На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Нормативисткая школа права

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 02.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 12. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?3
 
 
Министерство внутренних дел Российской Федерации
Белгородский юридический институт
 
кафедра государственно-правовых дисциплин
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Курсовая работа
 
по теории государства и права
 
Тема: «Нормативистская школа права».
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
План:
 
Введение…………………………………………………………………………...3
1) Становление и развитие позитивистского направления в юриспруденции..5
2) Позитивистский нормативизм Г. Кельзена…………………………………10
3) Современные тенденции развития нормативного правопонимания………21
Заключение……………………………………………………………………….27
Список использованной литературы…………………………………………...29
 
 
 
             
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение
 
Особенность современного правопонимания заключается в плюралистичности. В правоведении имеется множество школ права, каждая из которых претендует на формулирование, как собственной теоретической парадигмы, так и особой онтологемы правопонимания. Каждая из школ опирается на различные исходные философские и методологические основания.
О.Э. Лейст все концепции правопонимания свел к трем основным типам: нормативному, социологическому и естественно-правовому[1]. По мнению В.К. Бабаева, длительная дискуссия о праве в нашей юридической науке выявила три основных подхода к определению его понятия: узконормативное, социологическое и философское[2]. В.С. Нерсесянц также выделяет три типа правопонимания: легистский (позитивистский), естественно-правовой (юснатуралистический) и разработанный имлибертарно-юридический[3]. О.В. Мартышин к основным типам правопонимания относит четыре: нормативизм, социологическую юриспруденцию, теорию естественного права и философское понимание права[4].
Очевидно, что у ведущих правоведов страны достигнут относительный консенсус по поводу перечня основных типов правопонимания. К юридическому позитивизму (нормативизму) они относят взгляды на право как совокупность общеобязательных предписаний, установленных либо санкционированных государственной властью в виде формально-определенного официального документа. В естественно-правовой тип понимания права включают воззрения, согласно которым право выводится из разума человека или природы в качестве неотчуждаемых прав и свобод, существующих у человека независимо от государства. Философское понимание права пытаются обособить от естественно-правового подхода, апеллируя к учениям Канта и Гегеля, понимавшим под правом возведенную в закон свободу, но такое обособление несостоятельно по содержательному критерию. Считается, что все определения права, появившиеся в отечественной юриспруденции в последние десятилетия, не выходят и не могут выйти за рамки этих основных типов правопонимания. А так называемый широкий (или интегративный) подход представляет собой лишь комбинацию названных типов.
Предмет исследования включает теоретические и практические аспекты нормативистской школы права. Объектом является нормативистская школа права.
Целью работы является правовой анализ нормативистской школы права.
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:
1.      рассмотреть становление и развитие позитивистского направления в юриспруденции;
2. изучить позитивистский нормативизм Г. Кельзена;
3. проанализировать современные тенденции развития нормативного правопонимания.
Данная работа состоит из введения, трех вопросов, заключения и списка использованной литературы.
Методологическую основу курсовой работы составил целевой подход к изучаемой теме, логические приемы. В работе использовались эмпирические методы познания: исследование документов, печатные издания.
 
 
 
