На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Конституционно-правовой статус республик в составе Российской Федерации: проблемы и противоречия

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 24.10.2012. Сдан: 2012. Страниц: 13. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
КАФЕДРА
[Конституционного  права] 
 

  «Конституционно-правовой статус республик в составе Российской Федерации: проблемы и противоречия» 
 
 
 
 
 

 


СОДЕРЖАНИЕ
     ВВЕДЕНИЕ……………………………………….………………….……..3
     Глава 1 Развитие государственно-правового  статуса республик в составе РФ (1990-1993 гг)………………………………………………………..5
     Глава 2. Особенности разграничения предметов  ведения и полномочий РФ и республик  оп Федеративному Договору 1992г и  по Конституции 1993г…………………………………………………………………………..….15
     Глава 3. Решение вопроса о государственности республик в решениях КС РФ………………………………………………………………….………....30
     Глава 4. Закрепление статуса республик  по Конституции РФ, ФЗ от 06.10.1999 №184-ФЗ и Конституции республик………………………………34
     ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………...51
     СПИСОК  ЛИТЕРАТУРЫ……………………………...………………....54 

ВВЕДЕНИЕ
     На  сегодняшний день в состав РФ входит 21 республика: Республика Адыгея, Республика Алтай, Республика Башкортостан, Республика Бурятия, Республика Дагестан, Ингушская  Республика, Кабардино-Балкарская Республика, Республика Калмыкия, Карачаево-Черкесская Республика, Республика Карелия, Республика Коми, Республика Марий Эл, Республика Мордовия, Республика Саха, Республика Северная Осетия, Республика Татарстан, Республика Тыва, Удмуртская Республика, Республика Хакасия, Чеченская Республика, Чувашская Республика. Каждая из которых является демократическим правовым государством в рамках РФ не зависимо от размера территории, численности населения и т.д.
     В отличие от других субъектов Федерации  республики признаются государствами. Однако власть в этих государствах не является суверенной, республики самостоятельны только в рамках, установленных федеральной Конституцией.
     Республики  не вправе нарушать государственную  целостность России единство системы  государственной власти. Их народы свободно реализовали свое право на самоопределение, создав сначала автономию, а затем преобразовав ее в государство, являющееся частью Российской Федерации. Изменить этот статус, вернуть назад переданные Федерации суверенные права можно только с согласия Российской Федерации, путем изменения Конституции РФ или в соответствии с федеральным конституционным законом.
     С пониманием государственной природы  республик тесно связан вопрос о  правовом статусе их территорий. Каждая республика обеспечивает свою территориальную целостность, а границы республики, находящиеся в режиме не государственных, а административных границ, не могут быть изменены без ее согласия. Гарантией территориального статус-кво является сама Российская Федерация, что, однако, не всегда обеспечивает быстрое и эффективное разрешение территориальных споров.
     Неправомерны  претензии многих республик на приоритет (верховенство) своих законов над  федеральными. Закрепление в конституционных  актах республик такого рода положений  противоречит основам конституционного строя Российской Федерации и ведет к ослаблению конституционной законности и охраны прав человека.
     Республики  самостоятельны в определении своих  государственных языков. В органах  государственной власти, органах  местного самоуправления, государственных учреждениях республик эти языки употребляются наряду с государственным языком
     Российской  Федерации, т.е. русским языком. В  республиках, в которых титульная  нация составляет большинство населения (таковых 6 из 21), законодательно закреплено двуязычие. Многоязычие закреплено в многонациональном Дагестане.
     Практически все республики признают и гарантируют  права всех наций на пользование  своим языком и на его развитие.1
     Республики  самостоятельно утверждают свою государственную  символику — герб, флаг, гимн, определяют столицу. Государственная символика отражает национально-историческую символику народа. Республики вправе учреждать свои почетные звания и государственные награды.
Глава 1 Развитие государственно-правового  статуса республик  в составе РФ (1990-1993 гг)
     Для понимания федеративных принципов  действующей Конституции РФ необходимо вспомнить в каких условиях она  формировалась – главное, особое место среди конституционных  проблем в 1990 –1993 годах, ставших  театром военных действий между  различными политическими силами, занимало федеративное устройство.
     Конституция 1978 г. лишь формально называла Россию федеративным государством: в течение  многих десятилетий специалисты  спорили, каков же круг субъектов  этой Федерации, ибо края и области  признаками таких субъектов не обладали, а национально-автономные формирования занимали сравнительно небольшую часть территории России.
     В процессе конституционного переустройства прежние автономные республики объявили себя суверенными государствами  в составе России.
     Так же поступили бывшие автономные области, кроме Еврейской. Однако подобные попытки отдельных автономных округов успеха не имели.
     Представители республик требовали для них  преимущественного статуса в  создаваемой Федерации, претендуя  в первую очередь на собственность  на природные ресурсы. В то время как остальные виды субъектов РФ, требовали прежде всего выполнения принципа равноправия, как основы устройства.
     Результирующей  этих противоречивых стремлений стали  заключенные 31 марта 1992 г. три Федеративных договора между Российской Федерацией, с одной стороны, и соответственно с республиками, краями, областями, городами федерального значения (это Москва и Санкт-Петербург), автономными округами и единственной оставшейся автономной областью — с другой. Стоит отметить, что разработка договора. Началась в 1990 году, и именно это время считается началом реформирования государственного устройства, в том числе и правового положения республик. Апрельская конституционная реформа 1992 г. включила текст этих договоров в качестве приложения в Конституцию. Хотя договоров три, но нередко о них говорится в единственном числе и приложение к Конституции называлось "Федеративный договор".
