На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Изучение защитных механизмов подростков с нарциссической организацией личности

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 18.10.2012. Сдан: 2012. Страниц: 15. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


СОДЕРЖАНИЕ 
 

ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………...3 
1. МЕХАНИЗМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ У ПОДРОСТКОВ…………………………………………………………………..5
1.1. Современные научные представления о защитных механизмах личности………………………………………………………………………….5
1.2. Психологические особенности развития детей подросткового возраста…………………………………………………………………………..9
1.3. Особенности  психологической защиты у подростков………………….12
2. МЕХАНИЗМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ У ПОДРОСТКОВ С НАРЦИССИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ ЛИЧНОСТИ.........................................................................................................21
2.1. История возникновения понятия «нарциссизм»………………………...21
2.2. Виды нарциссизма и типология нарциссических личностей…………..27
2.3. Механизмы  психологической защиты у подростков с нарциссической организацией личности………………………………………………………..30
ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………...34
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ………………………….36 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      ВВЕДЕНИЕ 
 

      Начиная с раннего детства, и в течение  всей жизни, в психике человека возникают и развиваются механизмы, традиционно называемые «психологические защиты», «защитные механизмы психики», «защитные механизмы личности». Эти механизмы как бы предохраняют осознание личностью различного рода отрицательных эмоциональных переживаний и перцепций, способствуют сохранению психологического гомеостаза, стабильности, разрешению внутриличностных конфликтов и протекают на бессознательном и подсознательном психологических уровнях.
      Проблема  психологических защит в возрастной психологии и психотерапии на сегодня является одной из наиболее обсуждаемых. Сложность эмпирического изучения выделенного феномена обусловлена его особой спецификой. Защитные процессы сугубо индивидуальны, многообразны и плохо поддаются рефлексии. Кроме того, наблюдения за результатами функционирования психологической защиты осложняются тем, что реальные стимулы и реакции могут быть отделены друг от друга во времени и пространстве.
      Из  всех периодов человеческой жизни, в  которых инстинктивные процессы обретают первостепенную важность, период полового созревания всегда привлекал наибольшее внимание. Психические явления, свидетельствовавшие о наступлении полового созревания, долгое время были предметом психологического исследования.
      В психоаналитических работах мы находим много описаний изменений, происходящих в характере в эти годы, нарушений психического равновесия и в первую очередь непонятных и непримиримых противоречий, появляющихся в психической жизни. Подростки исключительно эгоистичны, считают себя центром Вселенной и единственным предметом, достойным интереса, я в то же время ни в один из последующих периодов своей жизни они не способны на такую преданность и самопожертвование. Они вступают в страстные любовные отношения — лишь для того, чтобы оборвать их так же внезапно, как и начали. С одной стороны, они с энтузиазмом включаются в жизнь сообщества, а с другой — они охвачены страстью к одиночеству. Они колеблются между слепым подчинением избранному ими лидеру и вызывающим бунтом против любой и всяческой власти. Они эгоистичны и материалистичны и в то же время преисполнены возвышенного идеализма. Они аскетичны, но внезапно погружаются в распущенность самого примитивного характера. Иногда их поведение по отношению к другим людям грубо и бесцеремонно, хотя сами они неимоверно ранимы.
      До  настоящего времени в научной  литературе отсутствует конкретный источник, содержащий сколько-нибудь систематизированные  сведения по проблеме психологической  защиты непосредственно у подростков. Специфика психологических защит  обычно рассматривается в ряду многих психологических факторов, интересующих ученых (причем, чаще всего, в ситуациях с акцентом на аномальное развитие личности). Наиболее развернутое исследование отечественных психологов С.Н. Крыгиной «Особенности психологической защиты подростков, воспитывающихся в условиях детского дома, в ситуации общения со сверстниками из семей», Е.В. Чумаковой «Психологическая защита личности в системе детско-родительского взаимодействия».
      В последнее время увеличилось  количество обращений за помощью с проблемами нарциссического регистра. Если в начале XX века типичными пациентами были люди с истерической организацией личности (З. Фрейд), середина XX века характеризовалась как «шизоидный мир» (Р. Мэй), то современные психологи и психотерапевты говорят о том, что именно проблемы нарциссизма приобретают характер эпидемии (Н.Мак-Вильямс, 1998). Проблема дифференциальной диагностики и способов оказания психологической помощи в зависимости от «ядерного» нарушения (нарциссическое развитие или нарциссическая травма) при общем сходстве проявлений приобретает особую актуальность при подготовке психологов и психотерапевтов, проведении супервизии сложных случаев.
      Предметом исследования являются защитные механизмы подростков с нарциссической организацией личности
      Объектом  исследования являются защитные механизмы личности
      Цель  исследования: изучить защитные механизмы подростков с нарциссической организацией личности.
      Задачи  исследования: изучить основные механизмы защиты личности, выявить особенности развития детей подросткового возраста, изучить особенности нарциссической личности, выявить особенности психологической защиты у подростков с нарциссической организацией личности. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      1 МЕХАНИЗМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ У ПОДРОСТКОВ 
 

      1.1 Современные научные представления о защитных механизмах личности 
 

      Организация защитного процесса – важная и  необходимая составная часть  развития личности ребенка. Ребенок  является незрелым до тех пор, пока его инстинктивные желания и  их осуществление разделены между  ним и его окружением таким образом, что желания остаются на стороне ребенка, а решения об их удовлетворении или отказе от удовлетворения – на стороне внешнего мира. По мнению А. Фрейд, почти все нормальные элементы детской жизни, такие как жадность, корысть, ревность, желание смерти кому-то, толкают ребенка в направлении десоциальности [1, с.56]. Социализация – это защита от этих естественных желаний. Под ее влиянием некоторые инстинктивные желания вытесняются из сознания, другие переходят в свою противоположность или направляются на другие цели. Становление принципа реальности и развитие мыслительных процессов открывает путь для новых механизмов социализации, таких как идентификация и интеллектуализация. Ребенок теперь способен не только подчиняться моральным требованиям своего социального окружения и сам принимать в них участие, но также имеет возможность переоценить нежелательную информацию удобным для себя образом [2, с.481].
      Многие  исследователи считают, что использование  защитных механизмов приводит к невротической адаптации – довольно субтильному аппарату приспособления к негативным стимулам. Шаткость подобного приспособления обусловлена ригидностью – основной характеристикой защитных техник. Невротическая адаптация в конечном счете формирует структуру невротического характера человека.