 
1.      Становление и развитие позитивистского направления в юриспруденции
 
 
Позитивистская школа права (Дж. Остин, К. Бергбом, К. Гербер, П. Лабанд, А. Цительман, РФ. Шершеневич, Р.В. Васьковский и др.) и неопозитивистская теория нормативизма Г. Кельзена и Х. Харта сохраняют широкие позиции в отечественной юридической науке, несмотря на увлечение большинством ученых (в особенности молодых) доктриной естественного права. Даже С.С. Алексеев, едва ли не возглавлявший нормативистов в 1970-е и 1980-е годы, в начале 1990-х полностью солидаризировался с теорией естественного права. А М.И. Байтин, Ф.М. Раянов, Р.Р. Минниахметов и многие другие известные российские правоведы продолжают придерживаться нормативистских взглядов. Так, М.И. Байтин утверждает, что право – «это система общеобязательных, формально-определенных норм, которые выражают государственную волю общества, издаются или санкционируются государством и охраняются от нарушений возможностью государственного принуждения, являются властно-официальным регулятором общественных отношений»[5].
Правом нормативисты признают любую норму, исходящую от государственной власти. Вне позитивного (писаного, официально и документально выраженного) законодательства права, по их мнению, не существует.
Юридический позитивизм во всех своих проявлениях всегда был способен оправдать любые юридические установления, исходящие от государства.
Р.Г. Минниахметов полагает, что право и закон не должны противопоставляться, а только соединяться как форма с содержанием. «Нужно не противопоставлять закон и право, а видеть их неразрывное единство, - пишет он. - Законы не следует объявлять неправовыми (неправовых, т.е. не содержащих правила поведения, законов не бывает), а нужно раскрывать их суть. И если законы несправедливы, антинародны, то нужно стремиться к их отмене или изменению»[6]. Во-первых, закон не исчерпывает всего многообразия форм, какие может принимать право; во-вторых, право некорректно сводит к системе конкретных правил поведения, потому что в нем содержатся еще правовые идеалы и принципы, имеющие регулятивное значение; а в-третьих, нормативисты сами признают существование несправедливых законов, тогда проблема заключается не в технической отмене таких законов, а в обнаружении духовно-культурного критерия несправедливости законов во избежание их принятия и тиражирования.
Нормативисты занимаются выстраиванием логической мыслительной конструкции права и при этом дают определение не праву в собственном смысле слова, а закону. Для них право остается неоткрытым феноменом, а потому недоступным для адекватного понимания. В юридических вузах России еще не изжита инерция, говорить студентам о праве, а подразумевать под ним законодательство, отсюда невразумительность предмета преподавания права.
Наконец, как быть с угрожающим тезисом нормативистской теории о том, что законность и стабильный порядок могут быть достигнуты лишь при позитивном понимании права, восходящем к его официальному установлению и единообразному пониманию?[7] Этим подтверждается тот факт, что нормативисты не различают право и силу, право и произвол. Еще Дж. Остин, развивая теорию юридического позитивизма, полагался на санкцию (угрозу причинения боли индивиду) и достижение тем самым той степени подчинения, которая рассматривалась им в качестве первоосновы права[8]. Только сила и страх, по общему мнению легистов, позитивистов и нормативистов, могут обеспечить законность и правопорядок. Опыт человеческой истории показывает, что это малонадежные основания для правопорядка. Человеческое общество, опутанное страхом, следует закону неискренне и недолго, стремясь при любой удобной возможности обойти пугающее препятствие. При торжестве подобного юридизма субъекты механически воспринимают нормы права, а само право выступает только в качестве средства, как своеобразное «механическое устройство» (по кантовскому выражению). Такое право может в любой момент уступить властной силе, отойти в сторону, когда это требуется государству. А такая законность означает ни много, ни мало - попрание права в его высоком гуманистическом понимании.
Право способно сохранить себя только в известном противоборстве с государством - это факт, демонстрирующий исконную природу права. К сожалению, в позитивистской методологии на это мало обращается внимания.
Всеобщие начала мироздания - добро, истину, красоту - позитивисты игнорируют, отрицая их онтологический статус. Позитивисты XIX в. О. Конт, Дж. Милль, Г. Спенсер призывали науку отбросить метафизические умопостроения и сосредоточиться исключительно на критических исследованиях права и понятийного аппарата юриспруденции. «Важным было и отграничение позитивизмом сферы юриспруденции от области морали», - сообщается в Энциклопедическом словаре «Всемирная история государства и права»[9]. Последующая тенденция рационального познания права привела к отрицанию христианства и попытке его замены идеалами либерализма. Наиболее ярко это проявляется в трудах О. Конта - основоположника научного позитивизма. Если метафизическая философия еще сохраняла понимание христианства как мистической, Божественной сферы, то позитивизм, отрицавший любые метафизические идеалы и признающий только опытные данные, добытые человеком, не мог прийти ни к чему другому. В учении О. Конта культ Бога исчезает, и его место занимает фигура человека как высшего и совершенного существа.
Позитивистская юриспруденция превращает национальный правопорядок в инструмент для решения каких-либо внешних, социальных задач, которые ставят перед собой государство и общество, то есть приписывает праву исключительно прикладное значение, а не воспринимает его мерилом, по которому может судиться само общество. С точки зрения Божественного миропорядка, позитивное «право» способно олицетворять сущее беззаконие, глубоко компрометирующее принципы подлинного права. Отрекаясь от Бога, от абсолютной Божественной Истины, позитивисты отрекаются и от собственной человеческой личности ради плоского иллюзорного мировоззрения.
Расцвету формальной юриспруденции предшествовало разложение правосознания. Можно подчеркнуть, что позитивистское правопонимание выражает довольно низкую ступень в разложении правосознания. Позитивистское правопонимание на самом деле просто отрицает право как проявление духа и утверждает механический произвол. Общество оказывается жертвой открытого физического насилия и обмана. Оно достигает крайней точки моральной деградации и трагически расплачивается за свое безрассудство. Рекламируемые утилитаризм, практицизм и прагматическая целесообразность обернулись самой непрактической и неутилитарной гуманитарной катастрофой.
Позитивистский тип правопонимания основан на методологии классического позитивизма как особого течения социально-философской мысли, суть которого состоит в признании единственным источником знания лишь конкретных, эмпирических данных, установленных путем опыта и наблюдения. Исторически первым и основным по своей значимости направлением позитивистской юриспруденции является легистский подход к пониманию права, в рамках которого право отождествляется с законом, т.е. с предписанным публичной властью общеобязательным правилом поведения, обеспеченным политико-властным принуждением (слово «закон» используется здесь в широком смысле, включающем в себя судебный прецедент и правовой обычай).
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
2. Позитивистский нормативизм Г. Кельзена
 
