На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


доклад Политическая антропология

Информация:

Тип работы: доклад. Добавлен: 02.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 5. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Политическая антропология — направление исследований в социальной антропологии, занимающееся изучением политического процесса и политических институтов в традиционных обществах. Данный специфический подход - также необходимая часть политической социологии.
Отличительная особенность  политических систем более простых  обществ состоит в том, что  они не всегда существуют в форме  дифференцированной совокупности относительно специализированных, явно политических учреждений, как в современных  государственных обществах (см. Сегментарное обществоОБЩЕСТВО - понятие, фиксирующее предмет социальной философии : в качестве базисной категориальной структу...; Безгосударственное общество).
Создание политической антропологии связывается с работой  британского антрополога Эдварда Эванс-Притчарда на рубеже 1930-40-х годов[1].
Политическая  Антропология
Политическая Антропология
- это наука, которая  изучает человека как "политическое  животное", действующее во всех  политических организмах, взятых  во всем их культурном, историческом  и географическом разнообразии. Как конкретная наука с мощным  эмпирическим базисом, политическая  антропология возникла на рубеже 30-40 - х годов нашего столетия в рамках быстро развивающейся африканистики. Возникновение политической антропологии как специальной научной дисциплины связывают свыходм в свет в 1940 году трех классических трудов по африканситике: двух работ Э.Эванса-Причарда, посвященных исследованию политической жизни нилотских народов ("Нуэры" и "Политическая система ануаков"), а также коллективного труда "Политические системы Африки (под редакцией Э.Эванса-Причарда и М.Фортеса). В этих произведениях, проникнутых пафосом строго эмпирического, неспекулятивного анализа политических отношений, исследовались конкретные случаи архаических обществ Тропической Африки, полностью лишенных привычных для европейца атрибутов политического государства: государства с его аппаратом принуждения, административно-бюрократической иерархии и т.п. Наряду с Африкой, методы политантропологических исследований применялись и в изучении других, неафриканских архаических обществ. Можно сослаться, к примеру, на работы британского антрополога А.Гольденвейзера, написанные на основе его полевых исследований в Северной Америке а также на труды Р.Лоуи и В.Маклеуда. Изначально выходя за рамки африканистики, политическая антропология предметом своего анализа считала не только политическое управление в архаических обществах, полностью или частично изолированных от мировых социально-экономических связей, но и политическую культуру тех традиционных обществ, которые были уже сравнительно давно втянуты в интернациональную систему отношений и подвержены процессу модернизации. В этом смысле предметом политической антропологии является динамика институтов социального управления во всех традиционных обществах, переживающих процесс модернизации: в исламских, конфуцианских, православных и т.д. Анализ политических систем неевропейских, в особенности архаических, обществ оказал обратное революционизирующее воздействие на западноевропейскую политическую науку, существенным образом "антропологизировав" ее предмет и метод. Становится очевидной несостоятельность европоцентризма и связанных с ним спекулятивно-философских методов; напротив, особое значение приобретают сравнительные методы, получившие впоследствии широкое развитие в контексте постмодернистского мышления. Методы политической антропологии, восходящие к методологии этнографии, физической и культуральной антропологии, существенно обогатили современную политическую науку, обратив ее внимание на те аспекты политического, которые проявляются в любых, в том числе и в современных западных обществах, но роль которых традиционно недооценивалась политологами: это всякого рода неинституционализированные ситуативные формы политики, ее символические, игровые формы проявления, которые особенно важны на микрополитическом уровне (внутри отдельных групп и коллективов). В советском обществоведении термин "политическая антропология" был табуизирован из-за своего несоответствия официальной вульгарно-марксистской трактовке политического как исключительно классово-государственного. Поэтому для обозначения науки, изучавшей негосударственные политические отношения в архаических и иных традиционных обществах, применялся термин "потестарно-политическая этнография" (от лат. potestas - сила, мощь, господство, власть и т.п.), который в действительности выступал лишь синонимом того, что на западе получило название "политической антропологии".
Политическая  антропология
Понятие политической антропологии
 
