Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Лирика А.А. Фета как усадебный тест

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 14.10.2012. Сдан: 2010. Страниц: 18. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


    ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ 

        ГОУ ВПО  ТГПУ  ИМ. Л. Н. ТОЛСТОГО 
         

                                                                                                          
                                                                                                         
                                                                                                             
                                                                                              кафедра  литературы  и
                                                                                             духовного наследия Л. Н. Толстого 
 
 

        КУРСОВАЯ  РАБОТА
         
      на тему: Лирика А.А. Фета как усадебный текст 

                                                                                            
                                                                                       
                                                                                                      Выполнена:
                                                                                         студенткой гр. 3 “Б”
                                                                                    факультета русской филологии и документоведения
                                                                                    очной формы обучения
                                                       Самокатовой Анной Александровной
                                                                                  Научный руководитель:
                                                                       кандидат филологических наук
                                                                                               Абрамова В.И. 
     

                                                                                                       
     
     
     
     
     
     
     
     

          Тула  2008 

Оглавление
Введение…………………………………………………………………………3
I Усадебный текст русской литературы
1. Усадебный текст как социокультурное явление…………………………..7
2. Истоки усадебного текста…………………………………………………16
II Усадебный мир в поэзии А.А. Фета
1. Парк как усадебное пространство................................................................23
2.. Проблема времени в усадебном тексте.......................................................26
3. Образно-символические атрибуты усадебного мира ………….…………28
4. Характер изменения усадебного текста на  протяжении творчества поэта…………………………………………………………………………….34
Заключение……………………………………………………………………….44
Список  литературы………………………………………………………............46 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение
     Русская поэзия тесно связана с жизнью дворянской помещичьей усадьбы. В старинных “дворянских гнездах” следует искать истоки воспитания, формирования и становления целой плеяды литераторов, творчество которых вписывается в хронологические рамки XIX “дворянского” века. На современном этапе различные аспекты усадебной жизни являются объектом пристального изучения, в первую очередь об этом свидетельствуют около трех десятков прошедших научных конференций, несколько сборников (в том числе восемь сборников “Русская усадьба”, изданных Обществом изучения русской усадьбы) и монографий. В 1992 году было возрождено Общество изучения русской усадьбы (ОИРУ). Усадьба, как не что иное в России, выполняла важную культуротворческую роль Родного Дома, “гнезда”, полного воспоминаний о предках, учившего ценить давно заведенный порядок. C 1861 года, года отмены крепостного права, в русской жизни наблюдаются два диаметрально противоположных процесса: с одной стороны, усадебная культура постепенно приходит в упадок (один из первых исследователей этой проблемы И.Н Врангель заявил об угасании усадебной культуры, о смерти усадьбы), а с другой стороны, феномен русской усадьбы получает новое воплощение в произведениях литературы в рамках “усадебного текста”. Важное место занимает и круг философско-культурологических проблем, исследование которых за последние годы стало ведущим направлением в изучении усадебной культуры. Проблема "русская усадьба - модель мира" (об этом писали такие исследователи, как Г.Ю.Стернин, Т.П.Каждан, О.Евангулова и др.) ориентирована на понятие ментальности. М.М. Бахтин в одной из работ по теории хронотопа привлекает внимание читателя к пространственному уголку, “где жили деды и отцы, будут жить дети и внуки <…> в тех же условиях, видевших то же самое <…>, ту же рощу, речку, те же липы, тот же дом.”*.
Бахтин  М.М. Вопросы литературы и эстетики //Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики –М.: Худож. лит, 1975.-c 373. Далее тексты цитируются по этому изд. с указ стр.
  “C развитием идиллического хронотопа Бахтин, в первую очередь, соотносит, социально-психологический роман, хотя в современных исследованиях жанровая принадлежность дефиниции  трактуется несколько иначе: идиллия выступает одним из преломлений усадебного топоса, и именно в этой связи усадебный топос русской классической литературы рассматривается как архетип”[5,181].
