На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Сегментация рынка труда и атрибуция бедности в России

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 17.10.2012. Сдан: 2012. Страниц: 18. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?Сегментация рынка труда и атрибуция бедности в России
Курсовая работа
Содержание:
Введение: постановка проблемы
Цели и задачи исследования
Предмет и объект исследования
Теоретические основы исследования
Методы анализа
Гипотезы исследования
Эмпирическая база исследования
Глава 1. Теоретические подходы к изучению проблемы
1.1.              Сегментация рынка труда
1.2.              Понятие бедности
1.3.              Атрибуция бедности
Глава 2. Эмпирические исследования атрибуции бедности
Глава 3. Методические особенности  исследования
3.1                Обоснование выбора эмпирической базы исследования
3.2               Методика обработки и анализа данных
Заключение
Библиография
Приложение 1
Использованные вопросы из анкеты WVS
Приложение 2
Распределение респондентов по основным демографическим характеристикам

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение: постановка проблемы
              Изучение социального неравенства является одним из важных разделов социологии, а в современной России – еще и предметом активных дискуссий социологов и политиков. В массовом сознании закрепилось представление о том, что российское общество за последнее десятилетие превратилось в общество с высоким уровнем неравенства, а бедность стала массовым явлением. В этих условиях важным становится выявление существующих представлений о причинах бедности. Эти представления проясняют то, как население понимает реальные механизмы социальной стратификации.
При этом исследования атрибуции бедности и богатства остаются относительно непопулярными областями российской социологической науки. Исследований, посвященных изучению восприятия россиянами ответственности за бедность и богатство, сравнительно немного, и проводятся они нерегулярно. В целом же можно отметить, что для современной России скорее не характерна негативная оценка социального статуса бедных [Муздыбаев]. Возможное объяснение таких настроений видится в том, что в результате возросшей дифференциации в число бедных попали не только традиционно уязвимые группы (матери-одиночки, одинокие пенсионеры, многодетные семьи) и опустившиеся элементы (бомжи и алкоголики), но и вполне квалифицированные люди (работники ВПК, научных учреждений). Изменилось само лицо российской бедности: появились «новые бедные» [Радаев, 2000, с.328 – 340].
Данная область исследований гораздо более широко представлена работами американских ученых, которые проводили многочисленные исследования атрибуции бедности в период 1970-1990-х гг.. Американские исследователи в качестве основных факторов, определяющих склонность  респондента к тому или иному способу объяснения причин неравенства, указывают на социально-демографические характеристики – такие как возраст, этническая принадлежность, пол, уровень дохода, уровень образования. Так, согласно результатам проведенных исследований, люди, обладающие большим доступом к власти и благосостоянию, оказываются более склонными к тому, чтобы  объяснять бедность причинами индивидуалистического характера – и ими чаще оказываются обеспеченные белые американцы-мужчины старшего возраста (старше 50 лет) [Wright, p.2-3]. Согласно их представлениям, малоимущие сами оказываются виноватыми в своем бедственном положении. Заметим, что данный способ атрибуции, как отмечают исследователи, долгое время оказывался характерен и для большинства американцев в целом – его называли «доминирующей стратификационной идеологией» [Smith, Stone, p.92].
При этом, изучая влияние особенностей профессиональной занятности на предпочтение определенного способа атрибуции, исследователи обычно используют в качестве возможных факторов только факт занятости респондента (наличие у него оплачиваемой работы), а также его уровень дохода. Другие характеристики занятности, такие как вид труда, условия труда, должность, занятость в конкретном секторе экономики, количество рабочих дней и часов, число человек в подчинении, практически никогда не рассматриваются в качестве детерминант атрибуции неравенства. В то же время различие в этих характеристиках определяет принадлежность индивида к разным сегментам рынка труда. Представляется, что подробное рассмотрение особенностей сегментации российского рынка труда может способствовать прояснению некоторых, пока непонятных, особенностей объяснения бедности россиянами. Так, согласно исследованию К. Муздыбаева, для обеспеченных россиян в середине 1990-х гг. была характерна лишь несколько большая склонность к тому, чтобы верить в то, что жизненные успехи и неудачи являются результатом собственных усилий и способностей людей, чем для малообеспеченных [Муздыбаев]. Таким образом, связь между уровнем дохода и способом атрибуции бедности оказывалась достаточно слабой. Отсутствие прямого влияния уровня дохода на склонность к определенному типу объяснения бедности отмечают и другие российские исследователи (М.Горшков, Н.Тихонова, Л.Хахулина). Это заставляет задуматься над причинами этого явления и обратиться к рассмотрению особенностей сегментации российского рынка труда.
В рамках данного исследования особенности сегментации российского рынка труда, а также восприятия причин бедности будут анализироваться на основе базы данных Всемирного Исследования Ценностей (WVS - массив данных за 1995 г. и 2005 г.).  
Цели и задачи исследования
Цель исследования – выявление различий в представлениях о причинах бедности в зависимости от социально-демографических характеристик населения и принадлежности к конкретным сегментам российского рынка труда.
Задачи исследования:
1.       Выявление представлений о причинах бедности, характерных для российского населения в целом (по массиву данных 2005 г.).
2.       Выявление различий в способах атрибуции бедности между различными группами населения, выделенными по следующим социально-демографическим характеристикам:
o  Пол
o  Возраст
o  Уровень образования
o  Уровень дохода (семейный и индивидуальный)
o  Регион проживания
3.       Применение концепции двойственного рынка труда и выявление различий в способах атрибуции бедности в зависимости от принадлежности к сегментам российского рынка труда (выделенным по следующим критериям: квалификационные требования на рабочем месте, уровень образования, уровень дохода).
4.       Применение концепции деления рынка труда на «ядро» и «периферию» и выявление различий в способах атрибуции бедности в зависимости от принадлежности к сегментам российского рынка труда (выделенным по критерию стабильности занятости).  
5.       Сравнительный анализ представлений о причинах бедности, характерных для россиян и для граждан других стран мира (например, Великобритания, Франция).
6.       Выявление изменений в представлениях о причинах бедности (сравнительный анализ по массивам 1995 и 2005 гг., по тому же кругу стран)
Предмет и объект исследования
Объект исследования-  население России.
Предмет исследования– представления населения России о причинах бедности.
Теоретические основы исследования
              В основе работы лежит теория причинной атрибуции, изучающая объяснение поведения других обычными людьми как результат соотношения ситуационных и личностных  переменных. Также используются два различных теоретических подхода к выделению сегментов рынка труда (концепции двойственного рынка труда М.Пиоре и П.Дерингера, и сегментация трудовых ресурсов по принципу принадлежности к «ядру» и «периферии» Ч.Лидбитера), которые подвергаются операционализации на этапе построения соответствующих индикаторов.
Методы анализа
              Для проведения анализа на массиве данных исследования WVS будет сконструирован индекс, описывающий склонность респондента к одному из способов атрибуции бедности. Также будет создан ряд индикаторов, определяющих принадлежность респондентов к сегментам российского рынка труда, выделенных по результатам операционализации двух теоретических концепций сегментации рынка труда – концепции двойственного рынка труда (М. Пиоре, П.Дерингер) и концепции разделения рынка труда на «ядро» и «периферию» (Ч.Лидбитер). Исследовательские гипотезы будут проверяться при помощи построения корреляционных и регрессионных моделей.     
