На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Счастье и несчастье

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 01.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 9. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


ВВЕДЕНИЕ
   Актуальность  темы. Счастье – это то, к чему стремится каждый без исключения человек. Каждый человек ищет его, пытается поймать и навсегда стать его обладателем. В одном предложении о счастье можно сказать, что согласно религии счастье – это создание благоприятных условий, которые будут способствовать тому, что отдельная личность или целое общество получит прекрасную возможность продвигаться по пути достижения духовного и материального совершенства. Точно так же, как чередуются свет и тьма, черное и белое, счастье временами сменяется несчастьем, бедами, горестями. Люди страшатся несчастья, люди не желают быть охвачены им. В коротком предложении можно сказать, что подлинное несчастье – это отсутствие благоприятных условий для духовного и материального развития.
   Объект  работы – механизмы счастья и несчастья, различия нравственных категорий счастья и несчастья.
   Предмет работы – изучение нравственных категорий счастья и несчастья.
   Цель  работы: определить значение счастья и несчастья как нравственных категорий.
   Задачи  работы:
      получить представление о различных теориях нравственных категорий «счастье» и «несчастье», обращаясь к источникам философских трудов от античных времен до наших дней;
      определить значение счастья и несчастья как нравственных категорий;
      попытаться определить значение этих состояний в деятельности человека.
   Методы  исследования:
      анализ научной, публицистической литературы
      обращение к материалам произведений авторов античной философии и художественном мировосприятии поэтов и писателей прошлых веков и современности.
      Изучение теоретических источников проблемы
      Сбор эмпирических данных
 
    1 ПОНЯТИЕ СЧАСТЬЯ
    1.1 Исторический обзор проблемы счастья
   Счастье – это образное понятие, описывающее состояние человека, причем, не только духовное, но и подразумевающее материальное благополучие.
   Мы  часто слышим такие слова: «Я счастлив» или «Это самый счастливый день в моей жизни!» Счастье так трудно обрести и сохранить потому, что оно требует наличия в человеке неких определенных качеств, наверное, особенно, чистоты, так как только тот, кто чист и светел душой, не обременен приземленными и низшими состояниями сознания: зависти, озлобленности, ревности, меркантильности, алчности и т.п.
   Первые  попытки решения проблемы счастья  можно найти уже в самых  ранних литературных памятниках древности: Ведах и упанишадах, «Песне арфиста», «Поучениях Кагемни», «Поучениях Птаххетена» и др., относящихся к III-II тысячелетиям до н. э. Они представляют собой в основном своеобразные своды правил поведения, выполнение которых могло бы, по мнению их авторов, предохранить человека от всевозможных ошибок, потерь, разочарований и трагедий. Форма поучения сохранилась и в более поздние времена в практически всех этических системах.
   Мыслители древности расходились в определении  конкретных путей достижения удовлетворенности  жизнью. Ими было сформулировано два  основных противоположных подхода  к решению проблемы счастья: аскетический и гедонический.
   Четкая  аскетическая направленность характерна для большинства этических концепций древнеиндийских философов, ранних стоиков, затем и для христианской религии. Так наивысшим счастьем стоики считали добродетель. «Кто хочет счастья, говорили они, пусть ограничивает потребности, ибо удовлетворение одних потребностей порождает другие. Потребности бесконечны, их невозможно удовлетворить».
   Противоположный гедонический подход к решению проблемы счастья характерен для вавилонского эпоса о Гильгамеше, древнеегипетской «Песне арфиста», некоторым представителям древнеиндийской философской школы Червака, древнекитайского философа Ян-чжу, отдельных эпикурийцев, итальянского философа-гуманиста Лоренцо Валлы и др.
   Гедонисты считали, что человек может достичь  счастья путем удовлетворения всех желаний и потребностей: физических, материальных и духовных в том  числе. Высшая ценность жизни, по мнению Лоренцо Валлы, – ощущение «от сладостного возбуждения и удовольствия тела». [1]
   В VI в до н. э. в учении о счастье  возникает третье направление, преодолевающее крайности и гедонизма, и аскетизма. В античной философии доминирующим становится принцип «золотой середины»: «Кто знает меру, у того не будет неудач», – писал Лао-цзы.
