Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Идея географического детерминизма у Ж.Бодена и Ш.Монтескье

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 15.10.2012. Сдан: 2010. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Содержание 

Введение…………………………………………………………………………..1 

Глава 1. Теория географического детерминизма……………………………2
1.1. Возникновение и развитие географического детерминизма………….2
1.2. Суть теории географического детерминизма.…………………………..8 

Глава 2. Развитие географического детерминизма в 19-20 в.в. Перспективы развития………………………………………………………….9
2.1.  Девятнадцатый век………………………………………………………...9
2.2. Современное состояние. Середина XX века…………………………....13
2.3. Перспективы развития……………………………………………………13
Заключение……………………………………………………………………...17
Список  литературы……………………………………………………………21 
Введение
 

     Географический  детерминизм – это географическое и социальное понятие, обозначающее взаимозависимость между обществом  и географической средой. Термином “географический детерминизм” иногда обозначают концепции, придающие географическим факторам решающую роль. Однако география охватывает не все аспекты взаимодействия человека с природой.
     Целью работы является рассмотрение истории  географического детерминизма. На протяжении более чем двух тысяч лет географический детерминизм был единственным материалистическим учением во взглядах на общество. Социальная функция географического детерминизма как социального учения претерпевает в это время ряд изменений. Он мог оправдывать существующие политические порядки, он мог становиться знаменем революционной буржуазии, оправданием империалистических захватов в конце XIX – начале XX века. В настоящее время интеграционные процессы, идущие в истории и географии, ставят на очередь необходимость философского осмысления нового понимания, взаимосвязей природы и человеческого общества. Несостоятельность концепции “покорения природы” заставляет обратить внимание не только на трагические последствия столкновения с природой созданных человеком производительных сил, но и на общество, зависимость которого от природы опосредована производством. Всё это заставляет обратиться к философскому наследию, общим для которого является трактовка взаимоотношений природы и общества, получившая название “географический детерминизм”. 
 
 

 

     Глава 1. Теория географического детерминизма.
     1.1. Возникновение и развитие географического детерминизма.
     Уже в XVIв. начинает зарождаться членение истории человечества на стадии дикости, варварства и цивилизации, окончательно оформившееся в XVIIIв. Всё в большей степени становится ясным, что у разных народов и в разных странах могут существовать разные общественные порядки.
     И перед мыслителями встаёт вопрос о причинах этого социально-исторического  многообразия. Одно из решений этого  вопроса: объяснение разнообразия общественных порядков, при которых живут люди, различием природных условий их существования. Так возникает географический детерминизм.  Влияние географического фактора на общество и его развитие бесспорно. Его никто и никогда не отрицал.
     И само по себе признание этого факта  никак не может быть названо географическим детерминизмом. О географическом детерминизме речь может идти только тогда, когда  природная среда принимается  за главный, основной фактор, определяющий характер социальной жизни. В ранних концепциях географического детерминизма природная среда выступала отнюдь не в качестве движущей силы исторического процесса. Она рассматривалась главным образом в качестве фактора, определяющего характер социальных порядков в том или ином конкретном обществе, а также фактора, влиявшего на его развитие.  Идея географического детерминизма в зачаточной форме присутствовала в рассуждении знаменитого античного учёного и врача Гиппократа «О воздухах, водах и местностях».
     Обозревая различные местности пароды, Гиппократ неоднозначно подчёркивал, что от природных условий зависит не только физический облик людей, но их нравы и тем самым общественные порядки. Общий его вывод состоит в том, что «большей частью формы людей и нравы отражают природу страны». Эта идея была подхвачена Аристотелем, который писал в «Политике»: «Племена, обитающие в странах с холодным климатом, притом в Европе, преисполнены мужества, но недостаточно наделены умом и способны к государственной жизни и не могут господствовать над своими соседями. Населяющие же Азию в духовном отношении обладают умом и отличаются способностями к ремеслам, но им не хватает мужества, поэтому они живут в подчинении и рабском состоянии». Большое значение придавал влиянию климата Полибий.
     «…Природные свойства всех народов, - писал он, - неизбежно складываются в зависимости от климата. По этой, а не по какой-нибудь причине народы представляют столь резкие отличия в характере, строении тела и в цвете кожи, а также в большинстве занятий». Но первая концепция географического детерминизма была создана только в XVIв. Её творцом был Жан Боден. Он развивал и обосновывал эту идею как в «Методе лёгкого познания» (1566), так и в «Шести книгах о государстве» (1576).
     По  его мнению, главную роль среди  природных факторов играет климат той или иной страны. Он выделяет три основные климатические зоны: южную, умеренную, северную. Одновременно он вводит также деление на Восток и Запад, приравнивая первый к югу, а второй – к северу. Помимо климата оказывают влияние также и такие природные факторы, как характер местности: она может быть горной, болотистой или пустынной, ветреной и безветренной, и, наконец, качество почвы – её плодородие или бесплодие. Но главным является, конечно, климат.
     По  мере движения к северу количество тепла постоянно уменьшается. Южане имеют больше тепла от солнца, но меньше внутреннего тепла. Северяне поддерживаются своим внутренним жаром, что делает их более сильными и активными, чем южане. Южане более склонны к размышлению, северяне – к ручным ремёслам и изобретениям, люди среднего района – к устройству различного рода общественных дел. Жители плодородных земель словно предназначены для роскоши. 