Гипотезы исследования
1.        Более уязвимые в материальном отношении социальные группы будут более предрасположены к структурному способу атрибуции бедности:
o  Структурный способ атрибуции бедности будет более характерен для женщин.
o  Структурный способ атрибуции бедности будет более характерен для людей пожилого возраста.
o  Структурный способ атрибуции бедности будет более характерен для людей со средним/ средним специальным образованием.
o    Структурный способ атрибуции бедности будет более характерен для людей с низким уровнем семейного (и индивидуального) дохода
o    Структурный способ атрибуции бедности будет более характерен для людей проживающих на Дальнем Востоке и в Северо-Западном округе.
o     Индивидуалистический способ атрибуции бедности будет более характерен для людей, проживающих в Москве.
2.        Респонденты, относящиеся к первичному рынку труда, будут иметь большую склонность к индивидуалистическому способу атрибуции бедности.
3.        Респонденты, относящиеся к «ядру» рынка труда – занятые полный рабочий день и рабочую неделю, будут иметь большую склонность к индивидуалистическому способу атрибуции бедности.
4.        За десять лет произошел сдвиг в сторону уменьшения фаталистических представлений о причинах бедности среди россиян.
Эмпирическая база исследования
              В качестве информационной базы предполагается использование массива данных четвертой волны (данные за 2005 г.) Всемирного Исследования Ценностей (World Values Survey - WVS), полевой этап которого в России проводился в феврале-марте 2006 г. методом личных интервью со стандартизированным вопросником Институтом маркетинговых исследований ГФК-Русь. Наибольший исследовательский интерес представляют данные, характеризующие используемые респондентами типы атрибуции бедности (№№ 116, 118, 119, 120,121, 152, 155), а также о характеристиках профессиональной занятости респондентов (№№  241, 242, 244 - 247). Для определения индивидуального уровня материального благосостояния будут использованы данные о среднем совокупном доходе семьи респондента, специально для этой цели будет создана переменная «Душевой доход». Для проведения сравнительного анализа будет использоваться массив данных второй волны Всемирного Исследования Ценностей (данные за 1995 г.).
Работа состоит из трех частей. В обзоре литературы будут представлены основные теоретические подходы к выделению сегментов рынка труда, далее будет предпринята попытка дать определение такому понятию как бедность, затем будут рассмотрены основные подходы к изучению восприятия и объяснения бедности. Использование данных подходов на практике будет проиллюстрировано примерами исследований атрибуции бедности. Методологическая часть будет посвящена особенностям предстоящей работы с используемой базой данных, а также операционализации понятий и построению специальных индексов - показателей принадлежности к тому или иному сегменту рынка труда и индикатора используемого типа атрибуции бедности.    
 
Глава 1. Теоретические подходы к изучению проблемы
1.1.   Сегментация рынка труда
Согласно исследовательским подходам, посвященным изучению сегментации рынка труда, последний не является гомогенным – существуют устойчиво воспроизводящиеся различия между сегментами рынка труда, проявляющиеся в условиях труда, продолжительности рабочего дня, наличии гарантий занятости, уровне заработной платы, возможностях продвижения и других характеристиках занятости. При этом мобильность работников между отдельными секторами является затруднительной [Попов, Шевчук, с. 108]. Здесь следует сразу оговориться, что исследователи разделяют рынок труда по секторам не только на основе условий занятости, предполагающихся соответствующими рабочими местами, но и на основе социально-демографических характеристик работников – пола, возраста [Merrilees, p.458], национальности, уровня образования, сфер занятости.
Существование и устойчивое воспроизводство сегментов рынка труда представляет собой парадокс для экономистов неоклассического толка, согласно представлениям которых, максимизирующие прибыль работодатели нанимают работников, руководствуясь только рациональными соображениями - исходя из индивидуальных профессиональных качеств работников (накопленного уровня человеческого капитала). Данный механизм отбора под влиянием развития конкуренции со временем должен привести к исчезновению различий между любыми группами работников, установлению равновесного уровня заработной платы для работников единой квалификации. Однако рынок труда по-прежнему остается сегментированным, при этом некоторые исследователи отмечают увеличение влияния групповых различий на решение о найме конкретного работника [Reich, Gordon, Edwards, p.359]. Важно подчеркнуть, что согласно теориям сегментации рынка труда различия в условиях занятости зависят не от индивидуальных качеств работников, а от характеристик рабочих мест [Weitzman, p.122], решение о найме на которые, в свою очередь, часто осуществляется на основе факта принадлежности работника к определенным социальным группам.
Представители различных подходов находят разные объяснения данному обстоятельству. Так, сторонники поведенческого подхода к анализу процессов, происходящих на рынке труда, указывают на факторы психологического или контекстуального характера, оказывающие, по их мнению, решающее воздействие на принятие решение о найме работников. К числу таких факторов они относят, в том числе, неформальные личные связи, которые могут существовать как между самими работниками, так и между работниками и работодателями. Представители структурного подхода, в свою очередь, отмечают влияние институциональных и рыночных процессов, в результате которых люди со схожим жизненным опытом занимают одинаковые рабочие места. Объяснения постоянного воспроизводства сегментов рынка труда, характерные для сторонников данного подхода, включают в себя как несовершенство самого рынка труда [Fan, p.104], так и осознанное стремление работодателей расколоть опасное для них потенциально возможное единство рабочего класса [Reich, Gordon, Edwards, p.361; Piore, p. 252]. На основных положениях структурного подхода мы подробнее остановимся ниже. 
Так, принято разделять три основных подхода к выделению сегментов рынка труда: 1) предложенное М. Пиоре и П. Дерингером деление на внутренний (внутриорганизационный) и внешний рынки труда; 2) концепцию двойственного рынка труда, предполагающую разделение рынка труда на  «первичный» и «вторичный» сегменты, также разрабатывавшуюся Пиоре и Дерингером; 3) концепцию разделения рынка труда на «ядро» и «периферию», различные модификации которой были предложены Ч. Лидбитером и Д. Аткинсоном [Радаев, 2005, с.304-310]. Так как в задачи предполагаемого исследования не входит изучение рынков труда конкретных предприятий, ниже будут подробнее рассмотрены последние два подхода.
Согласно концепции двойственного рынка труда занятость в первичном секторе предполагает наличие возможностей продвижения по карьерной лестнице, высокий уровень оплаты труда и накопление специфического человеческого капитала. В то же самое время существуют и рабочие места вторичного сектора, которые характеризуются низким уровнем заработной платы, минимальными возможностями продвижения по службе и высокими показателями текучести рабочей силы [Reich, Gordon, Edwards, pp.359-360]. Первичный сегмент рынка труда также отличается низким уровнем безработицы. Вторичный рынок труда в свою очередь характеризуется высокими показателями безработицы, при этом типичными работниками данного сегмента рынка являются представители наиболее уязвимых групп – женщины, пожилые люди, представители этнических и национальных меньшинств [Graham, Shakow, p.309]. Следует особо отметить, что к таким уязвимым группам исследователи также могут относить и мигрантов, иногда дополнительно выделяя несколько различных групп, в зависимости от их жизненных шансов на обустройство в новой среде. К примеру, исследователи китайского рынка труда дифференцируют, в зависимости от жилищной политики государства, осуществляемой в отношении работников-мигрантов, «временных» мигрантов, чаще всего приезжающих из сельской местности, и «постоянных» мигрантов, которые представляют собой привилегированную группу представителей рынка труда (например, талантливые выпускники вузов). В данном контексте важно заметить, что мигранты в принципе могут относиться и к первичному сегменту рынка труда. В качестве примера можно привести т.н. «контрактных» мигрантов, которые меняют место жительства, получив выгодное предложение о работе. При этом занятость на вторичном сегменте рынка труда, наоборот, предполагает нахождение работы в результате осуществления миграции [Fan, p.105].
