На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Понятие политического мифа

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 19.10.2012. Сдан: 2011. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


    ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
1 Миф  как социально-политическое явление 5
2 Политические  мифы: сравнительный анализ 12
3 Политическая мифология и идеология 17
4 Миф  и наука 21
Заключение 24
Список  использованных источников 26
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение
     Интерес к исследованию политической мифологии  как феномена общественного сознания диктуется прежде всего тем немаловажным фактом, что сознание современной  эпохи активно мифологизируется. Мифология становится все более  распространенным средством политической и нравственной ориентации людей в мире.
     В последние столетия многообразие мифологического  опыта постепенно фокусируется вокруг социально-политических проблем: власти, собственности, отношений между  различными социальными группами и  др. Стержнем политической мифологии в XIX - XX вв. является политический миф, который имеет особую структуру и специфические функции.
  В течение последнего столетия многие западноевропейские ученые исследуют  миф совсем с иной позиции, чем  это делалось раннее. Возникла догадка, что миф гораздо ближе к истокам человеческого существования, нежели, скажем, формы абстрактного умозрительного освоения реальности.
Анализ  литературы, посвященной изучению исследуемого феномена показывает широкий разброс  мнений, концепций как по вопросам определения понятия, сущности, причин возникновения политической мифологии, так и по проблеме существования мифа в современных условиях, - от панмифологизма, через промежуточное признание мифологии «теневой» стороной человеческой культуры, пребывающей в латентном состоянии, до ограничения проявлений мифа сферой искусства, эстетики в качестве мотива, сюжета, вечного источника художественного творчества.
      В данной работе поставлена задача определения  политического мифа как феномена социальной и политической действительности. Для достижения данной задачи на основе аспектного анализа была раскрыта сущность понятия политическая мифология, сравнительный анализ позволил провести границы политической мифологии. Применение критического метода позволило по возможности осветить сильные и слабые стороны некоторых взглядов на понимание мифа как социально-политического явления.
     Данная  работа состоит из введения, четырех  глав, заключения и списка используемой литературы 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

  1. Миф как социально-политическое явление
  Как самостоятельная форма сознания мифология возникла в глубокой древности, еще до возникновения религии. Будучи исторически одной из форм сознания, мифология не исчезла после того, как появились иные формы сознания, такие как религия, идеология, наука. Она продолжает оказывать воздействие на представления людей и сознание.
  Интерес к мифологии как предмету научного исследования имеет глубокие корни  в разных сферах знания, а попытка объяснить природу политических мифов предпринимались с очень давних времен. Платон, например, утверждал, что мифы, связанные с религией должны быть отвергнуты из-за их враждебности, однако подчеркивал, что никто не может надеяться управлять успешно без «внешней лжи», неправдивость которой может быть понята только с вершины философии, но чья символика и священная сила необходима для того, чтобы убедить граждан в необходимости повиноваться. Таков был один из первых подходов к анализу политического мифа и его влияния на действительность. В последующем в философии, этнографии, культурологии, психологии, социологии были разработаны методологические подходы к изучению мифа, базовое понятие мифа и мифологии, функции мифа в обществе. Так как это смежные с политологией дисциплины, то многие их рассуждения вполне применимы и политическим мифам. И изучение их теоретических основ позволит полнее определить понятие и сущность политического мифа.
  Так психоаналитическая школа изучения мифа, к которой относят З. Фрейда, К. Юнга, А. Адлера, С. Грофа, выявила, что в основе мифологического опыта лежат психологические “измененные состояния сознания”. Они вызваны как эффектами массового сознания (массовый психоз в толпе), так и невротической конституцией личности, которая для коррекции социально-психической реальности формирует миф, компенсирующий ее ущербность. Так, по мнению Карла Юнга, современная тенденция к секуляризации сферы трансцендентного, привела к инфляции психической энергии в сфере бессознательного, к чрезмерному преувеличению значимости собственного “Я”, гордыни человека. Современные мифы - это результат проявления компенсаторных механизмов бессознательного, когда архетипы через сны, экстатические состояния и массовые галлюцинации внушают человеку ощущение униженности и ничтожества перед лицом трансцендентной сознанию стихии коллективного бессознательного. В процессе индивидуализации - отделения сознания от материально-родовой её невыраженности и растворенности, становления личностного сознания, человек через определенный набор архетипов - устойчивых мыслеформ коллективного бессознательного, выраженных в мифах, ритуалах, культурных символах, обретает определенную целостность, самоидентификацию с бессознательным, интеграцию личностных и коллективных частей психики.[8]
  Таким образом, психологической сущностью мифа являются измененные состояния сознания, порожденные особенностями индивидуальной и общественной психологии, опирающиеся на правополушарные процессы деятельности мозга.