 
Позитивистский нормативизм рассматривает право как чисто логическую систему, исключительно техническую и абсолютно отдельную от намерений, идей или ценностей. По мнению нормативистов, сущность права — это просто наличие нормы и ее сочетание с высшими и низшими нормами. Если изучать нормативистскую теорию Кельзена более углубленно, то она, разумеется, может показаться немного сухой сама по себе, однако это хорошо проделанная работа[10].
Ганс Кельзен (1881 - 1973) австрийский философ права. Его теоретические взгляды окончательно сформировались в период, последовавший за распадом австро-венгерской монархии. В то время Кельзен преподавал в Венском университете и занимался активной политической деятельностью, выступая в роли советника по юридическим вопросам первого республиканского правительства. По поручению К.Реннера, главы кабинета, Кельзен возглавил подготовку проекта Конституции 1920 года, юридически оформившей образование Австрийской республики (с некоторыми изменениями эта конституция действует и в настоящее время). После присоединения Австрии к нацистской Германии ученый эмигрировал в США[11].
Основная работа – «Чистая теория права». Под этим названием строилась теория позитивного права, которая в обеспечение своей чистоты, отказывается от познавательных усилий в отношении всех элементов, которые являются чуждыми позитивному праву. «Чистота» юридической науки означает исключение из нее идеологических аспектов, изъятие любых социальных аспектов, т.е. познания социальной реальности, рассмотрения права во взаимосвязи с другими аспектами общественной жизни.
Предмет изучения теории права составляет законодательные нормы, их элементы, правопорядок как целое, его структура. Ганс Кельзен ставит жесткую задачу объяснить право само из себя как самостоятельную единицу, в отрыве от социального бытия.
Цель теории - снабдить юриста, прежде всего судью, законодателя и преподавателя пониманием и описанием позитивного права их страны.
Наука должна описывать свой объект как он есть, а не предписывать: каким он должен или не должен быть с точки зрения некоторых специфических целостных соображений. Последнее есть предмет политики, которое имеет дело с искусством государственного управления, с деятельностью направленной к познанию реальности.
Реальность, т.е. само существование позитивного права, не зависит от своего соответствия или несоответствия со справедливостью. Чистая теория права рассматривает свой предмет как некую копию трасцентральной идеи, она проводит в тоже время ясное различие между эмпирическим правом и трансцендентальной справедливости путем исключения последней из своего рассмотрения.
Общими источниками единства и значимости норм права выступает постулируемая человеческим сознанием основная норма. Она не является синтезом социальной базы и права, ни нормой естественного права. Функция основной нормы, утверждал Ганс Кельзен, не аксиономическая, а познавательно-теоретическая, как предпосылка и условие единства и значимости всех норм данной системы, основная норма является трансцендетально-логической категорией познания.
С помощью основной нормы, согласно теории Ганса Кельзена, право достигает единства, не прибегая к метаправовым источникам и образует ступенчатый порядок, в котором низшие формы вытекают из высших. Высшая ступень права - конституция - черпает свою обязанность непосредственно в основной форме. Далее в нисходящей ступени следуют законы и общие нормы. Низшую ступень образуют так называемые индивидуальные нормы, создаваемые судом и органами управления применительно к отдельным правовым ситуациям[12].
В трактовке соотношения права и власть, право и государство позитивисткая традиция поступает наиболее отчетливо. Государство, рассуждает Кельзен, представляет собой систему отношений подчиненности и господства, т.е. отношений, в которых воля одних выступает в качестве мотива для выступления других. Существо этих отношений состоит в том, что они образуют урегулированную систему принуждения. В этом качестве отношения господства и подчиненности, политические отношения относятся не к сфере сущего, а к сфере должного. Но ведь то же самое, утверждал Ганс Кельзен, представляет собой и право. Следовательно, заключает он, государство, как нормативный порядок человеческих отношений господства и подчинения, идентично праву. Государство есть относительно централизованный правопорядок.
Право - это нормативный принудительный социальный порядок. Социальный порядок - потому что им устанавливаются правила поведения людей в обществе; нормативный - потому что он определяется системой норм; принудительный - потому что нормы связывают с определенными в них составами акты принуждения. При изучении правопорядка поведение людей представляет интерес только в той степени, в какой оно является элементом некоторых составов правовых норм.