В своем исследовании я опиралась как  на вышеуказанных  ученых (М. М. Бахтин, Ю. Гринько), так и на работы В.C. Турчина, Ю.М. Лотмана, В.Г. Щукина, который предложил сам термин “усадебный текст” В его труде “Исследования в области мифологии и истории идей” дается подробный анализ усадебного текста в русской литературе и истоков усадебного текста. Он рассматривал лирику А.А. Фета, используя это понятие. Основываясь на работах В.Г. Щукина, Т.М. Жаплова проводила и проводит многочисленные ислледования усадебной  поэзии. Также, я опиралась на исследование М.В. Глазковой, которое посвящено усадебному тексту в русской литературе второй половины XIX  века. Из наиболее значимых исследователей творчества А.А. Фета стоит отметить Ю. Айхенвальда, Д.Д. Благого, Б.Я. Бухштаба.
Русское имение в разные времена оставалось одним из наиболее востребованных  образов в литературе, однако его  присутствие в тексте того или  иного стихотворения не всегда свидетельствует  о принадлежности последнего к усадебной поэзии. Под усадебной подразумевается поэзия, в которой воссоздается образ усадьбы, представленный в нескольких, наиболее характерных аспектах: пространственно-временных, аксессуарных, символико-метафорических. Усадьба – явление синтетическое, объединяющее архитектурный облик дворянского гнезда и его ландшафтную, садово-парковую среду, особые представления о специфике времени, определяющие жизнь нескольких поколений. Лирический герой обнаруживает знакомство с архитектурными и ландшафтными особенностями своего имения и описывает их с помощью образов-символов и достоверных реалий. В лирике поэтов XIX века усадебная идиллия предполагает ретроспективное мышление лирического героя; жизнь в имении устремлена в близкое прошлое и сопряженные с ним ценности – семейные, родовые, земледельческие. Время усадебное воспринимается, прежде всего как мифологическое, оно всегда в прошлом и замкнуто на прошлом, приходит к лирическому герою и персонажу в воспоминаниях о детстве и юности, атмосфере любви, заботы, внимания, царящих в замкнутом, камерном мире поместья.
Актуальность видится в возможности и необходимости расширить диапазон изучения русской усадебной культуры XIX века в  целом и “усадебного текста” на примере стихотворений А. Фета. Актуальной остается проблема традиций и новаторства, сопутствующих изображению имения в лирике. Создание образа-эмблемы усадьбы, его составляющих и границ требует осмысления в современных культурных и исторических условиях. “Дворянское гнездо” исследуется как важнейшая универсальная модель бытия русского человека XIX века. На материале творчества Фета исследуется своеобразие пространственно-временной характеристики усадьбы, выявляются особенности создания образа усадьбы, анализируется специфика подлинных усадебных реалий и символико-метафорической картины мира.
Научная новизна заключается в том, что осуществлен комплексный анализ лирики А. Фета как усадебного текста. Творчество Фета как “усадебный текст” рассматривается с разделением на периоды. Очерчены  пространственно-временные границы усадебного мира, приводится классификация метафорических символов.
Цель  данной работы – охарактеризовать особенности лирики А.А. Фета через понятие “усадебный текст”
Задачи исследования.
1. дать определение  понятию “усадебный текст”, проследить историю его
развития  и доказать правомерность его  применения по отношению к лирике
А.А. Фета.
2.определить темы и характер “усадебного текста” в творчестве А. Фета.
3.исследовать систему образов-символов, характерных для развития усадебной лирики  А. Фета.
4.охарактеризовать особенности изменения образа усадьбы в течение творческой жизни поэта.
Объект  исследования – лирика А. Фета.
Предмет исследования – приемы создания и составляющие усадебного текста у А.А. Фета. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Усадебный текст  русской  литературы
Усадебный текст как социокультурное  явление
Термин  “усадебный текст” предложил В.Г. Щукин, рассматривая усадебный текст русской литературы и истоки  усадебного теста в исследовании в области мифологии и истории идей. Усадебные переживания, усадебная любовь, деревенская (усадебная) природа, оскудение дворянства – все это стало к концу XIX века общим местом массовой журнальной беллетристики. Именно у эпигонов следует искать наиболее яркие, откровенные проявления данной литературной традиции. “Усадебный текст представляет из себя группу изоморфных в формальном и содержательном отношении конкретных текстов, выступающих в качестве его вариантов, которые образуют сложное сочетание системных и внесистемных элементов инвариантного текста”[13,67]. “Усадебный текст входит в отношения с соположенными текстами культуры – усадебной архитектурой, садово-парковым искусством, музыкой, кодексом поведения - и является генератором смыслов, на которые в определенных условиях могут намекать соположенные тексты”[12, 132]
