На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Психологизм в драме М.Ю.Лермонтова "Маскарад"

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 02.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 13. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):



СОДЕРЖАНИЕ
 
ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………………3
1. Психологизм    как  принцип   изображения   человека   в    художественном произведении
1.1 Проблема изучения психологизма в современном литературоведении…….5 
1.2 Психологизм в литературе и основные формы его проявления…………….13
1.3 Особенности психологизма творчества М.Ю. Лермонтова…………………18
2. «Маскарад» М.Ю. Лермонтова как психологическая драма
2. 1 История создания произведения……………………………………………...24
2.2 Специфика воплощения образа Арбенина, мотивированность
его поступков……………………………………………………………………….28
2.3 Внесценические персонажи, их роль и функция в развитии сюжета……….35
2.4. Формы проявления психологизма в драме…………………………………..38
ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………………….42
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ………………………………43
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение
 
В русском литературоведении всегда уделялось внимание раскрытию и анализу психологической составляющей литературных произведений. Такое понятие как «психологизм» давно выделено и исследовано литературоведческой наукой. Вместе с тем не угасает интерес к раскрытию психологического мира творчества отдельных писателей.  Появляется все больше работ, анализирующих литературные произведения в аспекте присутствия в них элементов и различных форм психологизма.
Драма «Маскарад», являясь социально-психологической, раскрывает важные вопросы и проблемы действительности своего времени, вместе с тем поднимая вневременные ценности и проблемы.
Элементы психологизма буквально пронизывают драму, придавая ей особое глубокое звучание. Лермонтов как тонкий психолог и знаток человеческой души влечет читателя за собой в бесконечный мир человеческих чувств, эмоций, психологических ситуаций.
Актуальность темы данной работы обусловлена все возрастающим в настоящее время интересом к проявлению психологизма в литературе и в творчестве М.Ю. Лермонтова в том числе.
Предметом исследования является проявление психологизма в творчестве М. Ю. Лермонтова.
Объектом исследования является произведение М.Ю.Лермонтова «Маскарад».
Цель курсовой работы – раскрыть особенности проявления психологизма в драме «Маскарад».
В соответствии с поставленной целью определены задачи данного исследования:
1) осветить проблему изучения психологизма в современном литературоведении;
2) охарактеризовать психологизм в литературе и основные формы его проявления;
3) обозначить особенности психологизма творчества М.Ю. Лермонтова;
4) проследить историю создания драмы «Маскарад»;
5) раскрыть специфику воплощения образа Арбенина, мотивированность его поступков;
6) определить роль и место внесценических персонажей в развитии сюжета;
7) выявить и описать формы проявления психологизма в драме.
Для решения поставленных задач были использованы следующие методы исследования:
?                   теоретический (изучение научной литературы по изучаемой проблеме);
?      описательный;
?      аналитический
Материалом для данной работы является драма М. Ю. Лермонтова «Маскарад».
Курсовая работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованных источников.


 
 
 
 
 
 
 
 
1. Психологизм как принцип изображения человека в художественном произведении
1.1 Проблема изучения психологизма в современном литературоведении 
 