  На основе наработок сделанных психологической школой, был сделан вывод, что политический миф покоится на каком-то недоступном для «строгого» научного анализа основании. Он несовместим с рациональной мотивацией политических поступков человека, а значит — иррационален. Его источник кроется в темных глубинах человеческого подсознания, недоступных благотворному воздействию научного знания. На протяжении XIX и XX вв. такая логическая схема была развита в ряде философских, культурологических и политологических интерпретаций сущности социально-политической мифологии.
  Шестов, например, объясняет активное использование данной теоретическая схемы удобством оправдание научного просчета, когда реальный характер политического участия масс расходится с их прогнозами.[12]
  Семиотический подход к специфике мифа выявил, что он сводится к пониманию его как языкового феномена сознания. В семиологии исследуется соотношения двух элементов – означающее и означаемое. В совокупности они образуют знак. По мнению Барта, миф можно разложить по описанной схеме: означающее — означаемое — знак. Однако «миф представляет собой особую систему в том отношении, что он создается на основе уже ранее существовавшей семиологической цепочки: это вторичная семиологическая система. То, что в первичной системе было знаком (итог ассоциации понятия и образа), во вторичной системе оказывается всего лишь означающим»[1].
  Согласно Барту, миф надстраивается над первичной системой — языком, — и происходит сдвиг. Этот сдвиг Барт изобразил в виде следующей схемы.
Рис. 1. Структура мифа по Р.Барту.[1]
Язык 

Миф
1. Означающее 2. Означаемое  
    3. Знак (смысл) I. Означающее (форма)
II. Означаемое (понятие)
      III. Знак (значение)
 
  Естественный язык выступает в данном случае в качестве языка-объекта, которым овладевает миф для создания собственной системы. Миф Барт именует метаязыком, т.е. вторичным языком, на котором говорят о первичном.
  Означающее мифа рассматривается Бартом с двух точек зрения — как итоговый член системы языка и как исходный член системы мифа. В первом случае означающее Барт называет смыслом, во втором формой. Означаемое в мифе он называет понятием, а знак — значением.
  Предложенная схема позволяет Барту описать явление, которое он назвал «похищением языка». Суть «похищения» состоит в том, что миф превращает смысл в форму. В мифе форма, которая «очищена» от смысла, наполняется понятием. Понятие наполнено конкретикой, оно исторично. Под воздействием понятия смысл деформируется. Поэтому Барт отмечает, что функцией мифа является деформация реальности.
  Таким образом, миф выступает в качестве фабрики по переработке реальности. Он перерабатывает «руду» окружающей действительности и дает на выходе некий новый сплав.
  Рассмотрим, как миф «вытряхивает историю», на примере Сталина. Миф получает в свое распоряжение смысл, т.е. реальную историческую личность, носившую псевдоним Сталин. У этой личности была биография, личностные особенности, желания и т.д. Но миф берет только форму, отметая «лишние» детали. Он берет имя «Сталин», очищает его от реальной биографии, превращает в заклинание. Далее эта форма наполняется понятием. В данном случае имя «Сталин» олицетворяло понятия единства, дисциплины. На выходе мы получаем — значение, т.е. сакрализованного Сталина, земного бога, «гениального вождя и учителя».
  Эта схема позволяет понять, почему Сталин фальсифицировал собственную биографию. Потому, что был опытным мифологом и прекрасно понимал разницу между мифологизированным образом и реальным человеком. Поэтому биография превращалась в легенду. В ней оставалось только то, что соответствовало понятию, сообщенному имени «Сталин». Все остальное отметалось.