   Основным  представителем данного направления  был Аристотель. Он полагал, что счастье  является результатом благородной  деятельности, и что человек обладает определенными возможностями, реализация которых достойным способом должна обеспечить удовлетворенность жизнью. Затем наиболее последовательно  придерживались этой линии М. Монтень, Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Гегель и др. «Аристипп выступал в защиту плоти, словно у нас нет души. Зенон считался только с душой, словно мы бестелесны. И оба ошибались, – писал Монтень. – Пусть душа помогает телу, содействует ему, и не отказывается участвовать в его естественных утехах, а наслаждается вместе с ним, привнося в них умеренность». [2]
   Буддисты  считали, что состояние сознания является определяющим для отнесения  себя к счастливым или несчастным. Подобного мнения придерживался  Марк Аврелий . Он полагал, что человек счастлив, тогда, когда он считает себя таковым. В даосистской философии счастье связывается с понятием о «среднем пути», с позитивным отношением и принятием всех жизненных событий, а также с гармонизацией инь и янь.
   В корпусе философско-этической, проблема человеческого счастья по праву занимает одно из виднейших мест. В реестре имен ярчайших звезд научной, философской и богословской мысли вряд ли можно обнаружить хотя бы одного мыслителя, который не высказался бы каким-либо образом на этот счет.
   Действительно, со времени выделения философии, морали и религии в самостоятельные  формы общественного сознания попытки осмысления феномена счастья стали неотъемлемым моментом рефлексии по поводу того, что является смыслообразующим началом человеческого бытия. Более того, довольно часто, во многих случаях тема счастья становилась даже лейтмотивом всей философской системы того или иного мыслителя.
   Многие  философы, учителя этики и религиозные  реформаторы древности были увлечены попытками вывести своего рода «формулы»  счастья, найти рецепты его изготовления, указать пути к нему, алгоритмы  его достижения. К сожалению, мы очень  мало знаем о том, что думали древние  мыслители по поводу того, каким  должен быть человек, чтобы стать  счастливым, и начинаем «открывать Америку» заново. Не лучше ли обратиться к опыту прошедших веков?
   Анализ  большого числа сентенций великих  мира сего позволяет прийти к выводу о том, что стремление к счастью  генетически заложено в каждом человеке и составляет неотъемлемую часть  его природы. Осуществление же этого  стремления вручено человеку как  дар его свободной воли.
   Итальянский мыслитель эпохи Возрождения  Пьетро Помпонацци (1462-1525) считал, что человеку естественно стремиться к счастью и избегать несчастья. Французский философ, теолог, физик и математик Блез Паскаль (1623-1662), стоявший у самых истоков философии Нового времени, выразил свои мысли на этот счет в следующем высказывании: Все люди стремятся к счастью – из этого правила нет исключений; способы у всех разные, но цель одна... Счастье – побудительный мотив любых поступков любого человека, даже того, кто собирается повеситься.
   Людвиг  Фейербах (1804-1872), великий антрополог, представитель «золотого века»  немецкой философской мысли, посвятивший  много сил познанию человеческой природы, утверждал, что ...где нет  стремления к счастью, там нет  и стремления вообще и что стремление к счастью – это стремление стремлений. По его мнению, первая обязанность человека заключается в том, чтобы сделать счастливым самого себя. Если ты сам счастлив,o – говорил Фейербах, – то ты сделаешь счастливыми и других.
   Счастливый может видеть только счастливых кругом себя.
   Философское осмысление темы счастья нашло свое отражение и в русской литературе. Многие произведения русской прозы  и поэзии являются своеобразными  философскими сочинениями, облеченными  в литературную форму. Выдающийся русский  писатель В.Г. Короленко говорил, что  общий закон жизни есть стремление к счастью и все более широкое  его осуществление.
   Таким образом, значимость в жизни того, что люди называют словом «счастье», вряд ли вообще можно ставить под сомнение, и чтобы осознать это, не обязательно быть выдающимся моралистом, философом, богословом. Само по себе стремление человека к счастью – явление более чем очевидное. Приведенные же выше высказывания относительно данного предмета понадобились нам для того, чтобы высветить антропологический корень этого стремления – само существо человеческой природы.