К психологизму как одному из методов художественного искусства обращались на протяжении всей истории всемирной литературы. Каждая эпоха имела свои формы освоения внутренней природы человека, которые со временем подвергались видоизменению и совершенствованию.
В последние два столетия (XIX, XX вв.) и в нынешнем XXI веке психологизм становится ведущим в создании художественной реальности. Согласно А. Б. Есину, одному из теоретиков психологизма в литературе, собственно психологизм возникает тогда, когда изображение внутреннего мира героя «представляет собой способ построения образа, способ воспроизведения и осмысления того или иного жизненного характера»; определяет «стилевое своеобразие» [3; с.10]. В этом смысле представляется возможным говорить о психопоэтике произведения или творчества писателя в целом. Данное понятие в современном литературоведении еще не получило детальной разработки, является неустоявшимся и незакрепленным.
Исключение представляют труды Е. Г. Эткинда, в частности его книга «Внутренний человек» и внешняя речь. Очерки психопоэтики русской литературы XVIII-XIX вв.» (1999 г). Психопоэтика рассматривается автором как «соотношение мысли и слова, при этом «мысль» выступает не только как логическое умозаключение (от причины к следствию и обратно), не только как рациональный процесс понимания (от сущности к явлению и обратно), но и как вся совокупность внутренней жизни человека» [19; с. 12]. Таким образом, мысль есть многообразие и сложность процессов, протекающих в душе. Слово, или внешняя речь способствуют выражению мысли.
Психопоэтика стала первой авторской версией постструктурализма в отечественной филологии. Постструктурализм представляет идейное течение западной гуманитарной мысли, ставшее популярным в последнюю четверть XX века. Сторонники данного течения апеллируют к работе мысли и воображения, черпая свое вдохновение в области бессознательного.
В отечественном литературоведении направление, разрабатываемое Эткиндом, на данном этапе не получило детальной разработки. Однако в связи с современными тенденциями литературного процесса, в одном из направлений которого наблюдается сближение филологии и психологии, очевидна необходимость во введении этого термина. Об этом свидетельствует зарождение и развитие психолингвистики, а также связь литературы с психологизмом, так как она обладает уникальной возможностью осваивать душевные состояния и процессы благодаря характеру своей образности. Таким образом, психологизм составляет существенную черту психопоэтики, определяя ее содержательный аспект.
Психопоэтика – это область филологии, изучающая структуру и приемы поэтического творчества, существенную черту которого составляет осмысление художественного образа с позиций психологизма. Психопоэтика направлена на раскрытие внутреннего мира личности в его единстве сознательных и бессознательных процессов.
Одной из главных проблем психопоэтики является соотношение «внутреннего» и «внешнего человека». Обращение писателей к внутреннему миру привело к зарождению понятия «внутренний человек». Впервые оно возникло в сочинениях предшественника немецких романтиков Жан-Поля Рихтера. Универсум, обнаруженный внутри, оказался не менее грандиозным, чем уже известная, воспетая поэтами Вселенная. Внутренний мир, обладая собственной бесконечностью, соприкоснулся с бесконечностью внешней. До романтизма внутренний мир изображался лишь внешне. С понятием «внутренний человек» возникает такая дефиниция, как «внешний человек». «Внешний человек» раскрывается с помощью внешних деталей – поведения, речи, направленной на адресата, физиологических изменений и т.д. Иногда возникает несоответствие, конфликт между «внутренним» и «внешним человеком», что является особым художественным приемом, усиливающим остроту положения или напряженность внутреннего состояния героя. В отечественном литературоведении известны три основные формы воспроизведения внутреннего мира героев.
Первые две были выделены И. В. Страховым, который указал на возможность изображения характеров:
1) «изнутри», путем передачи внутренней речи, образов памяти и воображения;
2) «извне», с помощью выразительных особенностей речи, речевого поведения, мимики и жестов. Третья форма была определена А.П. Скафтымовым, сущность которой заключалась в назывании, предельно кратком обозначении душевных процессов и состояний.
А. Б. Есин условно назвал эту форму «суммарно-обозначающей». Художественные произведения, доминантой которых является использование данных форм психологического изображения, характеризуются психологическим стилем. Стиль в узком понимании представляет речевые особенности произведения, «язык» писателя. В более широком и универсальном – обозначает единство всех элементов художественной формы, подчиненной определенному содержанию. При этом стиль означает не только «фактическое сосуществование различных приемов, временное или пространственное, а внутреннюю взаимную их обусловленность, органическую или систематическую связь, существующую между отдельными приемами» [3; с. 50].
Для психологического стиля характерны определенные композиционно-повествовательные формы. Это может быть повествование как от первого, так и от третьего лица. В литературоведении традиционно сложилось такое понимание, что повествование от первого лица обладает более ограниченными возможностями, чем повествование от третьего лица.
Повествование от первого лица создает иллюзорность правдоподобия психологической картины. Это форма самораскрытия, исповеди способна придать повествованию исключительный драматизм и напряжение. Однако с точки зрения психологизма, как отмечает А. Б. Есин, повествование от первого лица сохраняет два ограничения. С одной стороны, это невозможность одинаково полно и глубоко показать внутренний мир нескольких героев, с другой – однообразность психологического изображения, преимущественно самонаблюдение и самоанализ.
Повествование от третьего лица позволяет автору беспрепятственно вводить читателя во внутренний мир персонажей. При этом автор может комментировать как внутренние процессы, так и внешнее поведение. В художественную ткань повествования вводятся самые разнообразные приемы психологического изображения: внутренние монологи, интимные и публичные исповеди, отрывки из дневников, письма, сны, видения и т. д.
При повествовании от третьего лица автор может наиболее свободно обращаться с течением художественного времени. Так, он волен останавливать внимание читателя на анализе скоротечных психологических состояний и, наоборот, очень кратко сообщать о длительных периодах, которые, например, носят характер сюжетной связки. Форма повествования от третьего лица в отличие от формы первого лица значительно позже стала использоваться в литературе.
Вплоть до конца XVIII века для психологического изображения были характерны, главным образом, форма письма («Памела» Ричардсона, «Новая Элоиза» Руссо) или форма повествования от первого лица («Исповедь» Руссо, «Сентиментальное путешествие» Стерна). Первоначально существовал как бы некий запрет на вторжение во внутренний мир личности, пусть даже и в мир, выдуманный самим автором. Возможно, введение прямого авторского повествования противоречило принципу правдоподобия в литературе.