      Некоторые исследователи отмечают, что концепция  защитных механизмов, разрабатываемая  в психоанализе, привлекает тем, «что в нее хорошо вписываются «житейские факты» [3, с.139]. Другие считают, что явление защитных механизмов может и должно быть предметом действительно научного исследования [4, с.118]. Третьи сетуют на то, что использование психологической защиты в конфликтных, травмирующих ситуациях здоровыми людьми редко становится объектом изучения в научной психологии [5, с.10]. Наконец, четвертые начинают вводить категориальный аппарат психологической защиты в исследования и практику психотерапии и психокоррекции [6, с.7].
      Приоритет в постановке проблемы в отечественной  литературе принадлежит Ф.В.Бассину. Заслуга этого ученого в том, что он отнесся к явлению защиты не как к научному артефакту психоанализа, а как к реально существующему психическому феномену, имеющему право и операциональные возможности научного исследования [4, с.120]. Примечательны его слова, подчеркивающие выдающийся статус психологической защиты как объекта исследования: «В условиях нашего, уже близящегося к завершению, неимоверно обогатившего нас знаниями ХХ века, вряд ли можно сколько-нибудь серьезно думать, что теория активности человека, его взаимоотношений с окружающим его миром, с социальными коллективами, в которые он включен, не требует обращения к идеям типа «психологическая защита» [4, с.121].
      Сам Бассин не ограничивает значение психозащиты  только специфическими эксквизитивными  ситуациями, как это, например, делают такие исследователи как Ю.С.Савенко и Ф.Е.Василюк, которые считают, что защитные механизмы возникают в процессе самоактуализации в ситуациях, осложняющих этот процесс [8, с.633], или в так называемых «ситуациях невозможности» [9, с.54]. Для Бассина и ряда других психологов и медиков психологическая защита представляет собой нормальный, широко обнаруживаемый механизм, направленный на предотвращение расстройств поведения и физиологических процессов не только при конфликтах сознания и бессознательного, но и при столкновении вполне осознаваемых, но аффективно насыщенных установок. Бассин причисляет к психозащитным механизмам создание более широкой в смысловом отношении установки, которая направлена на нейтрализацию нереализуемой по каким-либо причинам аффективно насыщенной установки [4, с.123].
      В поле действия новой установки снимается  противоречие между первоначальными  стремлениями и препятствием, при  этом первоначальное стремление как  мотив преобразуется и обезвреживается. При таком определении психологической защиты снимаются отрицательные моменты в психозащитной регуляции поведения, игнорируется тот важный для оценки личности факт, что психозащита есть свидетельство слабого «Я», что она, хотя определенным образом и мобилизует поведение, но, подчиняясь инфантильной установке, «пытается бороться против сложности не преодолением и разрешением, а иллюзорным упрощением и устранением», в определенной степени нечувствительна к целостной психологической ситуации [10, с.21]. В понимании Бассиным уже присутствует момент развития, момент расширения мотивационной структуры личности, расширения взаимодействия, а значит расширения и дифферентации индивидуальных процессов отражения и регуляции. А Б.Д. Карвасарский считает, что повседневными, нормальными являются психологические адаптивные реакции, но не реакции психологической защиты [11, с.104].
      Р.М.Грановская и И.Я.Березная отмечают, что психологическая  защита тормозит полет творческой фантазии, работу интуиции, она выступает в  качестве барьера, который сужает, заслоняет и искажает полноценное восприятие и переживание мира. Эти исследовательницы описывают защиту как организацию ловушек и преобразователей опасной и тревожной для личности информации. Наиболее опасная информация не воспринимается уже на уровне восприятия, менее опасная воспринимается, но затем искажается, трансформируется в удобную для личности. Одновременно авторы отмечают и другую, положительную роль защиты. Защита ограждает сознание от информации, которая может разрушить целенаправленное мышление, мышление, которое настроено на решение в соответствии с отображаемой картиной ситуации. В этом смысле защитные техники рассматриваются как система стабилизации личности, которая направлена на устранение или минимизацию отрицательных эмоций, тревоги, которая возникает при рассогласовании имеющейся картины мира и ситуации с новой и неожиданной информацией [8, с.635].
      Еще одну оценку защитным механизмам дал  в своей монографии «Психология переживания. Анализ преодоления критических ситуаций» Ф.Е.Василюк. Он разводит цели защитных механизмов, которые направлены на стремление избавить человека от рассогласованности и амбивалентности чувств, на предохранение его от осознания нежелательных содержаний и на устранение негативных психических состояний тревоги, страха, стыда и т.д., и ту дорогую цену, которую платит человек за использование защитных механизмов, которые представляют собой ригидные, автоматические, вынужденные непроизвольные и неосознаваемые процессы отражения и регуляции. Конечный результат их использования выражается в объективной дезинтеграции поведения, самообмане, мнимом, паллиативном разрешении конфликта или даже неврозе [10, с.42].
      Единой  классификации механизмов психологической  защиты до настоящего времени не существует, однако наиболее изученными и общепринятыми являются:
      1. отрицание  — наиболее ранний онтогенетически и наиболее примитивный механизм защиты. Отрицание развивается с целью сдерживания эмоции принятия окружающих, если они демонстрируют эмоциональную индифферентность или отвержение. Это, в свою очередь, может привести к самонеприятию. Отрицание подразумевает инфантильную подмену принятия окружающими вниманием с их стороны, причем любые негативные аспекты этого внимания блокируются на стадии восприятия, а позитивные допускаются в систему. В результате индивид получает возможность безболезненно выражать чувства принятия мира и себя самого, но для этого он должен постоянно привлекать к себе внимание окружающих доступными ему способами.
      2. проекция – механизм психологической защиты, связанный с бессознательным переносом собственных неприемлемых чувств, желаний и стремлений на другое лицо. В его основе лежит неосознаваемое отвержение своих переживаний, сомнений, установок и приписывание их другим людям с целью перекладывания ответственности за то, что происходит внутри «Я», на окружающий мир. Субъективно проекция переживается как отношение, направленное на ребенка от кого-то другого, тогда как дело обстоит как раз наоборот.
      3. замещение — развивается для сдерживания эмоции гнева на более сильного, старшего или значимого субъекта, выступающего как фрустратор, во избежание ответной агрессии или отвержения. Индивид снимает напряжение, обращая гнев и агрессию на более слабый одушевленный или неодушевленный объект или на самого себя [1, с.61].
      4. подавление — развивается для сдерживания эмоции страха, проявления которой неприемлемы для позитивного самовосприятия и грозят попаданием впрямую зависимость от агрессора. Страх блокируется посредством забывания реального стимула, а также всех объектов, фактов и обстоятельств, ассоциативно связанных с ним. При подавлении защита проявляется в забывании, блокировании неприятной, нежелательной информации либо при ее переводе из восприятия в память, либо при выводе из памяти в сознание. Поскольку в этом случае информация уже является содержанием психики, так как была воспринята и пережита, она как бы снабжается специальными метками, которые позволяют затем удерживать ее там.
