На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Проблематика Пражского структуализма

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 01.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 5. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Содержание 

Введение………………………………………………………………………2-3 

ГЛАВА 1. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ СТРУКТУРАЛИЗМА…………..4
1.1. Структурализм в лингвистике и его основные принципы……………4-13
1.2. Пражская лингвистическая школа…………………………………….14-15
Выводы по 1 главе…………………………………………………………..16 

ГЛАВА 2. ПРОБЛЕМАТИКА ПРАЖСКОГО СТРУКТУРАЛИЗМА…17
2.1. Проблема  языковых союзов…………………………………………17-20
2.2. Типология  языков……………………………………………………20-24
Выводы по 2 главе………………………………………………………..24-25 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………...26 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ……………………...27-28 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение
            Данная работа посвящена исследованию Пражского структурализма и вопросам типологии языков и проблемам языковых союзов в Пражском структурализме. Работа выполнена в рамках теории языка, его фонологических, морфологических и синтаксических аспектов.
           Актуальность данного исследования обусловлена, прежде всего, интересом современных лингвистов к концепциям пражского структурализма как лингвистического направления, а также концепциям последователей этой школы и ее критиков.
           Важность исследования данного направления лингвистики обусловлена также антропоцентризмом в современном языкознании. Работы русских ученых – представителей Пражской школы – по проблемам общего языкознания, изучению языка и его составляющих, такие как учение о смыслоразличении, правила идентификации фонем, проблема «языка» и «речи» внесли неоценимый вклад в современные исследования языка и создали обширную базу для дальнейшего развития российской и мировой лингвистики.
           Объектом настоящей курсовой работы является рассмотрение основных теоретических положений Пражской лингвистической школы, предметом – труды основных представителей этих школ и некоторых других выдающихся лингвистов.
           Целью данного исследования является изучение различных взглядов на фонологический, морфологический, и другие аспекты языка, получившие распространение в современных исследованиях. И чтобы понять направление этого изучения надо знать предпосылки и историю лингвистической науки. Исходя из этого, можно поставить следующие задачи: 

1. Выяснить предпосылки  и историю создания лингвистического  кружка;
2. Выявить какой  вклад они внесли в дальнейшее  развитие лингвистики; 
3. Рассмотреть  направления в деятельности членов кружка;
4. Ознакомиться с их трудами по лингвистике; 

           Методологической базой исследования послужили работы по общему языкознанию (В.М.Алпатов, Ф.М. Березин, Б.Н. Головин, В.А. Звегинцев, В.И. Кодухов, В.В. Колесов, Н.А. Кондрашов, С.Г. Шулежкова, Т.А. Амирова, Б.А. Ольховиков и др.).
       Практическая  ценность настоящего исследования заключается в том, что материал исследований и выводы данной работы могут быть использованы студентами и аспирантами, изучающими деятельность русского младограмматического направления в языкознании, а также изучающими вопросы психолингвистики.
       Объём и структура исследования определяется ее целями и задачами. Курсовая состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературных источников. Общий объем исследования составляет 29 страниц печатного текста. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА 1. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ СТРУКТУРАЛИЗМА
СТРУКТУРАЛИЗМ, интеллектуальное движение, для которого характерно стремление к раскрытию  моделей, лежащих в основе социальных и культурных явлений. Методологическим образцом для структурализма служит структурная лингвистика – наиболее влиятельное в 20 в. направление в науке о языке. Лингвист пытается в явном виде описать скрытые противопоставления, структуры и правила, которые делают возможными языковые высказывания, тогда как структуралист рассматривает одежду, литературу, этикет, миф, жесты как многочисленные «языки», на которых общаются представители той или иной культуры; он пытается выделить скрытую систему противопоставлений, которые в каждом случае определяют структуру конкретных действий или объектов.
1.1. Структурализм в лингвистике и его основные принципы

