Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


дипломная работа Уголовно-правовое регулирование трансплантации органов и тканей

Информация:

Тип работы: дипломная работа. Добавлен: 30.10.2012. Сдан: 2012. Страниц: 13. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Оглавление 
 
Введение
Глава 1. Современное состояние  и основные направления развития уголовно-правового регулирования  посмертного донорства в Российской Федерации
§ 1.1 Медико-правовые основы развития трансплантологии в Российской Федерации на современном этапе
§ 1.2 Квалификация умышленного  причинения смерти лицу в государственном  медицинском учреждении в целях  использования органов или тканей потерпевшего для трансплантации
§ 1.3 Квалификация посягательств  на телесную неприкосновенность умершего в целях использования органов  или тканей трупа для трансплантации
Глава 2. Современное состояние  и основные направления развития уголовно-правового регулирования  прижизненного донорства в Российской Федерации
§ 2.1 Уголовно-правовое обеспечение  условий и порядка получения  информированного согласия лица на прижизненное донорство в Российской Федерации
§ 2.2 Уголовно-правовое обеспечение  свободы прижизненного донорства  в Российской Федерации 
§ 2.3 Уголовно-правовое обеспечение  безвозмездности донорства в  Российской Федерации
Заключение
Список источников и литературы
Приложения
 
Введение
Актуальность  темы исследования. Реальности социальных процессов и современные интеграционные тенденции в отечественной правовой науке, связанные с образованием системных дисциплин, в частности медицинского права, делают настоятельной необходимостью переход к комплексным правовым исследованиям уголовно-правового обеспечения правопорядка в специфических областях медицинской деятельности. К одной из таковых следует отнести практику изъятия и пересадок органов и тканей человека, породившую множество социально-правовых проблем, включая возникновение криминальных ситуаций, связанных с поиском и приобретением необходимого для трансплантации донорского материала.
Количество людей, остро  нуждающихся в пересадке органов, растет в геометрической прогрессии. Анализ основных предпосылок допустимости посмертного либо прижизненного изъятия органов или тканей человека в целях пересадки больным способствует выявлению совокупности проблем уголовной ответственности в связи с проведением подобных оперативных вмешательств. Однако, отражая идею защиты прав живых доноров и представляя тем самым значительное правовое явление, законодательство о трансплантации, созданное в России к середине 90-х гг., не свободно от пробелов и противоречий в определении условий и порядка изъятия органов и тканей у живого лица, непоследовательно в реализации ценностей Конституции РФ и международно-правовых актов рекомендательного характера при регламентации отношений посмертного донорства, что не может не сказываться на вопросах их надлежащего уголовно-правового обеспечения.
Степень научной  разработанности. Научной разработке этой проблемы посвятили свои работы Акопов В.И., Антонов В.Ф., Бакулина Л.В., Бедрин Л.М., Бондаренко Д.В., Бородин С.В., Волож З.Л., Горелик И.И., Громов А.П., Землюков С.В., Ившин И.В., Калуцких Р.Г., Кашепов В.П. Ковалев М.И., Ковалев М.И., Комашко М.Н., Кондрашова Т.В., Красиков А.Н., Красновский Г.Н., Красовский О.А., Малеина М.Н., Маргацкая Н.А., Наумов А.В., Никифоров А.С., Нуркаева Т.Н., Репин В.С., Яблоков Н.П. и другие.
Целями исследования являются:
- изучение уголовно-правовой  борьбы с незаконной трансплантацией  органов и тканей, форм ее проявления  и судебно практики по этой проблеме;
- предположение возможных  путей восполнения законодательных  и правоприменительных недостатков.
Целевая направленность исследования обусловила необходимость решения  следующих задач:
- рассмотреть медико-правовые  основы трансплантации органов  и тканей человека;
- квалификацию умышленного  причинения смерти лицу в государственном  медицинском учреждении в целях  использования органов или тканей  потерпевшего для трансплантации
- квалификацию посягательств  на телесную неприкосновенность  умершего в целях использования  органов или тканей трупа для  трансплантации
- определить уголовно-правовое  обеспечение условий и порядка  получения информированного согласия  лица на прижизненное донорство  в Российской Федерации
- рассмотреть обеспечение  свободы прижизненного донорства  в Российской Федерации
- рассмотреть обеспечение  безвозмездности донорства в  Российской Федерации
Объектом исследования работы являются общественные отношения, возникающие в области обеспечения защиты законных прав и интересов граждан от рассматриваемого посягательства.
В зависимости от объекта  находится предмет исследования, который составляют:
- нормы Уголовного кодекса  РФ и федеральных законов, 
- материалы судебной практики  применительно к проблеме исследования.
Научная новизна  исследования состоит в попытке комплексного анализа и соотношения традиционных признаков незаконной трансплантации органов и тканей, а также выявления особенностей трансплантации и изъятия органов и тканей у живого и мертвого человека, выявления, общих направлений уголовной политики государства и выявления на их основе признаков, характеризующих общественную опасность и противоправность данного преступления.
Новизна работы определяется также результатами исследования, наиболее существенные из которых выносятся  на защиту.
Теоретическая значимость состоит в том, что комплексное изучение и освещение проблем квалификации незаконной трансплантации органов и тканей, связанного с наличием большого числа противоречивых точек зрения по вопросам определения признаков рассматриваемых преступлений, позволит, проанализировав существующее законодательство, с учетом общих направлений уголовной политики, использовать полученные результаты для дальнейшей разработки проблемы борьбы с незаконной трансплантацией. Результаты исследования станут обоснованием необходимости совершенствования нормативно-правовых актов, регулирующих общественные отношения в данной сфере.
Практическая  значимость может быть выражена в совокупности рекомендаций и предложений по совершенствованию уголовного законодательства в рассматриваемой сфере и, в частности, в разработке и предложении по разработке отдельной главы уголовного законодательства предусматривающей ответственность за незаконную трансплантацию органов и тканей человека.
Методы исследования. При проведении исследования использовались методы социально-правового, историко-правового, статистического и логико-юридического исследования, диалектический метод научного познания явлений окружающей действительности, отражающий взаимосвязь теории и практики.
Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, шести параграфов, заключения и списка источников и литературы, а также приложений.
 
Глава 1. Современное состояние  и основные направления развития уголовно-правового регулирования  посмертного донорства в Российской Федерации
§ 1.1 Медико-правовые основы развития трансплантологии в  Российской Федерации на современном  этапе
Человек, как и все биологические  системы, представляет собой одно из звеньев структурной дифференциации живой материи, подчиняющейся общим  законам биологической организации. Являясь продуктом наследственности и окружающей среды, человеческий организм образует особое единство со средой, ассимилируя  ее продукты, вступая с ней в  различные (вещественные, энергетические, информационные) взаимодействия. Однако нормальное состояние жизнедеятельности человеческого организма способно незаметно (под вредными разрушительными влияниями) или внезапно (в результате повреждений и последующих процессов) переходить в патологическое, характеризующееся нарушением закономерностей связи между его частями (нарушением строения клеток и тканей, обмена веществ, функций органов), ограничением приспособляемости к условиям внешней среды и понижением трудоспособности человека — совокупности его врожденных и приобретенных способностей к действию, направленному на получение социально значимого результата в виде определенного продукта (изделия или услуги).