   Следовательно, решение вопроса о счастье, понимание  счастья в большинстве своем  зависит от решения вопроса о  человеческой природе, понимании смысла и назначения бытия человека на протяжении веков, на протяжении всего периода  существования человечества.
   Смысловые границы понятия «счастья» необычайно широки и включают в себя комплексное, системное решение целого ряда философских, религиозных, морально-этических, психологических, социально-экономических и других аспектов рассмотрения настоящей проблемы. Причем, в зависимости от избранного ракурса, так скажем, угла зрения рассмотрения этого понятия смысловое наполнение его может существенным образом видоизменяться.
   Скажем, рассмотрение категории счастья  в плоскости социально-экономических  отношений влечет за собой анализ степени удовлетворения потребностей физического уровня бытия человека, материального достатка, степени удовлетворенности его социальным положением и т.д. Словом, здесь вступают в силу показатели так называемого качества жизни человека. Здесь уместно вспомнить Гельвеция, сказавшего: «Несчастье почти всех людей и целых народов зависит от несовершенства их законов и от слишком неравномерного распределения их богатств». [3]
   Психологический аспект счастья подразумевает под  собой анализ некоего психического состояния человека, которое можно  охарактеризовать данным термином. Здесь  скорее можно говорить о кратковременном  состоянии переживания радости, необыкновенного душевного подъема, ощущения полета, влюбленности, небывалого прилива сил и т.д.
   Наконец, онтологический уровень осмысления понятия счастья приводит нас  к пониманию его как характеристики, выражающей длительное состояние человеческого  бытия. Счастье с этой точки зрения есть переживание полноты бытия, ощущение и осознание своей причастности чему-то более высокому, нежели повседневные суетливые заботы каждого из нас.
   До  тех пор, пока человек намертво погружен в бесконечную череду больших  и мелких хлопот нашей обыденной  жизни, его сознание раздроблено  на десятки и сотни всевозможных мыслей, не дающих ему возможности  сконцентрироваться на размышлении  о метафизическом назначении человека. Для этого, видимо, необходимо возвыситься над временным, преходящим, изменчивым и сосредоточиться на простом и вечном.
   Этимологический анализ самого термина «счастье» позволяет нам в некоторой степени приблизиться к определению смыслового пространства его как философского понятия.
   Во-первых, по старому, избитому завещанию-афоризму Козьмы Пруткова «зри в корень» – выделяем корень этого слова – «часть». Во-вторых, как гласит одно из традиционных правил, которым руководствуются филологи, для того, чтобы полнее определить смысловое наполнение того или иного понятия, необходимо подобрать максимальное число однокоренных ему слов. Ибо как в разных родственниках различным образом проявляются те или иные черты данного рода – и чтобы составить более полное впечатление о человеке, иногда полезно с ними познакомиться – так и в родственных словах по-разному оттеняется смысл искомого понятия. В нашем случае это слова «участь», «участник», «причастность», «причастие» и т.д.
   На  первый взгляд смысл, скажем, слова  «участь» достаточно далек от того, что мы называем счастьем, поскольку  под «участью» мы привыкли понимать нечто фатальное, довлеющее над  человеком извне, свыше, ограничивающее его свободу. Потом, в русском языке слово «участь» синонимично слову «доля» метафизически – в смысле «судьба», а слово «часть» синонимично слову «доля» физически, как часть чего-то целого.
   Наконец, нужно сказать, что приставка  «с» в нашем языке означает соединение с чем-либо, совместное бытие, сопричастие чему-то и прочее.
   Таким образом, получается, что понятие  «счастье» в данном контексте  можно понимать как соединение с некоей частью – а именно, со своей собственной долей, то есть осознание своей судьбы, своего места и назначения.
   Как нельзя глубоко эта тема звучит в  христианской антропологии. Евангельское понимание счастья подразумевает прежде всего смирение с тем, что дано человеку – и физически и метафизически. Ключевым аргументом в пользу такого понимания счастья в христианской мысли является знаменитый текст первой из девяти заповеди блаженств – «блаженны нищие духом», который традиционно истолковывается в смысле возведения добродетели смирения на первое место среди всех прочих христианских добродетелей.