Говоря о характеристиках вторичного рынка труда, можно отметить, что, по мнению одного из наиболее влиятельных представителей данного подхода М.Пиоре, яркой особенностью данного сегмента является широкое распространение неформальных отношений между работниками и руководителями среднего звена, непосредственно оценивающими качество их работы. Зачастую подобные отношения приводят к фаворитизму и дискриминации, которые могут выражаться, в том числе, и в различиях в  условиях труда работников [Kalleberg, Sorensen, p.357].   
Переходя к вопросу критериев выделения сегментов рынка труда, можно отметить, что некоторые исследователи склонны считать, что различия в уровне заработной платы являются наиболее важной характеристикой, позволяющей определить принадлежность работника к тому или иному сегменту. Согласно их мнению, индивид с низким уровнем заработной платы всегда будет оказываться занятым на вторичном рынке труда, в то время как высокий уровень зарплаты предполагает наличие рабочего места, относящегося к первичному сегменту [Graham, Shakow, p.312]. При всей обоснованности данного подхода отметим, при проведении эмпирического исследования чаще всего применяется комплексный подход, в рамках которого для выделения сегментов рынка труда одновременно используется несколько характеристик занятости работников.
Еще одной характеристикой условий занятости, позволяющей, согласно исследованиям, достаточно четко дифференцировать работников в зависимости от их принадлежности к тому или иному сегменту рынка труда, является безопасность на рабочем месте. Результаты исследований показали, что представители вторичного рынка труда в большей степени подвержены риску потери трудоспособности, инвалидности и смертности в результате несчастных случаев на производстве, чем работники, занятые на первичном сегменте рынка труда. Важно отметить, что данное обстоятельство в целом противоречит стереотипному восприятию труда рабочих, занятых во вторичном сегменте. Так, согласно распространенному мнению занятость во вторичном секторе рынка труда не предполагает ни работы со сложными машинами и механизмами, ни эмоциональных и умственных перегрузок, связанных у работников первичного сектора с необходимостью постоянного принятия ответственных управленческих решений [там же, p.317].
Семейное положение работника также может оказывать влияние на его принадлежность к тому или иному сегменту рынка труда. В рамках исследований было установлено, что замужние женщины достаточно часто испытывают на себе негативные последствия сегментации рынка труда, т.к. их трудовая карьера носит не постоянный, а прерывающийся характер. Именно поэтому некоторые исследователи выбирают замужних женщин в качестве объекта исследования при изучении сегментации рынка труда и выявлении конкретных сегментов работников [Magnac, p. 166].
Исследователи отмечают, что одной из причин существования описываемой сегментации являются различия в уровне квалификации, необходимой для исполнения различных видов служебных обязанностей. Они же, в свою очередь, являлись результатом того, что крупные корпорации, характеризующиеся стабильными уровнями производства и продаж, испытывали потребность в постоянных работниках, т.е. тех, кто обладает специфическим человеческим капиталом, необходимым для работы на конкретном предприятии. В то же самое время небольшие фирмы, находящиеся на периферии рынка, зачастую не наблюдали постоянства спроса на свою продукцию, поэтому нуждались в специалистах «широкого профиля», найм которых не требовал дополнительной подготовки и обучения [Reich, Gordon, Edwards, p.363-364]. Одновременно с этим исследователи отмечают, что возраст работников и имеющиеся у них навыки оказывают большее влияние на уровень заработной платы работников, занятых на первичном сегменте рынка труда, в то время как оплата труда работников вторичного сегмента не зависит от данных факторов [Graham, Shakow, p.318].
Концепция двойственного рынка труда предполагает также наличие серьезных барьеров между выделенными секторами, затрудняющих мобильность работников. Таким образом, в рамках данного подхода постулируется параллельное существование двух в корне отличных друг от друга «рынков» труда. При этом рабочие места на каждом из рынков рассматриваются по своим характеристикам занятости как кластеры однородных позиций во внутриорганизационной иерархии [Smith, Noma, p.148]. Сторонники данного подхода также указывают на то, что именно структурные характеристики рынка труда, различия в условиях занятости, а не в одной только заработной плате, как утверждают экономисты - неоклассики, дифференцируют рабочие места. Любопытно, что, анализируя характеристики занятости на вторичном рынке труда, исследователи описывают его в терминах, очень близких по содержанию тем, которые используют экономисты – неоклассики, говоря о «свободном» рынке труда. Так, атрибутами занятости во вторичном секторе являются свободная конкуренция и взаимозаменяемость работников [Sakamoto, Chen, p.295, 297; Graham, Shakow, p.311].
Важно также отметить, что в рамках данного подхода существуют различные варианты классификации сегментов рынка труда. Так, М. Пиоре модифицировал классическую дихотомическую схему, указав на дополнительное разделение внутри первичного рынка труда - на высший и низшие сегменты [Smith, Noma, p.148]. Рабочие места, относящиеся к высшему сегменту, предполагают высокий статус и уровень заработной платы, длинные внутрифирменные карьерные лестницы и большую степень автономности трудовой деятельности – она осуществляется на основе неформальных правил и стандартов, характерных для конкретной фирмы. Для занятия подобных позиций и успешного продвижения по карьерной лестнице необходимо наличие соответствующих дипломов и сертификатов, подтверждающих профессиональные компетенции претендента. В свою очередь уровень заработной платы рабочих мест низшего сегмента относительно высок, однако статус занимающих их индивидов значительно ниже, чем у представителей высшего сегмента. Такие рабочие места предполагают сравнительно короткие карьерные лестницы, а работа выполняется в соответствии с формальными правилами. При этом критериями отбора при найме на работу выступают не дипломы и сертификаты, а специфические навыки и способности кандидатов [Parcel, Sickmeier, p.32]. Трудовая деятельность работников высшего сегмента носит по большей части творческий характер, в то время как работники низшего сегмента в основном заняты выполнением рутинных операций. В данном контексте важно заметить, что некоторые исследователи, подчеркивая, вслед за М.Пиоре, большую неоднородность работников первичного рынка труда, указывают на самостоятельность, автономность трудовой деятельности и лояльность производимому продукту или услуге как на основные характеристики, позволяющие провести различия между работниками первичного сектора [Osterman,p.510-511].       