Усадебный текст классической русской литературы выражает элегическую  ностальгию по утрачиваемому  райскому саду –  символу красоты  и благоденствия. К духу усадебного текста близка античная легенда о «золотом веке» и о его не внезапной, а растянувшейся на длительное время агонии. Важным персонажем этой легенды была Астрея – «дочь Зевса и Фемиды, богиня справедливости, сестра Стыдливости, обитавшая среди людей золотого века». Из-за испорченности нравов Астрея покинула землю и превратилась в созвездие Девы. Другие мифологические персонажи, метонимически сопоставленные с идиллическим местом, - это нимфы, божественные девы, олицетворявшие животворящие силы природы.  Дева золотого века, дева рая фигурирует в коллективном сознании и подсознании человечества, как символ чистоты, невинности, нежности, очарования, а также зари, весны и начала. Дева символизирует пейзаж, а окружающими ее атрибутами являются типично идиллические предметы: белая лилия, агнец, голубица, звезда. Семантическая схожесть поверий о деве оказалась как нельзя кстати создателям текста об утрачиваемой красоте и гармонии усадьбы. Усадебный текст включает в себя далеко не все произведения, действие которых происходит в усадьбе. Описания усадьбы (дома, сада, окрестностей) также является необходимым, но не достаточным элементом, наличие которого автоматическое произведение в его состав.
Необходимыми  и достаточными свойствами, наличие которых  в произведении позволяет  отнести данное произведение к усадебному тексту, могут считаться  следующие:
1.соотнесенность  содержания с мифом усадьбы как утрачиваемого или утраченного рая;
2. усадебный хронотоп, то есть состояние счастливой безмятежности и покоя в замкнутом пространстве обустроенной природы;
3. душевные переживания и впечатления героев, изображение которых трудно представить вне описаний природы (сведенной к пространству усадьбы с окрестностями), причем негативно-минорное настроение героя контрастирует с полнотой бытия и несравненной красоты природы;
4. меланхолический лирический подтекст, служащий для создания специфического настроения отрадно-ностальгической грусти;
5. идиллико-элегическая жанровая модальность, зачастую переходящая в мелодраматизм;
7. главенство автора над изображаемым миром, идеологическая и стилистическая одномерность (монологичность) авторского слова и слова героя.
Можно также указать некоторые сигналы  усадебного текста, по которым легко распознать относящееся к нему произведение, но которые сами по себе не являются его необходимыми и достаточными элементами. Это ретроспективность  повествования (хотя усадебная проза и особенно поэзия могут осуществляться и в настоящем времени), склонность к импрессионистическим, а не к экспрессионистическим зарисовкам. Это такие герои, как «лишний человек», старый слуга и чистая, одухотворенная, способная сильно и самоотверженно любить девушка. Это такие «извечные» мотивы усадебной литературы, как приезд в родное гнездо (часто под вечер или в начале ночи) и «свежее утро» на следующий день, впечатления у открытого окна утром или вечером, девичья спальня, библиотека, тайные свидания в «таинственных» местах, любовные перипетии и разочарования.
Истоки  усадебного текста восходят к сентиментальной  прозе и поэзии конца XVIII-начала XIX века. Однако в те подготовившие его появление времена еще не могли появиться произведения, соорентированные на общепонятный миф усадьбы: тосковать по утраченному раю было тогда еще рано. Сентименталисты, как позднее романтики, призывали совершить побег из «неволи душных городов» в деревню, на лоно природы, но если первые ограничивались указанием на нараставший конфликт между частной и общественной жизнью, то вторых интересовал душевный разлад, как причина страдания личности. «Лишние люди», которые начиная с 1820-х годов оказались в центре внимания русской литературы, прятали свой конфликт с обществом и государством внутрь души, борясь с самим собой, но в то же время оставались людьми обеспеченными, благополучными. Их образ идеально вписывался в хронотоп усадьбы, а ад в душе романтически контрастировал с образом земного рая.
Первое  произведение усадебного текста, довольно несовершенное по форме, но новаторское по замыслу, было написано в 1834г. Н. Станкевич написал повесть «Несколько мгновений из жизни графа Т***». В центре ее – неимоверные, плохо мотивированные, кажущиеся порою неестественными и надуманными страдания «лишнего человека» на фоне благоухающей природы в усадьбе. Сознательной ностальгии по уходящим в прошлое дворянским гнездам в повести нет, а описаниям пейзажа и интерьера отводится минимальное место. Зато присутствуют иные важные признаки усадебного текста: психологический анализ, меланхолическое настроение, замкнутый хронотоп, скромная и наивная девушка, как объект любви. Важное качество повести, которое позволяет отнести ее к усадебному тексту, заключается в том, что автору удается передать катастрофическое состояние обреченности не только героя, который в конце концов умирает от тоски и страданий, но и прекрасного и все же тесного, ограниченного уголка мира, в котором он пребывает.
Таким образом, усадебный текст появился на почве романтизма и вобрал в себя многие романтические образы и мотивы. Однако, подлинные романтики, такие как В.Ф. Одоевский или Лермонтов, не были певцами дворянских гнезд. Они могли лишь улавливать некоторые существенные сигналы усадебного текста. «Первая любовь» Тургенева – одно из наиболее ярких образцов усадебной прозы.
