На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Разговорная лексика в произведениях В.М.Шукшина

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 20.10.2012. Сдан: 2012. Страниц: 19. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):



 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Курсовая работа
 
 
Разговорная лексика
в произведениях В.М.Шукшина
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Содержание
Введение ……………………………………………………………………...……3
Глава 1. Особенности разговорной лексики ………………………..…………5
1. 1. Разговорная речь. Общая характеристика………………………..………5
1. 2. Разговорная и просторечная лексика как разновидности общенациональной русской лексики ……………………………….…..7
1. 3.  Лексические особенности разговорной речи…………………..………12
Глава 2 . Разговорные элементы в художественной речи………………..…21
2. 1. Функции разговорных элементов в авторской речи……………………21
2. 2. Функции разговорных элементов в художественном диалоге……...…23
Глава 3. Разговорная лексика в произведениях В. М. Шукшина……...…28
3.1. Шукшин и его мировидение …………………………….……………….28
3.2. «Деревенская проза» как литературный жанр произведений В. М. Шукшина ………………………………………………………………………29
2.3. Язык прозы В. М. Шукшина……………………………...………………30
Заключение ……………………………………………………….………………37
Список использованной литературы …………………………………………38
Приложения………………………………………………………………………40
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение
     Изучение творчества В. М. Шукшина – задача сложная и актуальная. Её решение необходимо с точки зрения научно-познавательной и нравственно-этической.
    Не оставляя никого равнодушным, искусство В. М. Шукшина – писателя,
актёра, кинодраматурга – постоянно рождает споры, научные дискуссии,
которые далеко ещё не закончены.
    Диспут, начавшийся в середине 60-х годов, обнажив разноречивые оценки
и мнения в определении типа героя В. М. Шукшина, продолжается в наши дни.
   Главным персонажем рассказов является человек, его духовные искания,
размышления, нравственное напряжение, в чью стихию вовлекается личность.
    Исследованием оценочных наименований, функционирующих в
художественном тексте, практически не занимались. Эта тема становится
актуальной лишь в последнее время.
    В современной сибирской деревне не наблюдается полной однородности говоров в каждом отдельном населенном пункте. Наблюдатели отмечают, что передовые, ведущие группы колхозного населения по языку отличаются в лексическом и иных отношениях от других колхозников, особенно старших поколений. Их речь близка к речи сельской интеллигенции и, стало быть, к литературному языку.
   Принято думать, что русский-сибиряк заметно отличается от русского-европейца не только в отношениях антропологическом и материально-этнографическом, но и в отношениях языка. Согласно этому мнению, русская речь в Сибири, взятая в целом, характеризуется некоторыми специфическими чертами, встречающимися в языке любого сибиряка. Изучая сибирские говоры, действительно нельзя не обратить внимание на то обстоятельство, что при всем их территориальном многообразии, при всей их диалектальной пестроте, они характеризуются целым рядом фонетических, грамматических и словарных особенностей, общих, по-видимому,  для всех или почти для всех сибирских говоров, и в тоже время отличающих эти говоры от северно-русских говоров Европейской части России.
Очень мало сделано по изучению языка сибирских писателей в прошлом и настоящем. Критические статьи в журналах, альманахах об отдельных писателях и отдельных художественных произведениях и рецензии не в полной мере заполняют этот пробел, поэтому мы видим актуальность нашей работы в исследовании разговорной лексики и «языка деревни» в прозе В. М. Шукшина.
    Целью данной работы является изучение семантики и особенностей функционирования разговорной лексики  в произведениях В.М. Шукшина.
    В связи с этим ставится следующая  задача - выявить в некоторых произведениях контексты, содержащие разговорную лексику и рассмотреть ее морфологические особенности и функции разговорных элементов в авторской речи в художественных  произведениях. 
Материалом для исследования послужили толковые и энциклопедические словари, критическая литература по творчеству В.М. Шукшина, публикации в периодической печати.
   
  
 
 
 
 
 
 
 
 
Глава 1. Особенности разговорной лексики
1. 1. Разговорная речь. Общая характеристика
       Разговорная речь – разновидность литературного языка, реализующаяся преимущественно в устной форме в ситуации неподготовленного, непринужденного общения при непосредственном взаимодействии партнеров коммуникации. Основная сфера реализации разговорной речи – повседневная обиходная коммуникация, протекающая в неофициальной обстановке. Таким образом, одним из ведущих коммуникативных параметров, определяющих условия реализации разговорной речи, является параметр «неофициальность общения»; по этому параметру она противопоставлена книжно-письменному кодифицированному литературному языку, обслуживающему сферу официального общения. Носителями разговорной речи являются люди, владеющие литературным языком, т.е. по параметру «носитель языка» данная разновидность противопоставлена, прежде всего, диалектам и просторечию.
       Русская разговорная речь и ее место в системе литературного языка в современной русистике определяется по-разному. Некоторые исследователи рассматривают ее как устную разновидность в составе литературного языка (О.А.Лаптева, Б.М.Гаспаров) или как особый стиль (О.Б.Сиротинина). Группа ученых Института русского языка РАН под руководством Е.А.Земской разработала теоретическую концепцию, согласно которой русская разговорная речь, являясь некодифицированной разновидностью литературного языка, противопоставлена кодифицированному литературному языку в целом и отличается от него как с точки зрения экстралингвистической (условиями употребления), так и с точки зрения собственно языковой (специфическими системно-структурными свойствами).