Далее, рассуждает Кельзен, из четырех рассматриваемых правоведением типов поведения - управомоченное, обязанное, уполномоченное и положительно позволенное - только последние три являются условиями применения принуждения. Действительно, неисполнение обязанности - это стартовое условие для применения принуждения; полномочие - это власть, например, право на иск, право суда вынести решение и пр., без которых невозможно применение принуждения; положительное позволение (лицензия) - это также одно из условий применения принуждения, так как от наличия лицензии зависит применение принуждения в связи с лицензируемой деятельностью. Управомоченное же поведение, которое связывают с субъективными правами индивидов, является отражением обязанного, как и сами субъективные права, в смысле правомочий. Проанализируем это подробнее.
Об управомоченном поведении, правомочии или субъективном праве говорят тогда, когда имеют дело с правом собственности, иным вещным правом, правом кредитора требовать долг и т.д. Нетрудно видеть, что правопорядок не связывает никаких последствий с поведением, например, собственника, когда он правомочно распоряжается своей вещью или не распоряжается ею. Смысл правомочий собственника, которые заключаются в господстве над вещью, состоит в том, что все остальные устраняются от такого господства. Не управомоченное поведение собственника, а запрещенное поведение любого другого является условием применения принуждения, т.е. право собственности тождественно обязанности всех остальных не мешать собственнику господствовать над его вещью и является отражением этой обязанности. С данной точки зрения право собственности и другие субъективные права в смысле правомочий являются только удобными терминами и не имеют самостоятельного поведенческого содержания, отличного от содержания соответствующих обязанностей.
Такой взгляд на право и субъективные права, естественно, отражается на понимании субъекта права. Если считать правовыми субъектами тех индивидов, поведение которых является условием применения принуждения, то оными являются обязанные субъекты, уполномоченные и те, чье поведение положительно позволено, т.е. только те, кто способен на сознательное волеизъявление и поведение, а это только дееспособные граждане. Поэтому «персонифицирующее понятие «правовой субъект» вовсе не необходимо для описания права. Это просто вспомогательное понятие, которое, подобно понятию отраженного права, облегчает описание».
Понятия «правовой субъект» и «лицо» Кельзен не считает тождественными. Правовой субъект - это человек, сознательное поведение которого может вызвать санкцию. Лицом же называют единство прав и обязанностей. Разница между юридическими и физическими лицами состоит в том, каким образом реализуется единство: для физического лица единство - в том, что содержание прав и обязанностей образуется поведением одного и того же человека; для юридического лица - в том, что содержание прав и обязанностей образуется поведением людей в порядке, определенном единым уставом. Кельзен пишет: «...юридическое лицо (как и так называемое физическое лицо) представляет собой конструкцию правоведения. Следовательно, юридическое лицо - это не социальная реальность и (вопреки распространенному мнению) не продукт права. Когда говорят, что правопорядок наделяет правовой личностью корпорацию, то это означает, что он устанавливает обязанности и права, содержание которых образует поведение людей, являющихся членами или органами корпорации, а также то, что этот сложный комплекс фактов можно удобнее описать (поскольку это проще) с помощью персонификации».
Следовательно, субъективные права в смысле правомочий, юридические лица - это конструкции правоведения, не имеющие самостоятельного поведенческого содержания. Таким образом, по Кельзену, имеются два типа правовых конструкций - «первичные», такие, как обязанное поведение, физические лица, которым соответствуют определенные акты поведения людей, способные вызвать принуждение, и «вторичные», которые производны от «первичных» и используются как термины только для удобства описания.
Г. Кельзен полагает, что право и закон не должны противопоставляться, а только соединяться как форма с содержанием. «Нужно не противопоставлять закон и право, а видеть их неразрывное единство, - пишет он. - Законы не следует объявлять неправовыми (неправовых, т.е. не содержащих правила поведения, законов не бывает), а нужно раскрывать их суть. И если законы несправедливы, антинародны, то нужно стремиться к их отмене или изменению»[13]. Во-первых, закон не исчерпывает всего многообразия форм, какие может принимать право; во-вторых, право некорректно сводит к системе конкретных правил поведения, потому что в нем содержатся еще правовые идеалы и принципы, имеющие регулятивное значение; а в-третьих, нормативисты сами признают существование несправедливых законов, тогда проблема заключается не в технической отмене таких законов, а в обнаружении духовно-культурного критерия несправедливости законов во избежание их принятия и тиражирования.