            Лингвистика стала областью науки, в которой структурные идеи распространились быстрее всего и заняли во многих странах господствующее положение. Курс общей лингвистики Ф. де Соссюра (1916) оказал сильное влияние на многих языковедов. Для лингвистов стран Центральной и Восточной Европы большое значение имели также идеи польского и русского ученого И.А.Бодуэна де Куртенэ (1845–1929), которого также иногда относят к числу основателей структурализма. В 1910–1930-х годах сложился ряд научных школ, которые в той или иной степени могут быть отнесены к структурной лингвистике. В Швейцарии возникла Женевская школа во главе с коллегами Ф. де Соссюра и издателями его курса Ш.Балли (1865–1947) и А.Сеше (1870–1946). В Дании сложилась Копенгагенская школа, или глоссематика, во главе с Л.Ельмслевым (1899–1965). В Чехословакии к концу 1920-х годов сформировался Пражский лингвистический кружок, в котором объединились чешские ученые В.Матезиус (1882–1945), Б.Трнка (1895–1984) и др. и эмигранты из России – Р.Якобсон, С.Карцевский (1884–1955), вскоре переехавший в Женеву, и живший в Вене Н.Трубецкой (1890–1938). Во Франции наиболее влиятельными лингвистами стали Э.Бенвенист (1902–1976) и А.Мартине (р. 1908). В Англии образовалась Лондонская школа во главе с Дж.Р.Ферсом (1890–1960). В этих и некоторых других европейских странах работали также видные лингвисты, не создавшие своих научных школ: в Польше Е.Курилович (1895–1978), во Франции Л.Теньер (1893–1954), в Англии А.Гардинер (1879–1963). В Германии и Австрии, где очень сильны были традиции науки 19 в., структурализм не стал господствующим направлением в лингвистике; близок к нему был видный лингвист и психолог К.Бюлер (1879–1963).

           В США лингвистика во многом развивалась помимо европейских канонов, но независимо от идей Ф. де Соссюра там сложились школы, достаточно близкие к европейскому структурализму. Традиции этих школ восходят к видному антропологу и лингвисту Ф.Боасу (1858–1942), учениками которого были оба основателя ведущих школ американской лингвистики 1920–1950-х годов: Л.Блумфилд (1887–1949), основатель школы дескриптивизма, и Э.Сепир (1884–1939), основатель школы этнолингвистики (последняя школа по ряду вопросов выходила за рамки структурализма). Первая из этих школ была более многочисленной; в нее входили Б.Блок (1907–1965), З.Хэррис (1909–1992), Ч.Хоккет (1916–2000) и др. Впрочем, следует иметь в виду, что две школы американского структурализма интенсивно взаимодействовали между собой, а ряд исследователей, например К.Пайк (1912–2000), могут быть отнесены к обеим школам. Из азиатских стран структурализм получил развитие в Японии, где был представлен, в частности, С.Хасимото (1882–1945); однако он не стал там господствующим направлением.

            Все структуралисты в лингвистике принимали (иногда с некоторыми видоизменениями) ряд идей, выдвинутых Ф. де Соссюром. Это разграничение языка и речи и сосредоточение лингвистики на изучении именно языка; понимание языка как системы знаков, разделение лингвистики на синхроническую и диахроническую с приоритетом, отдаваемым первой (хотя многие структуралисты занимались и историей языка), стремление к рассмотрению системы языка в целом и выявлению системных отношений между языковыми единицами. Большинству структуралистов был в той или иной степени свойствен подход к языку как к явлению, изучаемому извне, без обращения к психологии и самонаблюдению, рассмотрение языка вне говорящего и слушающего (исключение составляли К.Бюлер, Э.Сепир, Е.Д.Поливанов, отчасти А.Гардинер, Л.В.Щерба). Типично для структуралистов стремление к точности, строгости и непротиворечивости описания, доходившее на позднем этапе развития структурализма до активной его математизации и построения формальных моделей. Эти методологические установки были в дальнейшем унаследованы выдвинувшейся на передний план в последней трети 20 в. генеративной лингвистикой Н.Хомского и его последователей, хотя генеративная теория всегда акцентировала скорее разрыв с классическим структурализмом, нежели преемственность по отношению к нему.