    Многие языковые особенности разговорной речи определяются ее тесной спаянностью с ситуацией. Являясь полноправной составной частью коммуникативного акта, ситуация «вплавляется» в речь, что является одной из причин высокой эллиптичности разговорных высказываний.     Коммуникативный акт в разговорной речи характеризуется тесным взаимодействием вербальных и невербальных (жестомимических) компонентов. Различные паралингвистические показатели, активно включаясь в контекст, могут заменять собственно языковые средства выражения. Ср.: А. А куда же Саша-то делся? Б. Он (наклоняет голову к сложенным вместе ладоням, показывая жестом 'спит'). Тесный контакт разговорной речи с языком жестов позволяет говорить о скоординированности и взаимоприспособленности двух кодов – вербального и визуального, об активном взаимодействии жестовой и разговорной грамматики.
    Преимущественно устный характер функционирования, высокая конситуативная обусловленность, важная роль жестомимического канала в акте коммуникации обусловливают собственно лингвистические особенности разговорной речи, проявляющиеся на всех языковых уровнях. Генеральным признаком системы разговорной речи, пронизывающим явления всех ее ярусов, является противоборство двух тенденций – тенденции к синкретизму и тенденции к расчлененности. Названные тенденции проявляют себя в плане выражения и в плане содержания, в синтагматике и в парадигматике. Так, например, синкретизм в фонетике (план выражения) обнаруживается в большом числе нейтрализаций фонем, в фонетическом эллипсисе, стяжении гласных (ср. произношение таких слов, как естественно есте[снъ], воображать [въ]бражать), расчлененность, – в появлении протетических гласных, разрежающих консонантные сочетания: [рубъл']). Синкретизм в плане содержания проявляется в появлении обобщенных недифференцированных номинаций типа чем писать (вместо ручка, карандаш), расчлененность – в широком распространении производных слов, являющихся мотивированными обозначениями лиц, процессов, предметов и т.д. (типа открывалка, прочищалка). Тенденция к синкретизму в парадигматике обнаруживает себя в отсутствии специализированных глагольных и адъективных форм для выражения полупредикации, тенденция к расчлененности – в наличии специализированных звательных форм (типа Тань!; Тань-а-Тань!; Таня-а – Тань!). Синкретизм в синтагматике проявляется в таких явлениях, как синтаксическая интерференция, полифункциональность и т.п. имени существительного, расчлененность – в широком распространении конструкций с именительным темы. Системный характер разговорной речи позволяет говорить о существовании в ней определенной системы норм. Особенностью разговорных норм является их высокая вариативность, часто функционально не дифференцированная (ср., например, возможное использование разных типов номинаций для обозначения одного и того же объекта: консервный нож, открывалка, чем открывать; наличие нескольких произносительных вариантов у одного слова: соскочила [съскач'илъ, с:кач'илъ]).
 
1. 2. Разговорная и просторечная лексика как разновидности общенациональной русской лексики
    Разговорная лексика - один из основных разрядов словарного состава общенационального русского языка. В нее входят слова, преимущественно употребляемые и распространенные в разговорной речи, в неформальном, непринужденном, неподготовленном общении в условиях межличностной коммуникации. Поскольку разговорная лексика непосредственно выражает мысли, чувства, отношения к собеседнику или предмету разговора, ей присуща эмоционально-экспрессивная окраска.
     Разговорная лексика вместе с нейтральной составляет лексическую систему разговорно-бытового, или разговорно-обиходного стиля, который выделяется в развитой системе функциональных стилей современного русского литературного кодифицированного языка и который характеризует повседневно-бытовое частное общение, обычно реализующееся в устной форме [Кожин А.Н., Крылова О.А., Одинцов В.В. 1982, Сиротинина О.Б. 1974].
     Здесь же следует заметить, что до сих пор дискуссионной остается проблема идентификации разговорного стиля и его места в стилистической системе литературного языка [См.: Панфилов А.К. 1972; Земская Е.А. 1979, 1997; Лаптева О.А. 1974, 1975]. На этой проблеме разграничения разговорной речи, разговорного языка и разговорного стиля подробно останавливаться не будем, укажем лишь, что научный спор основывается на сложной многокомпонентной структуре каждого понятия, что и влечет за собой возможность их многообразного осмысления и толкования. Важно, что все спорные вопросы этой области науки проецируются и на главную составляющую разговорного языка/стиля - разговорную лексику.
    Ярче всего разговорный стиль проявляется на лексическом уровне. Разговорные слова характеризуются простотой и непринужденностью, эмоциональной окраской, неуместными в научном и официально-деловом стилях. Разговорная лексика очень богата и разнообразна; ее можно разделить на несколько основных лексико-тематических, словообразовательных и эмоционально-окрашенных групп, но следует сказать, что такое деление несколько условно, поскольку, как правило, одно и то же слово принадлежит и словообразовательной группе, и эмоционально-окрашенной:
1. Слова, обозначающие реалии быта и обихода, не имеющие соотносительных синонимов или слов с иной стилистической окраской: щи, пижама, кастрюля и под.;
2. Слова нейтральные, развившие в разговорной сфере употребления переносные значения и с этими значениями перешедшие в сферу разговорной лексики: брать «покупать», снять «уволить», жандарм «о деспотичном человеке» и под.;
3. Собственно разговорные слова, характеризующиеся общей простотой и непринужденностью и имеющие нейтральные синонимы: смекалка «сообразительность», охота «желание», хворь «болезнь», затеять «задумать», оробеть «испугаться», простыть «простудиться», врасплох «неожиданно» и под.; сюда же можно отнести суффиксальные образования на -к(а): елка, картошка, селедка, тетрадка и под.;
4. Существительные с суффиксом -ш(а), обзначающие лиц женского пола по роду занятий: инженерша, докторша, билетерша и под.;
5. Универбаты с суффиксом -к(а), -ик, -ец, заменяющие устойчивые словосочетания: попутка, сгущенка, коммуналка, микроволновка и под.; пуховик, сердечник, вечерник и под.; альфовец, омоновец и под.;
6. Отглагольные существительные с суффиксами -нь(е), -тъ(е), -от(а), -н(я) (-отн(я)), -еж со значением проявления действия: спанье, вранье, вытье, житье, зевота, икота, возня, резня, толкотня, грабеж, галдеж: и под.;
7. Отглагольные существительные общего рода с суффиксами -л (а), -ак(а), -ях(а), называющие лиц: зубрила, воротила, гуляка, писака, растеряха и под.;
8. Отглагольные существительные с суффиксом -ун, называющие лиц: драчун, свистун, болтун и под.;
9. Существительные с суффиксами -ак и -ачк(а), образованные от прилагательных и называющие лиц: слабак, чужак, добрячка, острячка и под.;
10. Вторичные глагольные образования с суффиксом -ничатъ: садовничать, плотничать, ябедничать и под.;
11. Глаголы, выражающие многократность: поговаривать, побаливать, пошаливать, посиживать и под.;
12. Глаголы с приставкой по-, выражающие ограниченность длительности действия: подышать, поспать, поработать и под.;
13. Глаголы с суффиксом -ануть: сказануть, храпануть и под.;
14. Прилагательные, осложненные суффиксами -ущ-, -енн-, -аст-, -ист- и обладающие преимущественно значением интенсивности признака: длиннющий, моднющий, жаднущий, тяжеленный, здоровенный, глазастый, носастый, фигуристый и под.