Как социальный инструмент, право призвано обеспечивать благополучие человека во всех сферах его жизнедеятельности, включая отвечающую жизненно важным интересам личности сферу охраны социально-биологического статуса  индивида. Право каждого гражданина на охрану здоровья и медицинскую  помощь закреплено в ст. 42 Конституции  РФ. В целях охраны состояния здоровья каждого отдельного гражданина в масштабах всего населения страны государством поощряется деятельность, способствующая его укреплению и поддержанию на стабильном уровне, принимаются меры по развитию государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения, расширению средств и методов снижения заболеваемости и смертности людей, увеличению продолжительности жизни и периода трудовой деятельности членов общества, созданию на базе использования объективных методов научного исследования новых областей медицины. К одной из данных областей следует отнести трансплантологию — принципиально новую сферу медицинской науки и практики, открывшую возможности лечения людей с помощью пересадки (трансплантации) органов и тканей, т.е. хирургической замены погибшей или дефектной части организма человека (реципиента) трансплантатом — здоровым фрагментом организма, изъятым из тела донора.
Практика проведения различных  видов трансплантаций в России, как  и во всем мире, долгое время тормозилась  неумением эффективно подавлять  реакции отторжения пересаженных больным  анатомических сегментов («клеточный иммунитет»), что являлось серьезной  биологической проблемой. Лишь со второй половины XX столетия, с развитием  анестезиологии и экспериментальной  хирургии, с формированием на стыке  биологии и медицины таких фундаментальных  наук, как иммунология и генетика, расшифровка законов жизнедеятельности  организма и механизмов сохранения генетического гомеостазиса в различных  условиях существования организма  позволили наметить реальные пути совершенствования  рассматриваемого метода лечения.
В литературе последних лет  можно встретить сообщения о  перспективах использования ксенотрансплантаций, о создании трансгенных животных в целях пересадки человеку фрагментов их организма, об искусственном выращивании с помощью методов генной инженерии (создания организмов с заранее запрограммированными признаками) отдельных органов и тканей самого человека и т.д. Однако в настоящее время единственным эффективным источником биологического сырья для пересадки человеку является живой либо умерший человек.
В России в течение достаточно длительного времени отношения  донорства не имели должного правового  обеспечения. Условия и порядок  изъятия и пересадки органов  и тканей человека подвергались обсуждению в отечественных научных кругах с середины 60-х гг. Однако правовые нормы, регламентирующие данные вопросы, не были вынесены на законодательный  уровень, а кроме того, не являлись сгруппированными в отдельных специализированных подзаконных актах.
Нормативно-организационное  воздействие на отношения донорства  носило ведомственный характер. Так условия и порядок проведения всех видов хирургических операций, порядок изъятия трупного материала для медицинских учреждений, проводящих работы по заготовке и консервированию тканей человека с целью их пересадки, регламентировались распоряжениями Народного комиссариата здравоохранения, впоследствии — приказами Министра здравоохранения СССР («О мерах улучшения судебно-медицинской экспертизы в СССР» от 10 апреля 1962 г., «О работе Всесоюзного центра консервирования органов» от 23 марта 1977 г. и т. д.).
В настоящее время систему  источников правового регулирования  прижизненного и посмертного  донорства в России составляют: Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г., Закон РФ от 22 декабря 1992 г. «О трансплантации органов и (или) тканей человека», Федеральный закон РФ от 20 июня 2000 г. «О внесении дополнений в Закон Российской Федерации "О трансплантации органов и тканей человека"», Закон РФ от 1 сентября 1993 г. «О донорстве крови и ее компонентов», специальные ведомственные положения и инструкции.
В соответствии со ст. 1 Закона РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» изъятие и пересадка  анатомических сегментов осуществляются в специализированных государственных  учреждениях здравоохранения на основе медицинских показаний, с  учетом требований обстоятельств каждого  клинического случая и в связи  с прямой перспективой улучшения  или стабилизации здоровья реципиентов, однако лишь когда иные медицинские  средства не могут гарантировать  сохранения жизни или восстановления здоровья больного.
Уголовно-правовое регулирование  общественных отношений (как элемент  в общей системе правового  регулирования) осуществляется путем  установления уголовно-правовых запретов и санкций за их нарушение, раскрывается через систему правовых средств (уголовно-правовых норм и правоотношений), при помощи которых реализуется  уголовно-правовое воздействие на отношения  в различных областях жизнедеятельности  человека, обеспечиваются легальные  формы их реализации. Правда, по мнению Б.Т. Разгильдяева, уголовное право не может регулировать общественные отношения, поскольку не способно улучшить их, в отличие от правовых отраслей с регулятивно-дозволительными функциями. Однако следует согласиться с позицией А.В. Наумова, включающего в предмет уголовно-правового регулирования не только охранительные уголовно-правовые отношения, возникающие по поводу совершения лицом преступления (т.е. нарушения тех или иных общественных отношений), но и отношения, связанные с удержанием лица от совершения преступления посредством угрозы наказания, содержащейся в уголовно-правовых нормах (в частности, отсылающих и к отрасли медицинского права), а также отношения, связанные с наделением лица правами на причинение вреда при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, определяемых уголовно-правовыми нормами.
§ 1.2 Квалификация умышленного причинения смерти лицу в государственном медицинском  учреждении в целях использования  органов или тканей потерпевшего для трансплантации
Для более эффективного сохранения жизнеспособности и полноценного функционирования анатомических сегментов в течение  значительного времени существования  вне организма необходимо, чтобы  в момент изъятия для последующей  консервации органы и ткани действовали. Особую сложность представляет в  этом случае получение медицинскими учреждениями, производящими заготовку и консервирование трансплантатов, донорского материала от умерших. В целях типизации данной общественно значимой деятельности во всей последовательности ее развития, условия и порядок получения трупного материала закреплены нормативно. Статья 9 Закона РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» устанавливает, что в целях трансплантации органы и ткани могут быть изъяты у трупа, если имеются бесспорные доказательства прекращения жизни человека, зафиксированного консилиумом врачей-специалистов.
Статья 20 Конституции РФ устанавливает неотъемлемое право  каждого человека на жизнь, сущность которого заключается в обязанности  всех прочих лиц воздерживаться от посягательств на нее, и УК РФ является тем источником регулирования общественных отношений, который вбирает в  себя данное конституционное положение. Преступления против жизни, содержащиеся в главе XVI УК РФ предусматривают уголовно-правовую защиту жизни любого человека с момента рождения до момента смерти.