Поскольку антропологи  занимались в основном изучением  неевропейских цивилизаций и  культур, предметом изучения политической антропологии стали механизмы и  институты власти и социального  контроля преимущественно в доиндустриальных и посттрадиционных обществах.
С этим согласны большинство специалистов. Так, Ж. Баландье полагает, что в задачи политической антропологии входит сравнительное изучение политической организации первобытных и архаических обществ (Balandier 1967: 6-9). С ним перекликается Л.Е. Куббель, по которому предметом потестарно-политической этнографии являются отношения власти и управления обществом преимущественно в доиндустриальные эпохи (Куббель 1979; 1988).
Схожие определения  политической антропологии даются в  большинстве западных специальных  словарей, энциклопедий и справочников по социокультурной антропологии и политологии. В одном из подобных изданий, воспроизведенных в журнале "Политические исследования" (1993, №1), дано следующее определение:
 
Политическая  антропология – изучение институтов управления и соответствующей практики у этнических сообществ, в особенности  в примитивных обществах и  в обществах с племенным строем. Политическая антропология выясняет связь  политического поведения с более  широкой групповой культурой  и исследует то, какими путями происходит развитие политических институтов и  практики.
 
М. Абеле несколько расширяет предмет политической антропологии. Он считает, что в ее задачи входит "изучение властных процессов и систем, пронизывающих наши структуры, и способов, в которых проявляются корни и формы политического действия в наших обществах" (Абеле 1998: 30).
В.В. Бочаров пытается объединить обе точки зрения. По его мнению, первоначально политическая антропология изучала системы властно-управленческих отношений в традиционных обществах. В настоящее же время она должна стать прикладной наукой, направленной на оптимизацию принимаемых в  процессе управленческой деятельности решений в условиях, когда в  качестве управляемых выступают  полиэтничные субъекты, политическая культура которых густо замешана на традиционном субстрате (Бочаров 1998: 141).
В итоге, можно определить предмет изучения данной дисциплины как совокупность институтов контроля и власти в доиндустриалъных обществах: структура данных институтов и их сравнительная типология, анализ причин и факторов преобразования одних форм в другие, проблема адаптации, инкорпорации и трансформации традиционных механизмов контроля в современных политических институтах.
Исходя из этого, политическую антропологию можно дефинировать как антропологическую дисциплину, изучающую народы мира с целью выявления особенностей политической организации в исторической динамике.
 