  Слабость семиотического подхода состоит в предположении о существовании реальности вне ее интерпретаций. В особенности нелепым это предположение выглядит в области общественных отношений, где немифологизированной реальности вообще невозможно отыскать – раскопки, обнаруживающие под второй семиотической системой первую, всегда могут быть углублены до следующего, более “древнего” семиотического пласта. Вместе с тем, Барт совершенно верно угадывает признаки политического мифа – соединение формы и смысла, всеобщего и особенного, целого и части, текущего момента и вечности, частной индивидуальности и нации.
  Советский исследователь М.Ю.Лотман уточнил, что миф является в первую очередь языком-объектом, опирающимся на «семиозис номинации» - знак-имя, а не метаязыком дескриптивного описания мира, имеющего металингвистическую функцию. Миф близок к языковому сознанию, ибо он вместе с ним участвовал в эпоху начала человечества в поименовании вещей, через прозрение их сути, а тем самым миф впервые зафиксировал в себе место и смысл имени вещи. Таким образом, сутью семиологического феномена мифа является его выражение как особого языкового описания мира (именная номинация) и создание мифологического дискурса, использующего разные средства межчеловеческой коммуникации. [8]
  Отталкиваясь от философско-культурологического определения мифа П.С. Гуревичем, рассмотрим антропологическую его особенность. «Миф - выдающееся достижение человеческой культуры, ценнейший материал жизни, тип человеческого переживания и даже способ уникального существования. Это не только социальный, культурный, но прежде всего антропологический феномен.»[2] Глубинная суть мифа как антропологического феномена заключается в том, что он является первичной формой осознания мира как в онтогенезе, так и в филогенезе человека, существует в культуре как особый способ освоения мира и непосредственно влияет на социализацию человека на разных этапах его развития. Существенную роль он играет в первичной социализации человека, удовлетворяя специфическим образом, с помощью эмоционально-ценностных представлений, сущностные потребности в освоении мира, протекающего в чувственно-синкретической, дорефлективной форме. Но и во вторичной социализации, в формальной системе образования, происходит борьба между устоявшимися в общественной психологии мифами - иррациональными формами сознания и рациональными формами сознания (наука, философия, искусство, мораль), составляющими содержание процесса образования личности. Все это ставит миф как универсальную форму общественного сознания в особое положение, он коренным образом отличается от рациональных форм сознания, но в силу доминирования на уровне обыденного сознания в определенные периоды истории может представлять эти рациональные формы в превращенном виде, быть составной частью этих форм в общественном сознании, специфически влияя на их развитие.
  Большая часть политологической интерпретации мифов определяет миф составной частью идеологии политической системы общества, направленной как средство на манипулирование массовым мифологическим сознанием. Сутью идеологического феномена мифа является то, что он есть способ и содержание латентного идеологического влияния на общество как система ложных, извращенно понятых массами фактов. [8]
  Так Кара-Мурза в своей работе "Манипуляция сознанием" определяет миф как средство власти с помощью которого можно управлять людьми, оказывая влияние на человеческие эмоции, инстинкты и чувства. Автор говорит, что мифы обладает особой силой, которая заключается в том, что они разрушают сферу личной свободы, когда обычные методы политического насилия не способны дать подобный эффект.