Умышленное посягательство на жизнь человека, совершаемое в  целях приобретения донора и повлекшее  смерть лица, рассматривается с позиций  уголовного права как квалифицированное  убийство, предусмотренное п. «м»  ч. 2 ст. 105 УК РФ — убийство в целях  использования органов или тканей потерпевшего. УК РСФСР 1960 г. в перечне  квалифицирующих признаков умышленного  убийства (ст. 102) не содержал аналогичного обстоятельства, что рассматривалось  рядом теоретиков как недостаток, требующий исправления, в связи  с возможностью использования в  преступных целях прогрессивных  достижений медицинской науки. Повышенная общественная опасность убийств  такого рода заключается в обращении  с человеком как с вещью  при игнорировании самоценности человеческой жизни, что в корне подрывает доверие к лечебным учреждениям и всей трансплантологической деятельности.
Фактической предпосылкой для  признания деяния преступлением  против жизни является насильственное причинение смерти потерпевшему. Для  признания оконченным убийства, совершаемого в целях использования органов  и тканей потерпевшего, уголовный  закон не требует достижения данной цели виновным лицом. Необходимым и  достаточным для признания оконченным убийства, предусмотренного п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, является установление самого факта совершения убийства с данной целью.
Различия в содержании понятий «использование» и «изъятие»  органов или тканей человека, введенных  отечественным законодателем для  характеристики цели совершения преступных посягательств в сфере трансплантологии в составы убийства, умышленного причинения тяжкого вреда здоровью человека (п. «ж» ч. 2 ст. 111 УК РФ), способны породить неоднозначную трактовку способов совершения убийства. В данном отношении особенно любопытна позиция С.В. Бородина, который относит содержание п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ к отягчающим обстоятельствам, характеризующим именно объективные свойства убийства. Однако представляется, что цель использования получаемых от насильственного лишения человека жизни трансплантатов относится к субъективным признакам убийства, свидетельствуя о его совершении с прямым умыслом.
Цель присуща деятельности человека как субъективный признак  и не может быть объективной характеристикой  деяния как такового. Вместе с тем  последнее выступает средством  достижения соответствующей цели, формулировка которой содержит и ответ на вопрос о желаемом для виновного способе  ее достижения.
Цель изъятия органов  или тканей человека характеризует  внутреннее стремление лица к получению  донорского материала (при отсутствии каких-либо правовых оснований для  этого) по завершении преступного посягательства, например, убийства. Таким образом, само посягательство не может осуществляться посредством изъятия компонентов  организма человека, поскольку возможность  осуществления такого изъятия лишь порождает и направляет преступление.
В то же время представление  о цели использования фрагментов человеческого организма как  об обращении с уже полученными  анатомическими сегментами, наоборот, позволяет отнести к способам совершения преступления лишь сам процесс  обособления отдельных биосубстратов из организма потерпевшего. Применительно к рассматриваемой статье УК РФ, процесс совершения преступления должен рассматриваться как процесс непосредственного извлечения органов и тканей из тела живого человека, когда физический вред потерпевшему причиняется в виде характерного нарушения анатомической целостности его тела — отнимается жизненно важный фрагмент организма, что с внутренней закономерностью обусловливает наступление биологической смерти человека, являясь ее необходимым условием. Однако при данном подходе к трактовке цели использования органов или тканей потерпевшего п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ не подлежит вменению в случаях, когда цель посмертного удаления жизненно важного компонента организма лица обусловливает причинение виновным смерти потерпевшему иными способами – как путем действия (например, травма черепа), так и путем бездействия (например, неоказание реанимационной помощи пациенту лицом, обязанным производить искусственное замещение или коррекцию жизненных функций больного до восстановления их ауторегуляции, в целях посмертного изъятия органов и тканей пациента для пересадки).
Следует оговориться: правовая оценка бездействия медицинских  работников вытекает из толкования понятия  преступного бездействия в науке  уголовного права, различающей две  его разновидности: бездействие-невмешательство  и бездействие, создающее опасность. И в том и в другом случае бездействие должно быть не абсолютным, а относительным, т.е. заключать в  себе возможность действия. Однако в зависимости от того, к какому виду отнести несовершение реанимационных мероприятий в целях использования органов и тканей потерпевшего, оно может образовывать либо состав квалифицированного убийства (п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ), либо состав неоказания медицинской помощи (ч. 2 ст. 124 УК РФ).
По мнению ряда теоретиков, умышленное бездействие врача, выразившееся в непроизведении реанимации, которую он мог и должен был произвести в силу отсутствия показателей биологической смерти есть бездействие-невмешательство, влекущее уголовную ответственность за неоказание медицинской помощи. Приводимые аргументы: непричастность реаниматологов к причинам, вызвавшим состояние клинической смерти, выступающей в качестве основания для проведения реанимационных мероприятий. Возражением против данной позиции служит однозначное указание законодателем в ч. 2 ст. 124 УК РФ на отнесение к последствиям преступного неоказания помощи больному лишь смерти последнего, причиненной по неосторожности.
Другой подход к уголовно-правовой оценке невыполнения реаниматологами  профессиональных обязанностей, повлекших  смерть потерпевшего: допустимость ответственности  лишь за создание условий для возникновения  смерти. Сторонник данного подхода  В. И. Ткаченко опровергает саму возможность  совершения убийства путем бездействия, поскольку при бездействии лицо не совершает активных волевых целенаправленных действий по причинению физического  вреда, а лишь создает условия  для разрушительной работы стихийных сил (в данном случае — патологических субклеточных, клеточных, тканевых и органных процессов). Истинность данных суждений вызывает большие сомнения. Общепризнанным в науке уголовного права является факт причинения бездействием ущерба охраняемым уголовным законом объектам не непосредственно, а посредством каких-либо других сил, без которых бездействие само по себе не способно повлечь преступного результата.
Специфика цели причинения смерти потерпевшему независимо от способа  ее реализации обусловливает повышение  контрольно-волевых функций у  виновного лица при понижении  эмоционального момента в психологическом  отношении к содеянному: необходимость  сохранения жизнеспособности органов  и тканей умерщвляемого человека для последующей их пересадки  реципиенту повышает сосредоточенность  лица при совершении преступного  деяния. Таким образом, наличие у виновного в момент причинения смерти потерпевшему в медицинском учреждении цели непосредственного либо последующего изъятия трансплантатов должно иметь равную уголовно-правовую оценку как убийства, предусмотренного п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В последнем случае сам процесс извлечения трансплантатов из тела убитого лица членами бригады по забору органов человека представляется необходимым квалифицировать по п. «а» ч. 2 ст. 244 УК РФ, предусматривающей ответственность за надругательство над телами умерших, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, а при наличии предварительной договоренности о приобретении последними трансплантатов для пересадки — дополнительно по ст. 33 и п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ (пособничество в совершении убийства в целях использования органов или тканей потерпевшего). Убийство, совершенное в целях использования органов или тканей потерпевшего при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных несколькими пунктами, должно квалифицироваться по всем этим пунктам. При этом сочетание квалифицирующего признака, предусмотренного п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, возможно по своей юридической характеристике лишь с признаками, указанными в п. «а», «в», «г», «ж», «з», «н» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Как показывает криминальная практика зарубежных государств, мотивы убийств, совершаемых в целях  использования органов или тканей человека для трансплантации, носят  преимущественно корыстный характер. Возможные разновидности корыстных побуждений, наличие которых влечет дополнительную квалификацию содеянного по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, определены в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»: получение материальной выгоды (например, денежного вознаграждения от реципиента) либо освобождение от материальных затрат (например, от уплаты долга иным участникам преступления). Для применения п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ не имеет значения, реализовал ли виновный корыстное намерение, получил ли те материальные блага, к которым стремился при совершении убийства.