     В известной мере содержание Федеративных договоров, получившее отражение и  в основном тексте Конституции, также явилось результатом наработок Конституционной комиссии.
     Следует оговориться, что первый Федеративный договор подписан не всеми, а только 18 республиками: под ним нет подписей Татарстана, Чечни и Ингушетии. Чечня  объявила себя независимым государством, хотя разделение бывшей Чечено-Ингушской Республики еще не было оформлено.
     Татарстан не был согласен с некоторыми положениями  Федеративного договора и заключил отдельный договор с Российской Федерацией лишь в феврале 1994 г.
     Впрочем, в последующие годы такие договоры заключили с Российской Федерацией многие другие входящие в ее состав республики, а также ряд краев и областей.
     При этом если договоры с Татарстаном  и еще некоторыми республиками предусматривают  несколько иное по сравнению с  действующей Конституцией разграничение компетенции, увеличивая компетенцию республик за счет федеральной, то в большинстве договоров разграничение компетенции касается, лишь сферы совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов.
     Следующим источником правового положения субъектов являлись первые редакции конституций, принятых на основе Федеративного договора и договоров субъектов с РФ. На их примере, можно отследить последствия действия федеративного договора, не смотря на то, что они приняты чуть позднее.
     При подписании Федеративного Договора и составлении проекта Конституции РФ то субъекты Российской Федерации делятся на три вида:
     1) суверенные республики, обладающие  всей полнотой государственной  власти;
     2) не суверенные и неравноправные  политико-территориальные образования (края, области, города федерального значения);
     3) не суверенные и неравноправные  национально-территориальные образования  (автономная область, автономные  округа).
     Тем самым Федеративный договор установил, привилегированное положение республик  в политической и экономических сферах. Научная литература выделяет это, как: политическое неравноправие, экономическое неравноправие и проблема суверенитета республик.
     Во-первых, политическое неравноправие республик  в составе РФ наделены правом иметь  свои конституции, в то время как субъекты, только уставы. Как мы знаем, что Конституция, является основным законом государства, что и подчеркивает претензии в дальнейшем республик на свою суверенность.
     О политическом неравноправии свидетельствуют  и претензии республик на верховенство своих законов по отношению к федеральным. Например, в ст. 59 первой редакции Конституции Республики Татарстан, основанной на договоре 1994 года зафиксировано: «Законы Республики Татарстан обладают верховенством на всей ее территории, если они не противоречат международным обязательствам Республики Татарстан».
     Формировалось и политическое неравноправие граждан  проживающих в республиках. Так  крайние националисты, высказывали  идею о том, что носителями и источниками  власти и закона в республиках должен являться только коренной народ, проживающий на данной территории. Так, в ст. 69 первой редакции Конституции Республики Башкортостан говорится: «Республика Башкортостан образована в результате реализации права башкирской нации на самоопределение». И это не смотря на то, что башкиры составляют менее 22% населения республики.
     Еще дальше пошла Республика Тыва. Статья 1 Конституции Тывы закрепляла за республикой  право свободного выхода из состава  Российской Федерации, а п. 11 ст. 62 предоставляла  этой республике право решать вопросы воины и мира. Тем самым эта конституция подчеркивала суверенно-автономный характер республики.
     Стоит процитировать ряд положений  Конституции Республики Татарстан, с которыми принципиально невозможно согласиться, так как они явно противоречат принципу равноправия субъектов Федерации и самому федерализму. Так, в ст. 61 было записано: «Республика Татарстан -суверенное государство, субъект международного права, ассоциированное с Российский Федерацией - Россией на основе Договора о взаимном делегировании полномочий и предметов ведения», а ст. 62 идет еще дальше: «Республика Татарстан вступает в отношения с другими государствами, заключает международные договоры, обменивается дипломатическими, консульскими, торговыми и иными представительствами, участвует в деятельности международных организаций, руководствуясь принципами международного права». Республика как субъект международного права, обязана лишь Федеративному договору, так как впоследствии этот пункт был отменен. Связанно это, прежде всего с нараставшей угрозой раскола, ведь области, края и иные субъекты не имели таких полномочий, а, следовательно, и возможности для международного сотрудничества.
     Нередко и органы государственной власти, становились предметом споров. Так  как республиканские органы не хотели зависеть от федеральных органов и им подчиняться. Они создавали свою структуру и законодательство. Это было закреплено в первой редакции Конституции Татарстана, где все органы государственной власти этой республики не имеют никакого отношения к органам государственной власти России.
     Следующая проблема, это привилегированное  положение республик в экономической  сфере.
     В соответствии с Федеративным договором  в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов находятся  «вопросы владения, использования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами», а по п. 6 ст. 11 Договора Российский Федерации с Татарстаном от 15 февраля 1994 г. эти вопросы уже отнесены к исключительному ведению Татарстана.
     Нельзя не заметить весьма опасных тенденций поэтапного наращивания договорного неравноправия субъектов Федерации.
     Так, например, Республика САХА- Якутия в 1993 г. подписала с Россией соглашение, в соответствии с которым в  ее исключительную собственность передается 11 % добываемого золота, 20% алмазов. Однако при этом было забыто о том, что именно Россия открыла богатые сибирские месторождения и вложила огромные людские н материально-финансовые средства в их освоение. В 1993 г. Татарстан навязал России подписание трех межправительственных соглашений. Одно из них предоставляет Татарстану право экспортировать продукцию военных заводов, которые никогда ему не принадлежали; другое - дифференцирует собственность, расположенную в Татарстане, на три категории:
     - на принадлежащую Татарстану полностью;
     - на подлежащую совместному использованию;
     - на находящуюся в ведении России, как правило данные предприятия,  являются убыточными. По Договору  от 15 февраля 1994 г. Татарстану  предоставлено право распоряжаться  добычей нефти и газа, определять перечисления в федеральный бюджет, которые не превышают 1-2% от налога на прибыль, тогда как другие республики перечисляют в настоящее время 10%, а края и области - 50%.