      5. интеллектуализация — развивается в раннем подростковом возрасте для сдерживания эмоции ожидания или предвидения из боязни пережить разочарование. Образование механизма принято соотносить с фрустрациями, связанными с неудачами в конкуренции со сверстниками. Предполагает произвольную схематизацию и истолкование событий для развития чувства субъективного контроля над любой ситуацией.
      6. реактивное образование — защитный механизм, развитие которого связывают с окончательным усвоением индивидом «высших социальных ценностей». Реактивное образование развивается для сдерживания радости обладания определенным объектом (например, собственным телом) и возможности использования его определенным образом (например, для секса или агрессии). Механизм предполагает выработку и подчеркивание в поведении прямо противоположной установки.
      7. компенсация — онтогенетически самый поздний и когнитивно сложный защитный механизм, который развивается и используется, как правило, сознательно. Предназначен для сдерживания чувства печали, горя по поводу реальной или мнимой потери, утраты, нехватки, недостатка, неполноценности. Компенсация предполагает попытку исправления или нахождения замены этой неполноценности [1, с.65].
      8. вытеснение связано с забыванием истинного, но неприемлемого для человека мотива поступка. Забывается не само событие (действие, переживание, ситуация), а только его причина, первооснова. Забыв истинный мотив, человек заменяет его на ложный, скрывая настоящий от себя и от окружающих. Ошибки припоминания как следствие вытеснения возникают из-за внутреннего протеста, изменяющего ход мыслей. Вытеснение считается самым эффективным защитным механизмом, поскольку оно способно справиться с такими мощными инстинктивными импульсами, с которыми не справляются другие формы защиты. Однако вытеснение требует постоянного расхода энергии, и эти затраты вызывают торможение других видов жизненной активности [1, с.67] 
 

      1.2  Психологические особенности развития детей подросткового возраста 
 

      Из  всех периодов человеческой жизни, в  которых инстинктивные процессы обретают первостепенную важность, период полового созревания всегда привлекал наибольшее внимание. Психические явления, свидетельствовавшие о наступлении полового созревания, долгое время были предметом психологического исследования.
      В психоаналитических работах мы находим  много замечательных описаний изменений, происходящих в характере в эти годы, нарушений психического равновесия и в первую очередь непонятных и непримиримых противоречий, появляющихся в психической жизни. Подростки исключительно эгоистичны, считают себя центром Вселенной и единственным предметом, достойным интереса, я в то же время ни в один из последующих периодов своей жизни они не способны на такую преданность и самопожертвование. Они вступают в страстные любовные отношения — лишь для того, чтобы оборвать их так же внезапно, как и начали. С одной стороны, они с энтузиазмом включаются в жизнь сообщества, а с другой — они охвачены страстью к одиночеству. Они колеблются между слепым подчинением избранному ими лидеру и вызывающим бунтом против любой и всяческой власти. Они эгоистичны и материалистичны и в то же время преисполнены возвышенного идеализма. Они аскетичны, но внезапно погружаются в распущенность самого примитивного характера. Иногда их поведение по отношению к другим людям грубо и бесцеремонно, хотя сами они неимоверно ранимы.
      До  настоящего времени в научной литературе отсутствует конкретный источник, содержащий сколько-нибудь систематизированные сведения по проблеме психологической защиты непосредственно у подростков. Специфика психологических защит обычно рассматривается в ряду многих психологических факторов, интересующих ученых (причем, чаще всего, в ситуациях с акцентом на аномальное развитие личности).
      Границы подросткового периода примерно совпадают с обучением детей  в V-VIII классах средней школы и  охватывают возраст от одиннадцати-двенадцати до четырнадцати-пятнадцати лет, но фактическое вступление в подростковый возраст может не совпадать с переходом в V класс и происходить на год раньше или позже [12, с.171].
      Настроение  подростков колеблется между сияющим  оптимизмом и самым мрачным пессимизмом. Иногда они трудятся с неиссякающим энтузиазмом, а иногда медлительны и апатичны.
      Официальная психология стремится объяснить  эти явления двумя различными путями. В соответствии с одной  теорией этот сдвиг в психической  жизни происходит из-за химических изменений, т.е. представляет собой прямое следствие начала функционирования половых желез. Это, так сказать, простое психическое сопровождение физиологических изменений. Другая теория отвергает всякое представление о такой связи между физическим и психическим. В соответствии с ней революция, происходящая в психической сфере, является просто знаком того, что индивид достиг психической зрелости, точно так же, как одновременно происходящие физические изменения свидетельствуют о физической зрелости. Подчеркивается, что тот факт, что психические и физические процессы появляются одновременно, не доказывает наличия причинно-следственной связи между ними. Таким образом, вторая теория утверждает, что психическое развитие полностью независимо от процессов, происходящих в железах, и от инстинктивных процессов. Эти два направления психологической мысли сходятся в одном: оба они считают, что не только физические, но и психологические явления периода полового созревания исключительно важны для развития индивида и что именно здесь лежит начало и исток сексуальной жизни, способности любить и характера в целом [12, с.173].
      Особое  положение подросткового периода  в цикле детского развития отражено в других его названиях - "переходный", "трудный", "критический". В  них зафиксирована сложность и важность происходящих в этом возрасте процессов развития, связанных с переходом от одной эпохи жизни к другой. Переход от детства к взрослости составляет основное содержание и специфическое отличие всех сторон развития в этот период - физического, умственного, нравственного, социального. По всем направлениям происходит становление качественно новых образований, появляются элементы взрослости в результате перестройки организма, самосознания, типа отношений с взрослыми и товарищами, способов социального взаимодействия с ними, интересов, познавательной и учебной деятельности, содержательной стороны морально-этических инстанций, опосредующих поведение, деятельность и отношения.
      Развитие  социальной взрослости есть становление  готовности ребенка к жизни в обществе взрослых как полноценного и равноправного члена. Этот процесс предполагает развитие не только объективной, но и субъективной готовности, которая необходима для усвоения общественных требований к деятельности, отношениям и поведению взрослых, поскольку именно в процессе овладения этими требованиями развивается социальная взрослость [12, с. 178].