Особенность убийства, совершаемого как путем действия, так и путем  бездействия в целях использования  органов или тканей потерпевшего для трансплантации, заключается  в практической трудности реализации преступного деяния в одиночку. Широта и одновременно замкнутость (устойчивость) круга лиц, принимающих участие в оказании больному реанимационного пособия в государственном медицинском учреждении, в установлении диагноза смерти мозга, в процессах изъятия трансплантируемого материала предполагает обязательное наличие как минимум предварительной договоренности лиц, пожелавших направить свои усилия на достижение преступного результата в виде смерти человека для последующего использования фрагментов его организма. Более того, представляется, что необходимая для реализации преступлений такого рода сплоченность действий медицинского персонала (роли которого в совершении преступления предопределены служебными и профессиональными обязанностями), выражающаяся в их согласованности, оперативности и конфиденциальности, способна придать группе лиц характер организованной.
В соответствии с п. 10 постановления  Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», убийство, совершенное организованной группой, по своей юридической оценке отличается от убийства, совершенного группой лиц по предварительному сговору. Дополнительная квалификация убийства, совершаемого в составе  организованной группы, должна проводиться  по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ, так как действия всех ее членов, независимо от особенностей их функциональной направленности, квалифицируются  как действия соисполнителей. Определение  же функциональных разновидностей соучастников — в частности исполнителей и  пособников — при преступном получении  трансплантатов в государственном  медицинском учреждении зависит  от регламентации прав и обязанностей каждого специалиста, причастного  к неправомерному удалению органа или  ткани.
Так, в качестве исполнителей, в зависимости от способа совершения преступления, должны привлекаться к  уголовной ответственности медицинские  работники, непосредственно участвующие  в процессе лишения потерпевшего жизни посредством неоказания реанимационного  пособия либо изъятия донорского материала в медицинском учреждении (члены бригады по забору органов). Разделение ролей при соисполнительстве имеет чисто техническое значение, не отражаясь на квалификации преступления. Согласно п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» для признания соучастников соисполнителями не обязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них — достаточно, чтобы их совместные и согласованные действия были направлены на осуществление общего умысла. Вместе с тем специфика убийства, совершаемого путем удаления непарных органов из тела живого человека в государственном медицинском учреждении, характеризуется способностью реального причинения общественно опасных последствий несколькими лицами из преступной группы одновременно.
Так, согласно п. 7 Приложения № 4 «О порядке изъятия органов  у доноров-трупов» к Приказу  Министерства здравоохранения РФ от 10 августа 1993 г. в зависимости от вида и объема заготавливаемого донорского материала соответствующее оперативное  вмешательство осуществляют 1-3 хирурга  с участием врача-анестезиолога  и двух операционных сестер.
Соучастие в виде пособничества  предполагает осведомленность пособника  о преступных намерениях исполнителя  и помощь последнему в их осуществлении. В качестве пособников убийства в  целях использования органов  или тканей потерпевшего могут выступать  следующие категории лиц.
Во-первых, лица, не участвующие  непосредственно в выполнении объективной  стороны убийства, а содействующие  исполнителям посредством создания обстановки для совершения преступления, например посредством получения  согласия потенциального донора на операцию за счет дезинформации потерпевшего (его законных представителей) о  целях и конечном итоге хирургического вмешательства.
Во-вторых, содействие убийству может осуществляться посредством  заведомо ложной констатации смерти пациента с указанием убедительной причины смерти (например, указание на летальный исход во время операции после дорожно-транспортного происшествия, поскольку аварии на дорогах, зачастую сопровождающиеся черепно-мозговыми травмами, — наиболее распространенный источник донорских органов) лицами, в чьи обязанности входит правильное установление и документирование диагноза тотального некроза мозга (круг данных лиц очерчен в п. 6.5 Инструкции по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга: врач анестезиолог-реаниматолог, невропатолог и врач-специалист). Случаи удаления трансплантологами фрагментов организма потерпевших, находящихся в медицинских учреждениях в состоянии клинической смерти, на основании сфабрикованных сканограмм мозга, когда констатация смерти и наличия трупных явлений не объективизируются никакими данными, в настоящее время уже получили известность за рубежом, в том числе в странах СНГ.
В-третьих, в качестве пособников должны быть привлечены к уголовной  ответственности лица, осведомленные  о противоправности получения трансплантата  и, в частности, заранее обещавшие  содействовать его реализации: сбыть (например, представителям реципиента), возмездно или безвозмездно приобрести и т.п. Факт предварительного обещания не воспрепятствовать преступлению со стороны ответственных лиц учреждения здравоохранения, в чьи обязанности входит принятие мер по предотвращению преступлений на вверенном участке работы, также достаточен для рассмотрения его в качестве пособничества. «Обещание в данном случае «срабатывает» как причина и в сочетании с субъективной связью образует то, что на языке уголовного права именуется пособничеством...» в виде устранения препятствий к совершению убийства.
Вопрос об ответственности  реципиента, согласившегося в целях  выздоровления на пересадку трансплантата, добытого путем убийства человека, решается следующим образом. Больной  выступает в качестве пособника в преступлении против жизни донора в случае дачи согласия на операцию с использованием изъятого у убитого лица органа еще до производства противозаконной эксплантации. В случае же, когда информация о противоправном удалении органа или ткани человека, повлекшем смерть последнего, поступает к реципиенту уже после его осуществления и также встречает согласие лица, основания для привлечения больного к уголовной ответственности отсутствуют. По мнению В. Н. Зырянова, врач, осуществлявший пересадку такого органа без законных на то оснований, по существу автоматически становится соучастником в виде пособника в преступлении против жизни донора. Однако законодательное определение пособничества в его нынешнем виде не охватывает рассматриваемую ситуацию. В случаях, когда медицинский работник получает информацию о преступном происхождении донорского материала уже после осуществления иными лицами незаконного изъятия, но еще до осуществления им пересадки, ее последующее производство может расцениваться с позиций уголовного права лишь как заранее не обещанное укрывательство (ст. 316 УК РФ) — сокрытие предметов, относящихся к доказательствам преступной деятельности — при принятии виновным соответствующих мер по сокрытию убийства (например, при оформлении истории болезни реципиента, в которую заносится заведомо ложная информация из журнала регистрации доноров-трупов).