Антропология и  история
 
Если перевести  изложенное выше на привычный для  представителей отечественных общественных наук язык, то можно сказать, что  политическая антропология – это  в известной степени история  власти: история преобразования одних  форм и механизмов социального контроля в другие. В рамках отечественной традиции такое определение несет в себе особый смысл, так как антропологии как самостоятельной науки в СССР не выделялось, а дисциплины и их подразделы, специализирующиеся на истории властных структур (история первобытного общества, история древнего мира, этнография, история Востока и т. д.) у нас всегда было принято включать в комплекс исторических наук. Специалисты в этих областях готовились главным образом на исторических факультетах. Им присуждались ученые степени кандидатов и докторов исторических наук. История в СССР считалась синтетической наукой, которая включала в себя и археологию и этнографию (антропологию), изучая одновременно как пространственно-временное многообразие исторических событий, так и выявляя обобщающие закономерности хронологических процессов.
Нельзя не заметить, что источники и методические приемы работы с ними у историков, археологов и этнографов сильно отличаются. Историк работает с письменными  документами. Он должен установить их внешнюю подлинность, попытаться понять, какой смысл скрывается за знаками, содержащимися на исследуемом документе. Археолог исследует материальные фрагменты давно исчезнувшей культуры. У него наиболее неблагодарная задача – попытаться составить целостную картину об обществе из ограниченного числа кусочков мозаики. В отличие от археолога этнограф (антрополог) имеет возможность наблюдать как целые материальные объекты, так и отношения между людьми и их духовный мир. Но он должен уметь понять, какие глубинные механизмы скрыты за внешним проявлением тех или иных форм поведения.
С этой точки зрения между антропологией и историей имеется существенная разница. Политическая антропология не является историей в  полном смысле слова. История в "узком  смысле" (от английского слова story – рассказ, повесть, новелла) – это наука о событиях, реконструируемых по письменным источникам. Главная цель историка в "узком смысле" – хронологически связать свершившиеся события (факты), воссоздав их общее течение. Задача политантрополога – несколько иная, его интересуют не события сами по себе, а структуры и социально-политические системы. Поэтому если и причислять согласно распространенной в отечественной науке традиции политическую антропологию к историческим наукам, то это не совсем история, а скорее то, что называют "социальной историей" или "исторической антропологией" (Гуревич 1993). На близость между политической и исторической антропологией указал Ж. Ле Гофф в предисловии к современному изданию "Королей-чудотворцев" М. Блока – классической книги по политантропологии западноевропейского средневековья. По мнению Ле Гоффа, это даже единая дисциплина – политическая историческая антропология (Блок 1998: 57).
В то же время политическая антропология – это и не совсем этнография. Этнографы имеют дело с живыми информантами, а предметом  изучения политической антропологии нередко  являются не только современные архаические  и традиционные культуры (тем более  что в настоящее время их практически  не осталось), но и более древние  народы и проблемы их социально-властного  устройства, известные по письменным и археологическим данным. С этой точки зрения политантропологом может быть не только этнолог-антрополог, но и в случае необходимости историк и даже археолог.
 