15. Сравнительная степень с приставкой по-: полегче, потише и под.;
16. Наречия, которым соответствуют нейтральные именные сочетания с предлогом: задешево, ненадолго и под.;
17. Предикативы на -ато: страшновато, тяжеловато, рановато и под.;
18. Существительные с многочисленными уменьшительно-ласкательными суффиксами -очек, -ечк(о), -ичк(а), -ышк(о)/-ишк(о), -оньк(а)/-енък(а), -ус(я), -ул(я), выражающими различную эмоциональную окраску - от нежно-ласкательной до иронически-фамильярной: дружочек, годочек, времечко, крылечко, лисичка, косичка, гнездышко, золотишко, лапонька, рученька, бабуся, мамуля, грязнуля и под.;
19. Существительные с уничижительными суффиксами -ишк(а), -ишк(о), -онк(а), выражающие презрение: актеришка, письмишко, бумажонка и под.;
20. Иронически-ласкательные именные образования, смягчающие отрицательную окраску производящих слов: трусишка, глупыш, безобразинка и под.;
21. Фамильярно-грубоватые слова, в которых оттенок грубости сочетается с сочувственным отношением: шлепнуться «упасть», чмокнуть «поцеловать», отбарабанить «быстро ответить» и под.;
22. Неодобрительно-грубоватые слова, в которых оттенок порицания выражен умеренно: огорошить «удивить», шушукаться «шептаться», искромсать «изрезать», околесица «чепуха» и под.;
23. Интеллигентско-грубоватые слова, свойственные разговорной непринужденной интеллигентской речи, как правило, заимствованные и переосмысленные: урезонивать «останавливать, убеждать», сумбур «беспорядок», безалаберный «беспорядочный», беспардонный «нахальный» и под.
     Конечно, это далеко не полный список групп слов, составляющих разговорную лексику, но основные ориентиры для интерпретации и стилистической квалификации разговорной лексики здесь представлены.
   Что же касается просторечной лексики, то она, как правило, находится за пределами литературного языка и обладает ярко выраженной грубой, вульгарной, сниженной стилистической окраской.
    Просторечная лексика функционирует в социально обусловленной разновидности русского национального языка, которая именуется просторечием и не имеет отчетливых признаков системной организации. Так же, как диалекты и жаргоны, просторечие не входит в сферу литературного языка. Но если территориальные диалекты обладают локально закрепленными чертами, а жаргоны осознаются носителями как ненормативные, то просторечие не обладает какими-либо специфическими оригинальными характеристиками, позволяющими его строго определять.
    В основе данной классификации лежит классификация, предложенная в книге «Функциональные типы русской речи» [Кожин А.Н., Крылова О.А., Одинцов В.В. 1982, с. 117-129].
    Считается, что социальную базу просторечия составляют в основном горожане с низким уровнем образования.
    К просторечным относятся явления на различных языковых уровнях: и на фонетическом (стяжение гласных, неправильные ударения, ассимиляция и диссимиляция, наращения и эпентезы и под.), и на морфологическом (падежные формы несклоняемых существительных, изменение рода и ненормативные формы множественного числа имен существительных, отклонения в образовании местоименных и глагольных форм и под.), и на синтаксическом (неправильные управление и синтаксические конструкции) [Журавлев А.Ф. 1997, с. 390-391].
    Но наиболее ярко просторечие проявляет себя на лексическом уровне, когда возникают семантические сдвиги и деформация слова под действием народной этимологии, а также преобладает эмоционально-экспрессивная окраска слов с грубо-развязно-сниженными оттенками.
     Просторечная лексика, лишенная и собственного системного характера, и строгой научной дефиниции, как и все просторечие в целом, тем не менее традиционно подвергается лексикологическому описанию и лексикографическому определению.
               В начале прошлого века термином «просторечие» стали обозначать всякую живую речь, отличную от литературной: и крестьянские диалекты, и
язык низких социальных слоев города вообще, и мещанские говоры. Просторечие стало пониматься как простонародный язык.
    По мере изменения круга носителей русского литературного языка за счет вхождения в этот круг представителей разных слоев общества усиливалось влияние на устную литературную речь городского населения (мещан, купцов, ремесленников и под.), носителей диалектной и жаргонной речи. В результате оказалось, что в пределах устной литературной речи функционируют и диалектные слова, и экспрессивно сниженная, и даже грубая лексика, которую стали относить к просторечной.