В теории уголовного права  долгие годы шла острая дискуссия  о юридической природе заранее  не обещанного укрывательства: является ли оно видом пособничества или  представляет собой прикосновенную деятельность. А.Я. Вышинским был  развит взгляд на заранее не обещанное  укрывательство как на пособничество. Солидаризуясь с последним, Р.А. Хрулинский-Бурбо исходил из того положения, что любое укрывательство является продолжением укрываемого преступления, и потому совершение преступления и последующее его сокрытие представляет собой единый процесс. Н.Д. Дурманов, А.А. Пионтковский, М.Д. Шаргородский и другие авторы относили заранее не обещанное укрывательство не к соучастию, а к прикосновенности (законодательная дефиниция этого феномена отсутствует), указывая, что прикосновенность — такая деятельность лица, не участвующего в совершении преступления, которая тем или иным образом связана с преступлением, но не является содействием его выполнению и не находится в причинной связи с преступным результатом.
§ 1.3 Квалификация посягательств на телесную неприкосновенность умершего в целях использования  органов или тканей трупа для  трансплантации
С целью обеспечения постоянного  потока трансплантатов в осуществляющие их забор и заготовку медицинские  учреждения в соответствии со ст. 8 Закона РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» в России установлена  презумпция (от лат. praesumptio — «предположение») согласия каждого члена общества на донорство после смерти.
УК РФ 1996 г. устанавливает  в ст. 244, расположенной в главе  «Преступления против здоровья населения  и общественной нравственности», ответственность  за надругательство над телами умерших.
Объектом надругательства  над телами умерших следует считать  отношения по соблюдению членами  общества нравственных принципов обращения  как с захороненными, так и  с временно не захороненными человеческими  останками. Вместе с тем использование  законодателем в ст. 244 УК РФ термина  «тела умерших» представляется неточностью, поскольку буквальное толкование рассматриваемой  уголовно-правовой нормы говорит  о необходимости совершения указанных  в диспозиции действий в отношении  нескольких умерших лиц. В целях  исключения возможности выпадения  действий, образующих состав надругательства  над телом одного умершего лица (а  равно и места захоронения), из-под  уголовно-правовой охраны название ст. 244 УК РФ и диспозицию ч. 1 данной статьи следовало бы редакционно изменить, изложив следующим образом: «Надругательство над телом умершего и местом захоронения. Надругательство над телом умершего либо уничтожение, повреждение или осквернение места захоронения...»
Что касается уголовно-правовой характеристики надругательства, в  настоящее время к формам проявления такового авторы многочисленных комментариев к действующему УК РФ, базируясь  на положениях русской лингвистики, единодушно относят глумление и  иное грубое, циничное издевательство над умершими (осквернение нечистотами, обезображивание, расчленение и  т.п.). Ст. 244 УК РФ может и должна рассматриваться в качестве уголовно-правовой гарантии соблюдения интересов умершего относительно сохранения целостности собственного организма после смерти, обозначенных им (либо его законными представителями) при жизни в соответствии с вышеприведенными положениями Закона РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» и доведенных до сведения медицинской организации. При этом надругательство над телом умершего должно считаться оконченным в момент начала изъятия фрагментов его организма в целях их последующей пересадки без каких-либо правовых оснований для этого и независимо от степени осведомленности о содеянном близких умершего.
Субъективная сторона  надругательства в отечественном  уголовном праве традиционно  характеризуется наличием прямого  умысла. Однако представляется, что  позиция сторонников установления и формальных составах только прямого умысла лишена правовых оснований, поскольку виды вины фактически различаются по волевому моменту, каковой проявляется лишь при формировании психического отношения лица к преступным последствиям.
Коль скоро упоминание о последствиях отсутствует в  ст. 244 УК РФ, установить психическое  отношение к ним невозможно, а следовательно, невозможно и вести спор о конкретном виде вины, который предполагается в составе надругательства. С другой стороны, можно установить психическое отношение лица к типичным последствиям совершения данного преступления, благодаря чему и разграничить виды вины. «Преступный вред как составная часть преступного деяния является конструктивным системообразующим элементом, который характеризует вредное изменение объекта посягательства и выступает основным показателем общественной опасности деяния». Значимость же вреда в результате недостойного отношения к телу покойного, выражающегося в нарушении его телесной неприкосновенности, — общеизвестный факт: нравственные страдания людей, возникающие в связи с утратой ближнего, многократно увеличиваются при допущении несоответствия традициям (или представлениям о них), вопреки воле (умершего или самих близких) на их соблюдение.
При применении физического  либо психического насилия в отношении  лиц, препятствующих неправомерному использованию  мертвого тела, содеянное должно влечь  повышенную уголовную ответственность  по п. «в» ч. 2 ст. 244 УК РФ в случаях  нанесения потерпевшим побоев и  причинения легкого вреда здоровью и дополнительно квалифицироваться  по статьям о преступлениях против здоровья при применении иных видов  насилия. Медицинские работники, принимающие участие в процессах приема, обработки, заготовки, хранения, транспортировки, идентификации, пересадки фрагментов организма умершего, осведомленные о противоправности их получения, при определенных условиях должны рассматриваться как пособники и привлекаться к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 244 УК РФ, устанавливающей повышенную уголовную ответственность за надругательство над телами умерших в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору или организованной группы, со ссылкой (кроме случаев участия указанных лиц в составе организованной группы, когда их действия рассматриваются с позиций уголовного права как соисполнительство) на ст. 33 УК РФ. Исключение из понятия «надругательства» должны в настоящее время составлять только негативные с точки зрения нравственности, но разрешенные законодательством РФ, т.е. совершаемые в одобряемых обществом целях действия в отношении тела умершего. Вместе с тем нельзя игнорировать и получившие распространение в отечественной судебно-следственной практике случаи заявления родственниками умерших в соответствующие органы протестов по религиозным и иным личным мотивам относительно порядка использования органов и тканей трупа в соответствии с действующим законодательством РФ о трансплантации.
Субъектом преступления, предусмотренного ст. 244 УК РФ, должны являться работники  кафедр медицинских вузов, научно-исследовательских  институтов медицинского профиля и  практических учреждений здравоохранения, в которых выполняются научные  исследования, связанные с производством  экспериментов на трупах и изъятием анатомических сегментов трупа  с различными особенностями, повреждениями  и т.д. Ответственность по данной статье должна наступать и для  лиц, производящих законное удаление анатомических  сегментов трупа, но умышленно обезображивающих тело умершего в процессе соответствующего удаления. И обстоятельством, исключающим  уголовную ответственность по рассматриваемой  статье УК РФ, может быть признана только крайняя необходимость нарушения  телесной неприкосновенности умершего.
Выводы по 1 главе
Таким образом, несмотря на то, что в уголовном кодексе  Российской Федерации сделаны попытки  обеспечить угловно-правовое регулирование транспонтологии и посмертного донорства следует признать, что охрана органов и тканей находится на недостаточном уровне и требует дальнейшей разработки данной проблемы.