           В то же время различные школы структурализма и отдельные структуралисты значительно расходились по ряду вопросов. Отчасти это было связано с противоречиями, которые имелись у самого Ф. де Соссюра (он не хотел даже публиковать свой университетский курс, ощущая незаконченность лежащей в его основе теории; курс был опубликован посмертно на основе студенческих записей). Например, в разных местах его Курса общей лингвистики язык характеризуется то как система чистых отношений, то как система, включающая и элементы и отношения между ними; синхронная лингвистика понимается то как изучение некоторого состояния языка, связанного с предшествующими и последующими состояниями, то как изучение языка безотносительно ко времени. Разные направления структурализма брали на вооружение разные высказывания Ф. де Соссюра.

           Основные черты структурализма довели до логического завершения две школы: глоссематика и дескриптивизм, хотя завершенность и последовательность теории достигалась в них разными путями. В то же время обе школы, каждая по-своему, обозначили и пределы структурализма: очищение теории от непоследовательностей резко ограничивало ее применимость.

            Глоссематика развивала идеи Ф. де Соссюра о языке как системе чистых отношений, для которой несуществен фактор времени. Критикуя традиционный гуманитарный подход к языку, Л.Ельмслев стремился строить лингвистику как науку, независимую от других наук, кроме математики (при этом другие гуманитарные науки должны опираться на данные лингвистики). Цель лингвистики, по Ельмслеву, заключается в построении «алгебры языка» по образцу исчислений математической логики. Лингвистическая теория должна быть максимально абстрактной и оцениваться лишь в соответствии с критериями внутренней непротиворечивости, простоты и полноты. Л.Ельмслев даже сравнивал построение теории с игрой. Затем теория должна применяться к анализу конкретных текстов, однако само по себе построение теории и ее пригодность для тех или иных целей не связаны друг с другом. Сохраняя определение языка как системы знаков, глоссематика понимала знак нетрадиционным образом: знак не является знаком для чего-то, лежащего вне его; он лишь связывает между собой две стороны: выражение и содержание. Ни характер выражения (звуковой или какой-то иной), ни характер содержания (мыслительный или какой-то иной) не должны интересовать лингвистику. Для этой науки, согласно Ельмслеву, значимы только отношения между элементами, а сами элементы (фонемы, слова и др.) – лишь точки пересечения этих отношений. Такая строгость метода привела к крайнему обеднению содержания. Все попытки описать какой-либо язык на основе методики глоссематики не имели успеха, однако некоторые из ее категорий (например, противопоставление плана выражения и плана содержания или формы и субстанции в языке) обогатили понятийный аппарат лингвистической теории.

           Дескриптивисты, наоборот, шли не от абстрактных процедур, а от эмпирического опыта описания языков, в частности индейских. Они стремились исследовать свой объект по образцу естественных наук, полностью отказываясь от использования интуиции и самонаблюдения. Это было обусловлено не только общими познавательными установками, но и вполне объективными причинами, а именно очень значительными, с точки зрения тогдашних представлений, отличиями структуры этих языков от привычного «среднеевропейского стандарта» (термин Б.Л.Уорфа); такие языки представали перед исследователем как некие достойные удивления, интуитивно не постигаемые и требующие объективного изучения объекты, подобные тем, с которыми имеют дело естественные науки. Интуиция при их изучении часто подсказывала неудачные решения («натягивание» привычных категорий на сопротивляющийся этому эмпирический материал), и поэтому на первый план выдвинулась идея построения универсального метода «открытия грамматики» изучаемого языка – при том что сама эта грамматика может быть, как тогда представлялось, сколь угодно экзотической. Наиболее последовательно такой подход сформулировали дескриптивисты второго поколения, особенно З.Хэррис, который последовательно исходил из позиции внешнего наблюдателя над речью, не понимающего ее смысл, но замечающего в ней повторяемость тех или иных отрезков и правила их сочетаемости. Выделить эти отрезки (фонемы, морфемы и др.) и описать множество отрезков, с которыми они сочетается, – и значит описать язык. Специальное исследование языкового значения при таком подходе оказывалось ненужным; Хэррис считал, что оно дублирует описание сочетаемости элементов, но при этом не может быть формализовано. Отказ от изучения значения резко отличал крайний дескриптивизм от других направлений структурализма (с ним не была согласна и часть дескриптивистов, включая Л.Блумфилда). Такой подход доводил до логического завершения стремление изгнать всякий субъективизм из лингвистического исследования, сделать исследование повторяемым и проверяемым.