Значительно различаются и критерии, используемые исследователями при операционализации принадлежности работника к первичному или вторичному сегменту. В собственном исследовании сегментации рынка труда, Сакамото и Чен использовали подход, в рамках которого принадлежность работника к первичному рынку труда определялась как занятость на предприятии частного сектора, совмещенная с одной из выделенных характеристик: 1) наличие управленческой должности или должности, требующей профессиональной квалификации; 2) олигопольное положение предприятия или его принадлежность к «ядру» предприятий отрасли; 3) общая численность работников, превышающая 1000 человек; 4) занятость по профессии, защищенной трудовым контрактом профсоюза. Одновременно с этим принадлежность к вторичному сегменту рынка труда определялась ими как занятость на предприятии частного сектора, не сопряженная ни с одной из выше перечисленных характеристик. Выбор подобных критериев объяснялся тем, что они, согласно мнению авторов, позволяют выделить такие категории рабочих мест, на уровень оплаты которых не может оказать влияния объем предложения низкоквалифицированных работников. Они указывали на то, что низкоквалифицированные работники, разумеется, могут стремиться к тому, чтобы найти работу в привлекательном первичном сегменте рынка труда. При этом они, естественно, будут вынуждены предлагать свои услуги в обмен на более низкую заработную плату, чем та, которую получают высококвалифицированные работники. Однако профессиональная квалификация и управленческие компетенции, спрос на которые предъявляют работодатели на первичном рынке, чаще всего предполагают наличие соответствующего диплома, что потенциально уменьшает количество претендентов на определенные рабочие позиции и, соответственно, уменьшает возможности снижения уровня заработной платы под влиянием объема предложения низкоквалифицированной рабочей силы [Sakamoto, Chen, p.298, 305].
Важно отметить, что выделение критериев сегментации на основании характеристик отрасли, к которой относится то или иное предприятие – подход, частично использованный Сакамото и Чен в своем исследовании – подвергается критике со стороны некоторых исследователей. Они указывают на то, что при использовании такого подхода все работники одного предприятия, вне зависимости от характеристик своей квалификации, оказываются отнесенными к одному сегменту рынка труда [Graham, Shakow, p.309].      
Критика концепции двойственного рынка труда в целом основном основывается на несоответствии описанной выше модели реалиям взаимодействия работников и работодателей. Так, специфика характера производства некоторых фирм не позволяет четко классифицировать их в зависимости от постоянства спроса на свою продукцию, поэтому отнесение занятых на них работников к одному из сегментов, выделяемых в рамках модели двойственного рынка труда, представляется затруднительным [Smith, Noma, р. 149].
Рынок труда может быть сегментирован и по другим критериям – на основании стабильности занятости. Так, Ч.Лидбитер отметил наличие устойчивых различий в возможностях устройства на работу и экономического успеха между долгосрочными и краткосрочными безработными, временными работниками и самозанятыми, и занятыми полное рабочее время. Последние были отнесены им к т.н. «ядру» рынка труда, в то время как к его «периферии» относились занятые неполное рабочее время, самостоятельные работники и занятые в домашнем хозяйстве [Pond, p. 59]. Краткосрочные и долгосрочные безработные при этом вообще не входили в «периферийный» сектор рынка труда, а находились, согласно концепции Лидбитера, в двух своеобразных концентрических кругах, расположенных за периферией [Радаев, 2005, с. 308]. Наличие подобной сегментации на американском рынке труда объяснялось Лидбитером следующим образом. Он утверждал, что изменения американской экономики привели к необходимости приспосабливания фирм к этим изменениям при помощи увеличения собственной количественной гибкости в управлении персоналом. Это выражалось в переходе к найму временных работников и занятых в домашнем хозяйстве, а также представителей групп, чья трудовая деятельность зачастую не была защищена соответствующим контрактом профсоюза – молодых людей, афроамериканцев. Справедливости ради следует указать на то, что среди безработных, согласно данным Лидбитера, было и много белых мужчин. В результате этих изменений был создан трудовой «резерв», состоявший из долгосрочных безработных, а также «периферия» рынка труда, к которой относились временные работники, занятые неполное рабочее время и самостоятельные работники. При этом описываемые изменения на рынке труда, по мнению Лидбитера, необязательно оказываются сопряженными с ухудшением всеобщего благосостояния – немногочисленные работники, относящиеся к «ядру» рынка труда, могут улучшить свое материальное положение в результате этих перемен.  Однако в реальности такая возможность предоставлялась далеко не всем представителям «ядра». Так, в анализируемый Лидбитером период с 1981 по 1985 гг. численность «периферийной» рабочей силы увеличилась на 16% и составила 8,1 миллион работников, в то время как численность работников, относящихся к «ядру» трудовых ресурсов, сократилась на 6% [Pond, p.59].
Описываемый исследовательский подход к сегментации может быть использован не только при анализе американского рынка труда. Так, изменения британского рынка труда в аналогичный период (1980-е гг.), также могут быть описаны в терминах повышения количественной гибкости и возникновения ядра, «периферийного» сегмента и сегмента долгосрочных безработных на рынке трудовых ресурсов [там же, p.116].     
Процессы сегментации рынка труда сопряжены с неравномерным распределением вознаграждений за труд и дифференциацией материального благосостояния, что, в свою очередь, приводит к тому, что экономическое положение некоторых (а, иногда, и большинства) людей описывается в терминах бедности или нищеты. В следующем разделе данной главы мы попытаемся дать определение данным понятиям.
Забегая вперед, отметим, что, опираясь на соответствующую литературу, можно предположить, что индивиды, занимающие различные позиции на рынке труда и потому различающиеся по своим характеристикам экономического и социального статуса, с большой вероятностью будут придерживаться различных представлений о природе такого экономического явления как бедность. Не беря здесь на себя смелость утверждать, что именно в указанной связи является причиной, а что – следствием, подчеркнем, что именно выявление подобной зависимости составляет цель настоящего исследования.
Отметим, что выделенные в рамках описанных выше подходов, сегменты рынка труда будут пересекаться между собой. Если вернуться к задачам настоящего исследования, то нам представляется интересным рассмотрение распределения различных секторов в контексте российского рынка труда, а также то, как именно изменится доминирующий тип атрибуции бедности в зависимости от применения той или иной теоретической концепции сегментации рынка труда.                 
1.2.   Понятие бедности
              Бедность – это сложный и важный феномен современного общества, существующий вне зависимости от общественного строя и уровня экономического развития страны. Самым общим определением бедности можно считать неудовлетворение минимальных потребностей человека (семьи) [Разумов, Ягодкина, с.24-26]. Однако минимальные потребности относительны и определяются уровнем развития экономики и богатства общества. К примеру, круг потребностей и степень их удовлетворения, которые в обществе признаются минимально допустимыми, качественно различаются в развитых странах по сравнению с развивающимися.
Границы понятия бедности настолько варьируются, что исследователям зачастую сложно определить, кто беден, а кто нет. Так, Всемирный Банк и Программа развития ООН использует показатель дохода 1,15 долл. США в день в качестве границы нищеты, а значение показателя дохода 2, 3 долл. США– в качестве границы бедности. Особо стоит упомянуть о комплексных показателях измерения бедности, представляющих собой комбинацию неких минимальных пороговых значений отдельных индикаторов уровня жизни. Примером такого показателя является Индекс Нищеты населения (ИНН) (Human Poverty Index), рассчитываемый Программой развития ООН отдельно для развивающихся (ИНН 1) и развитых (ИНН 2) стран [там же, с.19]. Исследователи – социологи, в свою очередь, различают абсолютную, относительную и субъективную бедность. Рассмотрим каждое из этих понятий подробнее.
Абсолютная бедность – это бедность, при которой доходы семьи, группы, или отдельно проживающих граждан не достигают определенной минимальной величины, необходимой для выживания. Английский социолог Б.Роунтри впервые ввел в 1907 г. понятие прожиточного минимума, определив, тем самым, круг истинно нуждающихся. В настоящий момент под прожиточным минимумом понимается стоимостная оценка набора товаров и услуг (минимальная потребительская корзина), удовлетворяющих минимальные для данного уровня общественного развития потребности, обеспечивающие поддержание здоровья и сохранение работоспособности.