     Коллизии  в положении республик неизбежно  сказывались неравноправии граждан.
     Так, например, в одних договорах акцент делается на то, - что республики являются государствами в составе Российской Федерации или являются субъектами Федерации 
     - в других этот вопрос обходится  молчанием 
     - в третьих виден недвусмысленный  вывод о том, что республика не является субъектом Федерации.
     По-разному  в договорах Федерации с республиками решаются вопросы владения, пользования  и распоряжения землей, недрами, лесными  и другими природными ресурсами.
     В ряде договоров все это отнесено безо всяких оговорок к исключительному ведению республик (Договор с Республикой Татарстан), в других - содержатся самые различные оговорки (Договор с Республикой Башкортостан).
     Привилегии  и льготы, выторгованные некоторыми субъектами Федерации, позволяют им не участвовать в равной мере с другими субъектами в решении общероссийских дел.
     Независимо  от желания или нежелания федеральных  властей созданный прецедент  неизбежно распространялся бы на другие субъекты. Кроме того, сами республики между собой устроили гонку, на примере Республики Татарстан и Башкортостан, каждая из республик хотевшая быстрее другой подписать договор с РФ.
     В связи с данными противоречиями возникло и обострение межнациональных  отношений в России.
     Проблемы  межнациональных отношений приобрели  весьма острое политическое значение. Это объясняется не только и даже не столько ростом национального самосознания, сколько проявлением национализма, искусственным раздуванием национальных особенностей и беспочвенным противопоставлением интересов одних наций интересам других. Наблюдается и явная растерянность некоторых лидеров России, их неспособность взять на себя ответственность за конструктивное, принципиальное и основанное на законе решение межнациональных коллизий.
     Вместо  этого широкое распространение  получила политика нескончаемых неоправданных уступок. Создавшейся ситуацией не преминули воспользоваться политические авантюристы н националисты -всех мастей, которые любой ценой под флагом демократии и суверенитета уже добиваются желанной власти, права распоряжаться огромными богатствами, и, прежде всего в личных интересах, ради которых творится произвол, гибнут люди, появляются сотни тысяч беженцев.
     Проблемы  межнациональных отношений следует  рассматривать на фоне глубокого  общего кризиса, переживаемого страной, который стал мощным, очень опасным катализатором обострения социальных отношений.
     В период культа личности и застоя межнациональные  отношения строились под вывеской федерации, а на самом деле Россия была унитарным государством с автономными  образованиями.
     Для развития национального самосознания не было свободы и должного простора, а межнациональные коллизии не имели  возможности открытого выражения  из-за страха жестокого пресечения.
     Территориальные споры являются серьезным источником обострения межнациональных отношений. В свое время границы между национально- государственными образованиями устанавливались произвольно, одним росчерком пера «вождя и друга всех народов СССР». Даже вошло в практику делать территориальные подарки без согласия и вопреки воле народов, проживающих на даримых территориях. Ярким примером являлась Чеченская война и сепаратистские движения в Ингушетии, которые продолжаются до сих пор.
     В ряде республик принимались дискриминационные  законы, открыто закрепляющие преимущества коренной национальности.
     На  такую ситуацию в стране негативно  влияло бездействие Уголовного кодекса  РФ, предусматривающего уголовную ответственность  за действия, направленные на возбуждение  национальной вражды, унижение национального  достоинства (ранее - ст. 74, с 1997 г. - ст. 282 УК РФ).
     Самой острой проблемой, была проблема суверенитета республик входящих в состав РФ. Те положения, которые закрепил Федеративный договор, позволяли обозначить их как  признаки суверенитета. Что в дальнейшем и отразилось, когда каждая республика провозглашала себя суверенным государством. И «парад суверенитетов» в России осложнил и обострил межнациональные отношения, усилил опасность распада Российский Федерации. Например, Татарстан в одностороннем порядке, игнорируя Конституцию РФ и мнение федеральных властей, возвел свой суверенитет в абсолют и в одностороннем порядке провозгласил себя государством, ассоциированным с Российской Федерацией.
     Никто не оспаривает, что каждая нация  имеет право на сохранение самое  себя, своих национальных особенностей: языка, национальной культуры, традиций, быта и так далее.
     Без этого невозможно свободное развитие наций и трудно рассчитывать на достижение и укрепление межнационального согласия, доверия и взаимопонимания, на межнациональный  мир.
     Вместе  с тем это право не может и не должно осуществляться за счет прав и интересов других наций. В Российской Федерации понятие «суверенитет» в то время, стало настолько «модным», что о нем заговорили во всех национально- государственных образованиях, многие из которых не прочь «приобрести» его в свою «собственность». Проблемы суверенитета из теории перекочевали в практику, что довело до предела их остроту и политическую значимость.
     С точки зрения теории суверенитета такой  призыв является несостоятельным, так  как суверенитет - един и неделим, а с точки зрения политики и практики - вреден и опасен.
     Государственный суверенитет - это главный атрибут  государства, верховное, неотчуждаемое  право государства самостоятельно решать свои вопросы внутреннего  и внешнего характера, соблюдая законность и общепризнанные принципы и нормы международного права.
     Суть  верховенства государственного суверенитета заключается в том, что только государству принадлежит верховное  право решать свои внутренние и внешние  дела; никакая иная государственная власть не может их решать, за исключением тех случаев, когда на это есть ее добровольное согласие.
     Не  отчуждаемость суверенитета — наиважнейший элемент его содержания.