Ганса Кельзена, видимо, посещала догадка о метафизических основаниях права, которую он частично выразил в своих тезисах об Основной норме, которая венчает «лестницу норм». Но Основная норма Г. Кельзена была вписана им в иерархию формально-определенных предписаний, поэтому вопрос о ее реальном существовании для него не имел значения. Гипотетическая Основная норма позволила ему создать рационалистическую формальную конструкцию законодательства.
Позитивизмом юриспруденция отрывалась от целого пласта общественной жизни, становилась безразличной к духовным ценностям, сводилась к юридической логике и юридической технике. Концентрация внимания на одном лишь писаном формализованном праве значительно сужает горизонт его практического применения и теоретического осмысления.
Апологетика позитивного законодательства превращает право в человеческое изобретение, механическую конструкцию, которую общество создает для своей пользы, для решения задач, определяемых им самим. Следовательно, любые изменения права законны. Но тогда писаное законодательство лишается подлинно правовой основы, что и случилось во многих странах. Для позитивистского типа правопонимания законна любая революция, силой отвергающая традиции, законно и отрицание нравственной нормы, если таковое одобряется обществом или государством. Так, если современное общество не считает аборт убийством, он не является таковым и юридически. Апологеты позитивного права полагают, что общество может нарушать вечные истины, законы природы, а любой закон государства признают легитимным уже в силу его существования.
Всеобщие начала мироздания - добро, истину, красоту - позитивисты игнорируют, отрицая их онтологический статус. Позитивисты XIX в. О. Конт, Дж. Милль, Г. Спенсер призывали науку отбросить метафизические умопостроения и сосредоточиться исключительно на критических исследованиях права и понятийного аппарата юриспруденции. «Важным было и отграничение позитивизмом сферы юриспруденции от области морали», - сообщается в Энциклопедическом словаре «Всемирная история государства и права. Последующая тенденция рационального познания права привела к отрицанию христианства и попытке его замены идеалами либерализма»[14]. Наиболее ярко это проявляется в трудах О. Конта - основоположника научного позитивизма. Если метафизическая философия еще сохраняла понимание христианства как мистической, Божественной сферы, то позитивизм, отрицавший любые метафизические идеалы и признающий только опытные данные, добытые человеком, не мог прийти ни к чему другому. В учении О. Конта культ Бога исчезает, и его место занимает фигура человека как высшего и совершенного существа[15].
«Чистая теория права» Г. Кельзена намеренно отвлекается при изучении права от всех внешних связей и факторов для того, чтобы во имя «объективного подхода» замкнуться на одной лишь юридической оболочке, форме, к тому же понимаемой в виде одной лишь юридической догматики. До Г. Кельзена «о чистом праве» писал И. Кант, под которым философ понимал «право, рассматриваемое независимо не только от опыта, чувственных факторов, но и от цели...»[16]. При таком подходе право берется не только независимо от чувственных факторов, но и помимо его духовно-культурного содержания. Очевидно, такой подход, кажется, единственный, позволяющий представить право в качестве самостоятельной сущности, независимой от всего того, «что примешивается», - такой отзыв дает методу Канта С.С. Алексеев[17].
Юридический позитивизм индифферентен к духовному, аксиологическому измерению права, уходящему к истокам Вселенной, ценностному единству нравственности и права. Он обусловливает рассмотрение права как замкнутой самодостаточной системы, препятствует изучению феномена права в координатах смысла, сущности, действительной ценности человеческой жизни. Тем самым юридико-позитивистский подход делает невозможным формирование целостного (синтетического) мировоззрения, объективно отражающего бытие права.
Рассматривая право (при всех существующих различиях между отдельными позитивистскими течениями) как систему правил поведения и принудительный порядок «общественных отношений, позитивисты ограничивают задачу правопонимания познанием и описанием правовых норм и установленных ими отношений между определенными фактами» и неизменно уклоняются от субстационально-ценностного обоснования действующего правопорядка. В этом состоит поверхностность и ненаучность позитивистского правопонимания.