      В начале подросткового периода дети не похожи на взрослых: они еще много  играют и просто бегают, возятся  и шалят, они непосредственны  и непоседливы, кипучи и взрывчаты, разнонаправленно активны и часто легкомысленны, неустойчивы в интересах и увлечениях, в симпатиях и отношениях, легко поддаются влиянию. Однако такая внешняя картина детскости обманчива, за ней скрываются важные процессы становления нового. Подростки могут взрослеть незаметно, оставаясь во многом детьми. Процесс становления взрослости не лежит на поверхности. Его проявления и симптомы разнохарактерны и многообразны. Первые ростки взрослости могут очень отличаться от ее развитых форм, проявляться неожиданно для взрослого подчас в неприятных для него новых моментах поведения подростка. Именно обилие нового и непохожего в подростке по сравнению с младшим школьником говорит о том, что подросток уже начал уходить от детства. Это новое обращено в будущее, именно оно будет развиваться и именно на него необходимо опираться в воспитании подростка. Если не знать и не учитывать новых тенденций развития в подростковом периоде, то процесс воспитания может быть неэффективным, а формирование личности может происходить стихийно в этот ответственный период ее развития [12, с.182].
        Кардинальные изменения в структуре  личности ребенка, вступающего  в подростковый возраст, определяются  качественным сдвигом в развитии  самосознания, благодаря чему нарушается прежнее отношение между ребенком и средой. Центральным и специфическим новообразованием в личности подростка является возникновение у него представления о том, что он уже не ребенок (чувство взрослости); действенная сторона этого представления проявляется в стремлении быть и считаться взрослым. Своеобразие этой особенности заключается в том, что подросток отвергает свою принадлежность к детям, но у него еще нет ощущения подлинной, полноценной взрослости, хотя есть стремление к ней и потребность в признании его взрослости окружающими [12, с.185].
      Чувство взрослости может возникать в  результате осознания и оценки сдвигов  в физическом развитии и половом  созревании, которые очень ощутимы  для подростка и делают его  более взрослым объективно и в  собственном представлении. Другие источники чувства взрослости - социальные. Чувство взрослости может рождаться в условиях, когда в отношениях с взрослыми подросток объективно не занимает положения ребенка, участвует в труде, имеет серьезные обязанности. Ранняя самостоятельность и доверие окружающих делают ребенка взрослым не только в социальном, но и субъективном плане. Множество подобных примеров было в годы Великой Отечественной войны. (Этот возможный путь возникновения чувства взрослости, причем задолго до начала полового созревания, зафиксирован Н.А. Некрасовым в образе мужичка с ноготок.) Чувство взрослости формируется у подростка и тогда, когда к нему относятся как к равному товарищу, которых он считает намного старше себя. Ощущение собственной взрослости может рождаться и в результате установления сходства по одному или нескольким параметрам между собой и человеком, которого подросток считает взрослым (в знаниях, умениях, в силе, ловкости, смелости). Ощущение собственной взрослости может возникнуть до начала полового созревания? Существующая в настоящее время акселерация физического развития и полового созревания создает условия для более раннего, чем в прежние годы, сдвига в представлении ребенка о степени собственной взрослости, означающего вступление в подростковый возраст [12, с.186].
      Это новообразование самосознания является стержневой особенностью личности, ее структурным центром, так как  выражает новую жизненную позицию  подростка по отношению к людям  и миру, определяет специфическое  направление и содержание его социальной активности, систему новых стремлений, переживаний и аффективных реакции. Специфическая социальная активность подростка заключается в большой восприимчивости к усвоению норм, ценностей и способов поведения, которые существуют в мире взрослых и в их отношениях. Это имеет далеко идущие последствия потому, что взрослые и дети представляют две разные группы и имеют разные обязанности, права и привилегии. Во множестве норм, правил, ограничений и в особой «морали послушания», которая существует для детей, зафиксирована их несамостоятельность, неравноправное и зависимое положение в мире взрослых. Для ребенка многое из доступного взрослым еще запретно. В детстве ребенок овладевает нормами и требованиями, которые общество предъявляет к детям. Эти нормы и требования качественно меняются при переходе в группу взрослых. Возникновение у подростка представления о себе как о человеке, уже перешагнувшем границы детства, определяет его переориентацию с одних норм и ценностей на другие - с детских на взрослые. Равнение подростка на взрослых проявляется в стремлении походить на них внешне, приобщиться к некоторым сторонам их жизни и деятельности, приобрести их качества, умения, права и привилегии, причем, прежде всего те, в которых наиболее зримо проявляется отличие взрослых и их преимущества по сравнению с детьми. [12, с.189]. 
 
 

      1.3  Особенности развития психологической защиты у подростков 
 

      Мы  пришли к выводу о том, что подростковый возраст, характеризуемый возрастанием либидо, общие установки «Я» могут развиваться в определенные способы защиты. Что объясняет и другие изменения, происходящие в «пубертате».
      Причины, определяющие выбор со стороны «Я»  того или иного защитного механизма, остаются пока неясными. Возможно, вытеснение используется главным образом при  борьбе с сексуальными желаниями, тогда как другие способы могут быть более пригодны для борьбы против инстинктивных сил различного рода, в частности, против инстинктивных импульсов. Возможно также, что эти другие способы лишь завершают то, что не сделало вытеснение, или же имеют дело с нежелательными мыслями, возвращающимися в сознание при неудавшемся вытеснении. Возможно также, что каждый защитный механизм вначале формируется для овладения конкретными инстинктивными побуждениями и связан, таким образом, с  проблемными ситуациями, которые переживает подросток.
      Зигмунд Фрейд в своей работе «Психология  масс и анализ человеческого «Я»», предполагает, «что до расщепления  на «Я» и «Оно» и до формирования «Сверх-Я» психический аппарат использует различные способы защиты из числа тех, которыми он пользуется уже после достижения этих стадий организации».[13, с.92]
      Все способы защиты, открытые и описанные  в психоанализе, служат единственной цели - помочь «Я» в его борьбе с инстинктивной жизнью. Они мотивированы тремя основными типами тревоги, которой подвержено «Я», - невротической тревогой, моральной тревогой и реальной тревогой. Кроме того, простой борьбы конфликтующих импульсов уже достаточно для того, чтобы запустить защитные механизмы.
      Однако  «Я» защищается не только от неудовольствия, исходящего изнутри, но и научится выносить неудовольствие вовне. В этот период незрелости и зависимости «Я», помимо того, что оно предпринимает усилия по овладению инстинктивными стимулами, стремится всеми способами защитить себя от объективного неудовольствия и грозящих ему опасностей.
