На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


доклад Псковская грамота

Информация:

Тип работы: доклад. Добавлен: 02.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 11. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


СТАТЬЯ 1 [1]
Трактует о важнейших  уголовных преступлениях. 
Состоит из двух частей - параграфов, не выделенных в тексте. Первый - о квалифицированной татьбе — татьбе из укрытого места, второй — о разбое, находе, грабеже. 
Первый параграф имеет в виду татьбу с поличным (согласно определению поличного в более поздних памятниках, например, в Белозерской Уставной грамоте 1488 г., ст. 11). Сам термин „поличное" здесь не упомянут, хотя ПСГ этот термин вообще знает (см. ст. 60). В средневековой Руси "татьба с поличным" - один из элементов уголовной триады, обычно изымаемой из сферы действия феодальных иммунитетов (см. жалованные грамоты) и судимой судом князя. Отдавая татьбу с поличным на „княжий суд", ПСГ следует тому же правилу, имеющему, невидимому, общерусское значение. "Суд княжий" - это суд государственный, в условиях вечевого города - суд коллегии, возглавляемой князем. 
„Продажа" - денежный штраф в пользу князя, обычно в зависимости от размеров иска. В данном случае, видимо, имеется в виду размер продажи с рубля, т.е. около 5% стоимости похищенного. Такой низкий размер продажи вызывает удивление, может объясняться опиской писца. 
Второй параграф говорит о других тяжелых уголовных преступлениях, выделяемых в отдельный параграф соответственно большему наказанию за них. 
Разбой - насильственное отнятие имущества, сопровождаемое нередко убийством его собственника, грабеж - отнятие имущества без непосредственной угрозы жизни. 
„Наход" - специфическое преступление, соответствующее, вероятно, „наезду", 
о котором говорит Новгородская Судная грамота. Если так, то это — нападение вооруженного отряда на дом или земельное владение. Примеры такого наезда-находа извесны из летописи. Так, по словам Псковской 3 летописи в сентябре 1485 г. „новгородские боярские ключники ... вдарили в нощь разбоем со всею ратною приправою" на псковскую волость Гостятино. В ноябре того же года жители двух новгородских улиц жаловались Ивану III на разбойное нападение бояр во главе со степенным посадником: „наехав те со многими людьми на те две улицы, людей перебили и переграбили, животов людьских на тысячу рублев взяли, а людей многих до смерти перебили". А бояре Понарьины жаловались, что „наехав на их двор, людей у них перебили, а живот разграбили и взяли на 500 рублев". 
За подобные тягчайшие преступления Грамота назначает самый высокий денежный штраф - 70 гривен. Думается, что это не описка писца (как считает А. А. Зимин), а действительная сумма штрафа (как полагает Т. Е. Новицкая). Этот штраф шел, вероятно, в казну Господина Пскова - княжая продажа названа отдельно. Труднее ответить на вопрос о реальной величине штрафа – курс псковского рубля в XV в. не оставался постоянным, и расчет, сделанный В. О. Ключевским и принимаемый позднейшими исследователями (рубль = 220 денег, гривна кун = 71/3 деньги) не является бесспорным. 
Наиболее важно, что княжая продажа выделена в отдельную сумму - как справедливо считает Т. Е. Новицкая, в Пскове городская казна не сливалась с казной псковского князя. 
В целом статья 1 имеет конституирующее значение, устанавливая компетенцию княжего суда по тягчайшим уголовным преступлениям. Совместный суд князя и посадника в вечевом городе известен из новгородско-княжеских докончаний: „а бес посадника ти, княже, суда не судити"... Ст. 1 отражает, повидимому, эту старую „пошлину".
СТАТЬЯ 2 [1]
Также состоит фактически из двух параграфов. Первый из них запрещает  пересуживать суды, что соответствует  старой норме новгородско-княжеских  докончаний: „грамот ти, княже, не посудити". Второй параграф разграничивает суд княжий и суд владычного наместника. Последний опирался на традицию церковного суда, созданного Уставом князя Владимира. Церковному суду были подсудны все дела церковных людей и преступления против нравственности всех людей вообще. Разграничение компетенции светской и церковной власти, в частности, в судебной сфере, занимало важное место в истории средневекового права.
СТАТЬЯ 3 [2]
Содержит единственный известный  нам текст присяги посадника при вступлении в должность. Основная обязанность посадника - соблюдение правосудия. Правый суд - важнейшая нравственно-политическая категория Средневековой Руси (как и всей христианской Европы). Мерило Праведное, один из древнейших русских юридических сборников, содержит ряд текстов из Священного Писания, призывающих к правому суду: „да не оправиши нечестивого мзды ради, ни створи неправды в суде ... проклят всяк судяй неправедно ... аще и друг ти есть, то обидит правого, аще и брат ти есть, твердо разумевай ... еще николи же человека обидети ... ". Правый суд понимается как высшая нравственная обязанность должностных лиц, но ни ПСГ, ни другие памятники не содержат санкции за нарушение правосудия высшими должностными лицами. Наказание за неправосудие - от Бога: „проклят всяк судяй неправедно, ярость Господня на них... "