 


1.2 Счастье  как нравственная категория
   Человек так устроен, что он стремится  к обеспечению своих интересов. И чаще всего бывает, что достижение какого-то своего личного интереса человек рассматривает как элемент  счастья. Далее, стремясь к достижению оного, человек часто забывает о  средствах для избранной цели. Использование же этих средств порой  вступает в противоречие с интересами других людей, ибо «свобода одного заканчивается  там, где начинается свобода другого». Получается, что мы часто пытаемся построить свое личное счастье за счет окружающих. Это «счастье» недолговечно, так как противоречит основному  нравственному закону «поступай  с другими так, как ты хотел  бы, чтобы поступали с тобой».
   Борьба  за счастье – это борьба со своими пороками, недостатками, мешающими  жить нам и окружающим нас. Жизнь  освобождающегося от пороков человека наполняется особым смыслом – идеей нравственного совершенствования. Каждый шаг вперед на этом пути – радость маленькой победы, каждый шаг назад – боль и горечь поражения. Человек, вставший на этот путь, с одной стороны, испытывает наслаждение уже от того, что идет по нему, а с другой стороны, чувствует бремя огромной ответственности перед Богом, ближними и самим собой. С каждым успешным шагом на этом пути у нас прибавляется уверенность в своих силах, повышается самооценка, крепнет вера и любовь. У человека появляется все больше сил и возможностей для выполнения второй важнейшей христианской заповеди: «Возлюби ближнего своего как самого себя».
   С другой стороны, было бы большим заблуждением понимать счастье как результат  достижения конечной цели устремлений  человека – самого счастья. Если человек  поставил высшей целью своей жизни  достижение счастья и ничего более, то вряд ли это хоть сколько-нибудь согласуется с понятием нравственного мотива поведения. Не случайно японская мудрость гласит: «Счастье выпадает тому, кто его не ждет».
   О недопустимости превращения счастья  в главную цель жизни говорит  и замечательный русский писатель М.М. Пришвин: «Нельзя целью поставить  себе счастье: невозможно на земле личное счастье как цель. Счастье дается совсем даром тому, кто ставит какую-нибудь цель и достигает ее после большого труда».
   Требование  же счастья себе самому, целеполагание его в качестве объекта стремления есть эгоизм, неизбежно ведущий к несчастью. Это отмечал известный моралист, родоначальник неклассической европейской философии Артур Шопенгауэр (1788-1860): «Важнейшее средство не быть несчастным – не требовать слишком большого счастья».
   Близкую к этому мысль проводит и Буаст: «Мы были бы гораздо счастливее, если бы поменьше заботились об этом».
     Стремление к счастью и постоянное  его ожидание, размышление о нем  – разные вещи. Подсознательное  стремление к счастью должно  сочетаться с сознательным стремлением  к добродетели, и только тогда  оно приходит к человеку, образно  выражаясь, совсем с другой стороны, нежели его ожидают.
   Главное – не мечтать о счастье, а думать о том, как стать достойным  счастья.
   Поэтому, счастье есть итог длительного пути человека от порока к добродетели, результат  борьбы с пороком, награда человека самому себе за свой упорный целенаправленный труд, как победа в описанной борьбе. О понимании счастья как заслуги  говорил М.М. Пришвин: «Да, конечно, счастье  необходимо, но какое?».
   Наконец, существенно важным в стремлении к счастью является различение счастья как такового и средств его достижения. Люди часто путают одно с другим и обожествляют то, что может быть лишь вспомогательными ступеньками к счастью: деньги, положение в обществе, чувственные наслаждения и т. д. Великий французский просветитель Гельвеций говорил по этому поводу следующее: «Если могущество и богатство являются средствами стать счастливыми, то не следует все же смешивать средства с самой вещью; не следует покупать ценой излишних забот, тягот и опасностей того, что можно иметь дешевле. Словом, в поисках счастья не следует забывать, что мы ищем счастье, а не чего-либо другого». Люди давно обратили внимание на диалектическую взаимосвязь счастья и несчастья. Более того, достаточно часто в арсенале мировой философской мысли встречается убежденность в том, что несчастье порой является залогом счастья, исходной точкой движения к нему. Вспомним известную русскую поговорку: «Не было счастья, да несчастье помогло».