     Таким образом, понятие «просторечие» расширилось. С.И.Ожегов в 1930-х годах в работе «О просторечии (К вопросу о языке города)» писал, что в языке современности нет единства; отсутствие единства создается существованием в нем двух полярных систем. Одна - литературный язык с достаточно устойчивыми формами выражения и письменно-фиксированный. Как культурный и государственный язык он в сущности экстерриториален, и в городе для него лишь наилучшая точка приложения. Другая система - язык, не совпадающий вполне с литературным, язык городской, порождение города, язык, который условно можно назвать «просторечием». Этот язык всегда является причиной эволюции литературного языка, «котлом, в котором перевариваются диалекты, чтобы впоследствии внести свежие струи в литературный язык» [Ожегов СИ. 2001, с. 414.].
     Такое понимание просторечия как буферной зоны между территориальными диалектами и разговорной речью города было наиболее удачным для того периода существования русского языка, когда, во-первых, носители территориальных диалектов активно воздействовали на разговорную речь, во-вторых, средства массовой информации не вторгались в жизнь языка и не определяли языковую ситуацию в той мере, в какой мы наблюдаем это сегодня.
 
1. 3. Лексические особенности разговорной речи
    Разговорная речь отличается от всех других разновидностей литературного языка своей относительной лексической бед­ностью. В условиях непосредственного общения, с одной сто­роны, нет возможности «перебирать тысячи тонн словесной ру­ды», а с другой стороны, нет в этом необходимости. Дело в том, что пониманию высказываемого при неточности выражения помогут жесты, мимика, сами предметы, находящиеся в поле зрения говорящих. И самое главное — говорящий не заботится о форме выражения мыслей, так как уверен, что непонимания не произойдет: если не поймут, переспросят.
Такое отсутствие заботы о форме выражения может пере­расти в языковую и духовную леность, приводящую к косноязы­чию.
Но даже в записях разговоров культурных людей, извест­ных своей прекрасной устной официальной речью, встречаются частые повторения одних и тех же слов, «лишние» слова, весь­ма неточные выражения.
Например:
        А. Вот у И. П., у них было так. У них вот в одной квартире, когда-то, было две комнаты. Жила мать, дочь и сын. В этих двух комнатах. Дочь вышла замуж.
       Б. Это она?
       А. Нет. Муж женился, вот на ней. На Я. П. Ну сын же­нился. На И. П.
Как мы уже отмечали, в разговорной речи используется лишь ничтожная часть словарного богатства русского языка. Человек обходится нередко весьма невразумительными для постороннего, но вполне понятными для собеседника, хотя и незнаменательными словами. Например: Наконец полпервого позвонили: заказ аннулирован. Это вот так вот было все, понимаешь?, т. е. говорящий и изнервничался, и был возмущен до предела; Такой грохот стоял! А я подумала: вот да!, т. е. как же при таком грохоте делать магнитофонную запись раз­говора; получил четыре, хотел пять, а вышло на тебе, т. е. совсем не так, как хотел.
Обычно в разговоре почти не используются синонимические возможности русского языка. Так, материалы 100-тысячной картотеки русской разговорной речи, хранящейся в Саратовском государственном университете, показывают, что синонимические ряды «Словаря синонимов» в разговорной речи почти не представлены: большинство зафиксированных в картотеке ря­дов ограничено всего лишь одним компонентом, т. е. синонимы, фактически отсутствуют.
Нередко отсутствуют не только книжные, но и «разговор­ные» синонимы: много встретилось 90 раз, а немало, без счета, через край ни разу; глупый зафиксировано 5 раз, а неумный, недалекий, безголовый, пустоголовый,  безмозглый — ни  разу.
В тех случаях, когда в картотеке зафиксирован синоними­ческий ряд (обычно всего из двух, очень редко трех компонен­тов), употребителен бывает лишь один его компонент. Например, в словаре синонимов приведен синонимический ряд громадный— огромный — колоссальный — гигантский — исполинский — гран­диозный — циклопический. В 100-тысячпой картотеке 10 раз отмечено огромный и только один раз громадный. При 138 случаях употребления хороший, лишь по одному разу зафиксирован   славный  и   добрый   (в   значении   'хороший),  при 50— хочется только один раз охота и т. д.
Для разговорной речи характерно употребление самых, обыч­ных, самых распространенных слов. То, что эти слова слишком общи по значению, а подчас даже не совсем точно раскрывают суть сообщаемого, объясняется тем, что говорящие использу­ют дополнительные средства: интонацию, жесты, мимику, ука­зание на те предметы, о которых идет речь.
Словарная бедность разговорной речи, конечно, является ее недостатком. На уроках русского языка необходимо расши­рять активный словарный запас школьников, помогать им ос­ваивать синонимическое богатство русского языка. Конечно, разговорная речь никогда не может достичь разнообразия, точности словоупотребления подготовленной речи. Но расширение словарного запаса человека очень важно. Бедность активного запаса словаря приводит к тому, что даже в старших классах в сочинениях встречаются немотивированное употребление не­литературной лексики (Алексей вначале очень расстраивался, убивался), неумение избежать одинаковых или однокоренных слов.
    Беда заключается в том, что, привыкнув к дозволенности неточной речи в условиях неофициального непосредственного общения.
В разговорной речи допустимо использование слов, имею­щих сиюминутное, случайное значение. Например: Гамлет — Самойлов, конечно слабый. — Конечно. — Очень слабый. Вооб­ще какой-то танцующий даже; Ой, какая она прелестная/когда она амазонка в «Пепле»//Ты помнишь/с этими распущенными волосами/в этой шляпке//Нет/ Ну я совершенно сдохла//И потом в «Пепле» мне очень нравится Пола Ракса[1]. При переходе к официальной речи возникает настоятельная  необходимость в поиске более точных обозначений того смысла, который вкла­дывал говорящий в слова танцующий, сдохла.
Как отмечалось, в разговорной речи интонация помогает понять ответ на вопрос: — Ваш сын отличник? — Отличник. Как же! (т. е., наоборот, плохо учится). В письменной речи инто­нация не находит отражения, и ответ становится двусмыслен­ным.