Начиная с 40-хгодов прошлого века можно обнаружить две основные линии в развитии усадебного текста. Первая из них, открывающаяся ранее упомянутой повестью Станкевича, рассматривала в первую очередь душевную драму «лишнего человека». Наиболее удобной для ее изображения была ситуация несчастной или несвершившейся любви, а пространственно-временным обрамлением – «природа», то есть усадьба с ближайшими окрестностями. (А.Д. Галахов «Ошибка»,1846, «Кукольная комедия»1847; М.В. Авдеев повесть-идиллия «Ясные дни»,1850). Другую линию составляли произведения, в центре которых оказывалась молодая девушка – предшественница Лизы Калитининой, а действие сосредотачивалось вокруг любовной интриги. Чистота и нежность оказывались лейтмотивом такого рода произведений. А. Нестроев, настоящее имя П.Н. Кудрявцев, московский профессор истории, западник и соратник Т.Н.Грановского, его «Флейта»(1939), в которой рассказана история первого чувства, преобразившего жизнь мальчика-музыканта, - типичную усадебную повесть, проникнутую романтической патетикой и сентиментальной чувствительностью. Повесть «Цветок»(1841), посвящена анализу женской души.  К образу «лишнего человека» Кудрявцев обратился в повести «Без рассвета».
Обе линии  усадебного текста развивались параллельно  друг другу. Даже в том случае, когда «усадебный» герой, чаще всего «лишний человек», изображался вне своей «натуральной» среды, идиллико-элегический тон повествования сохранялся.
Благодаря Тургеневу образ усадьбы приобрел самостоятельную, независимую от характеров персонажей и сюжетных перипетий мифологическую ценность. Стало понятным выражение «поэзия дворянских гнезд». Во второй половине 50-х годов, когда крестьянская реформа стала делом ближайшего будущего, умы творческой интеллигенции все более стали занимать образ старинной, «заглохшей» разорившейся усадьбы. Эстеты-элитаристы приняли поэзию дворянских гнезд близко к сердцу. Иногда у них выходили почти эпигонские по отношению к тому же Тургеневу вещи: повести Константина Леонтьева «Подлипки»(1861) и « В своем краю»(1864), роман Я.П. Полонского «Признание Сергея Чалыгина»(1867). Эпигонов Тургенева во второй половине XIX века было достаточно много, и все они не преминули изобразить раскрытое окно, девушку в белом платье и парк при луне. Некоторые из них: Р.А. Гарднер (повесть «Пустушково», 1860, роман «Всякому свое»,1862), Е.П. Воронова (рассказы, «Роман моей матери», 1865), А.А. Брянчанинов (рассказ «Три свидания»,1867, повесть «Безысходная доля»,1868; «Повести и рассказы « 1870).
Авторами  усадебной прозы зачастую становились  женщины. Именно «дамская» литература 1830-1860-х годов, в которой активно разрабатывалась проблематика семьи, женской судьбы и несчастной любви, оказала значительное влияние  на формирование писательской манеры зрелого Тургенева. Образы его усадебных повестей,  видимо, также оказались близки женскому сердцу. Когда-то он прислушивался к голосу женщин-писательниц; во второй половине века писательницы подражают ему, а в начале прошлого столетия поэзия дворянских гнезд, впервые возникшей «страсти нежной» и любовных обманов становится расхожим мотивом литературы «для горничных и кухарок».
Даже  самые слабые в художественном отношении  произведения усадебного текста претендовали на роль воссоздателей лирического настроения, сопровождающего переживание красоты. Поэтому не случайно существовала не только усадебная проза, но и усадебная поэзия. Ее вершиной следует считать творчество Фета, поэзию которого, за немногими исключениями, можно отнести к усадебному тексту (данный вопрос будет подробно рассмотрен во второй главе). Из других поэтов – авторов усадебного текста, следует назвать Я.П. Полонского, К.К. Случевского, великого князя Константина Константиновича, И.Ф. Анненского, И.А. Бунина, Андрея Белого, Н.C. Гумилева. В начале XX в. трактовка усадебных мотивов в поэзии подвергается видимым изменениям: усадьба рассматривается как дорогой сердцу памятник далекого прошлого, все более подвергающийся забвению. Голос лирического героя становится проникнутым горько-лирической тональностью, сопровождающей осознание обреченности «старого» мира с его несравненной красотой и несомненной порочностью. Произведения усадебного текста создавались, в основном, авторами, симпатизировавшими западнической, а не славянофильской идейной ориентации. Это вполне объяснимо: русское западничество, возникшая как естественная идеология «лишних людей», превыше всего ставило суверенную личность, обретавшую гармоничную форму в условиях высокоорганизованной материальной и духовной культуры, а проявлением такой культуры в Росси XIX века было, кроме Петербурга, дворянское гнездо тургеневского типа. Славянофилы ценили в сельской жизни не красоту природы и архитектуры, но близость  к простому народу, обитавшему не в барских покоях, а в избах.
Усадебный текст не мог не породить контртекст, состоявший из произведений, в которых поэзия дворянских гнезд или очарование «тургеневской девушки» подвергалось разоблачению, обычно с разночинских, плебейских позиций. Характерна в этом плане едкая ирония Писемского, который заменял поэзию дворянских гнезд прозой барских имений. В произведениях младшего брата Маркова, Евгения, усадебная тема подвергается трансформациям. В книге новелл «Барчуки. Картины прошлого»(1866-1874) в духе позитивистского оптимизма изображено цивилизованное гнездо, расцветающее благодаря усилиям хозяина, живущего «по-буржуазному» – для себя. От усадебной прозы остаются лишь выдержанные в элегическом тоне лирические отступления.