     Люди, населяющие бесплодные места, - доблестные солдаты и умелые работники. Так, например, бесплодная равнина Аттики заставила афинян изобрести искусство. Вслед за Ж.Боденом к идее географического детерминизма склоняется великий английский философ Фрэнсис Бэкон (1561 – 1626), что видно из его работы «Опыты или наставления нравственные и политические». Более детально она разрабатывалась Уильямом Темплем в работе «Очерки происхождения и природы власти» (1672).
     Во  Франции к этой идее обратился  Бернар Ле Бовье де Фонтанель (1657 – 1757). В работе «Отступление по поводу древних и новых» он говорит о  влиянии климата на склад ума людей и тем самым на их идеи. Широкое развитие географический детерминизм получил в эпоху Просвещения. Эта идея была разработана Жаном-Батистом Дюбо (1670-1742), перу которого принадлежит несколько исторических работ, в частности знаменитая в своё время книга «Критическая история установления французской монархии в Галлии» (1734). Свои взгляды на роль географической среды он изложил в труде «Критические размышления о поэзии и живописи» В этой книге он рассматривает не историю человечества вообще, а историю искусства.
     Как указывает он, в истории искусства  были периоды расцвета и периоды  упадка. Всего он насчитывает четыре великие эпохи в истории искусства: 1) век, начавшийся за десять лет до воцарения  Филиппа, отца Александра Великого; 2) век  Юлия Цезаря и Августа; 3) век Юлия II и Льва X; 4) век Людовика XIV. В поисках причин расцвета и упадка искусства Ж.-Б. Дюбо обращается к природным факторам.
     Как пишет он, есть страны, в которых  никогда не родятся ни великие  живописцы, ни великие поэты. Таковы страны Крайнего Севера. «Давно уже подмечено, - пишет Ж.-Б. Дюбо, - что некоторые местности славятся своими дарованиями, тогда как сопредельные вовсе не разделяют этой славы».
     И главная причина – в климате  этих мест, прежде всего в качестве воздуха. «Поскольку, - пишет Ж.-Б. Дюбо, - в продолжении всей человеческой жизни душа пребывает связанной с телом, то характер нашего духа и наших склонностей во многом обуславливается качеством крови, питающей наши органы и поставляющей им в течение детства и юности материал, нужный для их роста. А качества крови в свою очередь во многом зависят от качества того воздуха, которым мы дышим.
     В ещё большей степени зависят  они от качества того воздуха, которым  мы дышали в детские годы, ибо  именно он определил особенности  нашей крови. А эти особенности повлияли на строение наших органов, которое в силу обратной взаимосвязи уже в зрелые годы сказывается на качествах нашей крови. Вот почему народы, обитающие в разных климатах, столь разнятся между собой по своему духу и наклонностям. Сами же качества воздуха зависят от испарения почвы, которую обволакивает этот воздух. При разных составах почвы разным бывает и омывающий её воздух».
     Введение  в качестве главного фактора, определяющего  дух и склонности народов, качества воздуха, которым дышат люди, позволяет Ж.-Б. Дюбо объяснить, почему жители одних и тех же стран в разные времена отличаются разными правами и разной степенью одарённости. Всё дело в том, что воздух не остаётся одним и тем же, он подвержен многочисленным изменениям. А результатом изменения воздуха является изменение нравов народов.
     Подводя итоги своим рассуждениям Ж.-Б. Дюбо пишет: «Из всего вышеизложенного  я заключаю: что причины перемен, происходящих в нравах и одарённости  жителей разных стран, следует искать в изменениях, затрагивающих свойства тамошнего воздуха, подобного тому как отличия между характерами разных народов принято объяснять разницей между свойствами воздуха их стран. Подобно тому, как разницу, которая замечается между итальянцами и французами, приписывают различию между воздухом Италии и воздухом Франции, так и существенное различие, которое ощущается между нравами и одарённостью французов в разные эпохи, следует приписать изменению свойств Франции». Самая известная в эпоху Просвещения концепция географического детерминизма изложена в знаменитом труде Шарле Луи де Секонда, барона де ля Бред и де ля Монтескье «О духе законов».
     Ш. Монтескье, вслед за Ж. Боденом и  Ж.-Б. Дюбо, к числу важнейших сил, определяющих характер общественного  строя, относит прежде всего климат.