На абсолютной концепции определения бедности базируется и официальная российская концепция. Уровень бедности измеряется при помощи показателя размера доходов населения или с использованием показателя потребления. При измерении уровня бедности через доходы используется подход, основанный на подсчете баланса доходов и расходов населения. В свою очередь, при измерении через потребление используется показатель располагаемых ресурсов, определяемый через расходы на их приобретение. Именно использование абсолютной концепции бедности в Российской Федерации служит основанием для предоставления материальной помощи государством. В современной России социологи выделяют три степени абсолютной бедности. Это – нищета (наиболее глубокая степень бедности), нужда (средняя степень) и необеспеченность (умеренная степень) [Гордон, Головачев, с.11]. Домохозяйства или граждане признаются бедными (крайне бедными), если они располагают денежными доходами в объеме, меньшем величины прожиточного минимума (либо 0,5 ПМ), установленного для региона проживания [Разумов, Ягодкина, с.45]. 
Важно отметить, что исследователи бедности утверждают, что абсолютное измерение «основных потребностей» в наибольшей степени применимо при анализе развивающихся стран, население которых страдает от голода и низких темпов экономического развития.
              Абсолютное измерение бедности предполагает наличие фиксированного и исторически неизменного «порога», разделяющего бедных и не-бедных. В основе абсолютной концепции лежит предположение о том, что определенный уровень благосостояния  обеспечивает потребление набора предметов первой необходимости, требующихся для благополучия любого человека [Brady, p.720-723]. Тем не менее, абсолютное измерение имеет серьезные ограничения, которые делают его неподходящим для стран с развитой экономикой. Помимо этого, исследователи выражают серьезное сомнение в том, что некий фиксированный набор товаров или абсолютный порог благосостояния может отразить всю сложность явления бедности. Адекватно отражающий особенности социальной стратификации показатель бедности в принципе не может быть разработан в отрыве от экономического и социального контекста, в котором формируются и определяются потребности.
Именно поэтому основным преимуществом относительного подхода к определению бедности считается стремление к учету особенностей социального и экономического контекста. Относительное измерение предполагает конструирование специфических порогов бедности для каждого общества в конкретный временной период на основе структуры распределения доходов. Обычно, минимальные относительные показатели бедности начинаются с отметки в 50% от медианного дохода. Люди, находящиеся ниже этого «порога», считаются обладающими слишком скудными денежными средствами для того, чтобы быть полностью интегрированными в общество. Таким образом, относительные оценки отражают различия в условия жизни между бедными представителями общества и большинством [там же]. Относительная бедность – это менее выгодное положение в структуре общества, по сравнению с доходами других людей или своим собственным положением в прошлом.
При этом исследователи отмечают, что группы (домохозяйства), считающие свой уровень жизни существенно низким, чем у других социальных групп, или ниже, чем свой уровень жизни в прошлом, будут вести и чувствовать себя как группы, находящиеся в бедности, независимо от абсолютной величины их доходов и потребления. В качестве отсчета уровня относительной бедности может использоваться средняя величина дохода или его модальное наиболее часто встречающееся значение. Другое направление определения бедности основывается на измерении бедности через лишения в широком социальном смысле. Этот подход получил название «гражданско-правовой теории бедности» [Аластер, Можина, Овчарова, с.16]. Речь идет о депривационном подходе, возникшем в результате исследований англичанина П. Таунсенда в 1970-е годы. При этом подходе человек или семья считается бедными, если ресурсы, которыми они обладают, не позволяют им вести образ жизни, принятый в данном обществе.
Относительное определение бедности основано на сравнении ресурсов, которыми обладают бедные индивиды и семьи, с ресурсами, которые находятся в распоряжении «среднего» представителя данного общества и «средней» семьи в данный момент времени  [Townsend, p.219]. Исследования относительной бедности расширяют определение бедности, охватывают различные стороны жизни людей, не останавливаясь на выделении одного критерия, отделяющего бедных от небедных. Исследователи отмечают, что процессы углубления депривации представляют собой своеобразное движение «вниз» по концентрическим кругам, в соответствии с которым спектр доступных индивиду ресурсов сужается и затягивает его еще ниже. По мере углубления в «воронку депривации» у людей становится все меньше возможностей самостоятельно выбраться оттуда [Балабанов, Балабанова]. Нарастание лишений, ограничений в общепринятом наборе благ и видов деятельности, связанное с нехваткой ресурсов, свидетельствует о динамике снижения уровня жизни, а бедность связывается с прохождением некого качественного «порога» испытываемой депривации [Давыдова, с.91]. В рамках этого подхода проблема бедности предстает как процесс и результат одновременно.
Следует отметить, что многие виды депривации могут не ассоциироваться в массовом сознании с бедностью в том случае, если присутствуют у подавляющего большинства населения. Это, прежде всего, качественные параметры жизни – жизненные условия, потребление определенных товаров и услуг, обновляемые предметы длительного пользования. В то же время неудовлетворенность, возникающая из осознания относительного лишения, может выступать базовой побудительной причиной для участников коллективного политического насилия [Гарр, c.51]. Относительная депривация включает не только осознание собственной позиции в социальной иерархии, но и такие особенности восприятия как чувство принадлежности к более высокому слою, оцениваемая индивидом возможность совершения социальной мобильности [Klugel, Smith, p.40]. Исследователи также определяют бедность через недостаток возможностей, акцентируя внимание на лишениях, являющихся сущностно важными [Сен, с.113]. В свою очередь расширение возможностей (таких как начальное базовое образование, медицинская помощь) повышает способность человека зарабатывать и увеличивает шансы преодолеть нужду.
К определению бедности при помощи относительного депривационного подхода близка ситуация т.н. социальной эксклюзии. В российском законодательстве социальная эксклюзия рассматривается как «трудная жизненная ситуация», законом также определяется группа потенциально нуждающихся в помощи: многодетные семьи, одинокие пенсионеры, дети-сироты и т.д. Однако снова подчеркнем, что этот список неполон, т.к. в основу соответствующих актов положена концепция абсолютной (а не относительной) бедности [Бородкин]. Говоря о социальной эксклюзии, важно упомянуть о том, что, далеко не всегда люди с низкими доходами оказываются исключенными из общества, так же как и не все исключенные из общественной жизни имеют низкий доход. Необходимо также различать дискриминирующие акты эксклюзии и проводить различие между принудительной (или навязываемой) и добровольной (или предпочитаемой) эксклюзией [Saunders, p.6; Gordon, p.9-10].
Для измерения глубины нищеты (низкого уровня жизни) обычно используется индекс депривации (высокий показатель депривации соответствует низкому уровню жизни). Индексы депривации являются широкими показателями, т.к. они отражают различные аспекты уровня жизни, включая физическое и психическое состояние конкретного человека, местную инфраструктуру и состояние окружающей среды, социальные практики и обычаи [Gordon, p.1; Аластер, Овчарова, с.61-85].
Еще одним подходом к определению бедности является концепция субъективной бедности. Субъективная бедность определяется в понятиях переживания людьми своей бедности, восприятия своего социального статуса. Данная концепция была разработана в 1970-е годы в Голландии, в Лейденском университете. Субъективная бедность определяется при помощи понятия переживания людьми своей бедности, восприятия своего социального статуса. В основе подхода лежат представления респондентов о размере минимального дохода, позволяющего «сводить концы с концами». В данном контексте важно отметить, что субъективная бедность, так же, как и относительная, тесно детерминирована материальным благосостоянием.