Сложной проблемой представляется отношение к усадебному тексту творчества Л.Н.Толстого. С одной стороны, по мере своего духовного развития Толстой приближался к критикам усадебного текста и мифа. “Он стремился к разрушению знаковости, к асемантически-асинтаксическому порядку мира, в соответствие с которым каждый предмет, атрибут или действие означают только самих себя и не входят друг с другом в иерархические отношения” [11, 26].C точки зрения толстовства, бессмысленно было создавать искусственные руины, если большая часть человечества живет в трущобах, или описывать меланхолию, если меланхолия – не что иное, как проявление неестественного, болезненного образа жизни.
В то же время очевидным является то, что Толстой, подобно Тургеневу и Фету, впитал усадебную культуру с детства. Он остался совершенно чужд урбанизму. В творчестве Толстого автобиографические моменты играют большую роль, поэтому совершенно невозможным представляется его безразличие или прямая враждебность к поэзии дворянских гнезд (картины деревенской жизни в «Детстве» и «Отрочестве», семейно-родовые гнезда в «Войне и мире»).  Природный и культурно-историеский ландшафты составляют у Толстого неразрывное единство, на фоне которого и в тесной органической связи с которым – как и в усадебном тексте – разворачивается психический процесс, становящейся предметом пристального и глубокого анализа. Толстой включал в свои произведения мощные пласты усадебной прозы, перерабатывая ее по-своему.
Уже  на рубеже 1820-х и 1830-х годов возникает  метатекст, составленный из описаний старинных усадеб в путеводителях по окрестностям Москвы и Петербурга. Своего развития он достигает в первые десятилетия XX века, когда усадьба начинает осознаваться как памятник старины и хранительница непреходящих духовных и художественных ценностей. Она становится объектом научного изучения в кругах, близких к журналу «Мир искусства». В годы Первой мировой войны в Петербурге появилось периодическое издание «Столица и усадьба» с характерным подзаголовком «Журнал изящной жизни». В начале прошлого столетия издавалось много книг, специально посвященных научно-популярному или популярно-мемуарно описанию усадеб (например, С.Д. Шереметев, небольшие книжки которого с описаниями разных усадеб начали появляться под конец 1880-х годов.) Авторы, писавшие об усадьбах не стихи и не художественную прозу, испытывали на себе влияние усадебного текста русской литературы, заражаясь характерной для него меланхолической ностальгией.
В наши дни никто больше не пишет усадебный  текст. Давно исчезла усадьба как живой, меняющийся культурный организм, как место жизни людей. В художественной литературе она появляется только как предмет исторических описаний. Одним из последних писателей усадебного текста был Бунин: целый ряд стихотворений, рассказов («Антоновские яблоки», «Последнее свидание», «Грамматика любви», повесть «Митина любовь», новеллы, вошедшие в сборник «Темные аллеи», и обширные «усадебные» фрагменты романа «Жизнь Арсеньева». В 1920-ые годы в эмиграции печатались эпигонская усадебная проза и поэзия.
В 1923-1924 годах в русской литературе стала ощущаться потребность решительно обозначить наступление конца усадебной культуры и поставить точку в усадебном тексте. В октябре 1923г. Бунин написал рассказ «Несрочная весна». Он построен в форме письма некоего «лишенца», доживающего свой век в нэповской Москве, к его другу, по всей вероятности, эмигранту. Автор письма рассказывает о своей поездке в провинцию и о посещении  старой екатерининской усадьбы, представляющей «народное достояние» и по сему случаю превращенной в музей. Пребывание в покоях дворца среди золоченых гербов и старых портретов воспринимается рассказчиком как путешествие в потусторонний мир, в царство теней, блистательных мертвецов. Рассказчик у Бунина отчетливо понимает, что дворянская культура канула в Лету. Эта мысль подчеркивается неоднократно, в первую очередь –   описанием фамильного склепа с громадными мраморными гробами усопших хранителей чести и славы Державы Российской. А возвратившись в советскую Москву, этот бунинский герой, близкий к альтер-эго самого писателя, отчетливо осознает неотвратимость истории, похоронившей живую культуру национальной элиты. И хотя впоследствии Бунин еще не раз сделает дворянскую усадьбу местом действия своих произведений, воспевая ее красоту и дописывая тем самым последние страницы усадебного текста, в данном случае он явно ощущает возникшую необходимость обозначить его конец.
Годом позже было написано еще одно произведение, которое играло роль логического завершения  столетней литературы о дворянских гнездах. Это рассказ М.А. Булгакова «Ханский огонь». В отличие от Бунина его автор не относит себя к людям ушедшей эпохи, не имеющим ничего общего с новой жизнью и выражающим свое отношение к дворянской культуре надгробным плачем. Однако он отчетливо видит непреходящие ценности этой культуры. Изображенная в рассказе Булгакова усадьба  князя Тугай-Бека превращена в музей, а бывший владелец ее приезжает в нее с группой экскурсантов, преобразившись в «важного иностранца». Усадьба-музей сгорела дотла, подожженная князем Тугай-Бегом, который выходит из горящего дома в парк через «освещенную луной дверь на восточную террасу», как и положено герою усадебного текста. За несколько минут до окончательного бегства он произносит знаменательные слова: «Не вернется ничего. Все кончено. Лгать не к чему».