Антропология, политология  и социология
 
Вышеизложенное  не означает, что политантрополог должен сосредоточить свое внимание на архаическом, традиционном и посттрадиционном господстве и не может заниматься изучением систем власти в современных развитых обществах. Более того, имеется ряд объективных обстоятельств, вследствие которых политантропологи все чаще обращаются к актуальным проблемам наших дней. Прежде всего – это исчезновение с этнической карты мира самого объекта традиционных антропологических исследований: к концу XX в. на земном шаре практически не осталось мест, за исключением, быть может, самых глухих уголков Амазонии и Африки, где бы остались существовать культуры, не испытавшие на себе влияния модернизирующейся западной цивилизации.
Во-вторых, проблематика эволюции институтов власти в первобытном  строе и изучение процессов возникновения  государства все больше и больше становятся чисто академической  проблемой. Практически все письменные и этнографические источники  уже введены в научный оборот. Нередко основные вопросы кажутся  решенными, что отталкивает от них  многих исследователей. Проблема по-прежнему состоит только в создании компаративистских, обобщающих кросскультурных исследований.
В-третьих, большинство  научных фондов приоритетно финансируют  исследования, посвященные современности. Однако здесь имеется широкий  плацдарм для использования знаний и усилий антропологов. Вопреки опасениям ряда авторитетных антропологов прошлого (А. Кребер, К. Клакхон, М. Мид), что их дисциплина обречена стать "неудобным научным склепом", этнические конфликты на Балканах, Кавказе и в ряде иных "горячих" точек мира, развал социалистической системы и реставрация во многих посттрадиционных странах авторитаристских политических режимов делают эту профессию по-прежнему актуальной и востребованной современным мировым сообществом.
Следовательно, политическая антропология – это дисциплина, которая граничит не только с историей, но и социологией, и политической наукой. Важно выявить соотношение  между ними.
Социологи и политологи анализируют главным образом  сознательные (осознанные) формы поведения  людей. Строго говоря, общество является предметом изучения социологии; политические институты и власть – предметом  политологии. Исходя из того, что власть является предметом исследования как  политологии, так и политической антропологии, есть соблазн определить политическую антропологию как раздел политологии, специализирующейся на изучении "примитивных" (т. е. первобытных) обществ. В то же время в ряде стран  антропологию было принято считать  отделом социологии, которая изучает  первобытные и традиционные общества (отчасти такое понимание характерно и для современной российской социологии). Даже там, где за антропологией  признается самостоятельный статус, подчеркивается ее генетическое родство  с социологией. Определяя, в частности, место антропологии в ряду гуманитарных дисциплин, Толкотт Парсонс (1902-1979) подчеркивал, что предметом ее изучения являются в основном социальные структуры, символы и процессы "применительно к их культурным условиям", в особенности в отношении к "простейшим" общественным системам (Парсонс 1998).
В такой интерпретации  есть определенные основания. Действительно, предметом исследования политологов  и социологов являются современные  политические системы. Соответствующие  структуры и институты прошлого изучаются историками, археологами  и антропологами (этнологами). Однако это не единственное отличие антропологии от социологии и политологии. Объектом изучения антропологов становятся не только дошадустриальные и посттрадиционные институты и процессы, но и идеальные символические системы (ритуалы, стереотипы, знаки). Это обусловлено тем, что в обычных объектах антропологического исследования (первобытных и традиционных структурах) отсутствует (в привычной нам терминологии) деление общества на "базис" и "надстройку", на экономику и культуру, социальную систему и политику. Антрополог пытается обнаружить за осознаваемыми поступками глубинные археотипические пласты коллективной ментальности. Последние, как правило, неосознаваемы и выражены в символической (прежде всего вербальной) форме. Следовательно, политическая антропология рассматривает структуры и механизмы контроля как некие целостные, нерасчлененные символические системы.
В то же самое время  если социолог и политолог рассматривают  предмет своего исследования в рамках понятийного аппарата, разработанного на основе изучения западного общества, то антрополог занимается сравнением главным образом незападных обществ и пытается осмыслить и интерпретировать изучаемое явление, в том числе с позиции объекта исследования (К. Леви-Стросс).
Важные отличия  между антропологией, с одной  стороны, и социологией и политологией – с другой, имеются в методах  исследования. Методы социологии и  политологии являются по большей  части бихевиористскими, дескриптивными или эмпирическими, количественными (анкетирование, опросы, статистические отчеты и проч.). Они направлены главным образом на анализ обезличенных формальных институтов, процессов поведения индивидов и групп, а также политических отношений (таких как власть, политическая система и др.). Методы политической антропологии (наблюдение, включенное наблюдение, беседа) являются методами этнографии (и схожи с методами этологии). Антрополог больше фиксирует устную и невербальную информацию (речь, жесты, мимика, изображения). В отличие от других социальных наук (экономики, социологии, политологии), работающих преимущественно со статистическим материалом, антрополог большинство информации получает в результате личных контактов с информантами (интервьюирования, неформальных бесед, наблюдения).
Широко распространена точка зрения, что социальная антропология обращает внимание на изучение "малых", "простых" сообществ, тогда как  социология ориентирована преимущественно  на исследование больших и сложных  общностей. Вот что пишет известный  американский социолог Нейл Смелзер:
В антропологии применяются многие методы, характерные  для социологии, но антропологи изучают  главным образом небольшие, незападные племенные общества, в то время как социологи исследуют в основном крупные современные общества Европы и Северной Америки (Смелзер 1998: 20-21).
Однако это не совсем правильно. Современный политантрополог занимается не только такими традиционными темами, как исследование политических институтов "примитивных" сообществ или проблем происхождения государства, но и может успешно обращаться к изучению механизмов власти и контроля в современных индустриальных обществах. Разница между ним и социологом заключается отчасти в методах исследования (но не только в них, поскольку современные социологи часто используют классические полевые этнографические методы), однако в большей степени в теоретических и в методологических установках (в более чем в 50% случаях антропологи и социологи ссылаются только на труды представителей своей науки), а также нередко в выводах. Проиллюстрируем это на одном показательном примере.
Рассматривая различные  теории стратификации, тот же Смелзер ссылается на ряд публикаций, в которых рассматривается вопрос престижности тех или иных профессий.
В исследовании, проведенном  в 1956 г., жителям различных стран (от США до Новой Зеландии) предлагалось дать оценку престижности разных профессий. Были получены очень схожие выводы…  Исследователи пришли к заключению, что в странах, где сложилась  индустриальная система производства, существует спрос на одни и те же профессии: инженеров, механиков, бухгалтеров  и т. п. Эти профессии и овладевшие ими люди пользуются примерно одинаковым престижем во всем мире… С 1925 г. в США не произошло существенных изменений в оценках профессионального престижа – врачи и другие специалисты остаются на верху пирамиды, чистильщики обуви и проститутки по-прежнему занимают место у ее основания (Смелзер 1998: 285).
Для антрополога  подобная интерпретация не покажется  исчерпывающей. Он сразу обратит  внимание, что в выборке упоминаются  только западные страны (не говоря уже  о том, что в доиндустриальные эпохи престижны были совсем иные ценности!). Если взять, например, Советский Союз периода так называемого развитого социализма, то там профессии инженеров, бухгалтеров и врачей не были сверхпрестижны. Антрополог всегда нацелен на использование сравнительных данных.
 