 
Глава 2. Современное состояние  и основные направления развития уголовно-правового регулирования  прижизненного донорства в Российской Федерации
§ 2.1 Уголовно-правовое обеспечение условий и порядка  получения информированного согласия лица на прижизненное донорство в  Российской Федерации
Трансплантация донорского материала, полученного от живого лица, как метод лечения представляет собой двуединую операцию, при  которой жизнь или здоровье реципиента спасается за счет постановления  в опасность или реального  причинения вреда здоровью донора. В этой связи право на нарушение  динамического соответствия формы  и функций организма донора условиям его существования в целях  пересадки изымаемых анатомических  сегментов реципиенту возникает  при наличии специфических и  строго регламентированных законодательством  РФ о трансплантации предпосылок  деятельности медицинских работников. В обобщенно-унифицированном виде предпосылки реализации отношений  прижизненного донорства, выступающие  основаниями для разграничения  преступного и непреступного  причинения вреда здоровью донора при  оказании медицинской услуги реципиенту, могут быть сформулированы следующим  образом: согласие потенциального донора (1); информирование потенциального донора (2); генетическая идентичность (реципиенту) и дееспособность потенциального донора (3). Учитывая как интересы живого донора, так и интересы здравоохранения, требующие «...создания таких условий, при которых медицинские работники могли бы работать уверенно и спокойно, не опасаясь привлечения без достаточных оснований к уголовной ответственности», в правовой комплекс предпосылок реализации соответствующих отношений следует ввести и надлежащее оформление дачи-получения согласия потенциального донора на изъятие органа или ткани, дачи-получения информации о риске и последствиях предстоящего отчуждения фрагмента организма. Необходимость анализа указанных предпосылок соответствует логике исследования реального состояния правового регулирования условий и порядка прижизненного донорства, нуждающихся в уголовно-правовом обеспечении.
В соответствии со ст. 1 Закона РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека», ст. 1,8, 14 Закона РФ «О донорстве крови и ее компонентов» изъятие любого трансплантата должно производится исключительно с согласия живого донора, конституирующегося в отношениях прижизненного донорства в качестве самостоятельного и свободного в своем волеизъявлении лица. Воля донора и отчуждение фрагмента организма должна быть выражена вовне и способом, который позволял бы сделать вывод о ее наличии и одновременно обеспечивал ценность согласия донора как юридического доказательства. Согласно ст. 6, 11 Закона РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» критерием действительности внутренней воли потенциального донора является выражение его изъявления вовне в письменном виде. Министерством здравоохранения РФ утвержден образец письменного заявления лица на эксплантацию, текст которого может быть составлен от руки, фотомеханическим или иным способом, однако подлежит собственноручному подписанию донором и главным врачом государственного лечебно-профилактического учреждения, принимающего обязательства по производству изъятия фрагмента организма лица, определенного договором прижизненного донорства.
Правовое регулирование  условий и порядка изъятия  трансплантата у живого лица должно представлять собой результативное нормативно-организационное воздействие  на отношения прижизненного донорства  с целью их развития и упорядочения. Однако негативным моментом нормативного закрепления обязательности письменного оформления договора прижизненного донорства в мировой практике называется недостаточная оперативность данной порядка оформления в ситуации, когда пересадка фрагментов организма не терпит отлагательства. В этой связи Я. Дргонец и П. Холлендер предлагают законодательно закрепить требование легкой доказуемости для дачи донором согласия на трансплантацию, что позволило бы в каждом конкретном случае (с учетом состояния реципиента, материально-технической обеспеченности медицинского учреждения и т.д.) решать вопрос о надлежащем оформлении согласия потенциального донора на наступление соответствующих правовых последствий изъятия органа, части органа или тканей в письменной форме; в устной форме, но с фиксацией на магнитных носителях; в устной форме, но в присутствии свидетелей, которые могли бы своей подписью подтвердить волеизъявление лица, и т.д.). Представляется, что подобное упрощение процедуры получения согласия потенциального донора на изъятие органа или ткани, ускорив процессы отчуждения трансплантируемого материала, одновременно расширит и возможности злоупотреблений со стороны медицинских работников в отношении соблюдения предпосылок трансплантации (например, при привлечении в качестве свидетелей лиц, заинтересованных в ампутации фрагмента организма потерпевшего). Наиболее же оптимальным вариантом оформления согласия донора на изъятие анатомических сегментов, регулируемое Законом РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека», представляется дублирование письменного оформления видеозаписью. Именно видеозапись процесса дачи согласия позволит оценить: (1) однозначность письменного волеизъявления потенциального донора; (2) его представление о технологических особенностях удаления компонента организма и отношение к возможности возникновения в ходе операции неожиданных обстоятельств, меняющих согласованный характер действий или требующих дополнительных процедур; (3) адекватность восприятия воли соглашающегося сознанием принимающего согласие лица; и, наконец, (4) предварительность согласия.
Согласие потенциального донора должно предшествовать производству оперативного вмешательства по удалению органа или ткани. Извлечение трансплантата, умышленно совершенное без согласия лица, а следовательно, против его воли, является уголовно-наказуемым посягательством на телесную неприкосновенность человека. Получение отсроченного согласия как в процессе осуществления мероприятий по эксплантации, начатых без такового, так и после ампутации органа или ткани, по своим юридическим последствиям равнозначно отсутствию согласия.
В отличие от существующего  порядка письменного оформления, дублирование его видеозаписью позволит оценить соотношение временных  моментов дачи согласия и эксплантации фрагмента организма лица, имеющее  определяющее значение для решения  вопроса об уголовной ответственности  за умышленное причинение тяжкого, средней  тяжести либо легкого вреда здоровью донора в медицинском учреждении. Ценность фиксирования согласия нивелируется в настоящее время общепризнанной в мировой практике возможностью донора в любой момент, в том числе и в процессе осуществления подготовительных мероприятий по взятию органа, части органа или ткани, и в любой форме отказаться от согласия на ущемление своих охраняемых уголовным законом благ и интересов, пусть и надлежащим образом оформленного (данное положение особо выделено в законодательстве о трансплантации ряда зарубежных стран, например, в Законе Австралии 1982 г. «О трансплантации тканей человека»). Для повышения уровня ответственности соглашающегося на отчуждение трансплантата лица за собственное решение, влекущее последствия как правового характера (одним из важнейших среди которых является прекращение поиска новых доноров для реципиента), так и организационного (подготовка персонала, дорогостоящих технических средств проведения операции и т.д.), целесообразно было бы установить правило, согласно которому взятие трансплантата, совершенное после отказа от согласия, не влечет уголовной ответственности проводивших оперативное вмешательство медицинских работников. Вместе с тем невозможно не признать неприемлемости подобного предложения с точки зрения обеспечения прав человека.
Компромиссным вариантом  правового регулирования порядка  дачи потенциальным донором согласия на изъятие органа, части органа или ткани представляется правовое обеспечение максимального устранения временного разрыва между моментом дачи лицом согласия на прижизненное донорство и моментом проведения соответствующего оперативного вмешательства. В этой связи целесообразно следующее  редакционное изменение ч. 1 ст. 11 Закона РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека», устанавливающей  условия изъятия фрагментов организма  у живого лица: «если донор непосредственно  перед изъятием в письменной форме  с фиксацией на магнитных носителях  свободно и сознательно выразил  свое согласие на операцию».