          В отличие от глоссематиков, дескриптивисты очень много сделали для описания конкретных языков. Однако это достигалось ценой неявного отказа от теоретических постулатов. Запрет на использование интуиции исследователя и на прямой анализ значения компенсировался обращением к носителю изучаемого языка (информанту), который отвечал на вопросы лингвиста, исходя из своей интуиции и своих представлений о значении. В любом случае игнорирование семантики обедняло описание, но в разработку строгих процедур фонологического и морфологического анализа дескриптивисты внесли большой вклад.

          Не столь строгим и последовательным, но более реалистичным был подход к языку Пражского лингвистического кружка и близких к нему по идеям советских лингвистов. В отличие от дескриптивистов и глоссематиков, они не отказывались от учета данных других гуманитарных наук (многие из них активно занимались также изучением литературы, фольклора и т.д.) и не рассматривали язык как систему чистых отношений: для них важны были и собственные свойства единиц, в частности для фонем – их звуковые характеристики. Они не считали непреодолимой противоположность между синхронией и диахронией, понимая синхронию как определенное состояние языка, которое не может быть до конца объяснено без выявления его связей с предшествующими и последующими состояниями. В отличие от Ф. де Соссюра, отрицавшего системность диахронических исследований, пражцы стремились распространить системное изучение и на них. Важным компонентом теории пражцев было учение о функции. Функциональную точку зрения они понимали как изучение системы средств выражения, служащей какой-то определенной цели. Они выделяли функцию общения, аффективную (эмоциональную), поэтическую и ряд других функций языка.

           Наиболее разработанной у пражцев и близких к ним ученых была фонологическая теория. Для структурного анализа, согласно их представлениям, существенны не реальные физические звуки, произносимые говорящими людьми (поскольку эти звуки подвержены значительному варьированию), и не отпечатки этих звуков в психике людей (как считал предшественник пражцев И.А.Бодуэн де Куртенэ), а противопоставления, или различия, связанные с различиями в значении. Впервые такой подход предложил Н.Ф.Яковлев, затем он был развит Н.Трубецким, Р.Якобсоном и др.                                                                                                              

            Сосредоточение на изучении языка в смысле Ф. де Соссюра, отвлечение от говорящего и слушающего помогли структуралистам значительно развить методы синхронического анализа языка, почти не менявшиеся в течение 19 в. Прежде всего это относилось к фонологии, ставшей значительно более строгой по сравнению с традиционной фонетикой, и отчасти к морфологии. В то же время некоторые ученые стремились сочетать теоретические положения структурализма и методику синхронического анализа с более широкой постановкой общелингвистических проблем.

           Так, Э.Сепир подробно рассматривал проблему взаимоотношения лингвистики с другими науками, особо подчеркивая ее взаимосвязь с историей культуры. В связи с этим он вернулся к идеям В. фон Гумбольдта о различиях в человеческих картинах мира, обусловленных различиями языков. Для него была важна также проблема связи лингвистики и психологии; в частности, он рассматривал вопрос о психологической реальности фонем. Как и пражцы, он выделял основные функции языка, выдвигая на первый план символическую функцию, т.е. функцию организации человеческого опыта, познания мира с помощью языка. К.Бюлер и А.Гардинер рассматривали язык в соссюровском смысле в связи с обозначаемыми предметами и ситуациями внешнего мира, с отправителем и получателем языковых сообщений. Е.Д.Поливанов стремился выявить внутренние и внешние причины языкового развития, установить связь между развитием языка и общества.