Антропология и  современность
 
Подведем некоторые  итоги. Под давлением современных  западных институтов традиционные нормы  и ценности, экономические способы производства и формы социальной организации, обычаи и модели семейной жизни, религиозные верования и т. д. если и не исчезают, то сильно трансформируются. По этой причине может показаться, что по мере вытеснения первобытного и традиционного образа жизни исчезает и предмет исследования антропологии. Однако это не так. Во многих постколониальных и развивающихся обществах, а также в обширных пространствах постсоциалистического мира традиционные социальные (например, патрон-клиентные) отношения продолжают играть большую роль; осмысление экономических, социальных и политических процессов в данных обществах обязательно должно учитывать наличие данных отношений. Вместе с тем антропологические подходы имеют большие перспективы и при изучении современности. Их применение по отношению к современным обществам показало свою эффективность. Отсюда появились такие специализированные дисциплины, как антропология детства, феминистическая антропология, антропология национальных меньшинств и т. д.
С этой точки зрения предмет политической антропологии может быть гораздо шире. Политантрополог, пользуясь антропологическими (этнологическими, этнографическими) методами, может продуктивно изучать механизмы власти и контроля не только в доиндустриальных, но и в современных обществах. Особую ценность его исследованиям придает широкое использование сравнительно-исторического метода и возможность понять незападные политические системы изнутри, без навязывания им политологической и социологической терминологии, разработанной на примере цивилизации Запада.
Опыт показывает, что вторжение антропологов в  сферу интересов политологов  и социологов может привести к  пересмотру сложившихся стереотипных представлений, выявить новые стороны  рассматриваемых явлений. В качестве примера можно привести исследования французского антрополога Марка  Абеле, посвященные анализу политических ритуалов и церемониальных символов в современной политической культуре Франции и Европы.
Таким образом, исходя из всего вышеизложенного, можно  определить политическую антропологию как дисциплину, которая занимается изучением политического поведения, власти и институтов контроля в их исторической динамике антропологическими (этнографическими) методами.
Политическая  антропология – это антропологическая  дисциплина, изучающая политическое поведение, политические и властные институты этнографическими методами.
 
Политогенез – понятие, предложенное Л.Е.Куббелем и обозначающее генезис и развитие политической подсистемы общества, которая может трансформироваться в государство или его аналог. В результате политогенеза (и в особенности в результате формирования государства) в управлении обществом все бoльшую роль начинают играть административные, силовые и правовые методы.
Классические теории политогенеза объясняют появление первых государств в догосударственном мире. Однако при изучении истории интересно не только возникновение первых государственных или полугосударственных образований в данном регионе, но и распространение государственности. Согласно [1] существует два пути распространения государственности. Первичные государства (политии) образуются при сложении соответствующих условий (понимаемых по-разному разными авторами), но в отличие от самых первых государств с той или иной степенью заимствования институтов у уже существующих государств. Вторичные государства образуются при неготовности к государственности (формированию большой политии), их образование вызвано главным образом необходимостью противостоять более развитым соседям или желанием поживиться накопленными ими богатствам (самым наглядным примером являются огромные кочевые империи). Как правило, такие государства менее устойчивы, чем первичные.