Второй особенностью использования лексики в разговорной речи является потенциальная свобода словоупотребления. Мы уже говорили о возможностях употребления слов с неточным, приблизительным сиюминутным значением. Но в разговорной речи возможно также использование слов, созданных на данный случай (хитромудрый), слов, значение которых меняется по ходу разговора   (у одного и того же говорящего петрушка —то сам говорящий в шляпке, которая ему не идет, то туберкулез, то анализы крови на протромбин: Вот петрушка! Зеленый пет­рушка; А потом эту петрушку нашли; А как часто эту петруш­ку надо делать?). Но особенно характерно употребление слов, названных авторами исследования «Русская разговорная речь» эрзацами. Словами-эрзацами являются все неточные слово­употребления, все приблизительные названия: А куда ты низы дела? Низов было больше, чем верхов? (речь идет о сбор­ных книжных шкафах); интересный какой пупсик (о микро­фоне).
Но если в разговоре употребление слов с изменяющимся в ходе беседы значением и слов-эрзацев допустимо, то в офи­циальной устной и особенно письменной речи они должны быть заменены точными эквивалентами. Так, например, если в речи на концерте в честь Дня Советской милиции можно услы­шать: —За последние годы состав милиции изменился возрастно, то в газетной статье такая фраза невозможна из-за ее не­достаточной точности.
Так, например, в семье могут называть словом смотренье интересные телепередачи (Сегодня есть смотренье? На сле­дующей неделе много смот рений).
Конечно, бывают случаи превращений таких разговорных обозначений в привычные для более или менее широких кол­лективов. Так появились вечерники и дневники (студенты ве­чернего и дневного отделения), заочники, ставшие даже впол­не нейтральными, допустимыми и за пределами разговорной речи. Но большинство узкоколлективных слов за пределы раз­говорной речи все же не выходит. И об этом следует помнить. Вряд ли можно употребить в официальной речи широко ра­спространившееся среди молодежи словечко возникать (в зна­чении 'спорить, сердиться, возмущаться', т. е. бурно проявлять свою отрицательную реакцию на что-то: Что ты все возни­каешь. Я тебе говорю: не возника й!).
Вместе с тем разговорная речь была и остается своеобраз­ной кузницей языка. Многое рождается в ней, а затем проника­ет и в общий литературный фонд языка. Так, уже давно вош­ли в русский словарь существительные больной, знакомый, образованные из словосочетаний больной человек, знакомый че­ловек. Употребление таких прилагательных-существительных в официальной речи ограничено условием общепринятости. В разговорной речи фактически гораздо чаще, чем словосочета­ние, употребляется просто один из его компонентов: Куда пос­тупил? — В медицинский; В книжный Гоголя привезли; В овощном арбузы, а за углом дыни продают; Я у Крытого сошла, а то народу больно много. Такие компоненты словосо­четаний, как готовить (Она и готовит, и покупает все), сда­вать (Сдала? —Сдала!) уже вышли за пределы разговорной речи, стали общепонятными.
Однако важнее усвоить не возможности перехода разговорного в общелитературное, нейтральное, а необходимость противопоставления, отграничения разговор­ного от официального.
      Еще чаще в разговорной речи встречаются метонимии, не знающие ограничений кодифицированного литературного язы­ка: Завтра у нас кафедра (т. е. заседание кафедры); Он на техстекле живет (т. е. в районе Завода техстекла); Давай сливу откроем (т. е. банку компота «Слива»); После удаления, про­ходите (т. е. проходите те, кто сидит после удаления зуба) и т. д. За пределами разговорной речи такого рода метонимии и глагольные обозначения предметов встречаются гораздо реже. Кроме того, все они ограничены в употреблении. Так можно не только сказать, но и написать Люблю Пушкина, т. е. произ­ведения Пушкина; После прогулки ребенок обычно хорошо спит. Однако можно только сказать, но не написать: После Тулы я устроила переписку (т. е. после того как познакомилась в Туле на конференции); Возьми за серым Лермонтовым (т. е. возьми за томиками произведений Лермонтова в сером пере­плете);  Тебе нравятся Туляки?  (т.  е. выступления Тульского театра, приехавшего на гастроли), А. Гоголя? (Московского театра им. Гоголя). Разница прежде всего в степени распрост­раненности каждой конкретной метонимии, каждого упроще­ния. Широко распространившееся привычное становится допустимым, прежде всего в устной (даже неразговорной) и бы­товой письменной речи, а по­том и нейтральным, общелитературным.
    Эмоциональность разговорной речи достигается специаль­ным интонированием и без таких словечек (Не едет, Таня, не едет!, фактически означает нечто вроде; Не едет, Таня, черт ее побери[2]. Поэтому в речи культурных людей «специальных» слов, выражающих эмоции говорящих, обычно немного. Ос­новная масса, слов разговорной речи—самые обычные, обще­литературные нейтральные, а вовсе не особые «разговорные» словечки.
Одна из характерных особенностей разговорной речи — ак­тивное использование местоимений. В среднем на каждую 1000 слов в разговорной речи встречается 475 местоимений (сущест­вительных 130, а прилагательных всего 35). Ср. в научной ре­чи: 62 местоимения при 369 существительных и 164 прилага­тельных[3].