Уголовная ответственность  за нарушение рассматриваемой предпосылки  реализации отношений прижизненного  донорства наступает для лиц, виновных в противоправном взятии трансплантируемого материала, по ст. 111, 112, 115 УК РФ в зависимости  от степени тяжести причиненного вреда здоровью человека, определяемой характером изъятого анатомического сегмента и продолжительностью восстановительного периода (послеоперационного койко-дня). Характеризуя уголовно-правовое значение согласия лица на при жизненное донорство биоматериала, необходимо отметить, что при возникновении в ходе осуществления оперативного вмешательства ситуаций, опасных для жизни и здоровья донора (например, осложнений хирургического вмешательства, связанных с медицинскими приборами и устройствами), не обусловленных предварительной договоренностью с учреждением здравоохранения, медицинские работники обязаны прекратить эксплантацию, Продолжение операции, повлекшее ухудшение здоровья лица, которое не должно было наступить в соответствии с волеизъявлением последнего по договорным обязательствам, влечет аналогичную правовую ответственность причинителей.
По достаточно распространенному  в науке уголовного права определению  легкий вред здоровью представляют собой  повреждения, которые, не отражаясь  на анатомической целостности тканей или нормальном функционировании человеческого  организма, могут повлечь за собой  кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. Правила  судебно-медицинской экспертизы тяжести  вреда здоровью 1996 г. не содержат перечня  возможных повреждений, раскрывая  признаки такого вреда здоровью через  процент и продолжительность  утраты трудоспособности. Однако представляется, что указанные последствия возможны и при нарушении анатомической  целостности тканей тела человека (например, насильственное взятие крови, лоскутов кожи и т.д.), в связи с чем приведенное определение легкого вреда здоровью нуждается в корректировании.
Удаление без согласия лица участков его ткани, повлекшее  длительное (продолжительностью свыше 21 дня), непосредственно связанное  с эксплантацией расстройство здоровья потерпевшего либо значительную стойкую утрату трудоспособности менее чем на одну треть, подпадает под признаки ст. 112 УК РФ — умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести. Что касается причинения тяжкого вреда здоровью человека с целью использования органов или тканей потерпевшего, выступающей в качестве квалифицирующего признака (п. «ж.» ч. 2 ст. 111 УК РФ), то оно будет иметь место в случаях противоправного изъятия какого-либо органа (надпочечника, почки и т.д.), части органа (роговицы глаза, части щитовидной железы и т.д.), удаления больших участков ткани, повлекшего расстройство здоровья лица, соединенное со значительной стойкой утратой общей трудоспособности не менее чем на одну треть, и т.д. Однако несмотря на то, что достижение цели использования фрагментов человеческого организма невозможно без их предварительного изъятия, способом причинения тяжкого вреда здоровью человека в соответствующих целях может выступать не только процесс непосредственного извлечения трансплантата из тела потерпевшего. Так, предваряя противоправное изъятие необходимых для пересадки реципиенту анатомических сегментов, виновное лицо может причинить тяжкий вред здоровью потенциального донора в иной форме (например, нанести удар по голове, влекущий перелом костей свода черепа, для того чтобы сломить сопротивление потерпевшего). Вопрос о вменении рассматриваемого квалифицирующего признака при совершении приготовительных мероприятий к удалению необходимого для трансплантации биоматериала, выразившихся в форме причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего, должен быть решен положительно. Цель последующего использования органов или тканей потерпевшего, обусловившая причинение вреда его здоровью, определяет субъективную окраску преступления, проявляемую в пренебрежении интересами охраны здоровья человека.
Необходимость надлежащего  информирования лица перед дачей  согласия на любые опасные медицинские  действия, т.е. действия, способные иметь  негативные последствия для здоровья человека различной степени тяжести, так называемая доктрина информированного согласия, нашла отражение в международно-правовых актах и в повседневной практике большинства стран мира: «...не может  быть операции без согласия пациента и не может быть согласия без осведомления пациента...» о ее показаниях, методе, объеме, риске и последствиях (с точки зрения краткосрочной и долгосрочной перспективы). Этическое обоснование доктрины информированного согласия базируется на концепции автономии и абсолютной самоценности человеческой личности: оперативное вмешательство, проводимое в условиях, когда внутренняя воля и внешнее изъявление лица не совпадают, нарушает право личности на самоопределение, в силу чего является этически недопустимым.
По законодательству зарубежных государств функцией информирования сторон трансплантации, как правило, наделяется врач-трансплантолог либо два врача, один из которых не принимает участия в осуществлении трансплантации. В России представляется необходимым связывать четкое определение субъекта информирования сторон трансплантации с нормами уголовного законодательства: в качестве правовой гарантии информирования донора и реципиента о состоянии их здоровья, последствиях изъятия и пересадки биосубстратов, включая риск трансплантации в случае реакции и т.п., можно рассматривать ст. 140 УК РФ «Отказ в предоставлении гражданину информации». В данной статье УК РФ устанавливается уголовная ответственность должностного лица за предоставление гражданину заведомо ложной и неполной информации либо неправомерный отказ должностного лица (устный, письменный или в форме бездействия) в предоставлении гражданину собранных в установленном порядке документов и материалов, непосредственно затрагивающих его права и свободы.
Как правило, в оценках  теоретиков ст. 140 УК РФ предстает в  качестве уголовно-правового средства обеспечения ч. 2 ст. 24 Конституции  РФ, возлагающей на органы государственной  власти и органы местного самоуправления, а также должностных лиц этих органов обязанность по ознакомлению граждан с документами и материалами, непосредственно затрагивающими их права и свободы. В этой связи  субъектами данного преступления признаются только указанные должностные лица, а предмет преступления определяется как информация, собранная в документах и материалах служебных проверок и т.п., содержащая сведения, затрагивающие  законные интересы потерпевшего, и  находящаяся в государственных  федеральных, региональных органах  или органах местного самоуправления. Однако представляется, что ст. 140 УК РФ может выступать и в качестве средства обеспечения конституционного права граждан России на охрану здоровья и медицинскую помощь, провозглашенного ст. 41 Конституции РФ. Целесообразность исследования соотношения каждого из понятий Конституции РФ с отраслевым законодательством, которое, по существу, в качестве особенного есть реализация общих конституционных положений и понятий, подчеркивается В.Д. Ломовским. И конструктивное решение задач уголовно-правового обеспечения права донора на информацию предполагает комплексный подход: рассмотрение обновленного и развивающегося в соответствии с Конституцией РФ отечественного уголовного законодательства в «уголовно-конституционной ипостаси». Как составную частью права на здоровье в правовом государстве следует рассматривать анализируемое выше применительно к отношениям в сфере трансплантологии право граждан на информацию о состоянии своего здоровья и последствиях осуществления медицинских вмешательств в функционирование организма, социальное содержание которого представляет фактическую возможность лица «...обладать и пользоваться определенным благом для удовлетворения личных и общественных интересов...». Согласно ст. 18 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, определяют смысл, содержание и применение законов, а в соответствии с ч. 3 ст. 41 Конституции РФ сокрытие должностными лицами фактов и обстоятельств, создающих угрозу для жизни и здоровья людей, влечет за собой ответственность по законодательству РФ. Таким образом, подход, при котором ст. 140 УК РФ действует и в сфере здравоохранения, соответствует требованиям Конституции РФ, предусматривающей обязанности по обеспечению доступа граждан к информации, затрагивающей интересы их жизни и здоровья.