          В период между двумя мировыми войнами и в послевоенные годы структурные методы господствовали в лингвистике многих стран. Критика структурализма шла большей частью со стороны ученых, сохранявших верность принципам науки о языке 19 в., прежде всему принципу обязательности исторического подхода к языку. Иногда верно указывая на схематизацию и упрощение языковых явлений, они не могли оценить того нового, что внес структурализм в изучение языка. Более продуктивной была критика структурализма со стороны последователей традиции, восходящей к В. фон Гумбольдту: школы неогумбольдтианцев в Германии и особенно В.Н.Волошинова (1895–1936) и М.М.Бахтина (1895–1975) в СССР. Последние в совместно написанной книге, изданной в 1929, критиковали Ф. де Соссюра и его последователей за мнимый объективизм, неучет социального содержания языковых высказываний и диалогического характера языка. С серьезной критикой структуралистского подхода к языку с позиций внешнего наблюдателя, без учета позиции говорящего выступил японский лингвист М.Токиэда (1900–1967); под влиянием его идей японская наука о языке после войны от изучения языковой структуры обратилась к изучению «языкового существования», функционирования языка в языковом коллективе. Однако наибольший общественный резонанс имели направленные против дескриптивизма работы Н.Хомского, начиная с синтаксических структур (1957). Н.Хомский вновь поставил в центр внимания лингвистики проблему языка и мышления, рассматривая эту науку как «особую ветвь психологии познания», выдвигая задачу моделирования деятельности носителя языка. В 1960-е годы в США период господства дескриптивизма сменился периодом господства хомскианства; аналогичный процесс вскоре наблюдался и в ряде других стран, хотя, например, во Франции и в России структурные исследования языка распространены и в настоящее время.
            Самыми главными для структурализма являются утверждения о том, что социальные и культурные явления не имеют субстанциальной природы, а определяются своей внутренней структурой (отношениями между их частями) и своими отношениями с другими явлениями в соответствующих социальных и культурных системах, и эти системы суть системы знаков, так что социальные и культурные явления – это не просто объекты и явления, но объекты и явления, наделенные значением. Подобно тому, как фонолог интересуется выявлением звуковых различий, коррелирующих с различиями в значениях, структуралист, изучающий одежду, выделяет те признаки, которые значимы в той или иной культуре. Многие из физических признаков, важные для того, кто носит предмет одежды, могут не иметь никакого социального значения: длина юбок в какой-нибудь культуре может быть значимой, тогда как материал, из которого они сделаны, – нет, или же значимым может быть противопоставление светлых и темных тонов, тогда как различие между двумя темными тонами может не нести никакого значения. Определяя признаки, превращающие предметы одежды в знаки, структуралист будет пытаться выявить систему неявных договоренностей (конвенций), влияющих на поведение людей, принадлежащих данной культуре. В идеале структурный анализ должен вести к созданию «грамматики» рассматриваемого явления – системы правил, задающих возможные комбинации и конфигурации и демонстрирующих отношение ненаблюдаемого к наблюдаемому.
Структурализм объясняет, каким образом социальные институты, системы договоренностей, которые только путем структурного анализа и могут быть выявлены, делают возможным человеческий опыт. Скрытые системы правил позволяют вступать в брак, забивать гол, писать поэму, быть невежливым. Структурализм с его попытками описать эти системы норм может быть противопоставлен не только атомизму (пытающемуся описывать изолированные явления), но и историческим и каузальным (причинным) объяснениям, причем именно им в наибольшей степени. Структурные объяснения не отслеживают предшествующие состояния и не выстраивают их в причинную цепочку, а объясняют, почему конкретный объект или действие обладают значением, соотнося их с системой скрытых норм и категорий. Описанием галстуков будет не попытка доискаться до их происхождения, предположительно несущественного с точки зрения их современного значения, а определение их места в структуре некоторой системы. Это замещение диахронической перспективы синхронической характерно для структурализма и имеет три важных коррелята. То, что могло бы в конкретный момент вызвать некоторое явление, менее интересно структурализму по сравнению с теми условиями, которые делают это явление уместным и значимым. Структурные объяснения опираются на понятие бессознательного. Рассмотрим пример языка: я знаю некоторый язык в том смысле, что могу производить и понимать новые высказывания, но я не знаю, что я знаю; сложная грамматическая система, которой я пользуюсь, по большей части недоступна для меня и все еще не описана полностью лингвистами. Их задача – описать бессознательную систему, функционирование которой определяет мое языковое поведение. Так как скоро структурализм объясняет значение, ссылаясь на системы, не осознаваемые субъектом, он тяготеет к тому, чтобы трактовать сознательные решения как скорее следствия, нежели причины. Человеческое «я», субъект – это не нечто данное, а продукт социальной и культурной систем. 