     «Есть страны, - писал он, - жаркий климат которых  настолько истощает тело и до того обессиливает дух, что люди исполняют  там всякую трудную обязанность  только из страха наказания. В таких  странах рабство менее противно разуму; и так как там его  господин столь же малодушен по отношению к своему государю, как его раб по отношению к нему самому, то гражданское общество сопровождается в этих странах политическим рабством». Другой важный фактор – рельеф местности. «В Азии, - читаем мы у Монтескье, - всегда были обширные империи; в Европе же они никогда не могли удержаться. Дело в том, что в Азии равнины гораздо обширнее и она разрезана горами и морями на более крупные области; а поскольку она расположена южнее, то её источники скорее иссякают, горы менее покрыты снегом и не очень многоводные реки составляют более лёгкие преграды.
     Поэтому власть в Азии должна быть всегда деспотической, и если бы там не было такого крайнего рабства, то в ней очень скоро  произошло бы разделение не более  мелкие государства, несовместимое, однако, с естественным разделением страны». И, наконец, большое значение имеет характер почвы. «Бесплодная почва Аттики, - утверждал Ш. Монтескье, - породила там народное правление, а на плодородной почве Лакедемона возникло аристократическое правление, как более близкое к правлению одного – правлению, которого в те времена совсем не желала Греция». Доктрине провиденциализма деятели эпохи Просвещения противопоставили положение о том, что при изучении истории нужно искать естественные и только естественные причины происходивших событий, что в истории, как и в природе, действуют естественные и никакие другие закономерности.
     Однако  общими положениями об объективных  законах истории ограничиться было нельзя. Нужно было искать реальные естественные факторы, определявшие жизнь общества. С этим и связано обращение Ш. Монтескье к природным условиям, в которых существовали конкретные человеческие общества. Но если влиянием географической среды ещё как-то можно было объяснить особенности социального строя той или иной страны, то для понимания причин развития общества географический детерминизм в том его варианте, в каком он был изложен у Ш.
     Монтескье, не давал по существу ничего. Мало что  давала в этом отношении и концепция  Ж.-Б. Дюбо. И это ещё тогда было подмечено целым рядом мыслителей, выступивших с аргументированной критикой географического детерминизма.
     Её  мы находим в работе К.А. Гельвеция  «Об уме» и труде Дж. Миллар «Происхождении и различии рангов». «Как много наций  может быть найдено, - писал последний, - где ситуация с точки зрения климата совершенно одинакова, а характер и политические институты, однако, полностью противоположны?
     Сравните, в этом отношении мягкость и уверенность  китайцев с грубыми правами и  нетерпимыми принципами их соседей  в Японии. Что за контраст проявляют народы, жившие рядом, такие как афиняне и лакедемонцы? Может ли быть принято, что различие между климатом Франции и Испании, между Грецией и соседними провинциями Турецкой империи ответственны за различные обычаи и нравы их нынешних обитателей? Как возможно объяснить национальные особенности, которые отличают англичан, ирландцев и шотландцев, различной природной температурой, при которой они живут?
     Различные права народа в той же самой  стране, но в различные периоды  не менее знаменательны, и дают свидетельства, ещё более убедительные, что национальный характер мало зависит от непосредственного воздействия климата».
     1.2. Суть теории географического детерминизма.
     Географический  детерминизм – это географическое и социальное понятие, обозначающее взаимозависимость между обществом и географической средой. Термином “географический детерминизм” иногда обозначают концепции, придающие географическим факторам решающую роль. Однако география охватывает не все аспекты взаимодействия человека с природой.
     На  протяжении более чем двух тысяч  лет географический детерминизм  был единственным материалистическим учением во взглядах на общество. Социальная функция географического детерминизма как социального учения претерпевает в это время ряд изменений. Он мог оправдывать существующие политические порядки, он мог становиться знаменем революционной буржуазии, оправданием империалистических захватов в конце XIX – начале XX века. В настоящее время интеграционные процессы, идущие в истории и географии, ставят на очередь необходимость философского осмысления нового понимания, взаимосвязей природы и человеческого общества. Несостоятельность концепции “покорения природы” заставляет обратить внимание не только на трагические последствия столкновения с природой созданных человеком производительных сил, но и на общество, зависимость которого от природы опосредована производством.
     Всё это заставляет обратиться к философскому наследию, общим для которого является трактовка взаимоотношений природы  и общества, получившая название “географический детерминизм”.   
 