Изъятие практически любого трансплантата у живого лица наносит  вред здоровью последнего, нарушая гармоничное единство биологических, психофизиологических и социально-трудовых функций, и, таким образом, заведомо осуществляется в ущерб донору, жертвующему личным интересом в целях выздоровления больного. Уголовно-правовое обеспечение права донора на информацию заключается в наступлении для лиц, виновных в удалении фрагментов организма по согласию лица, полученному, однако, в результате ненадлежащего информирования о целях, методах, побочных эффектах, возможном риске и ожидаемых результатах данного оперативного вмешательства, правовых последствий, аналогичных производству изъятия анатомических сегментов без согласия донора. В этой связи представляется, что уже на стадии дачи донором согласия на отчуждение биоматериала, полученного в результате обманных действий субъектов информирования, последние должны быть привлечены к уголовной ответственности за приготовление к причинению тяжкого вреда здоровью донора (если в результате эксплантации подлежит удалению соответствующий анатомический сегмент). И данном случае ненадлежащее информирование лица о последствиях либо объеме взятия донорского материала, вызывающее у донора неверное представление об условиях эксплантации, должно рассматриваться как умышленное создание условий для совершения тяжкого преступления против здоровья человека и квалифицироваться по п. «ж» ч. 2 ст. 111 УК РФ со ссылкой на ст. 30 УК РФ, а также по ст. 140 УК РФ.
Одним из основных условий  эффективного действия уголовно-правовых норм является их взаимосогласованность. Поэтому, рассматривая ст. 140 УК РФ в качестве одной из государственных гарантий соблюдения прав человека в области охраны здоровья, в частности — в сфере трансплантологии, необходимо четко определиться с субъектом преступления — должностным лицом, по определению диспозиции анализируемой уголовно-правовой нормы.
Среди большого количества мнений и точек зрения на то, кого считать должностным лицом в  системе здравоохранения, нет доминирующей позиции. Ряд ученых считает, что  к ним следует относить лишь руководителей  медицинских учреждении. Другие причисляют к должностным лицам помимо главных  врачей (их заместители) государственных  лечебно-профилактических учреждений также заведующих отделениями, дежурных врачей, главных и старших медицинских сестер, работников Министерства здравоохранения РФ, департаментов и управлений здравоохранения. Представляется, что для разрешения данного вопроса следует обратиться к постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе», разъясняющему понятие должностного лица, содержащееся в примечании 1 к ст. 285 УК РФ. Несмотря на отнесение законодателем данного понятия лишь к статьям гл. 30 УК РФ, оно может и должно оказывать ориентирующее воздействие на трактовку данного термина и в иных главах Особенной части УК РФ. Согласно п. 3 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ практически значимым показателем принадлежности медицинского работника к категории должностных лиц может являться наличие у него в подчинении других работников, служебной деятельностью которых он руководит и в отношении которых имеет право применить меры поощрения или дисциплинарные взыскания, т.е. когда наряду с профессиональными обязанностями лицо выполняет должностные функции организационно-распорядительного характера. Из установленного ст. 31 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан перечня лиц, в чьи обязанности может входить ознакомление донора и реципиента с результатами медицинского обследования и иной информацией, необходимой для получения согласия данных лиц на трансплантацию (заведующий отделением, лечащий врач или другие специалисты соответствующей области знаний, принимающие непосредственное участие в обследовании и лечении донора и реципиента), указанным требованиям удовлетворяет только заведующий отделением государственного лечебно-профилактического учреждения, осуществляющего деятельность по изъятию и пересадке органов и тканей человека.
§ 2.2 Уголовно-правовое обеспечение свободы прижизненного  донорства в Российской Федерации
Одним из фундаментальных  принципов современной цивилизации, пронизывающих систему правового  регулирования любой области  общественных отношений, провозглашен принцип уважения к другому в  полноте его особенностей и его  личной свободы (ст. 22 Конституции РФ).
В соответствии со ст. 1 Закона РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» согласие потенциального донора на изъятие фрагмента организма  должно быть дано свободно. В стадии принятия решения об отчуждении фрагмента  организма донор должен иметь  возможность взвесить все его  последствия, включая возможное  отсутствие эффекта от проведения пересадки реципиенту, совершить выбор между сталкивающимися ценностями в пользу одной из них, в ущерб другой и только через разрешение этого противоречия реализовать цель». Свободное волеизъявление потенциального донора предполагает отсутствие физического и психического принуждения к выражению собственной воли, влекущих, согласно законодательству РФ о трансплантации, уголовную ответственность. Средством уголовно-правового обеспечения законодательно установленного порядка свободного принятия волевого решения — возможности беспрепятственного внутреннего самоопределения в отношении донорства выступает ст. 120 УК РФ «Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации».
Дублируя ч. 3 ст. 47 Основ  законодательства РФ об охране здоровья граждан при конструировании  диспозиции ч. 1 ст. 120 УК РФ законодатель, как представляется, допускает лингвистическую  ошибку, поскольку использует неудачное  выражение «принуждение к изъятию» органов и тканей человека для  трансплантации. Буквальное толкование данной уголовно-правовой нормы приводит к выводу о том, что потерпевшим будет лицо, изымающее либо призванное изымать анатомические сегменты по роду своей профессиональной медицинской деятельности (член бригады по забору органов) или образования (студент, сотрудник научно-исследовательского института или вуза по профилю), а также иное лицо, не имеющее специальных навыков производства эксплантации, но принуждающееся к противозаконному удалению органов или тканей конкретного человека. В соответствии с данным толкованием состав преступления, предусмотренный ст. 120 УК РФ, может рассматриваться как усеченный состав, устанавливающий уголовную ответственность за насильственное подстрекательство к причинению вреда здоровью человека в целях использования полученных фрагментов организма потерпевшего для трансплантации: «принудить потерпевшего к проведению операции по трансплантации». Однако исходя из положений законодательства РФ о трансплантации, уголовно-правовая норма должна обеспечивать правомерность получения согласия донора на удаление анатомических сегментов, устанавливая ответственность за принуждение какого-либо лица к сделке, заключающейся в отчуждении фрагмента организма в целях пересадки.
В целях устранения означенного  противоречия формы изложения уголовно-правовой нормы и воли законодателя представляется необходимым изменить формулировку диспозиции ч. 1 ст. 120 УК РФ, а также  формули
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.