Особой повествовательной формой является несобственно-прямая речь. Формально она принадлежит автору (повествователю), но в целом передает стилистические и психологические особенности речи персонажа. Недоверие читателя к смыслу – одна из причин появления и развития несобственно-прямой речи. Она представляет опосредованную речевую деятельность автора-повествователя, в которой одновременно присутствует передача чужой речи и собственное субъективное отношение к герою и к содержанию его речевого акта. При этом автор остается в позиции «вненаходимости» в отличие от персонажа, который одновременно выступает субъектом, объектом и предметом речи.
Адресуя текст читателю, автор ставит перед собой цель – раскрыть внутренний мир героя. Именно этим обусловлен тот факт, что несобственно-прямая речь может быть только при повествовании от третьего лица. Данная форма становится психологическим центром внутренней речи, создавая в тексте эффект «отстранения», «отчуждения» речи от говорящего субъекта. Таким образом, несобственно-прямая речь является продуктом виртуального мышления героя и актуального мышления автора.
В системе композиционно-повествовательных форм существует несколько приемов, выделенных А. Б. Есиным [3]:
1) Внутренний монолог как непосредственное воспроизведение мыслей героя, в определенной степени отражающих реальные психические закономерности внутренней речи. Раскрытие же эмоциональной сферы возможно только либо через осознание персонажем своих чувств и включением их в поток внутренней речи, либо через особенности ее построения.
2) Авторское психологическое повествование, которое воссоздает как рациональную, так и эмоциональную сферу сознания. Различают психологическое описание, которое воспроизводит относительно статичные чувства (переживание, настроение), и психологическое повествование, которое передает динамику мыслей, эмоций, представлений, желаний.
3) Психологический анализ – детальное исследование внутреннего мира героев, используется только в повествовании от третьего лица.
4) Самоанализ – исследование собственного внутреннего мира путем мысленного расчленения определенных психологических состояний. Возможен в повествовании от первого и от третьего лица, а также в форме несобственно-прямой речи.
5) Прием умолчания, который предполагает установку на адресата (читателя, слушателя, зрителя), на домысливание той или иной художественной ситуации.
При изображении подсознательной, иррациональной сферы используются такие формы, как сон, видение, «раздвоение» личности. Они направлены на раскрытие сложных психологических состояний, например, между сном и явью, и на выявление ассоциативно-интуитивных связей. Однако первоначальной функцией этих форм выступало введение в повествовательную ткань фантастических мотивов. Так, в библейских сказаниях, в народном эпосе вмешательство сверхъестественных сил в жизнь человека происходило во сне или в видении. В этом случае формы снов и видений выступали только как сюжетные эпизоды, оказывающие влияние на ход событий и действий.
Но с появлением психологизма в литературе в задачи психопоэтики входит рассмотрение данных композиционных фрагментов только как бессознательных или полубессознательных форм внутренней жизни человека. Поэтому они уже соотносятся не с эпизодами внешнего, сюжетного действия, а с другими психологическими состояниями героя. Так, сон мотивируется не предшествующими событиями сюжета, а предшествующим эмоциональным состоянием героя.
К области психопоэтики относят и речь, имеющую формальный характер. Речь – это процесс вербализации, то есть выраженность мысли словом. Существуют различные виды речи: речь жестов и речь звуковая, письменная и устная, внешняя и внутренняя. Психопоэтика проявляет интерес, главным образом, к изучению соотношения внешней и внутренней речи. Внутренняя речь, протекая в иных условиях, чем внешняя, имеет видоизмененную структуру, основными свойствами которой являются: сокращенность, эллиптичность, предикативность, динамичность и т.д.
Вместе с тем, внутренняя речь является социально обусловленной. В основном она носит диалогический характер. В одних случаях внутренняя речь может принимать форму воображаемой беседы с определенным адресатом, в других – форму размышления, рассуждения или аргументации, направленную к какой-либо аудитории.
Внутренняя речь часто характеризуется повышенной эмоциональностью. Это объясняется тем, что она ориентирована на настоящее время, в момент которого эмоции, чувства, переживания особенно актуальны. Эмоциональное состояние героя также определяет ритм течения речи. Внутренняя речь не всегда является четкой и последовательной, что наблюдается в размывании семантических границ, нарушении семантического согласования, сдвигом логико-синтаксических отношений. Это зависит от внутреннего состояния героя, имеющего устойчивые оценочные (положительные или отрицательные) коннотации: сильное волнение, раздражение, гнев, негодование или бурная радость и счастье.
В задачи психопоэтики также входит изучение художественного времени и пространства. Но, так как предметом психопоэтики является внутренний мир персонажей, то художественное время и пространство рассматриваются преимущественно психологического типа, особенности которого обусловлены мировосприятием героев. Так, ощущение времени зачастую зависит от эмоционального состояния. Время, заполненное благоприятными событиями, сокращается в переживании, неблагоприятными – удлиняется. Таким образом, для психологического времени характерна субъективная ощутимость и длительность. Течение времени может длиться долго, остановиться, быть повернуто вспять – воспоминания, явления воображения, сон. Восприятие пространства происходит, в первую очередь, через установление человеком своего местонахождения. Поэтому существуют такие ориентиры, как верх-низ, вперед-назад, вправо-влево, приобретающие ценностное значение.
Психологическое пространство отличается замкнутостью, погруженностью во внутренний мир субъекта. Ракурс изображаемых событий меняется в зависимости от мировосприятия героя, точка зрения которого может быть как строго зафиксированной, статичной, так и подвижной, динамичной. Значительную роль в формировании психологического пространства играют детали «вещного мира», которые характеризуют внешнее пространство героя, его окружение и быт. Образ жизни оказывает влияние на внутреннее состояние человека. Поэтому психологическое пространство не изолированно в своем проявлении. Так, точечное, замкнутое пространство дома, комнаты, коморки может переходить в пространство внутреннего состояния героя.
Однако в художественном мире возможны и другие взаимодействия. Если литературный герой – мечтатель, то его внутренний мир не имеет пространственных границ. В таком случае психологическое пространство может сочетаться как с открытым, географическим, так и с волшебным или космическим пространством.
Таким образом, время и пространство являются важнейшими составляющими не только внешнего, но и внутреннего мира. Характер течения времени во многом определяет душевное состояние героя. Часто время событийное и перцептуальное в художественном произведении не совпадают. Это лишний раз доказывает необходимость его изучения в данном контексте. Определение пространственных границ внутреннего мира имеет огромное значение для характеристики художественного образа. В общем, рассматриваемые категории способствуют целостному восприятию художественной действительности.
Итак, психопоэтика не только описывает и систематизирует поэтические приемы, но и указывает на их стилевые функции. Формально-содержательный аспект психопоэтики раскрывается в изучении отдельных сторон, уровней и элементов художественного произведения, имеющих формальный характер (стиль, жанр, композиция, речь, ритм), содержательный (особенности психологизма) и формально-содержательный (сюжет, время, пространство).