      Глава 2. Развитие географического  детерминизма в 19-20 в.в. Перспективы развития.
     2.1.  Девятнадцатый век
     С XVI в. по начало XX в. европейские народы захватили полмира путем колониальных операций, а другую половину – путем ввоза товаров или идей. Последние тоже приносили немалый доход. Преимущество европейцев над прочими народами в XIX в. было столь очевидно, что Ф. Гегель построил философию истории на принципе мирового прогресса, который должен был быть осуществлен германцами и англосаксами, ибо считал, что все обитатели Азии, Африки, аборигены Америки и Австралии – “неисторические народы”. Но прошло полтора века и стало ясно, что европейское преобладание в мире – не путь прогресса, а эпизод.
     Своё  дальнейшее развитие геодетерминизм получил в двух странах, политические условия в которых были крайне несхожи. К концу XVIII – началу XIX века уже была создана английская колониальная империя, над которой “никогда не заходило солнце”, Германия же представляла конгломерат отдельных государств, частично тяготевших к Пруссии, частично к Австрии. Особенности политического развития оказали влияние на социологические теории, из авторов которых нас более всего будут интересовать Бокль и Риттер.
     Английский  историк Генри Томас Бокль (1821-1862) в своём труде объединил идеи Монтескье о роли климата с демографической концепцией Мальтуса, которого он считал “наиболее крупным авторитетом по вопросам народонаселения”. Если сами по себе идеи Мальтуса были выражением глубокого сомнения в том, что мир разумен и создан для человека, то их развитие последователями носило реакционный характер. Так случилось с Боклем, который из мальтузианской идеи ограниченного общественного продукта и теории климатических поясов, взятой из Монтескье, сделал вывод о том, что жители тропического пояса, которым необходимо меньше пищи, чем жителям умеренного, должны делиться своими богатствами с последними. Согласно Боклю, индийский народ, доведённый английскими колонизаторами, разрушившими ирригационные системы, до постоянных голодовок, “осуждён на бедность физическими законами климата”. Идеи Бокля не получили дальнейшего развития в современной буржуазной социологии, которая предпочитает возвращаться непосредственно к наследию самого Мальтуса, что характерно, например, для Римского клуба.
       По сравнению с Боклем, отразившем  в своём учении становление  английского империализма, Риттер  представлял предыдущий этап  развития буржуазной мысли. В  классической немецкой философии  была поставлена проблема диалектической  взаимосвязи развития природы и развития общества, проблема, стоявшая на уровне тех теоретических задач, которые были характерны для философии Гегеля: он “впервые представил весь природный, исторический и духовный мир в виде процесса, то есть в беспрерывном движении, изменении, преобразовании и развитии, и сделав попытку раскрыть внутреннюю связь этого движения и развития... Для нас здесь безразлично, что Гегель не разрешил этой задачи. Его историческая заслуга состояла в том, что он поставил её”.
     Решить  эту задачу попытался в своём труде Карл Риттер (1779 – 1859), впервые внёсший идеалистическую диалектику в анализ конкретного (в данном случае географического), а не исторического материала. Необходимость обращения к конкретному материалу была продиктована ещё и тем, что в немецкой философии достаточно рано было уяснено, что эффективные формулировки Монтескье не дают ключа к анализу конкретных явлений, а наоборот, заводят в тупик, и что дело не за уточнением определений, которые лишь абсолютизируют одну сторону действительности, а за конкретным методом исследования. В этом отношении показательна фигура Гердера, из которого порой делают какого-то непоследовательного приверженца Монтескье, сделавшего шаг назад сравнительно с его откровениями. А между тем во многом он предвосхитил Риттера: “Единственное и лучшее – это, следуя Гиппократу с его дальновидной наивностью, наблюдать климат отдельных местностей и затем медленно, медленно делать выводы”.