Местоимения в разговорной речи не только заменяют уже употребленные существительные и прилагательные, но часто используются без опоры на контекст. Особенно это характерно для местоимения такой. Благодаря интонации это местоимение приобретает особую повышенную эмоциональность и либо слу­жит просто усилителем (Такой ужас! Такая прелесть! Такая приятная), либо становится обозначением положительного ка­чества (Он такой человек! — прекрасный, отзывчивый, добрый, умный, сильный; А запах такой идет! — дразнящий аппетит, приятный). Обобщенность значения местоимения, как видно из примеров, при этом сохраняется. Но для разговорной речи характерна ситуативная, а не контекстная конкретизация этой обобщенности. Ср. официальные: Такой человек, как Медведев; Медведев – известный ученый. Такой человек заслуживает на­шего внимания и т. д. — и разговорное: Медведев — такой че­ловек! Из ситуации, общего жизненного опыта собеседников им ясно, о каких примерно положительных качествах человека идет речь. Конечно, возможно в разговорной речи и более обыч­ное в нашем понимании использование местоимения такой: Ты такой стол нигде не встречала в продаже? — стол пе­ред глазами собеседника; И сколько такой стоит один набор? и т. д. Здесь конкретизация не контекстная, а ситуативная, но в отличие от предшествую­щих примеров она такая же точная, как в неразговорной речи.
Однако в разговорной речи обычна и неточная конкретиза­ция, рассчитанная на понимание собеседника.
Неточная конкретизация, рассчитанная на общий опыт, зна­ния, характерна и для местоимения того: Как фильм? — Да не того что-то. —Вот и мне не очень.
Но расчет на быстрое понимание сообщаемого не всегда оправдывается. Возникают иногда ситуации, когда один из собеседников вынужден уточнять то, о чем ему говорят. На­пример: — Но он какой-то такой фабрики был, — Какой? Нашей? Да? — Нет. — Среднеазиатский? Среднеазиатской, да. Как видим, говорящий не боится, что его не поймут, он знает, что в случае непонимания последует переспрос и все будет объяснено.
Привычка к разговорной небрежности в использовании мес­тоимений и к активному их употреблению приводит к тому, что в письменной речи появляются фразы, вызывающие смех или полную неопределенность смысла.
Уменьшение доли существительных и прилагательных в разговорной речи связано не только с широким использова­нием местоимений. Дело в том, что в разговорной речи, как уже говорилось, используется огромное количество незначи­мых слов, различного рода частиц. С одной стороны, из-за бе­зударности они являются средством создания разговорного волнообразного ритма речи. С другой стороны, они являются вынужденными заполнителями пауз. Разговорная речь — речь непринужденная, но, поскольку человек вынужден при этом мыслить и говорить одновременно, он делает паузы, подыски­вая необходимое слово.
    Возникающие при беседе паузы довольно часто заполняют­ся какими-либо звуками (э-э, м-м), какими-нибудь безударны­ми словами. См., например, в речи того же лица: А потом мы с ними/вообще, так сказать, вот летом/это было даже очень приятно/что мы с ними летом/играли симфоничес­кую музыку!/Тоже!(Понимаешь? То есть они приходили/и Мы, значит, своими худосочными силами/потому что сос­тав у нас/очень маленькая струнная группа.
Кроме явных заполнителей пауз, в разговорной речи ши­роко используются незначимые или малозначимые слова-сиг­налы неточности выражения, приблизительности: и... такие не очень громкие симфонии/там ну такие, как там Моцарт что-ни­будь/даже там Брамс иногда играли/. В роли слов-сигналов неточности выражения часто используются местоименное на­речие там, частицы вот и ну: своеобразие текста/вот разговор­ной речи/состоит в том...; но их (стихи) нельзя вот... быстрочтением читать; Помню «Недоросль» разыгрывали между... так... ну в свободное время; А «фаршированная щука» это говорит, что женщина, там безвольная, какая-то там мягко­телая.
Приблизительность в передаче смысла того, о чем идет речь, попытка найти нужное слово сигнализируется и при помоши местоимений это, это самое.
В разговорной речи все эти сигналы приблизительности, неточности и простые заполнители пауз вынужденно необхо­димы. Неслучайно они попадают и в речь действующих лиц в кинофильмах, теле- и радиопостановках. Борьба с засорением речи «ненужными» словами должна вестись осторожно. За­полнители пауз настолько неизбежны в спонтанной речи, что, как ни странно, им даже следует обучать иностранцев, иначе они начинают вводить в русскую речь нерусские заполнители пауз. Бороться следует лишь с привычкой к однообразному заполнению пауз при помощи таких слов, как значит, пони­маешь, так сказать и т. д.
Как видим, лексические особенности, характеризующие раз­говорную  речь, разнообразны.  Некоторые   из   них   достаточно часто отражаются в письменной речи, что приводит к нару­шению стиля изложения, неясности и неточности написанного; некоторые характерные для разговорной речи особенности употребления слов связаны с влиянием, оказываемым на разговорную речь письменных (печатных) источников.
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Глава 2. Разговорные элементы в художественной речи
2. 1.Функции разговорных элементов в авторской речи
художественных произведений
       Основным  фоном  авторского повествования  в  художествен­ных   произведениях   является   художественный   стиль.   Однако в некоторых произведениях, особенно публикуемых в последние годы, в авторскую речь широко включаются разговорные кон­струкции. Это объясняется тем, что таким  включением  авторы стремятся приблизить свою речь к устному рассказу, средствами   письменной   речи   создать   впечатление   устной   речи.   Так  создается   впечатление   народного   сказа   (сказы   П.   Бажова), рассказа бывалого солдата   («Кавказский пленник» Л.  Н. Толстого, «Сашка» В. Кондратьева)  и т. д. В этих целях частично используется   лексика,   не   столько   разговорная,   сколько   сни­женная, просторечная.  Например:  По всем военным  правилам надо бы пост на тот взгорок и выдвинуть, но побояз-Начал —от  роты  далековато.   Если   немец   прихватит, помощи не докличешься, потому и сделали здесь. Прогляд,  правда,  неважный...   (В.  Кондратьев.  Сашка).