 
1.2 Психологизм в литературе и основные формы его проявления
 
Психологизм в литературе – полное, подробное и глубокое изображение средствами художественной литературы внутреннего мира литературного героя: его чувств, эмоций, желаний, мыслей и переживаний. Согласно А. Б. Есину, психологизм – «это достаточно полное, подробное и глубокое изображение чувств, мыслей, переживаний вымышленной личности (литературного персонажа) с помощью специфических средств художественной литературы» [3, с. 30].
Можно сказать, что вся богатейшая всемирная литература состоит из двух больших направлений – разработки психологизма героев в их отношении к миру и другим людям и в разработке внутреннего психологизма, направленного на анализ собственного внутреннего мира, своей души. К представителям первого направления можно отнести произведения  И. С. Тургенева «Ася», «Записки охотника», второго – «Герой нашего времени», «Мцыри» М. Ю. Лермонтова. Тургенев добивался высочайшего мастерства в изображении характеров своих героев, раскрывая внутренний мир героев через действия и поступки. В «Герое нашего времени» поражает  способность Лермонтова раскрыть тайны внутреннего мира человека (Печорина), выразить душевные переживания так точно и ярко, как это не сделать человеку в повседневной, обычной жизни.
 В связи с этим различают три основные формы психологического изображения, к которым сводятся все конкретные приемы воспроизведения внутреннего мира литературных героев: прямую, косвенную и суммарно-обозначающую. Первые  две формы были теоретически выделены И. В. Страховым: «Основные формы психологического анализа возможно разделить на изображение характеров «изнутри», – то есть путем художественного познания внутреннего мира действующих лиц, выражаемого при посредстве внутренней речи, образов памяти и воображения; на психологический анализ «извне», выражающийся в психологической интерпретации писателем выразительных особенностей речи, речевого поведения, мимического и других средств внешнего проявления психики». Изображение характеров «изнутри» называют прямой формой, а «извне» – косвенной, поскольку в ней мы узнаем о внутреннем мире героя не непосредственно, а через внешние симптомы его психологического состояния.
  О третьей форме психологического изображения  А. Б. Есин пишет так: «Но у писателя существует еще одна возможность, еще один способ сообщить читателю о мыслях и чувствах персонажа – с помощью называния, предельно краткого обозначения тех процессов, которые протекают во внутреннем мире. Будем называть такой способ суммарно-обозначающим» [3, с. 55].
Итак, одно и то же психологическое состояние можно воспроизвести с помощью разных форм психологического изображения. (А.Б. Есин. Принципы и приемы анализа литературного произведения. Учебное пособие для студентов и преподавателей филологических факультетов, учителей-словесников).
Чаще всего в произведениях писателей, которых мы привычно называем психологами – Лермонтова, Толстого, Чехова, Достоевского, Мопассана и других, – для психологического изображения используются, как правило, все формы, хотя  ведущую роль в психологизме играет всё же прямая форма – непосредственное воссоздание процессов внутренней жизни человека.
К приёмам психологического изображения относятся психологический анализ и самоанализ. Оба этих приёма состоят в том, что сложные душевные состояния героев раскладываются на их составляющие и тем самым объясняются, становятся ясными для читателя. Психологический анализ применяется в повествовании от третьего лица, самоанализ – как от первого, так и от третьего лица.
При самоанализе психологическое повествование от первого лица приобретает характер исповеди, что усиливает впечатление читателя. Эта повествовательная форма применяется главным образом тогда, когда в произведении – один главный герой, за сознанием и психикой которого следит автор и читатель, а остальные персонажи второстепенные, и их внутренний мир практически не изображается, («Детство», «Отрочество» и «Юность» Л. Н. Толстого и др.).
При психологическом анализе имеет свои преимущества повествование от третьего лица. Эта художественная форма позволяет автору без всяких ограничений вводить читателя во внутренний мир персонажа и показывать его наиболее подробно и глубоко. Для автора нет тайн в душе героя – он знает о нем все, может проследить внутренние процессы, объяснить связь между впечатлениями, мыслями, переживаниями. Одновременно автор может психологически интерпретировать внешнее поведение героя, его мимику и пластику и т.п. «Лучшие мои чувства я, боясь насмешки, хоронил в глубине сердца. Они там и умерли», – говорит о себе Печорин. Но, благодаря автору, мы понимаем, что не все «лучшие чувства» Печорина умерли. Он страдает, когда погибает Бэла, в минуту расставания с Верой у него «болезненно сжимается сердце».
А. Иезуитов, рассматривая проблему психологизма в литературе, отмечал многозначность самого понятия «психологизм», сводя его к трем основным определениям: 1) психологизм «как родовой признак искусства слова»; 2) «как результат художественного творчества, как выражение и отражение психологии автора, его персонажей и, шире – общественной психологии»; 3) психологизм «как сознательный и определяющий эстетический принцип». Причем, именно это последнее значение и выступает доминирующим в психологическом анализе. «Проблема психологизма интересна и эстетически значима тем, что именно в ней чрезвычайно остро, драматично и наглядно раскрываются и проявляются внутренние противоречия личности, которая одновременно отражает и носит в себе противоречия и конфликты эпохи и общества».
Для того чтобы возник психологизм, необходим достаточно высокий уровень развития культуры общества в целом, но главное, необходимо, чтобы в этой культуре неповторимая человеческая личность осознавалась как ценность. Подобное осмысление человека и действительности и стало возможно в XIX в., где психологизм достигает  высочайших вершин в познании и освоении внутреннего мира личности, ставя перед человеком высшие нравственные требования.
Литературный    психологизм –  это    художественная    форма, воплощающая  нравственные   искания   героев,   форма,   в   которой литература        осваивает        становление        человеческого        характера, мировоззренческих   основ   личности.  
 В   этом,    прежде   всего,   состоит познавательно-проблемная и художественная ценность психологизма.
Психологизм осуществляется в форме прямых  авторских размышлений или в форме самоанализа  героев, или косвенным образом – в изображении их жестов, поступков, которые должен аналитически истолковать подготовленный автором читатель
Основные формы  анализа  можно разделить на изображение характеров изнутри (внутренняя речь, образы памяти и воображения) и извне – интерпретация писателем выразительных особенностей речи, речевого поведения, мимического и других средств внешнего проявления психики
Три основных формы психологизма:
1) Всеведущий автор не только сам называет чувства, но и комментирует их, повествует о них в форме косвенной речи, использует психологические детали, портрет, пейзаж, музыку.
2) Внешняя форма изображения характеров извне, или косвенный психологизм - это описание особенностей речи, мимики, жестов, движений и других признаков внешнего проявления психологии.
3) Изображение характеров изнутри или прямая форма психологического изображения. Путем самораскрытия воссоздается поток мыслей и чувств в сознании и подсознании персонаж (внутренний монолог, поток сознания, сон, исповедь, дневник).
В литературе XIX и XX вв. все три формы взаимопроникаемы, часто используются одновременно. Это требует дополнительных усилий читателя: он, вступив в соавторство, сам воссоздает недостающие звенья в психологическом рисунке душевной жизни персонажа.
Таким образом, в художественном произведении психологизм проявляется в форме: диалога, монолога, внутреннего монолога, «диалектики души», «потока сознания», рефлексии, психологического анализа, описания (портрета, пейзажа, мира вещей, художественной детали).
Внутренний монолог –  изображение мыслей персонажа, его внутренних переживаний.
«Диалектика души» – литературное изображение внутреннего мира персонажа в динамике, в развитии его чувств и психологического состояния.
Поток сознания» – особая форма повествования, изображающая воспроизведение работы мысли, рождение и переживание субъективных впечатлений, ощущений, ассоциаций.
Рефлексия – самоанализ, анализ своих эмоций, бессознательных психических движений, переживаний. Наиболее сложной и полной формой рефлексии является психологический анализ.
Психологический анализ – форма психологизма, при которой сложные чувства, переживания, душевные состояния и т.п. «раскладываются» на составляющие, что позволяет сделать сложную духовную жизнь героя понятней для читателя.
Описание – как характеризует персонажа, так и создает определенный настрой, созвучный чувствам героя, помогает лучше понять эти чувства и эмоции. В художественном произведении описание происходит посредством: портрета, пейзажа, мира вещей, художественной детали.
 