Истоки  усадебного текста
Усадебный текст возник в первой половине 1830-ых годов и совпал с кульминационным моментом в развитии романтизма, когда такие важные характеристики усадебного текста, как психологический аналитизм, эстетизация природы, обыденного быта и исторического прошлого, воспринимались как вещи в достаточной степени очевидные. Исповедальная психологическая проза наряду с психологической лирикой настроения  заявила о себе как одна из наиболее важных линий литературной эволюции. Линия эта прослеживается у Жуковского, любомудров, романтиков из кружка Станкевича, достигает апогея в творчестве Тургенева и Л.Толстого. Другим предшественником поэзии дворянских гнезд был Батюшков, творчество которого знаменательно тем, что наряду с тоской по романтической дали, он выражает тоску по благоустроенному жилищу, по домашнему теплу.  Специфической особенностью усадебного текста было органичное сочетание психологического аналитизма с эстетическим переживанием  одомашненной природы и культурного пространства самого жилища. Внутренний мир человека отступает у Батюшкова на задний план. Он был певцом не меланхолии, а отрады, что отличало его от поэтов-романтиков и сближало с классицистами – Державиным и Богдановичем. Понимание Батюшковым красоты было тесно связано с телесно-предметным истолкованием пластики. Красотой, в его представлении, была наделена каждая, даже самая «прозаическая» вещь, а потому творимое слово подчинялось логике означаемой вещности, предметности. Этический образ стремился к тому, чтобы заменить собою реальный предмет и предстать пластически ощутимым. Это означало, что образ человека в поэзии Батюшкова приобретал скульптурные, а окружающий его мир – архитектурные формы. Наиболее адекватным локусом (местоположением), вмещавшим эти формы, был сад.
В литературе о дворянских гнездах слились  воедино две линии развития образности, которые отчетливо прослеживаются тогда, когда классицизм находится в закате, а романтизм едва заявляет о себе. Это психоаналитическая (поэзия души) и идиллическая поэзия (поэзия обустроенной природы и культурно-исторической, зачастую архитектурной среды. Первооткрывателями того и другого рода поэтического мышления были не романтики. Решительный поворот в области образности, стилистики, поэтики – своего рода «сентиментальная революция» – приходится  на 90-е годы XVIII века и связывается с литературной деятельностью Карамзина и других представителей сентиментализма. Именно к Карамзину и карамзинистам в конечном счете восходит своими истоками усадебный текст. Черты «классичности» неразрывно связаны с культурой русской усадьбы, начиная с архитектуры и заканчивая словом, дух систематизации и организованности, нормы «хорошего вкуса», сочетание симметричности с живописностью и другие особенности эстетики Просвещения, не различавших строго классицистических законов от сентиментальных, - все это закрепилось в усадебной культуре гораздо раньше, чем в литературе.  
“Сентиментальная литература, провозглашавшая не предельно возвышенную, как классицизм, а «усредненную» норму жизненного поведения, активно эстетизировала обыденный быт, в том числе быт усадебный.”[10, 296]. Сентиментализм в России бросал вызов традиционному русскому коллективизму. Это относится ко всем линиям развития культуры, берущим начало в сентиментализме, в том числе к усадебному тексту. “Субъективированным” был и язык сентиментальной литературы. “Поэзия по своей природе чужда слову, не построенному  по внутренним законам языка поэта, не звучащему в его субъетивно-личной тональности, - проза же диалогична, многоголоса и идеологически противоречива”. [Бахтин, c. 88]. Новаторство сентиментализма особенно проявлялось в прозе, для которой лирический монологизм и пронизанность субъективными настроениями составляли область неизведанного. Красота усадеб и красота художественных произведений осмыслялись как явления одного порядка. Карамзин был во многих отношениях первопроходцем. В русской сентиментальной прозе ему по праву принадлежит главное место: здесь он был первым по времени, и по достоинству. В противовес ему князь П.И. Шаликов считается эпигоном сентиментальной литературы.  Придя в литературу после Карамзина, он в готовом виде воспринял от него субъективную психологическую манеру, приемы монологического повествования от первого лица и антропоцентрический пейзаж. От себя он добавляет то, что можно назвать поэзией приятного и беззаботного времяпрепровождения. Местоположение соответствующих описаний избирается безошибочно – это усадьба («Деревня» «Камелек», «Васильевское») или модная дачная местность («Царицыно»). Шаликов писал произведения, которые впоследствии разовьются в усадебный текст. В них отсутствует глубокий аналитический психологизм, недостает сложного лирического подтекста, нет еще мифа дворянского гнезда. Но уже присутствуют признаки будущего усадебного текста, такие как указание на домашний уют, легкий налет «дикости» и загадочности и один из важных сигналов усадебного текста – темные аллеи. Усадьбы  и царицынские дачи у Шаликова описываются не только как место, но и как хронотоп, с характерным для этих мест времяпрепровождением (прогулки, купанье, катанье на лодках, флирт, дружеская беседа). И все это в состоянии счастливой безмятежности, которое и являет собой сущность усадебного хронотопа.