     Суверенитет существует реально или потенциально до тех пор, пока есть народ, нация, государство. Однако не отчуждаемость суверенитета не следует смешивать с полномочиями, которые могут передаваться для реализации соответствующим политическим институтам, а полномочия не являются ограничением суверенитета. Соответственно отдельные положения переданные республиканским органам власти, ни что ионе как компромисс, но не как возможность суверенитета.
     Таким образом, необходимо рассматривать  провозглашение суверенитетов республик, с точки зрения единства суверенитета РФ. Единство суверенитета означает, что его субъектом, носителем являются народ, нация, государство. Суверенитет един и неделим. Важным элементом содержания суверенитета является независимость. Суверенитет - категория не дробная: либо он есть в полном объеме, либо его нет совсем. Дозировка суверенитета исключена. Всякое дозирование суверенитета есть свидетельство его отсутствия у дозируемой стороны. Именно поэтому трудно согласиться с выдвигаемой некоторыми политиками и учеными «теорией ограниченного суверенитета».
     Данные  проблемные положения республик, вызваны, прежде всего, тем, что Федеративный договор принимался в очень сжатые сроки. Второй проблемой являлось, то, что не было создано единой комиссии по составлению договора, что предопределило его судьбу: крайне большие полномочия республик, не могли вписываться в концепцию заложенную Конституцией 1993 года. Своими положениями она во многом изменила правовой статус республик. Но важность данного периода, что он являлся, испытательным плацдармом, для создания наиболее эффективного законодательства с учетом мнения всех сторон. 
 
 

Глава 2. Особенности разграничения  предметов ведения  и полномочий РФ и  республик оп Федеративному  Договору 1992г и  по Конституции 1993г.
     Подписанный субъектами Российской Федерации в 1992 г. Федеративный договор и принятая 12 декабря 1993 г. Конституция РФ стали основой реального федеративного государства.
     Среди множества проблем федерализма  принцип распределения компетенций  стоит на первом месте. В связи  с этим целесообразен анализ понятий "компетенция" и "предметы ведения" федерации и ее субъектов; способы разграничения предметов ведения между федерацией и ее субъектами.
     Предметы  ведения федерации и ее субъектов - это круг конституционно зафиксированных  вопросов, по которым соответствующие  государственные органы федерации и ее субъектов компетентны принимать решения.2
     Несмотря  на то что разграничение предметов  ведения между Российской Федерацией и ее субъектами является одним из основополагающих принципов, формально - юридически он не обозначен в основах  конституционного строя Российской Федерации. О том, что данный принцип положен в основу разделения государственной власти между Федерацией и ее субъектами, можно вывести лишь из толкования ст. ст. 71, 72, 73 Конституции РФ.
     Статья 5 Конституции Российской Федерации, устанавливающая базовые принципы федеративного устройства, в качестве одного из таких принципов называет лишь разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации.
     Вместе  с тем этот принцип является вторичным  по отношению к принципу разграничения  предметов ведения между Федерацией и ее субъектами, так как в последнем  случае речь идет о первичном уровне отношений в федеративном государстве, об отношениях между федерацией и ее субъектами, характер которых и предопределяет отношения между органами государственной власти по вертикали.
     Для понимания сущности и содержания конституционного принципа разграничения  предметов ведения между Федерацией и ее субъектами важное значение имеет определенность в Конституции с понятием "предметы ведения".
     Необходимым элементом любой системы властеотношений  является сфера власти, то есть те вопросы, которые находятся в ведении  субъекта властеотношений, в пределах которых он обладает властными полномочиями, соответствующей системой властных правовых и организационных рычагов. Вопросы, в рамках которых субъект реализует свою власть, и составляют предметы его ведения.
     Понятие "предметы ведения" используется в Конституции Российской Федерации в двух значениях.
     Первое  и основное значение связано с  обозначением с помощью данной категории  вопросов ведения Российской Федерации  и ее субъектов. Их перечень закрепляется в главе 3 Конституции Российской Федерации "Федеративное устройство", причем ст. ст. 71 и 72 посвящены исключительно данной задаче.3
     В настоящее время в юридической  науке предметы ведения анализируются  в основном именно в этом аспекте.
     Вместе  с тем технико-юридический анализ дает основание ставить вопрос об использовании в Конституции Российской Федерации категории "предметы ведения" и в другом аспекте. Он связан с обозначением их как составной части понятия "компетенция" органа государственной власти.
     Достаточно  устоявшейся в отечественной  юридической литературе является точка зрения о том, что компетенция государственного органа определяется через два ее элемента: предметы ведения и полномочия, а под компетенцией государственного органа понимается совокупность его властных полномочий по определенным предметам ведения. Конкретное полномочие органа государственной власти означает юридически закрепленное за органом государства право и одновременно, как правило, обязанность на принятие правовых актов и осуществление иных властных мер, направленных на решение конкретных задач и функций данного органа.4 Таким образом, компетенция и полномочия - свойства, присущие государственному органу.
     Исходя  из этих теоретических посылок, имеет  смысл согласиться с теми учеными, кто считает, что разграничение  предметов ведения - вопрос об отношениях между федерацией и ее субъектами, а вопрос о разграничении компетенции и полномочий касается отношений между отдельными видами федеральных органов и органов субъектов федерации.5
     Отсюда  не совсем корректно употребление термина "предметы ведения" органов государственной власти и их полномочия; термин "полномочие" должен использоваться в отношении конкретного органа государства.
     "Предметы  ведения" Федерации и ее  субъектов как общее понятие  не следует смешивать с их  частным выражением, то есть с их видами.
     К видам предметов ведения могут  относиться:
     - сферы общественных отношений;
     - государственные функции;
     - отрасли законодательства и др.