 
 
 
1.3 Особенности психологизма творчества М. Ю. Лермонтова
 
«Ничто не может с большей наглядностью свидетельствовать о перемене в умах, произошедшей с 1825 года, как сравнение Пушкина и Лермонтова. Лермонтов – поэт совсем другой эпохи» (А. И. Герцен).
В отличие от Пушкина, которого в юности окрыляли мечты о скорой свободе,  Лермонтов начинал свой путь, когда иллюзии были уже развеяны, а мечты его поколения кончались обычно Сибирью. Преследовались не только любые проявления политической оппозиции правительству, но и духовная жизнь вообще, так как она могла стать основой для вольнолюбивых мыслей..
Становлению лермонтовского психологизма способствовала  русская  национальная действительность последекабрьской поры. Повышенный интерес современников Леромнтова к «внутреннему человеку» наиболее глубокое отражение получил в «Герое нашего времени», что было отмечено В. Г. Белинским в первой рецензии на роман.
Уже в юношеской лирике закладываются основы психологизма; стремление к максимальному самовыражению и самоанализу проявляется в дневниковом характере, рефлексивности лирики, преобладании в ней жанра монолога-исповеди. Психологизм явился важной формой раскрытия лирического  «Я» и одновременно способом его обретения и утверждения. О психологизме  можно говорить как о доминирующей основе поэм, драм и романов Лермонтова.
Устойчивое стремление Лермонтова «рассказать душу» своих героев ощутимо и в его драматургии. При этом поэт настойчиво идет к постижению социально-психологич. обусловленности тех законов, по которым «внутренний человек» превращается в ограниченного «внешнего человека», чем, в частности, объясняется значительность и художественная  полифункциональность в его творчестве образа-маски и ее аналогов, характерных не только для «Маскарада».
Внешнее в человеке не только выявляет, но и скрывает его внутренне содержание. В обществе, где духовно-личностным ценностям противопоставлены ценности бездуховные и безличные, социально-ролевые амплуа превращаются в своего рода маски, скрывающие подлинную сущность их носителей. И эти социальные роли-маски становятся настолько привычными, «естественными», что постепенно прорастают внутрь, личина деформирует и подменяет лицо. В этом страшном мире масок и живое человеческое лицо вызывает недоверие, подозрение, начинает восприниматься как маска. Такова участь Арбенина, которому Казарин у гроба Нины говорит: «Да полно, брат, личину ты сними...».
Значительным этапом в развитии лермонтовского психологизма явился роман «Княгиня Лиговская» с его тенденцией к реалистически объективному раскрытию характеров героев и их внутреннего мира мира. Здесь Лермонтов использует опыт пушкинского «непрямого» психологизма, разнообразные формы и приемы внешнего обнаружения внутренних состояний персонажей. В «Княгине Лиговской» Лермонтов вплотную приблизился к открытию психологического феномена, названного впоследствии Л. Н. Толстым «текучестью» человеческого характера.
Решающий шаг в постижении диалектически сложной, противоречиво-целостной структуры человеческой личности Лермонтов делает в «Герое нашего времени» – первом русском психологическом романе в прозе. Используя традиции мировой и русской литературы,  в том числе утверждавшегося с конца 18 века жанра романа-исповеди (в котором психологический анализ почти полностью вытеснял события и показ действительности вне героя), роман Лермонтова вместе с тем не был простым их продолжением. Раскрывая в романе «историю души» героя, которая, по мнению Лермонтова, может быть не менее интересной, чем история целого народа, он тем не менее не пренебрегает его «делами» и «приключеньями» (.
Происходит одновременное усиление сюжетно-драматического, новеллистического начала и психологической насыщенности всех уровней романа.
Чем сложнее характеры, тем многозначнее в зрелой лермонтовской прозе и драме их психологическое содержание, фиксируемое посредством внешних проявлений  (Печорин в «Фаталисте» и «Тамани», доктор Вернер в «Княжне Мери», Арбенин в «Маскараде»). Можно утверждать, что Л. стремится познать законы, выражаясь языком современной психологии, интериоризации (перехода внешнего во внутреннее) и экстериоризации (перехода внутреннего во внешнее) в их взаимодействии. Этим обусловлено наличие у Лермонтова двух основных форм психологизма  – раскрытия психологических процессов в их внешнем проявлении и непосредственного анализа психики и «души» героя как источника поступков и действий.