      Из  всех периодов человеческой жизни, в  которых инстинктивные процессы обретают постепенную важность, период полового созревания всегда привлекал  наибольшее внимание. Психические явления, свидетельствовавшие о наступлении полового созревания, долгое время были предметом психологического исследования. В неаналитических работах мы находим много замечательных описаний изменений, происходящих в характере в эти годы, нарушений психического равновесия и в первую очередь непонятных и непримиримых противоречий, появляющихся в психической жизни [13, с.94].
      В подростковом возрасте возрастающее либидо не может быть использовано, и для того, чтобы держать его под контролем, необходимо постоянное действие антикатексиса, защитных механизмов и симптомов. И определяется относительными факторами: во-первых, силой импульсов «Оно», которая обусловлена физиологическими процессами в пубертате; во-вторых, толерантностью или интолерантностью «Я» по отношению к инстинктам, которые зависят от характера, сформировавшегося в период латентности; в-третьих, — и это качественный фактор, который определяет количественный конфликт, — природой и эффективностью имеющихся в распоряжении «Я» защитных механизмов, варьирующей в зависимости от конституции индивида (т.е. его предрасположенности к истерии или неврозу навязчивости) и направлений его развития.
      Важно сосредоточить внимание на периодах возросшего либидо и на исследовании «Я». Так как, косвенным следствием усиления инстинктивных импульсов является удвоение усилий индивида по овладению инстинктами. Общие тенденции, которые в периоды спокойствия инстинктивной жизни едва заметны, становятся яснее очерченными, и выраженные механизмы «Я» латентного периода или взрослой жизни могут оказаться настолько преувеличенными, что приводят к патологическим искажениям характера. Из различных установок, которые «Я» может принять по отношению к инстинктивной жизни, выделяются две. Акцентуируясь в пубертате, они поражают наблюдателя своей силой и объясняют некоторые из характерных особенностей этого периода. Фрейд имеет в виду аскетизм и интеллектуальность в подростковом возрасте.[1, с.83]
      1. аскетизм в подростковом возрасте
      Чередуясь с инстинктивными крайностями и  вторжениями из «Оно», а также с другими явно противоречивыми установками, в подростковом возрасте иногда проявляется антагонизм по отношению к инстинктам.
      При активизации механизма защиты «вытеснение» инстинкта подростком перед нами предстает следующая картина, например, «истерики, вытесняют генитальные импульсы, связанные с объектными желаниями Эдипова комплекса, но более или менее индифферентны или толерантны в своей установке по отношению к другим инстинктивным желаниям, например анальным или агрессивным импульсам»[1, с.84]. А «навязчивые невротики вытесняют анально-садистские желания, которые вследствие вытеснения становятся носителями их сексуальности, но терпимо относятся к оральному удовлетворению и к эксгибиционистским импульсам, которые у них могут возникнуть, до тех пор, пока они не связаны непосредственно с ядром их невроза. При меланхолии вытесняются в основном оральные тенденции, а пациенты с фобией вытесняют импульсы, связанные с комплексом кастрации. При неврозе всегда существует связь между вытеснением инстинкта и природой или качеством вытесненного инстинкта». [1, с.84]
      При действии такого механизма защиты, как «отвержение» инстинкта подростком, перед нами предстает другая картина, а именно «здесь также исходная точка процесса отвержения может быть найдена в инстинктивных образованиях, подверженных особому торможению, например в фантазиях об инцесте предпубертатного периода или возросшей тенденции к онанизму, в которых эти желания находят свою разрядку. Но из этой точки процесс распространяется на всю жизнь».[1, с.85]
      Фрейд отмечает, что «подростки озабочены не столько удовлетворением или фрустрацией конкретных инстинктивных желаний, сколько удовлетворением инстинктов или фрустрацией как таковой». Молодые люди, проходящие через аскетическую фазу, которую имеет в виду Фрейд, бегут словно бы от количества, а не от качества своих инстинктов. Они остерегаются наслаждения вообще, и поэтому самой безопасной стратегией для них является встреча наиболее настоятельных желаний максимальным торможением. Каждый раз, когда инстинкт говорит «Я хочу», Я отвечает: «Ты не должен», во многом на манер строгих родителей при раннем обучении ребенка. Это подростковое недоверие к инстинктам имеет опасную тенденцию к распространению; оно может начаться с собственно инстинктивных желаний и распространиться на самые обычные физические потребности.
      Молодые люди, сурово отвергающие любые импульсы с привкусом сексуальности, избегающие общество сверстников, отказывающиеся принимать участие в увеселениях и, как истинные пуритане, не желающие иметь ничего общего с театром, музыкой и танцами. Это позволяет сделать выводы о том, что связь между отказом от красивой и привлекательной одежды и торможением сексуальности есть [1, с.87].
      К примеру, взрослые начинают тревожиться, если отказ начинает распространяться на безвредные и необходимые вещи, как в случае, когда подросток отказывает себе в самой обычной защите от холода, умерщвляет свою плоть всеми возможными способами и подвергает свое здоровье ненужному риску, не только отвергая конкретные виды орального наслаждения, но «из принципа» сокращая свой дневной рацион до минимума. Родители начинают беспокоиться, когда вместо того, чтобы насладиться долгим ночным сном, этот юноша принуждает себя рано вставать, когда он неохотно смеется или улыбается или когда в крайних случаях он сдерживает дефекацию и мочеиспускание до последней возможности на том лишь основании, что нельзя немедленно уступать всем своим физическим потребностям.
      Этот  тип отвержения инстинктов отличается от обычного вытеснения еще в одном  отношении. При неврозе мы привыкли видеть, что, когда удовлетворение конкретного инстинкта вытесняется, для него находится некоторое замещение. Но в отвержении инстинкта, характерного для подросткового возраста, не остается лазейки для такого замещающего удовлетворения: механизм в этом случае, по всей видимости, иной. Вместо образования компромисса (соответствующего невротическим симптомам) и обычных процессов смещения, регрессии и обращения против себя мы почти неизменно обнаруживаем поворот от аскетизма к излишествам; невзирая на любые внешние ограничения, подросток внезапно погружается во все то, что он ранее тормозил. По причине своего антисоциального характера такие подростковые эксцессы сами по себе являются нежелательными; тем не менее, с аналитической точки зрения они представляют собой временное выздоровление от аскетизма. Когда такого выздоровления не происходит, и «Я» каким-то необъяснимым образом оказывается достаточно сильным для того, чтобы без всяких отклонений удержаться в своем отвержении инстинктов, в результате парализуется витальная активность человека — возникают своеобразные условия, которые следует рассматривать уже не как нормальное явление пубертата, а как психотическое расстройство [1, с.88].