     Встречается и такой вид предметов ведения, как полномочия. Так, в соответствии с п. "а" ст. 71 Конституции Российской Федерации к ведению Российской Федерации относится принятие и изменение Конституции Российской Федерации и федеральных законов.
     Полномочие  как один из видов предметов ведения  отличается от полномочия как составной  части компетенции органа государственной власти юридическими последствиями.
     При закреплении за Федерацией права  принятия и изменения Конституции  Российской Федерации и федеральных  законов акцент делается не на том, что это право принадлежит  конкретно обозначенным федеральным  органам, а на том, что это прерогатива федерального уровня власти.
     В отличие от полномочия как вида предмета ведения полномочие как составная  часть компетенции связана с  конкретным носителем власти, то есть с определенным органом власти.
     Анализ  федеральной конституционной модели разграничения предметов ведения свидетельствует о том, что в ней заложены основы именно данного понимания категории "предметы ведения" и ее соотношения с категориями "полномочия" и "компетенция". Если в Федеративном договоре и в ранее действующей Конституции Российской Федерации в редакции 1992 года круг вопросов ведения Федерации и субъектов Российской Федерации именовался как предметы ведения их органов государственной власти, то в ныне действующей Конституции Российской Федерации данные вопросы обозначены в ст. ст. 71, 72, 76 именно как предметы ведения Федерации и ее субъектов.6
     В науке конституционного права подчеркивается, что принципиальным показателем  федеративного устройства является разграничение на уровне федеральной  конституции предметов ведения между федерацией и ее субъектами.7 Как общее требование, данный принцип соблюдается в большинстве федеративных государств, однако его реализация имеет особенности в каждой стране.
     Эти особенности обусловлены разными  подходами к решению вопроса о допустимости наряду с конституцией с помощью иных правовых форм осуществлять разграничение предметов ведения между Федерацией и ее субъектами.
     Тем не менее стабильность в решении  такого важного вопроса, как разграничение  предметов ведения между федерацией и ее субъектами, может быть обеспечена в полной мере лишь в том случае, когда этот вопрос исчерпывающим образом решается в самой конституции.8
     В отличие от зарубежных государств, где допускается перераспределение  предметов ведения путем издания  обычного федерального закона, российская Конституция задала более жесткую модель разграничения предметов ведения. И в этом отношении она более строго следует сущности федеративного государства.
     При этом сам факт наличия в Основном законе России закрытых перечней предметов ведения Федерации и предметов совместного ведения свидетельствует о том, что эти нормы не могут предаваться ревизии иначе, как в порядке внесения поправок в федеральную Конституцию. Такой порядок, как уже отмечалось, закреплен в ст. 136 Конституции Российской Федерации.
     Категория "полномочия Федерации" уже использовалась в ранее действующем законодательстве СССР и РСФСР. Но тогда конструкция  использования данной категории  была несколько иной. Речь шла о "полномочиях  Федерации" в лице ее федеральных органов. Так, в соответствии со ст. 73 Конституции СССР 1977 года, ведению Союза Советских Социалистических Республик в лице его высших органов государственной власти и управления подлежали вопросы, которые представляли собой перечень функций и полномочий данных органов.
     Аналогичная конструкция имела место в  Конституции РСФСР 1978 года и в  последующих ее редакциях, вплоть до внесения изменений и дополнений в связи с принятием Федеративного  Договора. В Конституции Российской Федерации - России в последней редакции, до принятия ныне действующей федеральной Конституции, вопросы ведения Федерации и ее субъектов обозначались как вопросы ведения федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов РФ.
     Неудачно  употребляемая в законодательстве СССР и РСФСР последних лет категория "полномочия Федерации" вновь применяется в Конституции Российской Федерации и вносит путаницу в понимание конституционных положений. Представляется, что в ст. ст. 73 и 77 Конституции Российской Федерации вместо термина "полномочия Российской Федерации" следовало бы использовать термин "компетенция федеральных органов государственной власти по предметам совместного ведения".
     Примерами пренебрежения конституционного понимания  принципа разграничения предметов ведения являются случаи смешения двух уровней государственной власти: отношений между Федерацией и субъектами Федерации и отношений между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации.
     Так, имеют место случаи подмены понятия "компетенция" органа государственной власти термином "предметы или вопросы ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации".9
     Можно встретить и противоположную  трансформацию понятий: использование  термина "компетенция Российской Федерации и ее субъектов"10, а также употребление категорий "полномочия Российской Федерации и полномочия субъектов Российской Федерации".11
     Приведенные примеры являются фактами прямого  нарушения федеральных конституционных  норм, так как в данном случае имеют место, во-первых, попытка регулирования конституционных вопросов в случае определения в качестве предмета регулирования отношений между Федерацией и субъектами Российской Федерации и, во-вторых, некорректное употребление или даже модификация терминологии, задаваемой Конституцией Российской Федерации.
     Доля  федеральных законов, в которых  правильно используется термин "компетенция  органов государственной власти" при ее закреплении, незначительна. В качестве примеров можно привести, в частности, ст. 24 Водного кодекса Российской Федерации, ст. 6 Федерального закона "О континентальном шельфе Российской Федерации", ст. ст. 3 и 4 Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О недрах". Чаще всего в федеральных законах говорится лишь об одном элементе компетенции - о полномочиях органов государственной власти.12
     Иногда  в одном и том же федеральном  законе и даже в одной и той  же статье встречаются разные термины, употребляемые в отношении одного и того же предмета регулирования. Так, ст. 3 Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон  Российской Федерации "О недрах", регулирующая объем компетенции органов государственной власти Российской Федерации в сфере отношений недропользования, в ч. 3 говорит уже не о возможности передачи отдельных полномочий, относящихся к компетенции органов государственной власти Российской Федерации, а о передаче полномочий самой Российской Федерации .13
     Такой разнобой, свидетельствующий об игнорировании  требования единства юридической техники, отнюдь не безобиден, он граничит с  нарушением требований конституционности, порождает незаконную и противоречивую правоприменительную практику.