   Но  в работах современных авторов, изучающих политическую мифологизацию, критикуются традиционные подходы. Шестов, например, в своей книге «Политический миф: теперь и прежде» пишет, что представить миф как фактор политического процесса, рационального по природе и изучаемого средствами рациональной науки, мешает исторически сложившаяся установка на иррационально мистическое истолкование мифа. Что не позволяет включать миф в политических процесс и мешает изменить ракурс видения мифа и представить его как форму, в которой заключена творческая политическая деятельность человека. Политическое слово в мифологической ипостаси приобретает значение политического действия и в этом, по словам автора, а не в особых мистических свойствах, причина глубокой мифологизированности политической сферы жизнедеятельности любого социума. [12]
   Из  рассмотренного выше видно насколько  обширны и разнообразны взгляды  различных школ на представлении  и понятии сущности мифологии. Каждое из приведенных определений раскрывают понятие мифа с разных сторон и дает исследователю политической реальности возможность более глубокого анализа происходящих в современности процессов мифологизации. Но для полноты анализа этого недостаточно, необходимо также уметь разграничивать понятие политического мифа со смежными такими как: легенда, стереотип и установить соотношение между политической мифологией и идеологией и наукой, что и будет рассмотрено далее.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Политические мифы: сравнительный анализ
   В политической науке отождествляет такие понятия как «миф» и «легенда». Так, по мнению русского антрополога и этнографа Токарева С.А., миф представляет собой политическую легенду.[11] В свою очередь Э Б Тайлор, английский антрополог, в монографии «Первобытная культура» изложил два основных принципа мифоведения:
    в каждом мифе есть доля истины. Легенда обнаруживает такую правильность развития, которую нельзя объяснить вымыслом, любой миф всегда возникает на почве реальных событий, каким бы нереальным ни казалось повествование о делах мифических героев;
    миф создает другую реальность, не излагая событий правдиво и в хронологическом порядке, миф строится «по мотивам» прошлого. По мнению Э.Б. Тайлора, вплетение в самую ткань мифа отрывки подлинно исторического предания так искажены, что не только не способствуют разъяснению истории, но нуждаются в разъяснении со  стороны истории. Этим объясняется феномен временного разрыва: иногда описываемые в мифах персонажи оказывались реально живущими людьми, более того, историческими деятелями. [11]
   Так, Владимир Красное Солнышко, персонаж древнерусских легенд, совместил в себе двух исторических деятелей: Владимира Святославовича и Владимирам Мономаха, и при этом тот факт, что они жили в разное время, при чтении были не бросается в глаза.
     Широко  распространено явление отождествления мифологического сознания с иллюзорными  политическими стереотипами, клише, которые затемняют, искажают политическую действительность. Самый распространенный миф - о «естественной» политике, которая может дать обществу подлинную справедливость. Этот миф сейчас очень глубоко укоренен в политическом сознании. Основными моментами этого мифа является стереотип о всеобщей отрицательности тоталитарного государства и универсальном преимуществе демократии в любой форме. Этот миф пришел на смену мифу, связанному с абсолютизацией идеи обобществления средств производства и государства диктатуры пролетариата.
   Таким образом, мы видим, что при анализе  политических мифов происходит отождествление понятий «социально-политический миф» и «социальный стереотип», но все же они несколько различны. Итак, попытаемся разграничить эти понятия.
     В словаре можно встретить следующее  толковании слова стереотип (греч. stereos + typos — «твердый» + «отпечаток»). Изначально «стереотип» — метафора относительно мышления, пришедшая из типографского дела, где стереотип — монолитная печатная форма, копия с типографского набора или клише, используемая для ротационной печати многотиражных изданий. [12] В современной социальной теории и психологии существуют различные определения понятия «Стереотип», в зависимости от методологического направления научной школы.
     Социальные  стереотипы – упрощенные, схематизированные образы социальных объектов, разделяемые достаточно большим числом членов социальных групп. Впервые термин «социальный стереотип» использовал американский журналист и политолог У.Липпман в 1922 в книге «Общественное мнение». Согласно Липпману, стереотипы это упорядоченные, детерминированные культурой «картинки мира» в голове человека, которые, во-первых, экономят его усилия при восприятии сложных социальных объектов и, во-вторых, защищают его ценности, позиции и права. [12]
     Значительно раньше Липпмана У. понятие «стереотип» использовал для характеристики политико-психологических ситуации в обществе русский историк В. О. Ключевский. Термин «стереотип» означает у Ключевского В.О. нечто естественное, исторически возникшее, оказывающее конструктивное (стабилизирующее) воздействие на потрясенное массовое и индивидуальное сознание.[12] Таким образом, у Ключевского смысловая нагрузка понятия «стереотип» сближается со смысловой нагрузкой понятия «традиция политического поведения». В то время как Липпман подошел к определению понятия «стереотип» только со структурно-функциональной стороны. Понятие термина «стереотип» как аналог понятия «традиция» более точно отражает другой, не выделенный У. Липпманом, момент: положительное социальное значение и связь свойств, функций, механизмов социального стереотипа с политическими изменениями. [12]
     Можно сказать, что смысловые содержания понятия «стереотип» у У. Липпмана и В. О. Ключевского взаимно дополняют друг друга.