Конкретные эмпирические исследования показывают, что сравнение доли бедных семей, рассчитанных доходным и субъективным методами, не свидетельствует о наличии серьезных различий в оценках, при этом субъективная оценка не всегда увеличивает эту долю. Так, субъективная оценка пороговых значений бедности, впервые полученная ВЦИОМ в марте 1996 года, существенно ниже субъективной оценки прожиточного минимума [Зубова, с.38-41]. Социологи отмечают, что при стабильном экономическом развитии масштабы бедности, полученные по различным методикам, практически совпадают. Однако измерение по абсолютной концепции все же дает самый низкий ее уровень, далее идет относительная, далее – субъективная [Разумов, Ягодкина, c.28]. Российские исследователи ИСЭПН РАН используют абсолютную, депривационную и субъективную концепции бедности, ВЦИОМ – абсолютную и субъективную, «Левада-центр» пользуется медианным методом, ИКСИ РАН – депривационную, «Ромир-Мониторинг» - субъективной концепцией.
На оценку собственного социального статуса индивида, лежащую в основе субъективной концепции бедности, могут оказывать влияние не только существующие у него представления о том, что такое бедность, но и о том, каковы ее причины. Разнообразие представлений о причинах бедности и богатства, основаниях существования социальной стратификации и ее легитимности рассматриваются в теориях атрибуции бедности, которые мы подвергнем разбору в следующем разделе.    
1.3.   Атрибуция бедности
              Процессы объяснения причин социального поведения, в том числе и ответственность за бедность, рассматриваются в атрибутивных теориях. Это направление исследований анализирует, каким образом люди интерпретируют причины поведения другого человека в отсутствии достаточной информации. В том случае, если причины неизвестны, средством объяснения выступает приписывание, достраивание информации. Обычно таким образом приписываются широко распространенные и типичные причины [Андреева, с.81-99]. Это могут быть причины как личностные (причина приписывается действию субъекта), так и коренящиеся в среде (т.е. приписываются обстоятельствам). При этом контекст интерпретации оказывает большое влияние на процесс атрибуции и используемый тип объяснения. Так, индивид, объясняя свое поведение, чаще учитывает характеристики ситуации, внешние по отношению к нему. А интерпретатор его поведения – скорее личностные факторы. Отличается и атрибуция ответственности за успехи и неудачи: успех чаще приписывается себе, а неудача – обстоятельствам.
Все виды атрибуции бедности можно разделить на четыре основных типа: индивидуалистический, структурный, культуралистический и фаталистический. Как отмечают исследователи, общественное восприятие причин бедности и богатства в целом придерживается дихотомии «индивидуалистическая – структурная атрибуция вины». При этом  индивидуалистический способ атрибуции согласуется с идеологиями, основанными на либерализме, включающими веру в то, что индивиды сами несут ответственность за условия своей жизни. Эти идеологии традиционно пользуются широкой поддержкой у граждан США. Согласно исследованиям, проводившимся в 1970-е гг., большинство американцев придерживалось индивидуалистического способа атрибуции бедности, который рассматривает самих индивидов как лично ответственных за собственное экономическое положение и, в особенности, за неудачи. Приверженность данному типу атрибуции выражалась в том, что респонденты расценивали недостаточные способности, недостаток честолюбия, низкий интеллект, а также распущенность в качестве причин бедности. Соответственно, согласно их представлениям, материальный успех является результатом прикладывания индивидом усилий в рамках легитимной структуры профессиональной занятости [Wright, p.1]
              Свойственное индивидуалистическому типу атрибуции восприятие капиталистической системы предполагает наличие возможностей для всех тех, кто готов много работать, и зависимость социально-экономической мобильности и положения в обществе от обладания и демонстрации таких необходимых личных качеств как энергичность, способности и мотивация. При этом предполагается, что практически все обладают возможностями приобретения и развития этих навыков; те, кому это удается, вознаграждаются благосостоянием, другие – заслуженно караются бедностью. Типичные для данного типа атрибуции причины богатства включают в себя исключительные усилия, упорный труд, инициативу и способность нести риски, в то время как лень, мотовство и «распущенность» рассматриваются как основные причины бедности. Данная теория некоторое время считалась настолько всеобъемлющей в американской культуре, что исследователи восприятия бедности называли ее «доминирующей стратификационной идеологией» [Smith, Stone, p.92].
Центральным мотивом структурной/ ситуационной теории является представление о том, что обширные структурные и ситуационные силы являются главными причинами богатства и бедности. Эти силы независимы от индивидуальных особенностей самих богатых и бедных. Согласно этой точке зрения, социальные структуры не обеспечивают равных возможностей для всех людей. Благодаря собственности или контролю над различными структурами (такой как образование) богатые поддерживают и легитимизируют контроль над другими социальными слоями [там же, p.93].  
Структурное объяснение обращается к характеристикам общества для того, чтобы объяснить экономическую ситуацию отдельных индивидов, акцентируя внимание на таких факторах как доступность занятости и образования, несправедливость существующей системы распределения ресурсов, которые предположительно не могут контролироваться отдельными индивидами. Оно видит причины бедности, в том числе и в экономически поляризованной структуре профессиональной занятости, которая поддерживается концентрированным владением собственностью, скачкообразным технологическим развитием, циклической безработицей, неравномерным распространением индустриализации из-за географических особенностей территории [Wright, p.2]. Указанная проблема нашла свое отражение и в работах К.Маркса, в которых неравенство, воспроизводство богатства и бедности являются порождением самой системы. Системы, в которой расширенное производство капитала представляет собой расширенное воспроизводство отношений господства и подчинения, а классовая принадлежность определяется не представлениями людей об их социальной позиции, а объективными условиями, дающими одним группам преимущество перед другими [Маркс, с.451]
Как отмечают исследователи, структурные представления менее устойчивы, более зависимы от групповой принадлежности, личного опыта, доминирующих социальных настроений, и накладываются на существующие индивидуалистические объяснения, а не заменяют их. Тем не менее, наиболее авторитетные исследователи в данной области Д. Клюгель и Э. Смит утверждают, что во времена острых экономических и социальных кризисов структурные представления могут занять доминирующее положение в общественном мнении. Так, во времена Великой Депрессии, структурные представления, проявлявшиеся в виде широкой поддержки перераспределения материальных ценностей и других централизованных инициатив по социальному обеспечению, доминировали в восприятии американцами причин безработицы, неравенства и других болезней общества [Hunt, p.294- 295 ].
Культурная (или субкультурная) теория сочетает в себе акцент предыдущей теории на особенностях индивидов с влиянием структурных и ситуационных факторов. Согласно основным положениям данного подхода, особенности индивидов, равно как и социальные структуры и ситуации, которые отличают богатых и бедных, являются продуктами субкультур богатства и бедности, которые усиливают друг друга. В реципрокной манере, социальная структура и личность влияют друг на друга поколение за поколением, так, что социально-экономические субкультуры оказываются главными причинами бедности и богатства [Smith, Stone, p.94].