     Аналогичная картина наблюдается и при  использовании терминологии в договорной практике регулирования отношений  между органами государственной  власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации. Под термином "предметы ведения" зачастую скрываются совершенно иные правовые категории.
     Это может быть конкретизация уже  конституционно определенных предметов  ведения. Так, в п. "и" ст. 4 Договора Российской Федерации и Кабардино-Балкарской Республики от 1 июля 1994 года "О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Кабардино-Балкарской Республики" к предметам совместного ведения отнесены вопросы занятости. Это частный вопрос более общего - "социальная защита"14.
     Иногда  закрепляются конкретные полномочия по предметам ведения.
     К примеру, в соответствии с п. "ж" ст. 1 Договора от 12 января 1996 года "О  разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Калининградской области" установление порядка владения, пользования и распоряжения недрами и природными ресурсами есть не что иное, как законодательное полномочие органа государственной власти субъекта Федерации по предметам совместного ведения Федерации и ее субъекта согласно п. "в" ст. 72 Конституции Российской Федерации.
     Наконец, можно встретить употребление конституционного термина "предметы ведения" в тех случаях, когда в действительности фиксируется компетенция органов государственной власти. В этом отношении, в частности, показателен Договор "О разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Бурятия" от 29 августа 1995 года. В нем к совместному ведению отнесена конкретная компетенция органов государственной власти: установление условий деятельности, разработка и утверждение программ.
     Одной из основных причин сложившейся ситуации является отсутствие единой правовой традиции в употреблении данных терминов, прежде всего в самой правовой науке. В российской юридической  науке наблюдаются существенные различия в понимании терминов "предметы ведения", "компетенция" и "полномочия".
     Так, нередко имеет место смешение понятий "предметы ведения" и "компетенция". Иногда авторы, раскрывая вопрос о  предметах ведения федерации  и субъектов федерации, тут же используют в отношении этих категорий другой термин - "компетенция федерации и субъектов федерации".15
     При этом зачастую даже в одном и том  же источнике можно встретить  разное толкование данных категорий. Например, в учебнике "Иностранное конституционное  право" при описании конституционной модели США говорится о разграничении предметов ведения между федерацией и штатами 16, а при освещении конституционных моделей германского, швейцарского, индийского, бразильского федерализма употребляются термины "компетенция федерации" и "компетенция субъектов федерации".
     О компетенции федерации и субъектов  федерации говорится и в русских  переводах действующей Конституции  ФРГ.17
     До  тех пор пока эта задача не решена, необходимо исходить из логики регулирования  федеративных отношений, суть которых  обозначена терминологией ст. ст. 71, 72 и 76 Конституции Российской Федерации.
     Строгое следование проведению различий между  понятием "предметы ведения Федерации  и субъектов Федерации" и понятием "компетенция (предметы ведения и  полномочия) органов государственной  власти Федерации и субъектов Федерации" позволяет избавляться от двусмысленности толкования отдельных статей Конституции Российской Федерации, от правовых противоречий.
     Актуальным  аспектом, связанным с правильным пониманием конституционного принципа разграничения предметов ведения между Федерацией и ее субъектами, является вопрос о том, насколько допустимо регулирование предметов ведения в конституциях, уставах субъектов Российской Федерации.
     Возможно  выделить по меньшей мере шесть вариантов  разграничения предметов ведения. Три из них, как представляется, являются неконституционными, так как, включая в себя нормы, закрепленные в Конституции РФ, вторгаются в предмет федерального конституционного регулирования.
     В качестве нарушения Конституции  РФ можно рассматривать включение в конституции, уставы субъектов Федерации перечня предметов ведения Федерации. Такая практика проявляется в двух вариантах.
     1. В конституциях, уставах некоторых  субъектов Федерации закрепляются  предметы ведения всех трех  уровней: предметы ведения Российской Федерации, предметы совместного ведения и предметы ведения субъектов Федерации (Бурятия, Кабардино-Балкарская Республика, Удмуртия, Липецкая область, Москва).
     2. Другой вариант - установление  перечня предметов ведения Российской  Федерации и предметов совместного ведения (Карелия, Коми).
     Нежелательно  также и включение в конституции, уставы субъектов Федерации перечня  предметов совместного ведения  Федерации и ее субъектов. Этот перечень также установлен федеральной Конституцией.
     Однако  в данном случае необходимость включения такого перечня может быть связана с его конкретизацией, выражаемой в определении компетенции органов государственной власти субъектов Федерации в рамках прав, предоставленных федеральным законодательством.
     Достаточно  распространенной практикой является закрепление перечня предметов совместного ведения и предметов ведения субъектов Российской Федерации (Мордовия, Хакасия, Ставропольский край, Курганская, Оренбургская, Свердловская, Тамбовская области, Усть-Ордынский Бурятский, Ханты-Мансийский автономные округа). Встречаются и случаи, когда устанавливается только перечень предметов совместного ведения (Ярославская область).
     Наконец, два варианта конституционного (уставного) регулирования могут быть оценены  как юридически "чистые" с точки зрения невмешательства в прерогативу федерального регулирования. Некоторые субъекты Федерации вообще не определяют перечень предметов ведения на всех уровнях (Башкортостан, Ингушетия, Дагестан, Калмыкия, Саха (Якутия), Марий Эл, Татарстан, Тыва, Архангельская, Новгородская, Пермская, Псковская, Читинская области). Или устанавливаются лишь предметы ведения субъектов Федерации (Чувашия, Белгородская, Иркутская, Тюменская области, Хабаровский край).