     Карл  Риттер словно разрешал задачу, поставленную Гердером. Однако во главу угла им было поставлено понятие ландшафта, выработанное Гумбольтом и получившее у Риттера логическое завершение в понятии “географического индивидуума”. Последнее обозначало “органическую природную область”, характеризующуюся как внешними границами, так и внутренними связями, через которую и осуществлялось влияние природы на более или менее компактные массы людей.
     Общим местом является утверждение о том, что учение Риттера противоречиво. Происходит это потому, что декларации учёного зачастую противоречат объективному содержанию его труда. Так, идеалистические утверждения о существовании “другой сферы в развитии человека, народов и государств, сферы внутренних импульсов чисто духовной природы, независимой от природной среды”, противоречат огромному материалу по влиянию природной среды на общественное развитие, собранному им.
     Понятие “географического индивидуума” было подхвачено теоретиками геополитики, но не скомпрометировано этим само по себе (оно было введено в науку  накануне буржузно-демократической революции в Германии, когда реакционный характер объединения последней не мог быть очевиден). Оно предвосхитило современное определение системы, без которого немыслима вся новейшая географо-социологическая традиция.
     Среди студентов, слушавших лекции Риттера, был Карл Маркс. По Марксу географическая среда влияет на человека посредством производственных отношений, возникающих в данной местности на основе данных производительных сил, первым условием развития которых являются свойства этой среды. Механизм этого влияния можно понять, лишь уяснив, что природа и общество не только взаимодействуют друг с другом, но и накладываются друг на друга: “В понятие экономических отношений включается далее и географическая основа, на которой эти отношения развиваются, и фактически перешедшие от прошлого остатки прежних ступеней экономического развития, которые продолжают сохраняться зачастую только по традиции или благодаря vis inertiae, а также, конечно, внешняя среда, окружающая эту общественную форму”
     Ф. Энгельс развивает мысль К. Маркса, указывая на прямую связь пищи и  уровнем развития разных племен. По его мнению, “обильному мясному  и молочному питанию арийцев  и семитов и особенно благоприятному влиянию его на развитие детей  следует, быть может, приписать более успешное развитие обеих этих рас. Действительно, у индейцев пуэбло Новой Мексики, вынужденные, кормиться почти исключительно растительной пищей, мозг меньше, чем у индейцев, стоящих на низшей ступени варварства больше питающихся мясом и рыбой”.
     Созданное Марксом учение о роли географического  фактора в развитии общества имело  огромное идеологическое значение. Маркс  показал, что связанная с географическими  условиями неравномерность развития различных государств, которая абсолютизировалась приверженцами геодетерминизма, определяется тем, что общество на различных этапах своего развития по-разному использует естественные богатства природы. Последние были разделены Марксом на две группы:
     1. Естественные богатства средствами  жизни (плодородие почвы, обилие рыбы в водах, дичь, плоды)
     2. Естественные богатства средствами  труда (действующие водопады, судоходные  реки, лес, металлы, уголь, нефть)
     “При  зачатках культуры, - писал Маркс, - имеет  решающее значение первый род, на более  высоких ступенях – второй род общественного богатства”.
     У Маркса диалектика развития природы  и общества приобретает законченно-материалистический вид: воздействуя для поддержания  своего существования “на внешнюю  природу и изменяя её”, человек  “в то же время изменяет свою собственную природу”. Тем самым были заложены основы марксистско-ленинского понимания тех экологических проблем, которые в полном своём объёме встали перед человечеством лишь сегодня.
     2.2. Современное состояние. Середина XX века 