На практике это выражается в том, что личные характеристики богатых приводят к созданию социальных структур и ситуаций, которые усиливают и закрепляют особенности их высокого положения, в то время как те же самые процессы у бедных приводят к противоположным последствиям. Другими словами, бедные создают особые жизненные установки и нормы поведения, которые, с одной стороны, позволяют им приспособиться к условиям жизни, и, в то же время, способствуют укоренению бедности, ее воспроизводству из поколения в поколение. Так, формируется отдельная культура, в которой труд зачастую не представляет собой важную практику поведения, и которая все больше удаляется от основных ценностей остального общества. Таким образом, согласно этой теории, и индивидуалистические и структурные/ ситуационные факторы являются причинами богатства и бедности. Следует отметить, что при изучении особенностей восприятия бедности культуралистический тип атрибуции используется редко из-за сложностей его интерпретации. Среди представителей данного подхода следует отметить, например, О.Льюиса и его работу «Культура бедности» [Муздыбаев].
Вместе с тем, эмпирические исследования устойчивости бедности зачастую противоречат основным положениям культуралистической традиции восприятия бедности. Согласно результатам этих исследований, даже в тех социальных группах, где сильна преемственность бедности, многие индивиды разрывают свой социальный круг, адаптируясь к новым условиям. Было установлено, что преемственность бедности значительно слабее через три поколения, чем через два [Моррис]. Исследователи подчеркивают, что в таком «прыжке в лучшую жизнь» важную роль играют не только индивидуальные факторы, но и объективные условия, создаваемые государством и обществом [Римашевская].
Фатализм  - еще один тип атрибуции бедности, представляющий собой упрощенную точку зрения, согласно которой причинами богатства и бедности являются удача, заложенные от рождения особенности, природа человека, случай и другие неподконтрольные людям и социальной структуре силы.
              Исследователи отмечают, что, однажды сформировавшись, способы атрибуции чрезвычайно устойчивы к изменениям, даже при столкновении с опровергающими их положения доказательствами. Так, было установлено, что люди ищут и принимают те доказательства, которые соответствуют их собственным представлениям и игнорируют или отвергают те, которые им противоречат [Smith, Stone, p.95].
Ученые обращают внимание на недостаточную обоснованность атрибутивных схем. Их основным недостатком считаются искажения, связанные с тенденцией к упрощению. Другое искажение, характерное для атрибутивным схем, связано с эффектом броскости – тенденцией придавать значения тем фактам, которые бросаются в глаза, обращают на себя больше внимания [Зимбардо, Ляйппе, с.109]. Так, в ходе экспериментального исследования, проведенного в 1980 г. Ш. Айенгаром[1], было установлено, что на возложение ответственности за бедность значительное влияние оказывает контекст, в который помещаются те или иные новостные сюжеты. После просмотра новостных сюжетов, в которых бедность рассматривалась в обобщенном виде (говорилось об уровне бедности, об изменениях в официальном определении бедности), участники эксперимента чаще возлагали ответственность за бедность на структурные факторы – неудавшиеся государственные программы, политический климат, экономические условия и т.д. Наоборот, когда в новостных сообщениях делался акцент на конкретных жизненных обстоятельствах бедных людей, участники эксперимента чаще признавали бедных ответственными за свое положение [Iyengar, p.23]. Это позволяет сделать предположение о том, что отмечаемая в исследованиях склонность американцев к возложению ответственности за свое положение на самих бедных, может быть следствием не только влияния ценностей доминирующей культуры (индивидуализма, опоры на собственные силы), но и особенностей демонстрации новостных сюжетов в СМИ, в которой преобладает акцент на конкретных обстоятельствах жизни нищих людей [там же, p.28-29].
Итак, выше были рассмотрены основные теоретические подходы к изучению восприятия и объяснения причин бедности. Обратимся теперь к результатам эмпирических исследований, проводившихся в России и за рубежом.
 
Глава 2. Эмпирические исследования атрибуции бедности
              Исследования атрибуции бедности получили наиболее широкое распространение в США. Согласно многочисленным исследованиям, проводившимся в период 1970-1990 гг., в целом для населения США характерна приверженность индивидуалистическому способу атрибуции бедности, которая наблюдается во всех социальных слоях, в то время как структурные объяснения, как правило, пользуются гораздо меньшей поддержкой. При этом в большей степени склонными к тому, чтобы возлагать ответственность на самих бедных оказались те респонденты, которые находились на высоких и средних социально-экономических позициях, а также представители тех групп, чьи статусные характеристики предполагают больший доступ к власти и благосостоянию – белые, мужчины, старше 50 лет, протестанты [Nilson, p.535;Wright, p.2-3].
Помимо этого было установлено, что индивидуалистические способы объяснения, в особенности – ценности трудовой этики, оказались широко распространены среди представителей всех доходных групп, включая и бедных респондентов [Wright, p.3]. В качестве одной из возможных причин исследователи указывают на то, что индивидуалистические представления о причинах бедности более широко распространены среди тех бедных, которые разделяют веру в Американскую мечту, предполагающую равенство возможностей для всех, экономическое процветание для тех, кто постоянно упорно трудится. Такие бедные в меньшей степени оказываются склонными к тому, чтобы возлагать ответственность за бедность на правительство или президента как представителей власти [Peffley, p. 286]. Другое возможное объяснение может заключаться в том, что люди, находящиеся по своим социально-экономическим характеристикам на грани бедности, испытывают экономический и эмоциональный страх перед теми, кто беднее их. Так, для того, чтобы выжить, бедные вынуждены конкурировать друг с другом за неквалифицированные рабочие места и дешевое жилье. Тех, кто находит работу и жилье, раздражают немногочисленные получатели социальных пособий, позволяющих им поддерживать сопоставимый уровень жизни, не прикладывая никаких усилий. Помимо этого, респонденты, находящиеся на грани нищеты, боятся того, что другие члены общества не смогут отличить их от «по-настоящему» бедных, поэтому стремятся подчеркивать свое моральное превосходство над «ленивыми» и «бесчестными» безработными получателями пособия по бедности [Nilson, p.535].
Отношение к безработным рассматривалось и в исследовании Д. Говард и К.Пайка[2], проведенном в 1986 г., в рамках которого были получены весьма любопытные результаты. Так, респонденты оказывались в большей степени склонными к тому, чтобы объяснить потерю работы афроамериканцем структурными причинами, указывая на несправедливость структуры общества, чем безработицу белого. При этом, согласно результатам исследования, если безработный принадлежал к рабочему классу, то его личная ответственность за то, что он оказался без работы, оказывалась выше, чем в том случае, когда безработный принадлежал к среднему классу [Howard, Pike, p.163].     
Важно отметить, что если один фактор воспринимается как причина бедности, его отсутствие вовсе не обязательно будет расцениваться как причина процветания. Так, результаты исследования, проведенного в 1989 г. в крупных городах южного Техаса, продемонстрировали, что энергичность рассматривается как основная причина благосостояния, а ее недостаток – как главная причина бедности[3]. Аналогичная интерпретация наблюдалась в отношении таких факторов как наличие таланта и связей. При этом готовность к принятию рисков рассматривалась как важная причина богатства, однако нежелание их нести не интерпретировалось как значимая причина бедности – то же было справедливо и в отношении упорного труда и лени, хороших и плохих школ. Подобные несоответствия могут свидетельствовать о том, что при объяснении бедности и богатства используются различные способы атрибуции.
              Помимо этого было установлено, что люди склонны использовать свой личный опыт для интерпретации причин успеха и неудач других – к примеру, если они уверены в том, что их собственное благосостояние является результатом их собственных усилий, энергичности и честолюбия, тогда они будут объяснять успехи и неудачи других именно этими факторами. Также, в целях самопрезентации и защиты собственного «я» личные успехи чаще объясняются внутренними чертами, особенностями характера, в то время как неудачи – внешними причинами [Smith, Stone, p.100, 103].