     Предпринимая  попытку закрепить перечень предметов ведения в собственных конституциях (уставах), субъекты Федерации, как правило, используют по аналогии схему предметов ведения, обозначенных для Федерации по Конституции РФ. В этой связи иногда возникают противоречия.
     Например, к предметам собственного ведения субъекты Федерации относят такие вопросы совместного ведения, как согласование изменения статуса и территории субъекта Федерации, определение правового положения органов государственной власти субъекта Федерации, определение режима природопользования в субъекте Федерации и др. Фиксируя за собой право определять региональную политику цен, режим работы энергетических систем, средств связи субъекта Федерации, последний вторгается в определенной мере в предметы ведения Федерации. Поэтому важное значение приобретает обобщение практики конституционного (уставного) законотворчества и внесение субъектам Федерации рекомендаций по юридически грамотному определению предметов их собственного ведения.
     Предметы  ведения субъекта Федерации охватывают те сферы общественных отношений, которые связаны с их внутренними задачами.
     Реализуемая в этих целях компетенция не выходит  за рамки собственных структур и  базируется на внутрирегиональных коммуникациях, на собственных объектах ведения  и собственных финансовых и материальных ресурсах. В области государственного строительства и управления это такие вопросы, как создание системы органов государственной власти, административно-территориальное устройство, референдум и другие формы непосредственной демократии, реализуемые на уровне субъекта Федерации, награды и почетные звания субъекта Федерации, его символика. В социально-экономической сфере к предметам ведения субъекта Федерации относятся вопросы бюджета, финансовых средств и собственности субъекта Федерации, региональные программы и развитие региональных социальных инфраструктур. В сферах духовной и культурной жизни субъект Федерации может заниматься не только обеспечением сохранения и развития культуры, духовного наследия территории, но и решать специфические для региона задачи, например, создания национально-культурной автономии.
     Неоправданно  широкое использование данной правовой формы доказывается негативной ролью  в разрушении конституционно-правовой системы разграничения предметов  ведения между Федерацией и ее субъектами. Основная особенность ревизии конституционно установленных предметов ведения выражается в несоблюдении юридических канонов их формализации и пределов регулирования.
     Если  разграничение предметов ведения  между Федерацией и ее субъектами есть упорядочение отношений между Федерацией и ее субъектами, и это исключительно предмет конституционного регулирования по российской конституционной модели, то иные пределы заданы в использовании правовых форм разграничения компетенции между органами государственной власти Российской Федерации и ее субъектов.
     В данном случае наряду с Конституцией РФ допускаются и другие формы  правового регулирования, то есть федеральные  законы (ст. 76 Конституции Российской Федерации) и договоры (ст. 11 Конституции  Российской Федерации).
     Подмена отношений между Федерацией и ее субъектами отношениями между ее органами ведет соответственно к отождествлению двух различных по своей природе типов договоров:
     1. Договоры между Федерацией и  ее субъектами;
     2. Договоры между органами государственной  власти.
     В настоящее время для практики подписания договоров между федеральными органами государственной власти и  органами государственной власти субъектов  Российской Федерации характерно изменение  системы разграничения предметов  ведения между Федерацией и ее субъектами, установленной в Конституции РФ. Такие договоры уже не являются по своей природе договорами между органами государственной власти. Затрагивая вопросы разграничения предметов ведения Федерации и ее субъектов, они становятся договорами между Федерацией и ее субъектами. Встречаются и соглашения, которые по содержанию фактически являются договорами о разграничении предметов ведения (например, соглашения по вопросам собственности, о реализации и транспортировке нефти и продуктов нефтепереработки, о бюджетных взаимоотношениях, о военной области, заключенные с Республикой Татарстан).18
     Очевидно, что простым запретом невозможно искоренить договоры и соглашения, противоречащие Конституции Российской Федерации. Нужна последовательная федеральная политика, охватывающая все направления совершенствования законодательства.
     Как было сказано ранее, в соответствии с ч. 3 ст. 5 Конституции Российской Федерации разграничение предметов  ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации является одним из принципов федеративного устройства Российской Федерации.
     Исходя  из концепции Конституции РФ, формально-юридическое  обеспечение разграничения предметов  ведения и полномочий между органами государственной власти должно осуществляться в следующей иерархической последовательности:
     - Конституция России как основа  разграничения предметов ведения  и полномочий;
     - принятие на ее основе федеральных  законов и законов субъектов  Российской Федерации (ст. 76 Конституции РФ);
     - и, наконец, заключение в развитие  федерального законодательства  договоров (соглашений) (ст. 11 Конституции  РФ).
     Наличие двух статей Конституции - 11 и 76, по-разному  определяющих правовые формы регулирования  по предметам ведения, породило на практике дискуссию: что же является приоритетной формой при разграничении предметов ведения и полномочий органов государственной власти - федеральный закон или договор?
     Хотя  федеральная Конституция и допускает  сочетание федерального закона и договора (соглашений) при разграничении компетенции органов государственной власти по вертикали, она не отвечает на вопрос о том, как соотнести эти две юридические формы.