       «Географический поссибилизм», идущий от «географии человека» Видаля де ла Блаша и Л.Февра и ставший концептуальной основой многих современных антропогеографических и историко-географических течений, едва ли может считаться более достойной альтернативой детерминистским и индетерминистским концепциям. Основываясь на мнении о рациональном в своих действиях человеке, поссибилизм исходит в своих построениях из модели о сознательной оптимизации человеком некоторой совокупности альтернативных видов жизнедеятельности с природной средой, выбирая в конечном итоге тот вид жизнедеятельности, который наилучшим образом подходит к данной среде. Иными словами, поссибилизм (как и детерминизм) рассматривает географическую среду как объективную данность, к которой человек в любом случае вынужден приспосабливаться. 
 

     2.3. Перспективы развития 

     Становление человечества связано не только с  природными воздействиями, как у  прочих животных, но и с особым спонтанным развитием техники и социальных институтов. На практике мы наблюдаем  интерференцию обеих линий развития. Следовательно, общественно-экономическое развитие через формации не тождественно этногенезам, дискретным процессам, протекающим в географической среде. С. В. Калесник отчетливо показал различие между географической и техногенной средой, в которых люди живут одновременно. Географическая среда возникла без вмешательства человека, и сохранила естественные элементы, обладающие способностью к саморазвитию. Техногенная среда создана трудом и волей человека. Ее элементы не имеют аналогов в девственной природе и к саморазвитию не способны. Они могут только разрушаться. Техно- и социосфера вообще не относятся к географической среде, хотя постоянно взаимодействуют с ней. Отмеченные адаптивные способности человека не просто повышены сравнительно с его предками, а связаны с особенностью, отличающей человека от прочих млекопитающих. Человек не только приспособляется к ландшафту, но и путем труда приспособляет ландшафт к своим нуждам и потребностям. Значит, пути через разные ландшафты ему проложили не адаптивные, а творческие возможности. Это само по себе известно, но часто из виду упускалось, что творческие порывы человечества, как и отдельного человека, эпизодичны и не всегда приводят к желаемому результату, а следовательно, влияние человека на ландшафт далеко не всегда бывало благотворным. Шумерийцы провели каналы, осушив междуречье Тигра и Евфрата в III тыс. до н. э.,-китайцы на чали строить дамбы вокруг Хуанхэ 4 тыс. лет тому назад. Восточные иранцы научились использовать грунтовые воды для орошения на рубеже новой эры. Полинезийцы привезли на острова сладкий картофель (кумара) из Америки. Европейцы оттуда же получили картофель, помидоры и табак, а также бледную спирохету— возбудитель сифилиса. В степях Евразии мамонта истребили палеолитические охотники на крупных травоядных. Эскимосы расправились со стеллеровой коровой в Беринговом море; американские колонисты всего за полвека (1830—1880 гг.) перебили бизонов и странствующих голубей, а австралийские — несколько видов сумчатых.
     В XIX—XX вв. истребление животных уже превратилось в бедствие, о котором пишут зоологи и зоогеографы столько, что нам нет необходимости останавливаться дальше на этом предмете. Отметим, однако, что хищническое обращение человека с природой может иметь место при всех формациях и, следовательно, вряд ли может рассматриваться как результат особенностей социального прогресса. При всех формациях человек деформирует природу. Очевидно, это становится важным элементом рельефа, сжигание угля и нефти влияет на состав атмосферы. Но ведь и непроточное озеро, мелея, быстро превращается в болото, тогда как окружающий его лес за это же время не меняется. Разница между антропогенными и гидрогенными образованиями, как бы она ни была велика, в аспекте естествознания не принципиальна.
     Дело  не в том, насколько велики изменения, произведенные человеком, и даже не в том, благодетельны они по своим последствиям, или губительны, а в том, когда, как и почему они происходят.
     Бесспорно, что ландшафт промышленных районов  и областей с искусственным орошением  изменен больше, чем в степи, тайге, тропическом лесу и пустыне, но если мы попытаемся найти здесь социальную закономерность, то столкнемся с непреодолимыми затруднениями. Земледельческая культура майя в Юкатане была создана в V в. до н. э. при господстве родового строя, пришла в упадок при зарождении классовых отношений и не была восстановлена при владычестве Испании, несмотря на внесение европейской техники и покровительство крещеным индейцам. Хозяйство Египта в период феодализма медленно, но неуклонно приходило в упадок, а в Европе в то же время и при тех же социальных взаимоотношениях имел место небывалый Подъем земледелия и ремесла, не говоря о торговле.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.