1.2. Пражская лингвистическая  школа и её основные  представители
Одним из основных направлений структурной лингвистики  является Пражская лингвистическая школа. Центром деятельности Пражской лингвистической школы был Пражский лингвистический кружок, возникший в 1926 г. и существовавший до 1952 г. Творческий расцвет относится к 30-м гг. Среди представителей этого кружка следует отметить В. Матезиуса (Матезиус (Mathesius) Вилем (1882-1945)), чешский языковед. Глава Пражского лингвистического кружка. Основные труды по общему языкознанию и английскому языку. Один из основоположников функциональной лингвистики), Б.Трнка, Б. Гавранека (Гавранек Богуслав (1893-1978), чешский языковед. Работы по чешскому языку, сравнительной грамматике и сравнительно-историческому изучению литературных славянских языков. Разрабатывал функционально-структуральную теорию. Представитель Пражского лингвистического кружка), Я. Мукаржовского (Мукаржовский Ян (1891-1975), чешский эстетик, литературовед. Член Пражского лингвистического кружка, один из основоположников структурализма. Труды по истории литературы, поэтике, теории кино), В. Скаличку, И. Вахека и других чешских ученых. Отличительной особенностью кружка являлась тесная связь с западноевропейскими и русскими учеными — Р. О. Якобсоном (Якобсон (Jakobson) Роман Осипович (1896-1982), российский и американский языковед, литературовед. С 1921 за границей. Один из основателей Московского, Пражского, Нью-Йоркского лингвистического кружков, один из основоположников структурализма в языкознании и литературоведении. Основные труды по общему языкознанию, славянским языкам (главным образом русскому), поэтике, Н.С. Трубецким (Трубецкой Николай Сергеевич (1890-1938), князь, российский языковед. Сын С. Н. Трубецкого. Один из теоретиков Пражского лингвистического кружка. Разработал принципы фонологии и морфонологии как особых лингвистических дисциплин. Славист и компаративист. Изучал культуру и языки народов Северного Кавказа. Исследования о русской литературе), С.И. Карцевским, К. Бюлером (Австрия), Л. Блумфилдом (США), А. Мартине (Франция) и др. Творчески связанными с Пражской лингвистической школой были советские ученые П.Г. Богатырев, Г.О. Винокур, Е.Д. Поливанов, Б.В. Томашевский, Ю.Н. Тынянов. Теоретические взгляды представителей Пражского кружка нашли свое отражение в «Тезисах Пражского лингвистического кружка» (1929), предложенных 1 съезду славистов в Праге, а также в многочисленных публикациях трудов кружка. С 1935 г. кружок стал издавать журнал «Slovo a slovesnost». На формирование лингвистической теории пражских языковедов большое влияние оказали некоторые взгляды Ф. де Соссюра (например, положение о том, что язык – частный случай семиотических систем), а также русская лингвистика, представленная работами И.А. Бодуэна де Куртенэ, Ф.Ф.Фортунатова, А. А. Шахматова. Основные положения соссюровской концепции языка в работах пражских языковедов подверглись существенному переосмыслению и в ряде случаев получили дальнейшее развитие. Основная идея «Тезисов» - представление о языке как о функциональной системе, т.е. как о «системе средств выражения, служащей какой-либо определенной цели». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