     В литературе можно выделить два основных подхода к раскрытию понятий «миф» и «стереотип»: рациональный и иррациональный. Так Кольев в книге «Политическая мифология» придерживается мнения, что в переходные и кризисные периоды жизни общества доминирует иррациональная мотивация мышления и поведения, а в стабильные — рациональная.[6] Соответственно им достаточно жестко ограничивается смысл понятий «миф» и «стереотип». Они идентифицируются как явления иррациональные и противопоставляются некоторой универсальной модели рациональной идеологии, содержащей научную истину. Таким образом «миф» и «стереотип» при помощи субъективно заданного различения понятий сближаются на почве потери ими связи с миром политическим. Шестов, относит такое понимание «мифа» и «стереотипа» к миру «чисто психических реакций». [12]
     Рациональная  версия социально-политического мифа подразумевает, что так называемое «иррациональное» начало в мифе есть не отсутствие логики, а лишь некоторое отступление от правил формальной логики, возможно даже некоторое упрощение ее (особая логика стереотипного мышления и выбора).
     Идею  рационального понимания мифа защищает Шестов. Так, по мнению автор, если считать социально-политический миф продуктом политических отношений, имеющим рациональное факторное предназначение, то необходимо изучать не тайны индивидуальной или общественной психологии, а закономерностей взаимодействия ее с реалиями политического процесса. Такое понимание мифа дает возможность провести типологизацию функций, которые выполняет политический миф в повседневной общественной жизни, определить границы возможностей политического мифа и тем довести логическую линию поиска связи категории «политический миф» с рациональными категориями, задействованными обычно в теоретическом инструментарии политической науки. [12]
     На  основании это Шестов делает вывод, что по способу организации и назначению заключенной в нем информации социально-политический миф не имеет принципиальных отличий от прочих элементов обширного ряда стереотипов человеческого сознания. Его главное отличие в том, что он регулирует политическое бытие индивида и группы.
     Многие  исследователи обращают внимание также  на то, что от прочих стереотипов сознания социально-политический миф отличает мощный эмоциональный заряд. Именно он чаще всего служит основным мотивом для принятия исследователями иррационального истолкования социально-политического мифа. Если учесть, какой обильный материал для развития стрессов поставляет человеческому сознанию сфера политики, то повышенная эмоциональная окрашенность многих мифов получает вполне рациональное объяснение как ответная реакция на вторжение политики в личный мир человека.
     На  основании сравнительный анализа понятий «политический миф», «легенда» и стереотип» можно сделать заключение, что стереотип и легенда понятие менее обширные и лежат в основе политического мифа. Более того при мифологизации политики активно используются стереотипы и легенды данного общества. Однако при этом не следует забывать, что специфика или сходство смысловой нагрузки понятий «политический миф», «социальный стереотип» задаются с расчетом на то, чтобы явственнее выделить особость идейно-политической позиции конкретного исследователя, подчеркнуть меру политизированности его методологических установок. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     3 Политическая мифология и идеология
     Исследователями политологами дается попытка соотнесения понятий «миф» и «идеология». Если априорно считать идеологию рациональным, а миф — иррациональным феноменом, то в общефилософском, например, гносеологическом, плане, можно обнаружить массу различий между идеологией и мифологией.[12] Различие же проистекает из того, какой статус придает стереотипу, по условиям исторического существования, общество или исследующий его ученый. В политологических исследованиях, подтверждаемых фактами из политической истории и современности, критериев явного различения идеологии и политической мифологии пока нет. Можно предположить, что существует внутренняя и внешняя общность идеологии и социально-политической мифологии. Внешняя заключается в том, что их объективным основанием является политический процесс, и внутренняя предопределена тем, что их основанием является стереотип (в данном случае понимаемый как принцип организации информации в тексте).[12]
     То  обстоятельство, что за несколько  последних десятилетий интенсивного изучения феномена идеологии отечественная  и зарубежная наука не смогли предложить более основательного критерия для различения «истинной», «действительной» идеологии и «ложной» мифологии, чем принадлежность ее к буржуазному или социалистическому обществам.