Человек

Для Аристотеля человек — это прежде всего общественное или политическое существо («политическое животное»), одарённое речью и способное к осознанию таких понятий как добро и зло, справедливость и несправедливость, то есть обладающее нравственными качествами.
В «Никомаховой этике» Аристотель отмечал, что «человек по природе существо общественное», а в «Политике» — существо политическое. Он также выдвинул положение, что человек рождается политическим существом и несёт в себе инстинктивное стремление к совместной жизни. Врождённое неравенство способностей — причина объединения людей в группы, отсюда же различие функций и места людей в обществе.
В человеке есть два  начала: биологическое и общественное. Уже с момента своего рождения человек не остаётся наедине с  самим собой; он приобщается ко всем свершениям прошлого и настоящего, к мыслям и чувствам всего человечества. Жизнь человека вне общества невозможна.
Сущность человека у  Л. Фейербаха
Вопрос «Что есть человек?» так  или иначе затрагивали все серьезные мыслители в истории. Л. Фейербах, впервые назвавший своею философию антропологической, не ставил задачи комплексного изучения человека, его интересовала сфера человеческих отношений, в предложенной формулировке -- «Я и Ты». Тем не менее он считается одним из родоначальников
Фейербах рассматривал свою философию как завершение и вместе с тем преодоление учения Гегеля и его предшественников. Если Гегель отрывал разум, мышление от человека, от его чувственной деятельности и потребностей, то «новая философия», или «философия будущего» — так называет Фейербах свое учение, — исходит из того, что реальным субъектом разума является человек, и только человек. Человек же в свою очередь продукт природы. 
Отвергая противопоставление умозрительной философии эмпирическим наукам, Фейербах настаивает на том, чтобы философия также исходила из чувственных данных. Органы чувств — органы философии. Философия должна заключить союз с естествознанием; этот брак по любви будет плодотворнее, чем мезальянс между философией и теологией, существовавший на протяжении веков. 
Религия обещает человеку спасение после смерти. Философия призвана на земле осуществить то, что религия обещает в потустороннем мире, которого, однако, не существует. Философия заменяет религию, давая людям вместо мнимого утешения сознание своих реальных возможностей в достижении счастья. 
Осуждая идеалистическое толкование мышления как внеприродной и сверхчеловеческой сущности, Фейербах приходит к выводу, что вопрос об отношении мышления к бытию есть вопрос о сущности человека, ибо мыслит лишь человек. Следовательно, философия, поскольку она решает вопрос об отношении мышления к бытию, должна быть антропологией, т. е. учение о человеке, в существовании, в деятельности которого этот вопрос находит свое фактическое, реальное разрешение. «Единство бытия и мышления истинно и имеет смысл лишь тогда, — пишет Фейербах,— когда основанием, субъектом этого единства берется человек» К Науки, изучающие деятельность человека, позволяют полностью вскрыть несостоятельность спекулятивно-идеалистического представления о мышлении и духовном вообще. Человек неотделим от природы, следовательно, и духовное не должно противопоставляться природе как возвышающаяся над ней действительность. «Новая философия, — пишет Фейербах, — превращает человека, включая и природу как базис человека, в единственный, универсальный и высший предмет философии, превращая, следовательно, антропологию, в том числе и физиологию, в универсальную науку». 