Наиболее  благоприятной порой  для передачи лирического настроения был весенний или летний вечер, основные события, разворачивающиеся в усадьбе и вокруг нее, чаще всего укладываются во временной промежуток с весны до осени. Те же самые особенности обнаруживает и сентиментальный хронотоп.
Сентиментализм  не создал ни усадебной прозы, ни усадебной поэзии. Но тем не менее, пропустить эту страницу в истории русской литературы и культуры оказалось невозможным. Сентименталисты не просто продолжали старую, восходящую к античности, традицию обращения к хронотопу покоя и безмятежности – они открыли человеческое «я», освободившееся от веками тяготевших над ними природных и общественных определяющих. Сентиментальный герой не борется за существование и не вписывается в сообщество людей, которые пытаются навязать ему роль в иерархической структуре, унаследованной еще от патриархальных времен. Он уже не тратит все свое время на исполнение общественных обязанностей. Превыше их он ставит обязанности семейные, знает, что такое прелести частной, домашней жизни. Ему доставляет удовольствие общение с женою и детьми. И вполне возможно, что женился он по любви, или, по крайней мере, по собственной воле, а не по приказанию родителей. Он всегда может подать в отставку, чтобы полностью посвятить себя домашнему и деревенскому хозяйству. Он сочетает службу с досугом и легко находит время для прогулок, путешествий, для дружеских бесед и почтовой корреспонденции, для всяческих затей, и, конечно, для переживаний, горестных и радостных, для самоуглубления и самонаблюдения. Наконец, он открывает красоту природы и ассоциирует переживание с соответствующим местом, с идиллическим, «меланхолическим» или «зловещим» природным и культурно-историческим ландшафтом. В его представлении природа, веками осознаваемая только лишь как могучий противник человека, облагораживается, обретает душу и становится «чувствительной».
Сентиментализм, представлявший собой одно из идеологических и художественных течений века Просвещения, выходил далеко за рамки литературы, охватывая всю область духовной, а косвенно также материальной культуры. Он явился важной альтернативой по отношению к рационализму и гражданскому сознанию, провозгласив ценность частной, домашней, а также внутренней, интимной жизни человека, на которую мало до  этого обращали внимание. Несмотря на то, что сентиментализм противопоставлял себя рационализму, оба эти течения роднило то, что они явились выражением индивидуализма. Именно к сентиментализму восходит лирико-монологическая линия развития литературы, в рамках которой культивировалось индивидуалистическое авторское слово.
Сентиментально-индивидуалистическое сознание характеризуется внутренней двойственностью. С одной стороны, оно идиллично, так как ранний индивидуализм стремится насладиться свободной и безмятежной жизнью. С другой стороны, оно элегично, поскольку с обретением свободы индивидуалист почти сразу начинает ощущать отчужденность, отрешенность от «мировой гармонии», за которой скрывается утраченный патриархальный лад. Возникает литературный тип интроверта, «слабого человека», переживающего индивидуалиста, в России впервые заявивший о себе в незавершенной повести Карамзина «Рыцарь нашего времени». Тип этот элегичен, в то время как идилличен противостоящий ему тип – чистой и наивной девушки. Сентиментализм не был антидемократичным (поступок Карамзина, который изобразил крестьянку с некрестьянским именем Лиза, превосходившую Эраста не только в нравственном отношении, но и в плане культуры чувств, для своего времени был весьма демократичен, поскольку утверждал равенство и достоинство всех людей независимо от происхождения). При этом сентиментализм всегда был элитарен, претендовал на то, чтобы быть выражением возвышенных, утонченных состояний души. Сентиментализм не «снижал» образа действительности, а возвышал его, избегая притом демонического духа сомнения и отрицания, которое появится в литературе с приходом романтизма. Элитаризм является необходимым качеством для развития любой национальной культуры, необходимым не только самой элите, но и широким массам.
Элитарным или хотя бы претендующим на элитарность  был и усадебный текст, предпосылки для возникновения которого появились благодаря сентиментальной прозе и поэзии. Недоставало осознания кризиса, неотвратимости глубоких социальных перемен, чтобы дворянская интеллигенция ощутила некую «прощальность» того «райского уголка», в котором приходили на свет, росли, наслаждались, страдали и умирали поколения хранителей национальной культуры. Из этого ощущения и возник миф дворянского гнезда. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Усадебный текст в поэтическом  творчестве  А.А. Фета
Поэзию  Фета за немногими исключениями можно отнести к усадебному тексту. Он совершенно сознательно воспевает гармонию замкнутого обустроенного пространства. Доминантой лирики Фета, так же как усадебных повестей  Тургенева, является нежность, тесно связанная с ощущением домашнего тепла и любви. Усадьба для Фета – это не просто местоположение, а родной дом. Именно так построены его стихотворения «Деревня»(1842), «Фантазия»(1847), «Шепот, робкое дыхание»(1850), «Сияла ночь»(1877) и другие. Природа, изображенная в его стихотворениях, увиденная вблизи, крупным планом, в подробностях, но в то же время – со стороны, вне практической целесообразности, сквозь призму красоты.