Позитивистская юриспруденция превращает национальный правопорядок в инструмент для решения каких-либо внешних, социальных задач, которые ставят перед собой государство и общество, то есть приписывает праву исключительно прикладное значение, а не воспринимает его мерилом, по которому может судиться само общество. С точки зрения Божественного миропорядка, позитивное «право» способно олицетворять сущее беззаконие, глубоко компрометирующее принципы подлинного права. Отрекаясь от Бога, от абсолютной Божественной Истины, позитивисты отрекаются и от собственной человеческой личности ради плоского иллюзорного мировоззрения[18].
Вступив на историческую арену как наследник и заместитель христианского учения о морали и праве, позитивизм сеял семена деградации человека и нравственных ценностей. «Допустимо все, что выгодно», - стало принципом Нового и Новейшего времени. «Если вера в Бога полезна, то он существует, если нет - то нет и Бога». Новая аристократия общества состоит из удачливых стяжателей. Отсюда допущение, что нравы условны и варьируются у разных социальных групп и отдельных индивидов. Русскому народу всегда был свойствен антипозитивистский склад национальной души, отчего шансы нашего народа преуспеть в жестокой борьбе за чувственные блага рыночной экономики довольно низки.
Когда общество освобождается от Бога и Абсолюта и отрицает все связующие его моральные императивы, то единственной действенной силой остается физическая сила, организованное насилие государства. Такой урок дает практика воплощения в жизнь установок юридического позитивизма. Такова цена законности и стабильности порядка в позитивистском варианте.
Расцвету формальной юриспруденции предшествовало разложение правосознания. Можно подчеркнуть, что позитивистское правопонимание выражает довольно низкую ступень в разложении правосознания. Позитивистское правопонимание на самом деле просто отрицает право как проявление духа и утверждает механический произвол. Общество оказывается жертвой открытого физического насилия и обмана. Оно достигает крайней точки моральной деградации и трагически расплачивается за свое безрассудство. Рекламируемые утилитаризм, практицизм и прагматическая целесообразность обернулись самой непрактической и неутилитарной гуманитарной катастрофой.
Подводя итог можно отметить, что Кельзен, рассматривая природу права, определил для себя, что в основе всего правового лежит определенный «порядок человеческого поведения»[19]. Этот порядок обусловлен несколькими признаками: системностью норм, единством норм, наличием основания действительности норм, принудительным характером («причинением зла») для виновных за их нежелательное поведение. Таким образом, мы видим у Кельзена завершенную модель права. Ее особенностью является тот факт, что право здесь не стремится к упорядочению, оно и есть свершившийся социальный порядок, а функциями права, соответственно, будут являться функции данной социальной системы (модели). Эти функции можно прямо соотнести с вышеперечисленными признаками: системообразующая функция, функция единения правовых норм, функция принуждения.
Важнейшей функцией Кельзен считает принуждение, так как оно помимо присущих ему задач выполняет еще одну задачу - обеспечивает связь между государством и правом, где государство представляет собой особый «централизованный принудительный порядок с ограниченной территориальной сферой действительности»[20].
Для рассмотрения функционирования права как системы им предлагалось два принципа - статистический и динамический. Динамический принцип выражается в наличии «некоторого нормотворческого фактора» для основной нормы или инстанции. Обращает внимание на себя трактовка нормотворчества. Здесь это не функция права и не направление действия права, Кельзен объясняет это тем, что нормотворческий характер основной нормы «обеспечивает лишь основание действительности, но отнюдь не содержание образующих систему норм». Он относил нормотворчество к функциям органов власти или социальных институтов (инстанциям). Но нормотворческий процесс как функция «инстанций» не столь важен для правопорядка. Содержание правовых норм, придаваемое им «инстанциями», вторично.
Придание объективно действительного характера правовой норме - вот единственная цель функционирования нормативного правопорядка. Г. Кельзен писал: «Для юриста воля государства, т.е. воля наказания и экзекуции, является целью правовой нормы, которая становится целью только тогда, когда социальная цель терпит фиаско»[21].
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
2.      Современные тенденции развития нормативного правопонимания
 