Первая из этих двух форм  базируется на рассмотрении внешнего как особого знака внутреннего. Здесь у писателя наблюдается своеобразная градация. Нарастающей сложности психических явлений (от ощущений, чувств, переживаний к устойчивым психическим состояниям, свойствам характера и личности) соответствует система их внешних «сигналов»: мимика, взгляды, улыбка, интонация, жесты, позы, движения, поступки, действия, поведение. Иногда в функции знаков внутреннего состояния героя в романе Лермонтова выступают зарисовки картин природы, перерастающие из описания места действия в своего рода «пейзаж души». Наиболее развернутой формой обнаружения психологического содержания через внешние проявления выступает в «Герое нашего времени» психологизированный портрет. В нем фиксируются и комментируются такие детали внешнего облика героя, которые вскрывают константные черты. Для передачи психологической противоречивости характера Лермонтов прибегает к помощи контрастирующих деталей в облике персонажа.
В «Герое нашего времени» Лермонтов обнаруживает также тяготение к истолкованию взаимосвязи психологии и физиологии.
Одна из форм вскрытия противоречия между «внутренним» и «внешним» – существование в творчестве Лермонтова разновидности двойников-антиподов  и так называемых «парных» двойников: Владимир Арбенин – Белинский («Странный человек»), Евгений Арбенин – Неизвестный («Маскарад»), Юрий Радин – Александр Радин («Два брата»), Грушницкий – Печорин («Герой нашего времени»). В последней паре не только первый драпируется в «трагическую мантию», но и второй склонен «принимать вид», разыгрывать роли, не соответствующие его сущности. «Двойничество» героев Лермонтова подобно «маске» не всегда утаивает худшие человеческие качества, но может скрывать от бесцеремонных соглядатаев лучшее в человеке, как в случае с Печориным.
Эта «настоящая природа человека» ощутима и в Печорине. Она прорывается, ставя его в неразрешимое противоречие с окружающим обществом. Трагизм положения Печорина усугубляется перерастанием внешнего конфликта в конфликт внутренний, что обрекает героя на изнурительную борьбу не только со средой, но с самим собой.
Диалектика «внутреннего» и «внешнего» приобретает не только социально-психологический, но филосовский смысл, заключающийся в постановке вопроса о соотношении в человеке общечеловеческого и конкретно-исторического, социально-родового и социально-видового начал.
Преимущественной в романе является вторая, непосредственная форма психологизма; ведущим здесь оказывается самоанализ героя, который находит разное выражение: в форме исповеди перед собеседником; «сиюминутной» внутренней речи героя, синхронной действию; ретроспективного осмысления своих психических состояний и мотивов поведения; «психологического эксперимента» над другими и собой. Форма исповеди перед «другим» тяготеет у Лермонтова к психологической обобщенности, направленной на раскрытие не отдельных психической состояний, а целых этапов в духовно-психологич. эволюции героя.
Полнее и конкретнее раскрывается герой Лермонтова в ретроспективном самоанализе, когда пережитые им чувства, мысли, состояния вспоминаются и анализируются наедине с собой, в процессе ведения дневника или записок. Писатель дает и образцы синхронного самоанализа героя, лишь воспроизводимого впоследствии в записи. Чаще всего эти виды психологизма выступают в форме внутренней речи, которую еще Н. Г. Чернышевский именовал «внутренним монологом», хотя в ней можно обнаружить и редуцированный диалог.
При всем стремлении уяснить законы, по которым развивается сознание, в свою очередь определяющее поведение, Лермонтов далек от сведения их к логико-рациональным основам. Его интересуют не только чувства, рассудок, убеждения, но и предчувствия, предрассудки, предубеждения, не только сознание, но и «предсознание», таинственная сфера подсознательных психических процессов.
Герой  верит не только чувствам, но и; он ценит силу убеждений, но ему известна и власть предубеждений; интуиция или инстинкт также не сбрасываются им со счетов. Писателя интересует разрыв между внутренними, потенциальными возможностями человека и их реализацией.
Обогащенный опытом реалистического изображения, Лермонтова показывает детерминирующее воздействие на человека среды и обстоятельств. Заострение внимания на психологическом раскрытии ресурсов «внутреннего человека», его относительной самостоятельности и свободы ставило по-новому вопрос об ответственности человека за свои поступки и выбор жизненного пути. В этом – главный пафос лермонтоского психологизма, вытекающего из его концепции человека.
Система лермонтовских принципов психологического анализа, их философско-эстетические  основания открывали перед реалистической литературой новые перспективы изображения человека сразу в двух измерениях: в его социально-исторической «прикрепленности», а следовательно, «частичности», и в неисчерпаемых возможностях исторически развивающегося родового человека с его подлинной всеобщностью универсально-целостного общественного существа.
Лермонтовский психологизм открывал дорогу социально-психологическому  и философскому роману 2-й пол. 19 века