    Для  создания   впечатления   сказа   наиболее  распространен­ным  является  использование несвойственного  письменной  речи порядка   слов   и   главным   образом   порядка   слов   с  так   называемой   фольклорно-стилевой   окраской.   Основное   его   отличие  заключается  в  расположении   подлежащего   после  сказуемого: К вечеру, как отстрелялся немец, пришло время за­ступить Сашке на ночной пост. У края рощи прилеплен был к ела редкий шалашик для отдыха (В. Кондратьев. Саш­ка);  Служил  на  Кавказе офицером один барин.  Звали его Жилин. Пришло ему  раз письмо из дома. Пишет ему ста­руха-мать   <...>.  Пошел    он    к    полковнику... и  т. д. (Л.Н.Толстой.
Кавказский пленник).
Фольклорно-повествовательная окраска такого порядка слов специально оговорена в книге И. И. Ковтуновой «Современный русский язык. Порядок слов и актуальное членение предложений» (М., 1976, § 109).
    Сказовый характер авторской речи, создающий особый образ рассказчика, отличный от автора, встречается не часто. Да и оба элемента (лексический и линейный — порядок слов) не являются собственно разговорными.
Второй тип включений разговорной речи в авторское пове­ствование служит для сближения с речью персонажей, т. е. разговорные элементы становятся сигналами несобственно-прямой речи. Здесь опять-таки основную роль играют лексичес­кие элементы (не столько разговорные, сколько просторечно-сниженные) и порядок слов.
В порядке слов самым ярким сигналом разговорности явля­ется расположение дополнений впереди управляющего слова: Если бы Селезнев, ординарец, был жив, то, конечно, не забыл — раненого в дорогу одел бы полушубком (К- Симонов. Солдатами не рождаются).
В качестве сигнала перехода к несобственно-прямой речи используется также неполнота предложений, ассоциативные, а не логические связи при построении текста, повышенная эмо­циональность (на письме отраженная восклицательными зна­ками). См., например, отрывок из романа К. А. Федина «Кос­тер»: Аночка в Бресте. Она сама сказала ему, сама произнес­ла—Брест. Почему он сразу не подумал об этом? Не важно. Все не важно. Она там, где огонь. На границе! Может быть, он ослышался? Почему не переспросил ее? Неужели она дей­ствительно выговорила это? Не ошибся ли он? Ее последние слова были «Очень — очень!» Но почему—-последние? Что это? <...>
В комнате грянул марш. Походный марш. Такой бодрый веселый. С такими форшлагами, трелями. Из-за той же непод­вижной шторки. Надо готовиться. Аночка второй день в Брес­те. Сегодня она должна играть спектакль. Сегодня с рассвета она в огне. Надо прежде всего телеграфировать. Нет, послать радиограмму. Не растеряться. В этом все дело.
В последние годы манера изображать события не через авторское их видение, не от себя, а через восприятие какого-либо персонажа, его глазами, его мыслями, его «голосом» настолько распространилась, что видоизменило средние ха­рактеристики повествовательной нормы. В некоторых произ­ведениях последних лет авторская речь фактически почти совсем отсутствует.
  Разговорные выражения могут выполнять особую функцию интимизации повествования, т. е. создания впечатления, что автор обращается персонально к данному читателю. Впечатление это возникает потому, что разговорная речь всегда персональна, а письменная речь, как правило, обращена не к конкретному человеку. Однако в авторской речи, за редким исключением, это все же отдельные выражения. Значительно шире разговорные элементы используются в художественном диалоге.
 
2. 2. Функции разговорных элементов
в художественном диалоге
     В художественном диалоге разговорные элементы используются настолько широко, что встает вопрос, к какому функциональному стилю относится речь действующих лиц художественного произведения: к художественному или разговорному[4]. См., например, диалоги, полностью совпадающие с разговорными в пьесе Горького «Дачники»:
Суслов. Вы слышали?
Рюмин. Что?
Суслов. Спор.
Рюмин. Нет. Какой?  
Суслов. Власа с писателем и Замысловым?
Рюмин. Нет.
Суслов. Жаль.
Аналогичные отрывки можно привести из произведений дру­гих авторов. Впечатление разговорности создается использо­ванием ряда особенностей, свойственных разговорной, но неписьменной речи. В приведенном диалоге это предельная непол­нота предложений, приводящая к непониманию, которое тут же устраняется переспросом. В других случаях это типичный для разговорной речи порядок слов.
Сигналами разговорности могут служить не только типичные для разговорной речи элементы. Возможны и условно литера­турные сигналы, особые художественные приемы, создающие впечатление того, что персонажи именно разговаривают, при­чем непринужденно. Одним из таких приемов является упот­ребление инфинитива впереди глагола в спрягательной форме; Видишь, люди устали, пить хотят (К.Симонов. Живые и мертвые); Распоряжаться я не собираюсь (Федин. Костер); Я только спросить хочу (Л. Леонов. Русский лес) и т. д. В разговорной речи такой порядок встречается ред­ко (лишь немногим чаще, чем в письменной речи: до 8% в авторской речи А. Толстого, М. Шолохова и 8—14% в жи­вой разговорной речи), а в речи персонажей у некоторых авторов достигает 55—63 % (например, в пьесе Л. Н. Толстого «Власть тьмы»).
Итак, основное назначение разговорных элементов в художе­ственном диалоге — функция сигнала разговорности. Однако не менее важной является другое назначение разговорных эле­ментов — функция характеризующая.
Разговорные элементы в художественном диалоге, как пра­вило, являются не только сигналом разговорности, но и сред­ством речевой характеристики персонажа. В этих целях подчас используется бранная, сниженная лексика, а также употребля­ются диалектные слова как показатель невысокой культуры персонажа. Нередко таким свидетельством низкой речевой культуры персонажа становятся обычные разговорные явления, свойственные в реальном общении и людям высокой культуры.
Так, например, в произведении В. М. Шукшина «Калина красная» старик Байкалов говорит: Кто тебя в убийцы зачисляет? Но толь­ко ты тоже, того... что ты булгахтер, это ты тоже... не зали­вай тут.