     В трудах Э. Кассирера, например, миф предстает  в кризисные моменты общества как нечто всеобъемлющее, замещающее собой идеологическую структуру «нормального» общества. [5]
     Г. Дилигенский в качестве достаточно общего основания для взаимных трансформаций  идеологии и мифа предлагает фактор информационного дефицита. Последний рассматривается не как плод злонамеренных действий власти (хотя и такой вариант автором не исключается), а как результат стечения объективных (узость и тенденциозность источников информации, низкий уровень культуры и образования) и субъективного (слабость интеллекта) факторов.[3]
     Недостаток  «истинной» информации заставляет людей  мыслить по принципу «конфигуративной атрибуции», то есть находить причины  политических явлений в намерениях определенных политических сил (лидеров, партий, социальных или этнических групп). Выбор объекта, к которому «привязывается» причина, осуществляется либо на основании стереотипов, распространенных в данной социальной среде, усвоенных из источников информации, либо исходя из изолированных впечатлений субъекта от собственного политического опыта. Так Г. Г. Дилигенский считает, что политическая информация идеологического значения (автор обозначает ее широким понятием «социально-политические представления») трансформируется в социально-политический миф. Миф становится сущностным качеством идеологии. Причем «тоталитарной».[3]
     Если  следовать предложенным данным путем рассуждения, то либеральная идеология не должна быть подвержена пагубному воздействию мифологизации. Очевидно потому, что ориентирована она на ценности индивидуализма (то есть человек выступает как сам себе друг или враг) и на свободу обращения информации. Но из этого не следует — ни логически, ни фактически, — что в обществах с либеральной идеологией обращающаяся политическая информация избавлена от тенденциозности и избирательности. Данные рассуждения подразумевают, что развитые индустриальные общества должны ощущать полный достаток «истинной» информации о собственной политической жизни, и политическое развитие их должно совершаться без потрясений и проблем.
      Еще один исследователь Стрельников  О.Н называет миф «генетической  основой идеологии», и говорит  о важности его в политики.
     В качестве примера автор приводит универсальную схему, в которой герой попадает в кризисную ситуацию, грозящую организованному космическому началу деструкцией и обращением в хаос. Перед ним стоит задача спасти видимый, привычный порядок от разрушения и небытия. Решение этой задачи описывается в мифах как поединок противоборствующих сил добра и зла. Данная мифологическая схема является привычным сценарием для политических игр, к которым на протяжении столетий привыкала западная цивилизация. Миф о герое, побеждающем хаос, является одним из наиболее эксплуатируемых в современной политике, и определяет видимую канву действий политических лидеров современности. [10]
     Иной  точки зрения придерживается Шестов. Он утверждает, что «идеология и политическая мифология — это не две различные сущности, а два уровня развития текста, в котором личность и социум воплощают свое видение политического процесса и свое эмоциональное отношение к нему.
     В различении «политической идеологии» и «политического мифа» есть определенный инструментальный смысл, который может  быть и совершенно намеренно активирован  аналитиком. Использование этого  или иного понятия в качестве основы для моделирования авторского текста позволяет обозначить специфический ракурс исследования господствующих в массовом политическом сознании интеллектуальных стереотипов.
     В этом вопросе интересны заключения, сделанные Шестовым. Он говорит о том, что если использовать традиционные подходы, то общая ситуация в политическом массовом сознании будет конструироваться в пределах нескольких вариантов.
     Первый, возможно, что прежнюю коммунистическую идеологию заменила новая, более совершенная, либеральная идеология. Другой вариант — прежнюю коммунистическую мифологию заменила нормальная идеология цивилизованного индустриального общества. Третий (довольно часто фигурирует в научных исследованиях и в публицистике) исторически сложившуюся «почвенную» советскую идеологию заменила совершенно чуждая российским условиям либерально-буржуазная мифология, превратно отражающая социокультурную ситуацию в обществах Запада. И совершенно пессимистический вариант, что в современном массовом политическом сознании российского общества одну — коммунистическую мифологическую конструкцию заменила другая мифологическая конструкция — либерально-буржуазная.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.