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
2. «Маскарад» М. Ю. Лермонтова как психологическая драма
2. 1 История создания произведения
 
Замысел пьесы возник у Лермонтова, по-видимому, в конце 1834 - начале 1835 гг. Ранняя редакция драмы в 4 актах отражена в списке, обнаруженном в бумагах семьи Якушкиных. В начале октября 1835 года Лермонтов представил в драматическую цензуру новую редакцию «Маскарада». Рукопись этой редакции до нас не дошла. Сохранился лишь подробный отзыв цензора Е. Ольдекопа с изложением ее содержания. Эта редакция драмы (в ней было 3 акта) представляла собой почти новое произведение. Цензура нашла драму недопустимой к представлению на сцене ввиду «непристойных нападок» на костюмированные балы в доме Энгельгардтов и «дерзостей противу дам высшей знати». А. Х. Бенкендорф усмотрел в ней еще и прославление порока (Арбенин, отравивший жену, остается безнаказанным) и потребовал, чтобы пьеса кончалась «примирением между господином и госпожой Арбениными», т. е. фактически изменения всего идейного смысла драмы. Рукопись была возвращена автору с пометой: «Возвращена для нужных перемен. 8 ноября 1835».
К концу 1835 года Лермонтов создал новую редакцию пьесы и в декабре того же года представил через С. А. Раевского в драматическую цензуру. В новой, четырехактной редакции (ее принято считать основной) появился образ Неизвестного, что обусловило ряд сюжетно-композиционных изменений. Цензура не пропустила и эту редакцию, поскольку Лермонтов не выполнил ни одного из предыдущих требований. Кроме того, новый акт, придав «Маскараду» еще большую идейную и художественную законченность, оказался настолько сильным, что новая редакция драмы вызвала особое негодование цензора.
В 1836 году Лермонтов создал еще одну, пятиактную редакцию драмы под заглавием «Арбенин». В ней смягчены нападки на светское общество, изменились образы Звездича, Нины, по-иному выглядит Арбенин. Вместо картины великосветского маскарада дан простой бал, интрига с браслетом заменена любовной интригой Нины со Звездичем, месть Арбенина жене ограничивается мнимым отравлением и семейным разрывом. В финале пьесы Арбенин уезжает, порывая со «светом» навсегда. Введено новое действующее лицо (воспитанница Оленька), но зато нет баронессы Штраль, Неизвестный слит с Казариным. Пятиактная редакция поступила в цензуру в 20-х числах октября 1836 года, но и она не была разрешена к постановке. Вскоре после гибели поэта А.А. Краевский принял меры к напечатанию пьесы. 22 сентября 1842 года А.В. Никитенко представил «Маскарад» на рассмотрение Цензурного комитета, предварительно изъяв места, могущие с его точки зрения вызвать запрет драмы. Драма была разрешена к печати; публикация ее вызвала неодобрительные отзывы критики, которым противостояла оценка Белинского.
Дважды отвергнутая цензурой, драма впервые была опубликована лишь после смерти поэта, в 1842 году, и со стороны критиков получила далеко не однозначную оценку. Автора обвиняли в подражании Шекспиру и Шиллеру и даже в прямых заимствованиях сюжетных коллизий из произведений других драматургов. В. Г. Белинский отнес «Маскарад» к произведениям, которые, сам поэт никогда бы не напечатал, но в них нельзя не увидеть его мощного, крепкого таланта.
Обращение М. Ю. Лермонтова к «карточной» теме безосновательно связывали с влиянием не только «Пиковой дамы» Пушкина и «Игроков» Гоголя, но и драмы Дюканжа «Тридцать лет, или жизнь игрока», фабула которой в действительности не имеет ничего общего с «Маскарадом». К ошибкам критиков следует отнести и возникшее у многих из них убеждение, что поскольку фамилия Арбенин заимствована из ранней автобиографической драмы «Странный человек», этот персонаж является выразителем идей молодого автора и потому, несмотря на все свои недостатки и противоречия, должен считаться положительным героем.
На наш взгляд, важно отметить следующее: при написании «Маскарада» Лермонтов не имел еще такого жизненного опыта и знания людей, какого достиг, например, в пору создания «Героя нашего времени».
Главное действующее лицо «Маскарада» – представитель старшего поколения, проживший непростую жизнь. И молодой Лермонтов с поразительной глубиной раскрывает душевный мир человека, в характере которого причудливо переплелись добро и зло, страстная любовь и расчетливая жестокость, недюжинные способности и сознание бесполезности существования, гордое презрение к «свету» и жалкая зависимость от светской молвы. Невольно напрашивается мысль, что образ Арбенина – многоплановый, противоречивый, наполненный глубоким психологическим содержанием и имеющий четкую биографическую канву – вылеплен с живой натуры. По нашему мнению, прототипом героя драмы вполне мог стать Савва Михайлович Мартынов – общепризнанный «вольтерьянец» и знаменитый карточный игрок, человек богатый, любитель острого и громкого слова, имевший самые широкие связи, в том числе и в «высшем свете». Именно знакомство с ним, человеком, а не личный опыт участия в карточной игре, как иногда думают исследователи «Маскарада», помогло Лермонтову дать яркую и достоверную картину карточной игры.
Лермонтов своей драмой выносит приговор распространенному среди просвещенного барства России «вольтерьянству», призывая молодое поколение избегать его влияния, ибо ничего, кроме растления и моральной гибели, оно пронести не способно.
В начале ХIХ века культурное развитие в России в значительной мере проходило под влиянием сатирических произведений Вольтера, о котором А. С. Пушкин писал: «Всех боле перечитан, всех менее томит». К чему приводило подобное влияние, мы видим на примере декабристов, пылких и непримиримых в критике существующего порядка, но нерешительных в практической деятельности, по сути превративших свое «революционное» выступление в фарс. Их время, едва начавшись, тут же и миновало. Для Лермонтова, представителя совсем иного поколения, «вольтерьянцы» интересны не провозглашаемыми ими идеалами, а тем духовным тупиком, в котором они благодаря этим идеалам очутились. Само имя Вольтера встречается в творчестве поэта только два раза, да и то мимоходом.
 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
2.2 Специфика воплощения образа Арбенина,
мотивированность его поступков
 