      По-видимому, внезапное возрастание инстинктивной  энергии в пубертате и в других жизненных периодах усиливает исходный антагонизм между «Я» и инстинктами до такой степени, что он становится активным защитным механизмом. Если это так, то аскетизм пубертатного периода можно рассматривать не как ряд качественно обусловленных деятельностей вытеснения, а просто как проявление врожденной враждебности между «Я» и инстинктами, которая неразборчива, первична и примитивна [1, с.88].
      2. интеллектуализация в пубертате
      В периоды, характеризуемые возрастанием либидо, общие установки «Я» могут развиваться в другие способы защиты. Если это так, то этим можно объяснить и другие изменения, происходящие в пубертате.
      Большинство изменений этого периода происходит в инстинктивной и аффективной жизни и, что «Я» претерпевает вторичные изменения, когда оно непосредственно участвует в попытке овладеть инстинктами и аффектами. Но это ни в коем случае не исчерпывает возможностей изменения подростка. С возрастанием инстинктивной энергии он в большей мере оказывается в их власти; это естественно и не требует дальнейшего объяснения. Подросток также становится моральным и аскетичным, что объясняется конфликтом между «Я» и «Оно». Но, кроме того, он становится более интеллектуальным, и его интеллектуальные интересы углубляются. Вначале мы не видим, каким образом это продвижение в интеллектуальном развитии связано с продвижением в развитии инстинктов и с усилением образований «Я» в их сопротивлении неистовым атакам, направленным против него [1, с.89].
      В целом можно было бы ожидать, что  натиск инстинкта или аффекта будет снижать интеллектуальную активность человека. Даже при нормальном состоянии влюбленности интеллектуальные возможности человека снижаются, и его рассудок становится менее надежным, чем обычно. Чем более страстно его желание удовлетворить свои инстинктивные импульсы, тем меньше, как правило, он склонен использовать интеллект для их рассудочного исследования и подавления.
      На  первый взгляд, кажется, что в подростковом возрасте все происходит наоборот. Резкий скачок в интеллектуальном развитии молодого человека, кажется, не заметен и неожидан, чем его быстрое развитие в других направлениях. Мы знаем, как часто все интересы мальчиков в латентном периоде сосредоточены на реальных вещах. Некоторые мальчики любят читать об открытиях и приключениях, изучать числа и пропорции или «проглатывать» описания странных животных и предметов, тогда как другие посвящают время механике, от ее простейших до наиболее сложных форм. Общим у этих двух типов является то, что объект, которым они интересуются, должен быть не продуктом фантазии наподобие сказок и басен, доставивших удовольствие в раннем детстве, а чем-то конкретным, что имеет реальное физическое существование.
      Когда начинается предпубертатный период, тенденция смены конкретных интересов  латентного периода абстрактными становится все более выраженной.
      В частности, подростки того типа, который  Зигфрид Бернфельд в своей  публикации «Uber eine typische Form  der  mannlichen 
Pubertat»
в 1923 году рассматривал проблему подросткового развития в норме с учетом влияния внутренней фрустрации и внешних воздействий и описывает, как «затянувшийся пубертат», обладают ненасытным желанием думать об абстрактных предметах, размышлять и говорить о них. Часто дружба в этом возрасте основана на желании вместе размышлять и обсуждать эти предметы. Диапазон таких абстрактных интересов и проблем, которые эти молодые люди пытаются разрешить, очень широк. Они обсуждают свободную любовь или замужество и семейную жизнь, свободное существование или приобретение профессии, скитания или оседлую жизнь, анализируют философские проблемы, такие, как религия или свободомыслие, различные политические теории, такие, как революция или подчинение власти, или саму дружбу во всех ее формах. [14, с.89]
      Напрашивается вывод, что подростковая интеллектуальность больше способствует мечтам, чем  выработке правильной линии поведения в различных ситуациях в любви или о выборе профессии. Даже честолюбивые фантазии предпубертатного периода не предназначены для перевода в реальность. Когда мальчик фантазирует о том, что он великий завоеватель, он не чувствует никакой необходимости доказывать свою храбрость и выносливость в реальной жизни. Точно так же он явно получает удовлетворение от самого процесса мышления в ходе рассуждений или обсуждений. Его поведение определяется другими факторами, и на него необязательно оказывают влияние результаты подобной интеллектуальной, гимнастики.
      Интеллектуальные  процессы у  подростков проявляются в повышение интереса к различным предметам, что в итоге усиливает конфликты между разными психическими образованиями.
      Поэтому обдумывание инстинктивного конфликта — его интеллектуализация — кажется подходящим способом. При этом аскетическое бегство от инстинкта сменяется поворотом к нему. Но это осуществляется в основном в мышлении и является интеллектуальным процессом. Абстрактные интеллектуальные обсуждения и размышления, которым предаются подростки, — это вовсе не попытки разрешить задачи, поставленные реальностью. Их мыслительная активность есть, скорее, показатель напряженной настороженности по отношению к инстинктивным процессам и перевод того, что они воспринимают, в абстрактное мышление.
      3.  любовь к объекту и идентификация в пубертатном периоде
      Рассмотрим  теперь, насколько аскетизм и интеллектуализация, характерные для пубертатного периода, соответствуют нашей схеме классификации защитных процессов в зависимости от тревоги и опасности. Сразу видно, что аскетизм и интеллектуализация попадают в другой тип защиты «идентификация». Фрейд, считает, что «опасность, угрожающая «Я», заключается в том, что «Оно» может быть затоплено инстинктами; более всего «Оно» опасается количества инстинктов». [1, с.91]
      Хронологически  тревога возникает очень рано в ходе развития индивида и принадлежит к тому периоду, в котором «Я» постепенно отделяется от недифференцированного «Оно». Защитные меры, к которым его заставляет прибегать страх перед силой инстинктов, направлены на поддержание этой дифференциации между «Я» и «Оно» и на обеспечение стабильности вновь установившейся организации «Я». Задача, которую ставит перед собой аскетизм, заключается в том, чтобы удерживать «Оно» в определенных границах, попросту налагая запреты; цель интеллектуализации — теснее связать инстинктивные процессы с мыслительным содержанием и тем самым сделать их доступными для сознания и подверженными контролю. Когда при внезапном возрастании либидо индивид отступает на этот примитивный уровень страха перед силой инстинктов, покой инстинктивных процессов и процессов «Я» должен быть потревожен [1, с.93].