              Интересным примером группы, в которой, как правило, доминируют структуралистские представления, являются афроамериканцы. Исследователи отмечают, что они в целом примерно также или чуть меньше индивидуалистичны, чем белые, однако в гораздо большей степени склонны рассматривать структурные факторы в качестве причин бедности. Исследование представлений афроамериканцев о бедности и богатстве позволило сделать вывод о том, что структуралистские представления могут сочетаться, или накладываться на существующую индивидуалистическую основу. Важно отметить, что это открытие противоречило результатам более ранних исследований, согласно которым люди в принципе могут придерживаться только одного типа атрибуции бедности. Так, в основе этих предыдущих исследований лежало представление о том, что идеологии, ценностные схемы и системы представлений существуют в человеческом восприятии как дихотомические пары – правые против левых, индивидуализм против структурализма. Однако более поздние исследования показали, что интерпретация этих представлений как противоположных друг другу не всегда оправдана, т.к. кажущиеся несовместимыми или противоречащими друг другу, они могут совмещаться в компромиссных объяснениях. К примеру, представление о наличии в обществе социальных барьеров может сочетаться с верой в то, что тот, кто много работает, может их преодолеть [Hunt, p.295].       
              В данном контексте важно отметить, что существуют два, конкурирующих между собой, исследовательских подхода к объяснению того факта, что национальные или этнические меньшинства в большей степени склонны придерживаться структуралистских представлений. Первое предполагает, что представления о бедности являются следствием депривированного положения определенных групп (этнические меньшинства, женщины, молодые люди). Так, было установлено, что склонность к структуралистским представлениям коррелирует с показателем социально-экономического статуса респондентов. Однако при этом изучение такой составляющей социально-экономического статуса как уровень образования, позволило выявить альтернативную зависимость: представители этнических меньшинств с высоким уровнем образования оказались в меньшей степени склонными к тому, чтобы объяснять бедность структурными причинами. Это, в свою очередь, привело к выдвижению исследователями предположения о том, что повышение уровня образования ведет к увеличению осведомленности о причинах неравенства, соответственно, росту сочувствия к бедным и увеличению склонности к структурному способу объяснения бедности.
              Конкурирующее объяснение расовых различий в восприятии стратификации связано с представлениями о том, что респонденты идентифицируют себя с обобщенным опытом группы, к которой они принадлежат, и ведут себя в соответствии с этими групповыми идентификациями. Так, представители этнических меньшинств, вне зависимости от того, испытывали ли они сами материальные трудности или нет, будут склонны к самоидентификации с борьбой товарищей по национальной группе. Таким образом, утверждается, что структуралистские взгляды часто зависят от восприятия индивидом обобщенного положения своей группы, а не от восприятия собственного социально-экономического статуса [Hunt, p.296-297].
              В собственном исследовании, посвященном изучению представлений о богатстве и бедности афроамериканцев, выходцев из Латинской Америки и белых американцев, М. Хант использовал социально-психологические переменные, измеряющие «внешние» и «внутренние» типы объяснений (атрибуции) респондентами собственных достижений в сфере образования и работы[4]. Исследование показало, что «внутренние» и «внешние» типы объяснения собственного положения не всегда оказываются напрямую связанными, соответственно, с индивидуалистическим и структуралистским способом атрибуции бедности и богатства. Так, только среди белых американцев наличие внутренних объяснений собственного положения увеличивает вероятность того, что индивидуальные причины будут рассматриваться как основные факторы бедности, в то время как внешние объяснения собственных успехов и неудач увеличивают вероятность того, что структуралистские причины бедности будут признаваться принципиально важными. Таким образом, белые американцы оценивают себя и других схожим образом. Они предполагают, что все люди испытывают на себе одинаковое воздействие условий внешнего мира. Однако среди афроамериканцев и выходцев из Латинской Америки связь между объяснениями собственного положения и причин бедности носит принципиально иной характер. Так, для представителей национальных и этнических меньшинств объяснение своего положения собственными особенностями (личными достижениями и недостатками) способствует структуралистскому типу атрибуции бедности.
Выявленные особенности восприятия бедности представителями этнических и национальных меньшинств были подвергнуты дальнейшим исследованиям. Так, Ш.Стил отмечает, что собственный успех и классовая принадлежность афроамериканца, занятого на хорошо оплачиваемой работе, усиливает в нем ценности труда, прикладывания усилий и чувства собственной исключительности по отношению к бедным. Таким образом, личный успех для представителей меньшинств способствует усилению легитимности существующей системы. В то же самое время, осознание собственной национальной принадлежности и кастового способа распределения представителей меньшинств в обществе (об их сравнительно непривилегированном положении по сравнению с белыми американцами) остается, напоминая о существовании структурных барьеров [там же, p.309-311].
              Результаты исследования М.Ханта также показали, что женщины и респонденты из низкодоходных домохозяйств в большей степени склонны к структуралистскому типу атрибуции бедности – представлениям, которые бросают вызов доминирующей идеологии. Образование же является более значимым фактором индивидуализма для белых американцев и выходцев из Латинской Америки, чем для афроамериканцев.
              Если выделение доминирующего типа атрибуции бедности в представлениях американцев оказалось возможным, то европейцы гораздо менее однородны с точки зрения особенностей своего восприятия бедности. Так, согласно исследованию Eurobarometer, проведенному в 1990 г., жители европейских стран в качестве причин бедности чаще всего называли неудачу (фаталистический способ атрибуции), лень и недостаток силы воли (индивидуалистический тип объяснения), несправедливость общественного устройства (структурный тип атрибуции). При этом исследователи объясняют значительные различия в восприятии бедности между представителями различных культур и наций в первую очередь особенностями характера семейной социализации. Восприятие бедности жителями стран Третьего Мира представляется исследователям более структурированным, однако они отмечают ненадежность собранных данных из-за смещений выборки, связанных с тем, что в нее попали в основном образованные респонденты, доля которых в генеральной совокупности не столь велика [Hayati, Karami, p.886].    
              Понимание распространенности того или иного способа объяснения бедности в представлениях населения во многом зависит от экономических условий существования конкретного общества, особенностей характера религиозных представлений и верований населения и содержания институционально закрепленных программ по борьбе с бедностью. Так, например, турки оказались в большой степени склонными к структурному способу атрибуции бедности из-за особенностей идеологической структуры своего общества. Помимо этого в рамках исследований атрибуции бедности было выдвинуто предположение о том, что представление о бедности как следствии несправедливости устройства общества оказывается характерным для населения тех стран, которые переживают социальный кризис и  радикальные перемены [там же]. Примером могут стать результаты изучения представлений о бедности ливанских студентов, согласно которым доминирование структурного способа атрибуции бедности объяснялось крайней бедностью большинства населения Ливана и неспособностью властей обеспечить необходимый уровень развития здравоохранения и образования [там же].
Интересным в этом отношении является исследование представлений иранских фермеров, проведенное в 2003 г. Д.Хайати и Э.Карами[5]. Согласно результатам исследования, более половины иранских фермеров придерживались структурных представлений о причинах бедности – а, более конкретно, возлагали ответственность за бедность на правительство. Сами исследователи объясняли данное обстоятельство тем, что государство играет ключевую роль не только в
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.