Обычный хронотоп для Фета – дом + сад: усадьба. Это – мир, увиденный из усадебного окна, и усадьба, изображенная как центр мироздания.  Усадьба для Фета – не просто предмет изображения, а точка зрения, взгляд на мир. Даже стихи о природе, где нет специальных деталей усадебного текста («Это утро, радость эта…») демонстрируют ту же самую точку зрения: такую картину нельзя увидеть из многоэтажного петербургского дома или крестьянской избы. «Художественный мир усадьбы имеет свое пространство и время, свою систему ценностей, свой «этикет» и нормы поведения…. Усадьба образует замкнутую модель мира, отношения которого с окружающими не просты, а часто и конфликтны… В усадьбе словно синтезировалась вся история, вся география, вся природа, вся культура…В усадьбе был «Эдема сколок сокращенный». Она являла собой некое  обетованное место счастья, покоя и тишины»[17, 11]. Такой образ усадьбы встречается у Державина и Пушкина, Толстого и Тургенева, позднее у Блока и Бунина. Однако у большинства этих поэтов и писателей  картина усадебной жизни входила в более широкие контексты. Фет же был «длиннонобородым Адамом» (« И я, как первый житель рая»- строка одного из его стихотворений), который создавал практически самую подробную картину русского усадебного мира. Основные разделы фетовских книг («Весна», «Лето», «Снега», «Осень», «Вечера и ночи») были знаками вечного возвращения, круговорота природы, а конкретные его стихотворения – признаками вечного обновления. «Еще майская ночь», «Опять осенний блеск денницы», «Опять весна! Опять дрожат листы…» - характерные начала фетовских стихотворений. Фет с его стремлением к вечной красоте не приемлет социально-обличительный образ  усадебной жизни («Записки охотника» Тургенева, Салтыков-Щедрин, Бунин,  Некрасов). Идиллия – вот основной эмоциональный тон его художественного мира. В этом смысле фетовский образ мира больше всего напоминает идиллический «Сон Обломова» Ведь то, о чем мечтал Илья Ильич Обломов – неспешное беззаботное существование в кругу семьи и друзей – вполне осуществимо только в усадьбе.
Парк  как усадебное  пространство в лирике А.А. Фета
Традиционно основными зонами усадебного пространства принято считать дом (дворец), парк (сад), парковые павильоны.  Они наделяются особыми чертами, приметами и эмоциональным ореолом. Непременная составляющая парка – это аллея. Она является “героиней” большинства стихотворений с усадебными мотивами. Прямая аллея, ведущая к парадному подъезду, она же выполняет функцию главной оси парадного двора, и ей соответствует центральная ось здания. По сравнению с пейзажной частью парка – свободной, постоянно меняющейся – главная аллея создается в поэзии как образ статичный, неизменный, заставляющий задуматься о вечном, о смене поколений. Аллея въездная (она же парадная, главная, центральная) воспринимается продолжением дома, воплощением мировосприятия  хозяина – помещика, так как она обустроена в соответствии с личными пристрастиями барина, историей его рода, тесно переплетающиеся с важными событиями в жизни страны. Аллея придает структуру саду и придворцовой части парка, одновременно упорядочивая его, разбивая на
части, определяя правую и левую границы. Главная аллея может рассматриваться как начало, гармонирующее естественное и стихийное в природной среде, окружающей человека в имении:
  Любо мне в комнате ночью стоять у окошка в потемках,
Если  луна с высоты прямо глядит на меня
И, проникая стекло, нарисует квадраты лучами
По  полу, комнату всю дымом прозрачным поя,
А за окошком в саду, между листьев  сирени и липы,
Черные  группы деля, зыбким походит лучом
Между ветвями – и вниз ее золоченые  стрелы
Ярким стремятся дождем…*.
Деление пространства в приведенном стихотворении объясняется традиционной системой планирования аллей по схеме клетки, разграничивающий сад на квадраты или несколько (чаще всего четыре) прямоугольника. Поэтому лунной ночью лирический герой Фета наблюдает четкие линии в отбрасываемых на полу отсветах; именно они передают соразмерность  распределения в аллеях липовых и сиреневых посадок. В пространстве сада важную роль играет пространство аллеи как место перехода из одного состояния в другое.
Прием антитезы в стихотворении «Сестра»(1857, cтр. 86) показывает, что переход из одного места в другое сопровождается еще и изменением эмоционального состояния, изменения отношения к близкому человеку.
Боже, зачем хороша так сестра,
  Что перед ней я себя ненавижу!<…>
Образ сестры предо мною стоял...
Так я всю ночь по аллее ходила.
  В спальню вошла я; она уж  спала.<…>
  Как хороша, как светла и добра!
  Нет, и сравненьем ее не обижу!...
*Фет  А.А.Стихотворения/А.А. Фет.-Москва,1956.-c.123.Далее тексты цитир. по эт. изд.
 Наиболее типичной в поэзии XIX- начала XX века является липовая аллея – аллея закрытая, над которой смыкаются ветки, заслоняя небо. Закрытая липовая аллея характерна и для «английского», и для «французского парков», она может быть подстрижена в виде арки или туннеля, символизируя замкнутость пространства:
Как здесь свежо под липою густою –
Полдневный  зной сюда не проникал,
И тысячи висящих надо мною
Качаются  душистых опахал (стр. 64)
Менее распространен в поэзии образ еловой аллеи. Традиционно еловую аллею располагали в  качестве подъездной, чтобы своей мрачной атмосферой она задавала установку на торжественное восприятие главного дома и изысков садово-парковой архитектуры:
  Над мрачным ельником проснулася  заря,
  Но яркости ее не радовались  птицы…(стр. 189)
Чаще  всего в усадебной поэзии местом действия избирается песчаная аллея. Cветлая песчаная аллея резко выделялась на фоне окружающей зелени и воспринималась будто отдельно от парка: 

Солнца  луч промеж лип был и жгуч, и  высок,
Пред  скамьей ты чертила блестящий  песок…(стр.  228)
В некоторых стихотворениях воссоздающих усадебную атмосферу, упоминаются дерновые аллеи, представляющие собой и тропинку, и продолжение растительной части сада:
  Густые липы те ж, но заросли  слова,
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.