Главный герой дра­мы – Евгений Арбенин. Он тоже «странный человек» – прежде всего в глазах его светского окружения. От своего предшественника из драмы «Странный человек» он отличается большей действен­ностью, сложностью и противоречивостью. Отвергая существую­щее общество, Арбенин накрепко с ним связан как внешними, так и внутренними узами. Оставаясь во многом духовно близким ав­тору, он больше от него отделяется и объективируется, возрастает его социально-историческая детерминированность.
Арбенину претят лицемерие и ханжество света, благословляю­щего порок и зло, лишь бы они были прикрыты флером светских «приличий». Исповедовавший в юности высокие идеалы, он на своем опыте убедился в неизбежности гибели добра и красоты в этом обществе. Человек огромной воли, могучей души, «гордого ума», Арбенин берет на вооружение не пассивное добро, а протес­тующее зло, представляющее собою взбунтовавшееся, оскорблен­ное добро: это высокое зло, восставшее против зла низменного, царящего в обществе. В «Маскараде» получает художественное воплощение философская проблема, заявленная еще в «Вадиме»: «Что такое величайшее добро и зло? – два конца незримой цепи, которые соединяются, удаляясь друг от друга». Отвергая услов­ные законы общества, герой сознательно вступает на путь порока, становится профессиональным игроком, шулером. Однако он шу­лер в картах, но не в чувствах и стремлениях. В отличие от окру­жающего большинства, он не приспосабливается к правилам игры большого света, далек от тех «искусников», которые «игрой дос­тигли до чинов» и «из грязи вошли со знатью в связи». Деньги для Арбенина не цель, а лишь средство, но не обретения «достой­ного» места в обществе, а независимости от него. Он отвергает его не в частностях, а целиком. Разбогатев, герой не чувствует себя счастливым, напротив, он еще острее ощущает свое отчуждение от окружающей среды: «Напрасно я ищу повсюду развлеченья, Пестреет и жужжит толпа передо мной... Но сердце холодно, и спит воображенье: Они все чужды мне, и я им всем чужой!».
Однако на избранном им пути Арбенина преследует не только отчуждение, но и самоотчуждение. Он чувствует, что душа его мертвеет: она не может питать себя только злом, хотя бы и высо­ким, ей необходимы как воздух добро и красота. В этом состоянии безысходности и омертвелости души Арбенин встретил Нину — существо юное, чистое, не затронутое тлетворным дыханием све­та. У нее живой, светлый ум, способность глубоко чувствовать и переживать, душевный такт, сознание своего человеческого дос­тоинства. Она проста и естественна не только в интимно-домаш­ней, но и в светской обстановке. Встреча Арбенина с Ниной оказала на его душу целительное воздействие: «...черствая кора С моей души слетела, мир прекрасный Моим глазам открылся не напрас­но, и я воскрес для жизни и добра». Нина — образ, возможно, даже более романтизированный, чем образ Арбенина. В ее облике воплощен идеал прекрасной человеческой личности. Тем не менее образ Нины отличается от обычных
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.