      Наиболее примечательные явления в жизни подростков, в конечном счете, связаны с их отношениями с объектом и особенно заметен конфликт между двумя противоположными тенденциями. А именно, вытеснение, вызванное общей враждебностью по отношению к инстинктам, обычно выбирает для своих атак фантазии предпубертатного периода на тему инцеста. И подозрительность с аскетизмом «Я» исходно направлены против фиксации субъекта на всех объектах любви его детства. Результатом этого, с одной стороны, является стремление молодого человека к изоляции; начиная с этого времени, он живет с членами своей семьи, как с чужими людьми. Но врожденная враждебность «Я» по отношению к инстинктам направлена не только на его отношение к внешним объектам любви; она направлена также и на его отношения со «Сверх-Я». В той мере, в какой «Сверх-Я» в этом периоде все еще насыщено исходящим от отношений с родителями либидо, оно само рассматривается как подозрительный инцестный объект и становится жертвой последствий аскетизма. «Я» отчуждается также и от «Сверх-Я». Для молодых человека это частичное вытеснение «Сверх-Я», отчужденность от части его содержания является одной из величайших неприятностей подросткового периода. Основным следствием разрыва отношений между «Я» и «Сверх-Я» становится возрастание опасности, грозящей со стороны инстинктов. Индивид становится асоциальным. До возникновения этого нарушения тревога сознания и чувство вины, возникающие вследствие отношения «Я» к «Сверх-Я», были наиболее сильными союзниками «Я» в его борьбе против инстинктов [1, с.95].
      В начале пубертатного периода часто заметны преходящие попытки осуществить сверхнасыщенность всех содержаний «Сверх-Я». Возможно, этим объясняется так называемый «идеализм» подростков. Возникает следующая ситуация: аскетизм, сам являющийся следствием возрастания опасности со стороны инстинктов, ведет к разрыву связи со «Сверх-Я» и. тем самым делает неэффективными защитные меры, осуществляемые тревогой «Сверх-Я». В результате этого «Я» еще сильнее отбрасывается на уровень чистой инстинктивной тревоги и характерных для этого уровня примитивных защитных механизмов.
      Самоизоляция и разрыв с объектами любви не являются единственными тенденциями, возникающими в отношении подростков к объектам. Разнообразные новые привязанности занимают место вытесненных фиксаций на детских объектах любви. Иногда индивиды: привязываются к молодым людям своего возраста, и в этом случае связь приобретает форму страстной дружбы или влюбленности; иногда они привязываются к старшим, которых признают лидерами и которые явно являются замещением покинутых родительских объектов. Эти отношения любви страстны и исключительны, но кратковременны. Людей выбирают как объекты и покидают безотносительно к их чувствам, а на их место выбирают новых. Покинутые объекты быстро и прочно забываются, но форма привязанности к ним сохраняется в мельчайших деталях и обычно воспроизводится в отношении к новому объекту с точностью, похожей на навязчивость [1, с.97].
      Помимо  этой поразительной верности объекту  любви имеется одна особенность  отношений с объектом в подростковом возрасте. Подросток стремится не столько обладать объектом в обычном физическом смысле слова, сколько максимально уподобиться человеку, который в данный момент занимает в его привязанностях центральное место.
      Психологическая ситуация в подобных фазах пубертата может быть описана очень просто. Это — идентификация самого примитивного типа, такая, с какой мы встречаемся при исследовании развития в раннем детстве, еще до существования всякой объектной любви. Таким образом, непостоянство в пубертатном периоде означает не внутренние изменения в любви или убеждениях индивида, а, скорее, утрату личности вследствие изменений в идентификации.
      Часто подростку грозит опасность сместить свое объектное либидо с окружающих людей на себя. Так же, как он регрессировал в своем «Я», он может регрессировать и в своей либидозной жизни от объектной любви к нарциссизму. Он избегает этой опасности судорожными усилиями, направленными на установление нового контакта с внешними объектами, даже если это может быть сделано только через его нарциссизм, т.е. при помощи ряда идентификаций. В соответствии с таким представлением эмоциональные связи с объектом в подростковом возрасте представляют собой стремление к выздоровлению — и в этом отношении подростки также напоминают психических больных в тот момент, когда их состояние в очередной раз начинает меняться к худшему [1, с.98].
      Хелен Дойч считает, что основой сравнения пубертатного периода с началом обострения психического заболевания является феномен, приписываемый нами количественными изменениями катексиса. В обоих случаях повышенный либидозный катексис «Оно» прибавляется к инстинктивной опасности, заставляя «Я» удваивать свои усилия для защиты любым возможным способом. В психоанализе всегда понимали, что в человеческой жизни из-за этих количественных процессов каждый период возрастания либидо может стать началом невротического или психического заболевания.[2, с.556]
      Кроме того, пубертат и обострение психоза  напоминают друг друга возникновением примитивных защитных установок, которые  мы связываем со страхом перед  силой инстинктов — тревогой, которая  отбрасывает назад больше, чем  любая объективная тревога или тревога сознания.
      Впечатление о нормальности или анормальности  процессов, происходящих в пубертате  у каждого отдельного индивида, будет, по-видимому, зависеть от доминирования  какой-нибудь из перечисленных ранее тенденций или нескольких из них. Аскетический подросток выглядит для нас нормальным до тех пор, пока его интеллектуальные функции свободны и у него есть ряд здоровых связей с объектами. Это же относится и к подросткам, интеллектуализирующими инстинктивные процессы, к подросткам идеалистического типа и к тем, кто безудержно мчится от одной пламенной дружбы к другой. Но если аскетическая установка упорно поддерживается, если процесс интеллектуализации преобладает во всей психической жизни и если отношения к другим людям основаны исключительно на сменяющихся идентификациях, учителю или аналитику будет трудно определить из наблюдения, в какой мере это следует рассматривать как переходную фазу нормального развития, а в какой — уже как патологическую.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      2.  МЕХАНИЗМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ У ПОДРОСТКОВ С НАРЦИССИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ ЛИЧНОСТИ 
 

      2.1. История возникновения  понятия «нарциссизм» 
 

      Феномен нарциссизма, впервые в истории  получивший теоретическое осмысление в психоанализе, исследуется и в настоящее время, но уже как цивилизационный феномен.
      По  мнению многих современных исследователей разных областей знания и не только психоаналитической парадигмы, новый  исторический период в эволюции психики  можно по праву считать Эрой нарциссизма, нарциссическую суть которой в полной мере отражает известное выражение "Per aspera ad astra" ("Через тернии к звездам" - лат.).
      Исторические  корни нарциссизма в философии. Нарциссизм зародился в недрах античной философии и продолжал безымянное существование вплоть до начала XIX в., когда он впервые проявляется уже как термин сексологии. Чаще всего в допсихоаналитических попытках исследования темы звучит устаревшее с оттенком религиозного догматизма слово "себялюбие" или негативно коннотированный "эгоизм".