     Представляется, что договоры и соглашения, как  правовая форма разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти, должны использоваться как дополнительная форма в том случае, если федеральный закон явно недостаточен для урегулирования отношений. Такая точка зрения уже обозначена в текущем федеральном законодательстве. Так, в соответствии со ст. 67 Водного кодекса Российской Федерации "...разграничение полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации в области использования и охраны водных объектов определяется настоящим Кодексом, а при необходимости - и заключенными в соответствии с ним договорами о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации".19 

Глава 3. Решение вопроса  о государственности  республик в решениях КС РФ
     В научной литературе до определения  Конституционного Суда РФ №250-0 существовало три направления, характеризовавшие  вопрос о государственности республик  в составе РФ.
     Первое  направление, характеризовало суверенность республик. Особенно ярко доказывали свою государственность сами республики – ярким примером, служат первые редакции Конституций Республики Башкортостан, Татарстан, Бурятии – где в определении республик ставиться понятие суверенные государства. По сути дела, они доказывают то, что существуют государства в составе РФ. Обоснование точки, зрения строиться, на том, что республика в составе РФ имеет особый статус и в качестве государства обладает суверенитетом и осуществляет суверенные права в сфере исключительных полномочий.
     Второе  направление, характеризовало полное отсутствие государственности у республик. В обоснование своей позиции, утверждалось, что в составе России, все субъекты равны и по отношению к федеральным органам имеют отношении власти подчинения. Кроме того, осуждается и сама сущность государственности у республик, а в частности суверенитет, так как это может породить сепаратистские движения.
     Третье  направление, характеризовало умеренное  отношение государственности у  республик. Вся государственность  заключается в разграничении  ведения РФ и республик, а так же в особых соглашениях между республиками и федеральными органами власти.
     Стоит отметить, что вопрос о государственности  республик включает следующие положения:
    Суверенитет
    Территория
    Народ
    Гражданство
    Государственная власть
    Верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти республик в составе РФ в пределах своего ведения
    Возможность заключения международных договоров и соглашений
    Соотношение государственной власти Республик с федеральной властью
     Данные  положения содержались в первых редакциях большинства конституций республик. От чего возникла коллизия: так как на лицо, было противоречие законодательства РФ и республик.
     Для таких понятий как территория народ и гражданство – возникает  вопрос о том, обладает ли данными признаками, каждая республика в составе РФ. Вопрос, изначально очень спорный и неоднозначный. Для начала, отметим, что признание данных понятий признаками республики, автоматически означает ее государственную автономность, что порождает так популярные в 90-е года XX века, разговоры о суверенитете республик. С другой же стороны, полное непризнание данных признаков за республиками, делает статус республики , как особого субъекта РФ – формальным, так как отличие от области будет характеризоваться лишь наличием Конституции и соотношением баланса государственного и республиканского бюджетов.
     Решение данной проблемы, было весьма проблематичным. Принятые в 90-е годы конституции  республик, подверглись проверке Конституционного Суда РФ на факт соответствия Конституции РФ и Федеральному законодательству. Выявленные не соответствия, по сути дела оставили Республики в безвыходном положении: либо менять нормы своей конституции, либо отстаивать свою точку зрения. Последнее и было выбрано, Республикой Башкортостан – был отправлен запрос от законодательного органа (государственное собрание -курултай), по поводу толкования статей конституций касающихся особого статуса республик. Определение Конституционного суда РФ на данный запрос и сформировало окончательную ясность в ситуации с суверенностью республик.
     Особую  роль играет вопрос, о соотношении  федеральных и республиканских  органах власти. Дилемму, вызвал вопрос об использовании федеральными органами государственной власти, в частности  судами, нормативных актов изданных государственными органами республик, по предметам исключительного ведения.
     Ответ на данные споры и противоречия в  законодательствах дали два Определения  Конституционного суда РФ №№249,250 от 6.12.2001:
     В первую очередь Конституционный  суд обратил внимание на невозможность создания двойной суверенности на территории РФ. Так как Конституция Российской Федерации не предусматривает иной суверенитет, кроме суверенитета России. Таким образом, суверенитета республик, и иных субъектов не допускается. Признание же за республиками суверенитета хотя, все другие субъекты Российской Федерации им не обладают, нарушает конституционное равноправие субъектов Российской Федерации.
     Одним из объяснений, служит то, что первые редакции Конституций, большинство  которых были приняты в 1992-1995 годах, основывались на Федеративном договоре 1992 года, в котором были заключены ряд положений не соответствующие ныне действующей Конституции РФ.
     Самостоятельность, независимость органов государственной  власти в республиках в пределах своей компетенции, не может рассматриваться в качестве признака суверенности данных субъектов РФ, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
     Очевидно, и то, что наделение статусом двойного гражданина: как гражданина Российской Федерации, так и гражданина, например Республики Башкортостан, невозможно, так как, ни в статьях о статусе субъектов Российской Федерации, о предметах совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, не предусматривает гражданство республик. Кроме того, гражданство в РФ рассматривается как единое, значит, деление на гражданство республик противоречит данному принципу, что является коллизией. Всё это означает, что институт гражданства может устанавливаться только на федеральном уровне.
     Судоустройство  и установление системы федеральных судебных органов, согласно статье 71 Конституции РФ – входит в исключительное право Российской Федерации. Это означает, что законодательство республик не может регулировать формирование и деятельность судебных органов и руководить ими. Юридическую силу в данной области будут иметь только Конституция РФ и федерально-конституционные законы.
Глава 4. Закрепление статуса  республик по Конституции  РФ, ФЗ от 06.10.1999 №184-ФЗ и Конституции  республик.
     Существующие  в конституционном законодательстве России и ее субъектов противоречия заставляют искать эффективные правовые средства, позволяющие, с одной стороны, выявить и устранить коллизии, содержащиеся в конституциях и уставах, а с другой стороны, создающие такой специальный механизм предварительного контроля, который позволил бы предотвратить или значительно сократить их появление в законотворчестве субъектов Федерации.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.