   Великий немецкий философ и поэт эпохи  Просвещения Фридрих Шиллер (1759-1805) писал: «...Истинная нравственность вырабатывается лишь в школе несчастий и... постоянное счастье легко может стать роковой пучиной для добродетели».
   Сенанкур утверждал, что лишь познав горе, заурядный человек может достичь душевной зрелости, еще не став стариком.
   П. Баланш говорил о том, что несчастье закаляет душу и сообщает чувствам большую глубину и остроту; несчастье учит нас сострадать чужой боли.
   Русский гений Николай Васильевич Гоголь (1809-1852), отмечая антропологическое  значение страданий, писал: «...Несчастье  умягчает человека; природа его становится тогда более чуткой и доступной  к пониманию предметов, превосходящих  понятие человека, находящегося в  обыкновенном и повседневном положении...».
   Конечно, мы живем в совершенно другую эпоху  и поэтому, не особо задумываясь, нынешнее поколение полагает, что  этические принципы, сформулированные мыслителями древности, устарели, не соответствуют духу и потребностям современной цивилизации, а значит, не достойны внимания.
   Однако, дав себе труд внимательно прислушаться к советам древних мудрецов, мы увидим, что, несмотря на свою «длинную бороду», их достижения и открытия в  области морали не устарели. Доказательством  этому служит подтверждение древней  мудрости современной наукой по всему  фронту: ведь большинство медиков, физиологов, психологов в один голос говорят  о том, что физическое и психическое  здоровье человека, как необходимое  условие обретения им счастья, зависит  от образа жизни человека, то есть от соблюдения им нравственных ограничительных  установок.
   Что изменилось в нравственности человека (как основном показателе, по мнению Аристотеля, выделяющем его из животного  мира) за тысячелетия? Стал ли человек  более духовным, гуманным, то есть человечным? Ушедший навсегда драматичный двадцатый век, полный кровопролития, насилия, жестокости, всеобщего озлобления, не позволяет ответить на этот вопрос утвердительно.
   К настоящему моменту существует несколько  основных групп теорий счастья, раскрывающих природу его возникновения. Сегодня, эти обобщения опыта человеческой цивилизации по данной проблеме со времен античности, базируются на современных  практических исследованиях. Таким  образом, сегодня проблема счастья  не является только философской; она  находится также в центре внимания психологов, социологов и даже экономистов.
   Рассмотрим  основные современные теории счастья.
   Телические теории (теории целей и потребностей)
   Телические теории утверждают, что счастье достигается тогда, когда достигается цель или удовлетворяется потребность. Теория потребностей утверждает, что существуют врожденные и приобретенные потребности, которые человек стремится удовлетворить. Эти потребности могут быть как осознанными, так и неосознанными. В любом случае человек начинает себя чувствовать счастливым после осуществления своих желаний. В противоположность теории потребностей, в теории целей предполагается осознанность желаний. Личность осознанно пытается достичь некоторой цели и счастье возникает в случае ее достижения.
   Цели  и потребности могут соотноситься, например, лежащие в основе потребности  могут побуждать к постановке определенных целей. Потребности могут  быть универсальными, как у Маслоу, или же они могут значимо отличаться для различных людей, как у Мюррея. Тем не менее общепризнанным является то, что удовлетворение потребностей, реализация целей, желаний ведет к возникновению ощущения счастья.
   Маслоу предложил универсальную иерархию потребностей, возникающую, по его мнению, в одинаковой последовательности у всех людей. Личность должна переживать субъективное ощущение счастья, удовлетворяя потребности на определенном уровне, и по его мнению, возможна более интенсивная удовлетворенность на более высоком уровне пирамиды потребностей. Мюррей предложил множество потребностей различного происхождения. Потребности различных людей значимо отличаются друг от друга, как, например, потребности достижения и аффиляции. Он считал, что люди счастливы, если удовлетворены их конкретные потребности.
   Цели  и желания принято считать  более осознанными, чем потребности. Предполагается, что большинство  людей испытывают ощущение счастья  по достижении значимой цели. Однако неизвестно, как долго может длиться это  ощущение во времени. Некоторые теоретики, например, Шекола (Chekola M. G.) считают, что ощущение счастья зависит от последовательного исполнения жизненного плана и интегрированного набора личностных целей. Таким образом, в соответствии с этим подходом, субъективное ощущение счастья зависит от двух факторов: гармоничной интеграции целей в жизненный план человека, и их осуществления.