В истории человеческой мысли наиболее характерными являются объяснения права с точки зрения его естественной природы, включая абсолютную меру справедливости, неизменные начала гуманности, которым должны следовать нормы позитивного права, созданные правотворческой деятельностью государства (теория естественного права); другой подход рассматривает право с позиции развития общества, вызревания правовых начал в исторической жизни каждого народа в виде обычаев, воплощающихся затем в законе (историческая школа права); широко распространено выведение права из психологических особенностей личности, выраженных в качестве интуиции, чутья, переживаний, психических установок, обеспечивающих познание государственно-правовых институтов как отражения психики индивида (психологическая школа права)[22].
Право, как и государство, представляет собой историческое явление, образованное в результате естественного развития общества. Однако до недавнего времени связь права с государством понималась односторонне. Так, известное ленинское выражение, что «право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права», и что, не будучи установлено властью государства, оно превращается в «пустое сотрясение воздуха пустым звуком», оценивалось совершенно определенно и буквально, а именно, что право без государства - ничто, ибо государство выступает не просто как охранитель права, гарант его жизнедеятельности, а как создатель права, его творец. В силу устоявшегося понимания соотношения государства и права сложился своеобразный стереотип в пользу «примата государства», а глубинные процессы возникновения права объяснялись как производные от процессов становления политической системы, то есть происходящие под влиянием причин, вызвавших возникновение государства[23].
Между тем разложение родовой организации, происходившее под воздействием экономики и в свою очередь приведшее к появлению частной собственности, отнюдь не напрямую вызывало становление государственной организации населения. Напротив, закрепление в условиях родового общества циклов производства и обмена первоначально на уровне обычаев, то есть элементарных, простых правил поведения, с усложнением этих циклов нуждается в иных формах, воплощенных в законе. Новые правила поведения уже не могут обеспечиваться только добровольным исполнением, для их соблюдения требуется принудительная сила, которую дает государство.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.