В прошлом аналогично использовались и качественные кон­струкции с местоимением, например; Доброта — она превыше всех благ (Коростылев); Смерть — она все успокаивает (Лука)  (М. Горький. На дне).
Следует иметь в виду, что и сейчас и в прошлом условно литературным средством речевой характеристики является порядок слов. У Пушкина по расположению в речи прямого дополнения различаются великосветское и провинциальное дво­рянство. Ср., например, место прямого дополнения в речи пер­сонажей «Пиковой дамы» и «Капитанской дочки». Возможно, это как-то связано с использованием великосветскими дворяна­ми в своей речи французского языка (ср, речь Дубровского и Троекурова, не владевшего французским языком).
    Еще более любопытно использование  в   качестве  средства речевой   характеристики   графической   передачи   произношения. Примечательно,  что  показателем  низкой  культуры   персонажа,  неправильности его речи  становится   не только действительно нелитературное произношение (сястра), но и орфографическая - неправильность в передачи  произношения,  полностью соответ­ствующего литературным нормам. Так, например, М. А. Шоло­хов в романе «Поднятая целина» вкладывает в речь своих пер­сонажей  скушноватая  песня,   канешно,   што.   Написание  этих слов   создает   художественное   впечатление   произносительной неправильности речи, хотя так, и только так, говорят и должны говорить культурные люди.
Мастерство писателя заключается не только в том, чтобы скопировать, сфотографировать живую речь. Это и невозможно сделать средствами письменной речи, да и не нужно. Речь персонажа всегда ориентирована не на того, с кем он «разго­варивает», а на читателя. Отсюда и столь яркая речевая ха­рактеристика, и сообщение тех фактов, которые «собеседнику» известны, но нужны читателю (особенно в драме).
    Мастерство писателя заключается в том, чтобы минимумом сигналов разговорности создать впечатление, что люди говорят, разговаривают, беседуют, и одновременно передать читателю нужные сведения: Салов: Что я о тебе знаю? Шестой разряд, комсорг цеха—и все (Розов. В день свадьбы).
Умение писателя «изображать» разговор — один из важ­нейших показателей талантливости автора. Но приемы этого изображения различны даже у писателей, чьи произведения хронологически совпадают. Наиболее общим является прием разговорного расположения прямого дополнения (впереди гла­гола), создающего особую  разговорную стилевую окраску.
Однако, кроме индивидуально-авторских различий, есть и различия историко-литературного плана. Как показывают ис­следования, постепенно, в процессе исторического развития рус­ской литературы, расширяются включения разговорных эле­ментов в текст художественных произведений. Во времена А. С. Пушкина эти возможности были ограничены условностя­ми в употреблении разговорной речи. Постепенно разговорные элементы получают право на включение в речь персонажей, а затем и в несобственно-прямую речь. В последние годы, как уже говорилось, стираются границы авторской и несобственно-прямой речи.
В произве­дениях В. М. Шукшина: Знал бы Серега про эти разговоры У Клары хватило ума не передавать их мужу. А Серёге это одно удовольствие — воды натаскать, бельишко про­стирнуть («Беспалый»).
Конечно, более широкое включение в текст художественно­го произведения разговорной речи отвечает требованию отра­жения в нем действительности, что в свою очередь сближает автора с читателем. Однако авторитет художественных текстов, как известно, столь велик, что может невольно поддержать и даже распространить нежелательные явления разговорной ре­чи, засоряющие литературно-разговорную речь, нарушающие ее нормы. Это нужно обязательно помнить и учитывать писа­телям. Так, вряд ли правомерно введение в речь положитель­ных персонажей жаргонных словечек типа ни грамма, всю до­рогу и т. д. Своеобразное освещение их авторитетом печатного слова может привести к их нежелательному широкому распро­странению. Социальная ответственность писателя накладывает на его творчество известные ограничения, которые, к сожале­нию, не всеми соблюдаются.
Разумеется, мы не можем ни потребо­вать от писателя соблюдения пуристических норм, ни препари­ровать писательский текст. Но мы можем и должны обратить   внимание  на   разницу   авторской   речи   и   речи действующих  лиц,  на  то,  что  включение  слова  в  речь  персо­нажа еще не означает допустимости  использования этого сло­ва   в  литературно-разговорной   речи.  Многое из того, что при составлении «Толкового словаря рус­ского языка» под ред. Д. Н. Ушакова казалось выходящим да пределы литературных норм  (ушанка вместо малахай,  болель­щик и т. д.)  сейчас не только стало нормой литературно-разго­ворной речи, но и характеризуется как стилистически нейтральное[5]. Необходимы, прежде всего, уважение к чужим вкусам, такт и осторожность в осуждении речевых факторов, способствующих  очищению  речи  от  всего недопустимого в литературном языке.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Глава 3. Разговорная лексика в произведениях В.М. Шукшина
3.1.   Шукшин и его мировидение.
  Язык В. М. Шукшина сыграл важную роль в развитии языка русской прозы второй половины XX века. В нём отразились языковые процессы, характерные для художественной литературы шестидесятых-семидесятых годов, вообще и для деревенской прозы в частности. Это, с одной стороны, опора на живую речь, с другой, полемика с разнообразными штампами – канцелярскими, газетными, беллетристическими. Оба эти процесса определили характер языка прозы В.М. Шукшина.
    Для произведений Шукшина характерны метаязыковые комментарии. Слово – объект рефлексии и оценки не только в речи повествователя, но и в речи персонажа. Писатель последовательно отмечает, как воспринимает персонаж чужой речевой обиход.
    В рассказах Шукшина отражается социальная дифференциация языка. Утверждая в правах народное слово и образы, характерные для народной речи, Шукшин иронизирует над канцелярской фразеологией, газетными штампами, над псевдонаучной речью, над иноязычными словами.
     Стилистически окрашенная лексика ко
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.