   Еще одним подходом, разработанным в данном направлении является теория Палиса и Литла, в котором определяющим является жизненная стратегия, подчиняющая себе конкретные личностные задачи, связанные с достижением счастья. Палис и Литл утверждают, что люди имеющие долгосрочные жизненные цели с отодвинутым во времени вознаграждением несчастны. Большинство же счастливых людей имеют проекты менее сложные и приносящие больше удовольствий, значимых для индивида в данный период времени.
   В соответствии с телическим подходом, ощущение счастья зависит от множества факторов.
   Во-первых, люди должны достигать цели, приносящей кратковременные моменты счастья, испытывая при этом продолжительную неудовлетворенность, из-за несоответствия кратковременной цели и цели, отодвинутой во времени.
   Во-вторых, эти цели и желания могут находиться в конфликте, и поэтому их полное удовлетворение невозможно. А так как эти цели и желания могут быть и неосознанными, то будет трудно их определить и интегрировать, если они противостоят друг другу.
   В-третьих, люди могут быть лишены возможности переживания счастья, если цели и желания отсутствуют.
   И, в-четвертых, люди могут быть не в состоянии достичь свои цели по причине отсутствия достаточных способностей и умений, а также если их цели слишком высоки.
   Теории  наслаждения и боли
   Представление о том, что достижение целей и  удовлетворение потребностей ведет  к субъективному ощущению счастья, поднимает тему тесной взаимосвязи  удовольствия и боли. Предполагается то, что индивид испытывает ту или  иную потребность или цель только в том случае, если ему чего-то не достает в его жизни. Таким образом, все формулировки потребностей и целей предполагают отсутствие или депривацию желаемого в качестве предшественника субъективной удовлетворенности. Центральным положением этого подхода является следующее: чем сильнее депривация, тем больше наслаждение по достижении желаемой цели.
   По  мнению Татаркевича, представление о том, что удовольствие и боль (состояние счастья и несчастья) взаимосвязаны, находит множество подтверждений. Так, например, те, кто испытывает наиболее интенсивно удовлетворение, также более интенсивно испытывают и негативные эмоции.
   Еще одним доказательством того, что  удовлетворение и боль взаимосвязаны, является подробное рассмотрение психологических затрат и вовлеченности в поставленную цель. Если человек имеет значимую цель и потратил много сил на ее достижение, то неудача будет причиной разочарования, а удача – ощущения счастья. Но если индивид не был особенно заинтересован в достижении цели, то и неудача не станет причиной сильного неудовлетворения. В терминах Татаркевича: при увеличении источников удовольствия автоматически увеличиваются и источники боли. Интересной теорией, предполагающей взаимосвязь удовольствия и боли является теория обратного эффекта Соломона. В соответствии с ней потеря чего-то хорошего вызывает состояние несчастья, а потеря чего-то плохого, наоборот, ведет к счастью. При этом субъект будет привыкать к плохому или хорошему для него объекту и таким образом уменьшать это субъективное ощущение счастья или несчастья. [5]
   Теории  деятельности
   Теории  деятельности утверждают, что счастье – это сопутствующий продукт человеческой деятельности. Например, удовлетворенность от восхождения на гору может быть выше, чем достижение вершины. Сегодня теории деятельности рассматривают деятельность в самом широком смысле.
   Например, хобби, социальные взаимоотношения.
   Очень распространено в этих теориях убеждение, что осознанная деятельность уменьшает  субъективную удовлетворенность. Для  достижения счастья необходима концентрация усилий на достижении целей и задач, а счастье при этом является побочным продуктом.
   Наиболее  ярким примером теории деятельности является теория Чиксентмихали. В соответствии с ней деятельность приносит удовлетворение, если личностные способности соответствуют необходимым способностям для выполнения этой деятельности. Если выполняемые действия слишком легки, то возникает скука, если же слишком сложны, возникает тревожность. Жизнь будет наиболее счастливой, если они вовлечены в интересную и увлекательную деятельность.
   Нисходящая  и восходящая теории
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.