прессы, иэ"деловых документов и т.д.
      Правда, модернизм по самой своей природе  не может не воспроизводить «искусство для искусства», не может не третировать реальный мир. Более того, эта закономерность в послевоенные годы дает, как кажется, кульминационную точку развития модернизма — структурализм, который зиждется на постулате: «искусство ничего не отражает и ничего не познает» (см. французскую «школу письма» и ее итальянских последователей).
      Благодаря последовательной реализации такого принципа структурализм делает совершенно очевидным, что ^искусство для искусства» неудержимо эволюционирует в сторону неискусства, что полвека энергичной деятельности «авангардистов» произвели необратимые опустошения на ниве искусств. Показательно, что структуралисты от самого понятия «искусство» и «художник» открещиваются.
      Но  даже структурализм, во-первых, пытается опереться на нечто «вещное» — такой опорой является для структуралистов язык, и эстетика структурализма оказывается ответвлением неопозитивистской философии. Во-вторых, даже структурализм, в свою очередь, попытался в конце 60-х годов перебросить мост к социальной практике, к революционному движению, соединить принципы крайне формализованного искусства с социологизированной, вульгарно-социологической интерпретацией его общественной роли, роли идеологии вообще в условиях современного капитализма.
      Таким образом, даже структурализм не опровергает, а подтверждает стремление модернизма на нынешнем этапе его истории повернуться к «вещам», т. е. к реальной действительности, вмешаться в Историю, выйти на улицу, слиться с прочей продукцией так лихо, по-авангардистски им осуждаемого общества.
      Речь  идет не просто о модификациях модернизма — речь идет о его распаде и  самоотрицании, отрицании исходных данных, порождающих модернизм. Широким фронтом своих вариаций современный модернизм стекается к одной точке — «поп-арту», пафосом которого является отрицание искусства, к «массовой культуре», смысл которой в принципиальном бескультурье. Крайности сходятся — крайние формы отрицания буржуазного общества смыкаются с крайними формами рожденной этим обществом «антикультуры».
      Подытоживая развитие литературы в XX веке, необходимо положить на весы не только все наиболее значительное, рожденное различными течениями, несмотря на понятное желание ограничиться только значительным. Необходимо положить и целые горы литературных поделок, ту псевдолитературу, которая эстетической ценности не представляет, но в жизни играет немалую роль, отравляя и оболванивая миллионы читателей. Эти горы порожденной нашим веком макулатуры не просто продукция бесталанных писак, но продукция того общественного строя, который никогда не поощрял искусство, продукция буржуа, для которого важна лишь рыночная ценность произведения.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.