       Выводы  по 1 главе
       Представители Пражской лингвистической школы  в своих исследованиях затрагивают  многие общетеоретические вопросы  языка, которым с древности и  по сей день пытаются дать обоснование  различные поколения лингвистов. Основатель школы В. Матезиус, в частности, в своих немногочисленных работах рассматривает такие проблемы, как, например, проблема «актуального членения» предложения. Интерес к этой проблематике целиком вытекает из общетеоретических построений ученого, выступавшего за последовательно функциональный подход к языковым явлениям.
       Также представители Пражской лингвистической  школы вместе с ее руководителем  исследуют понятие словосочетания. Ф.Ф. Фортунатов в своих трудах отождествляет  его с предложением, рассматривает  отношения между частями словосочетания и, исходя из этого, предлагает свою классификацию словосочетаний. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА 2. ПРОБЛЕМАТИКА ПРАЖСКОГО СТРУКТУРАЛИЗМА
     Представителями Пражского структурализма, или функциональной лингвистики, являлись Вилем Матезиус (1882–1945), Богуслав Гавранек (1893–1978), Йозеф Коржинек (1899–1975), выходцы из России Николай Сергеевич Трубецкой (1890–1938), Роман Осипович Якобсон (1896–1982), Сергей Осипович Карцевский (1884–1955), а также ученики В. Матезиуса – Б. Трнка, И. Вахек и др.
     Основными достижениями пражского направления  структурализма являются: 1) тщательная разработка учения о фонеме – ее определение, описание дифференциальных признаков, оппозиций, нейтрализаций (Н.С. Трубецкой); 2) учение о литературном языке и его нормах; 3) разграничение обычного языка («автоматизированного») и языка поэтического, анализ механизма поэтической функции языка; 4) показ того, что возможна не только синхроническая, но и историческая фонология (P.O. Якобсон), а также возможно системно-историческое изучение и других сторон языка – лексики, морфологии и синтаксиса; 5) Н.С. Трубецкой в дополнение к существовавшим понятиям «семья языков» и «ветвь языков» вводит понятие «языкового союза», обозначая им сходство языков, вызванное соседством расположения и тесными контактами их носителей (Балканский языковой союз); 6) глубокий интерес к функциональной стороне языка позволил пражанам продвинуться в изучении синтаксиса и стать родоначальниками учения об «актуальном членении предложения». 

2.1. Проблема языковых союзов 

     Языковой  союз - особый тип ареально-исторической общности языков, характеризующийся  определённым количеством сходных  структурных и материальных признаков, приобретенных в результате длительного и интенсивного контактного и конвергентного развития в пределах единого географического пространства. Идея языкового союза содержится в трудах И. А. Бодуэна де Куртенэ. Понятие и термин «языковой союз» впервые сформулировал в статье «Вавилонская башня и смешение языков» (1923) И. С. Трубецкой, который предложил различать языковую семью и языковой союз. Согласно Трубецкому, языковой союз — это группа языков, обнаруживающих существенное сходство в синтаксисе, морфологии, иногда — внешнее сходство в фонетике и обладающих общим фондом культурных слов, но не связанных системой звуковых соответствий и исконной элементарной лексикой.
      Одна  из многих проблем, которые интересовали Николая Сергеевича Трубецкого, —  проблема языковых контактов. Он первым выдвинул концепцию языковых союзов — объединений языков, сходных не по происхождению, а по свойствам, приобретённым благодаря длительным контактам.
     До  Трубецкого специалисты выделяли два  типа сходства языков: генетическое, связанное  с принадлежностью языков к одной  семье, и типологическое, когда сходство строя языков не обусловлено какими-либо историческими отношениями между ними. Учёный выделил третью возможную причину, контакты. При этом общие черты могут приобретать и неродственные, и ранее разошедшиеся родственные языки; в последнем случае говорят о вторичном схождении языков.
Несколько языков, находящихся в контакте, могут  приобрести сходство не только в лексике, но — что важнее — в фонетике и грамматике. Именно в таких случаях  Н. С. Трубецкой говорил о языковом союзе: «Соседние языки, даже не будучи родственны друг с другом, как бы „заражают друг друга" и в результате получают ряд общих особенностей в звуковой и грамматической структуре. Количество таких общих черт зависит от продолжительности географического соприкосновения данных языков».
Языки, образующие союз, могут иметь немало общего, но это сходство отличается от сходства, обусловленного родством. В языках, входящих в союз, особенно много общего в лексике, связанной с культурой в широком смысле этого слова, включая бытовую и хозяйственную. У контактирующих между собой народов часто похожи жилища, одежда, домашняя утварь, сельское хозяйство и ремёсла, а также предания, песни и танцы. А благодаря этому появляется много общих слов, обозначающих всё связанное с этими сферами жизни. В то же время есть пласт лексики, который язык сохраняет неизменным; это так называемая базовая лексика: названия частей тела, числительные первого десятка, местоимения и др. Базовая лексика устойчива к заимствованиям. У языков, входящих в союз, она либо совсем различна, если языки не родственны, либо сходна лишь частично, если они отдалённо родственны и сошлись вторично.


и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.