      Античность. Эпикур, считавший себя терапевтом, проповедовал доктрины, созвучные идеям Фрейда. Он говорил о важности сексуального удовольствия в жизни человека: "человек, не испытывающий оргазма, дает поглотить себя болезни". В экономике человеческого существования Эпикур придавал большое значение тоске как чувству, которое лежит в основе человеческих страданий. По мнению Лукреция, Эпикур первым понял, что любой человек, оставаясь наедине с собой, чувствует себя "охваченным тоской, которая непрестанно терзает его взбудораженный ум". Фактически он описывает динамику трансформации позитивного нарциссизма в негативный, определяя происхождение тоски в нереализованном "сексуальном либидо, которое, не находя выхода, оборачивается против себя самого и заражает ядом все вокруг". Эпикур провидчески предлагает свои "лекарства жизни" - базовые постулаты, направляющие человека в сторону здорового нарциссизма существования: божественного не опасайся; смерть неизбежна; счастье достижимо; все, что пугает, можно пережить[15, с.76-77].
      Феофраст  обрисовывает основной контур профиля нарциссической личности: "Высокомерие - это какое-то презрение ко всем остальным людям, кроме себя, а высокомерный вот какой человек. Посетителю, который спешит, он говорит, что тот может с ним встретиться после обеда за прогулкой. Оказав людям услугу, он велит хорошо запомнить это. Приговор сторонам, которые выбрали его посредником, он выносит, прогуливаясь по улице. Избранный на государственную должность, отказывается, клятвенно заверяя, что ему недосуг. Первым посетить он никого не желает. Своим поставщикам или нанятым на работу он велит приходить на рассвете. Со встречными на улицах не разговаривает, но идет, глядя себе под ноги или, наоборот, высоко подняв голову. Принимая дома приятелей, сам не обедает с ними вместе, но оставляет их на попечение одного из своих людей. Отправляясь куда-нибудь, заранее посылает человека сообщить  о  своем прибытии. Когда натирается маслом в бане, и даже за едой, не допускает к себе посетителей. При расчетах с кем-нибудь поручает рабу подсчитать на камешках и, подведя итог, записать в счет. В письмах не пишет: "Ты сделаешь мне одолжение", но "Мне желательно", "Я послал человека, чтобы получить от тебя" и "Чтобы так оно и было", "Без промедления!"" [16, с.32-33].
      Средневековье. Святой Августин Аврелий. Его "Исповедь" - первый трактат в истории человечества, где особое внимание уделено исследованию человеческих чувств, в том числе и их генетических факторов. Среди многих других особенностей человеческих душевных качеств, которые он исследовал в основном методом интроспекции, его интересовал вопрос свободы воли человека, имеющий, с его точки зрения, отношение, пользуясь современной терминологией, к выбору человеком смысловых и ценностных ориентаций в жизни, отягощенных внутренней борьбой с преобладающим над всем другим содержанием собственным нарциссическим началом. В "Исповеди" Августин рассказывает, как он был вынужден постепенно расстаться с мечтой о святости и совершенстве. Нарциссическая волна природы человека должна разбиться об утес осознания предопределенного природой собственного несовершенства. Признание дефектности - один из ключевых моментов в истории любого человека. По мнению св. Августина, нам всем, и не только грешникам, присущ некий таинственный изъян, заставляющий нас повторять и помнить свои слабости. Однако он занят не только описанием нарциссической природы человеческого существа. Заглядывая в глубины своей памяти, подвергая свои детские переживания тщательному анализу, он ищет и находит истоки патологических нарциссических тенденций - рисуя живописную картину детского властолюбия, жадности и зависти, чтобы показать, что люди несовершенны с самого начала. Августин отдает себе отчет, что никогда в жизни не будет совершенным и что не стремление к совершенству является путем к спасению для человеческой особи. Смысл и содержание жизни не в восхождении на гору, а в странствии: пилигрим св. Августина всегда в пути, в поиске себя [17, с.247].
      Всплеск пристального внимания к вопросам нарциссической природы человека происходит в Эпоху  просвещения. В XVIII в. в обиход вводится термин "эгоизм". В качестве универсального начала человеческой активности признается "принцип эгоизма". Просветители утверждали, чувственные впечатления, себялюбие, наслаждение и правильно понятый интерес составляют основу всей морали. Человек со всеми своими свойствами, добродетелями и пороками есть то, что делает из него окружающая среда, т.е. природа и общество. Поскольку природа не делает человека ни добрым, ни злым, человек зависит целиком от воспитания, от всей совокупности общественных влияний. Следовательно, чтобы избавить человека от недостатков и пороков, нужно поставить его в разумные отношения. Необходимо так согласовать его личный интерес с общественным, чтобы инстинкт самосохранения перестал толкать его на борьбу с остальными. Всякий интерес вытекает прежде всего из чувства себялюбия. Человек - чувствующее существо, испытывающее многочисленные потребности. В силу простого инстинкта самосохранения ему свойственно стремление удовлетворять свои физические потребности в пище, жилище, одежде и т.д. От удовлетворения он испытывает удовольствие. Франсуа де Ларошфуко пишет свои знаменитые "Максимы", где основной причиной тех или иных поступков называет "себялюбие", характерное для человеческой природы и заставляющее людей поступать, порой неосознанно, к своей выгоде [18, с.236].
      Сто лет спустя Клод Адриан Гельвеций  провозгласит идею "разумного себялюбия", которая благополучно канет в  лету, но к чему вернутся через несколько  веков Фрейд и другие теоретики  нарциссизма в психоанализе в попытке понять, что же такое "нормальный нарциссизм".
      "Нарциссизм" в психоанализе. Термин "нарциссизм" обычно ассоциируется с именем З. Фрейда и его теориями. Однако до Фрейдовых изысканий сексолог Х. Эллис в 1898 г. публикует "Психологическое исследование аутоэротизма", где связывает миф о Нарциссе с психологической проблемой, которая первоначально имела отношение к проявлениям гомосексуализма, а затем рассматривалась им как сексуальное извращение, причем в большей степени характерное для женщин, чем для мужчин. Основная новаторская идея, заложенная Эллисом в рассматриваемое нами понятие, заключалась в том, что данной перверзии свойственен патологический эгоизм, когда человек любит только себя или направляет свои сексуальные устремления к объекту своего же пола. Десять лет спустя в журнале "Психоаналитическое ревью" он публикует статью с претенциозным названием "Концепция нарциссизма", где анализирует клинические случаи проявления нарциссизма [19, с.137].
      Как психоаналитическая концепция нарциссизм рождается в 1908 г., об этом свидетельствует происход
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.