Таким образом, Фейербах стремится разработать материалистическую систему взглядов на базе научной физиологии и психологии человека. Конечно, такое понимание предмета материалистической философии носит односторонний характер, но в борьбе против идеалистического гегелевского учения о божественности мышления оно сыграло прогрессивную роль. Антропологизм Фейербаха не сводится лишь к определенной постановке и решению основного вопроса философии. Существенным содержанием и назначением антропологического принципа является, по мысли Фейербаха, научное истолкование общественного сознания, в котором он видит отражение сущности человека. Но что такое эта сущность? Это, по Фейербаху, прежде всего чувственность, жизнь ума и сердца, многообразие переживаний индивида, который любит, страдает, стремится к счастью и т. д. Речь идет, следовательно, о том, чтобы рассматривать различные формы общественного сознания, в первую очередь религию, с точки зрения заключающегося в них жизненного содержания. В этом отношении Фейербах идет дальше предшествующих материалистов, которые утверждали, что религия, поскольку она совокупность фантастических представлений, лишена реального содержания. Фейербах же сводит сверхъестественное к естественному, фантастическое — к реальному, сверхчувственное — к чувственному; в этом основная черта его антропологического метода. 
Антропологизм Фейербаха заключает в себе зачатки материалистического понимания истории, попытки материалистического истолкования религии как отражения реальной жизни людей. Однако эту реальную жизнь людей, сущность человека Фейербах понимает абстрактно, вне связи с определенными историческими общественными отношениями, классовым делением общества и т. Д. Поэтому он обычно ограничивается указанием на чувственную природу человека, чувственный характер человеческой деятельности, антропологическое единство всех людей.
Чернышевский. Исходя из «антропологического принципа» своей философии, рассматривая человека в ряду других животных существ, Чернышевский не считает возможным отрицать законности человеческого эгоизма, вытекающего из естественного стремления к самосохранению, из стремления всякого живого организма к приятным ощущениям и отталкивания от неприятных. Но он утверждает, что эгоизм человека как существа, одаренного исключительной силой интеллектуальных способностей, притом живущего в обществе, должен, естественно, отличаться от эгоизма животных своей разумностью. Там же. Разумность же эта должна проявляться и проявляться в умении отказаться от «приятных ощущений» в настоящем во имя более приятных и безусловных наслаждений в будущем: «все дела, хорошие и дурные, благородные и низкие, геройские и малодушные, происходят во всех людях из одного источника: человек поступает так, как приятнее ему поступать, руководствуется расчетом, велящим отказываться от меньшей выгоды или меньшего удовольствия для получения большой выгоды, большего удовольствия». Однако Чернышевский делает оговорку: « доказывать, что геройский поступок был вместе умным поступком, что благородное дело не было безрассудным делом, вовсе еще не значит, по нашему мнению, отнимать цену у геройства и благородства». « Расчетливы только добрые поступки…Когда человек не добр, он просто нерасчетливый жмот, тратящий тысячу рублей на покупку грошовой вещи, тратящий на получение малого наслаждения нравственные и материальные силы, которых достало бы ему на приобретение несравненно большего наслаждения».
А так как человек живет в  обществе, то только при благополучии общества в целом возможно прочно обеспеченное счастье для каждого  отдельного человека. Поэтому разумный расчет собственной выгоды должен привести к служению общественным интересам: «все то, что вредно для государства, к которому он принадлежит, сила которого служит опорою его силы, богатство которого служит опорою его богатства, - все это послужит во вред и ему самому, иссушая источники его силы и богатства».
Полного развития всех своих сил  и способностей человек, по убеждению  Чернышевского, может достигнуть только в обществе, построенном на принципах  гражданственности, равенства, свободы  от подневольного рабского труда. В  борьбе за осуществления этого идеала Чернышевский видит высшее счастье, возможное для современного человека.
Кант. Человек, рассматриваемый как лицо, субъект морально практического разума, является конечной целью природы; такой человек выше всякой цены, утверждает И. Кант. Человек отказывается от своей личности, когда употребляет себя только как средство для удовлетворения своих
склонностей или животных инстинктов. «Обуздание аффектов и  страстей, самообладание и трезвое  мышление… составляют даже часть
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.