СТАТЬЯ 4 [2]
Суд на вече, если он когда-нибудь существовал, запрещается. Судебное заседание  происходит в закрытом помещении  у князя, князь и посадник судят  совместно, по крестному целованию, соблюдая справедливость и закон („правду"). Тесная связь княжеского (наместничьего) суда с посадником отражена и в  Новгородско-княжеских докончаниях, и в Новгородской Судной грамоте (ее ст. 2). Однако по Новгородской Судной грамоте заседание высшей судебной коллегии, по боярину и житьему с каждого конца („доклад"), происходило „во владычне комнате" без участия как наместника, так и посадника. Это важное отличие в судебном устройстве двух вечевых городов свидетельствует о значительно большей роли боярства в Новгороде, чем во Пскове. 
„Тайный посул" - взятка. Думается, что в объяснении этого термина В. О. Ключевский и А. А. Зимин ближе к истине, чем Т. Е. Новицкая. „Посул" - частное вознаграждение судьям. Как таковое, оно допускалось правом. (Запись, что тянет душегубством в Москве, ст. 4). 
В жалованных грамотах князя Андрея Меншого Кириллову Белозерскому монастырю посулы рассматриваются в числе других „судовых" (судных) пошлин. Запрещалось только вымогательство посулов (см. напр. Двинскую Уставную грамоту 1397 г., ст. 8). 
Статья 4 запрещает именно тайные посулы - незаконные сделки судей с подсудимыми (возможно, это имеет в виду и Кирилл Белозерский в своем послании князю Андрею Дмитриевичу, противопоставляя „посулы " „урокам" - законному вознаграждению судей).
СТАТЬЯ 5 [3]
Вторая половина статьи утрачена. Важно отметить, что княжий человек, назначенный наместником на пригород, целует крест Господину Пскову. 
Формула „хотети добра" - обычная клаузула договорных межкняжеских грамот. Присяга княжего человека Господину Пскову носит, очевидно, временный характер - пока княжий человек сидит на наместничестве. Тем не менее, эта присяга -любопытный правовой феномен, свидетельствующий о тесной связи, сростании княжеских и вечевых властей. Статья свидетельствует также о зависимости пригородов от Пскова. 
Под 1467 годом Псковская 3 летопись замечает: „колко ни есть княжей бывало во Пскове на столу, а наместника княжий были только на 7 пригородах Псковских"; теперь же произошла реформа - новому князю Федору Юрьевичу Шуйскому „Псков... на всех 12 пригородах даша наместников держати и судове судити его наместникам, на которых ни буди". 
Реформа 1467 года свидетельствует о росте княжего (точнее, московского) влияния во псковской администрации. Возможно, с этой реформой связана и редакция статьи 5. Однако необходимо подчеркнуть, что княжий наместник на время своего наместничества превращался в княжего человека Господина Пскова. 
Содержит важную гарантию действенности власти посадника. После своей смены на «степень», т.е. на должность, старый посадник должен досуживать начатые при нем дела. Его судебные решения не подлежат пересмотру новым посадником. Некоторая аналогия - в новгородских княжеских докончания: „а грамоты ти, княже, не посуживати". Требование „не посуживать", т.е. не отменять судебных решений, содержится и в княжеских докончаниях, являясь, таким образом, общей нормой русского права. Эта норма имела существенное значение - она обеспечивала стабильность судебных решений и непрерывность правовой традиции.
СТАТЬЯ 7 [5]
Введение смертной казни  для наиболее опасных преступников упоминается здесь впервые. Как  известно, по Русской Правде тягчайшим  наказанием было изгнание из общины - объявление вне закона. Двинская Уставная грамота - современница древнейшей редакции ПСГ, устанавливает смертную казнь только для татя — рецидивиста при  третьей его поимке. 
«Кримский тать» — это, вероятно, похититель особо ценного государственного имущества, хранящегося в Кроме (псковском Кремле). Другое мнение - похититель церковного имущества (из храма) - (М. Ф. Владимирский-Буданов, С. В. Юшков, М. М. Исаев). „Переветник" — изменник, перешедший на сторону врага. В общей оценке ст. 7 нельзя не присоединиться к мнению Т. Е. Новицкой — статья носит не „классовый" характер (как считал, например, А. А. Зимин), а защищает интересы общества в целом. 
Смертная казнь для „зажигальника" известна была еще Византийской Эклоге (титул XVII, ст. 41), что отразилось в распространенных на Руси памятниках „Закон Судный Людем" (пространной редакции, ст. 16). „Земледельческий Закон" (ст. 66 - „да осужден буди"). Византийское право различало поджог в городе и на ниве - смертной казнью каралось только первое. ПСГ, видимо, имеет в виду именно этот случай. 
Смертная казнь за конокрадство свидетельствует о важнейшей роли сельского хозяйства в жизни Господина Пскова. В русской деревне вплоть до XX в. с конокрадами расправлялись беспощадно. 
В целом статья 7, впервые выделяющая общественно-опасные преступления, свидетельствует о росте правосознания в вечевом городе XIV в. по сравнению с Русской Правдой, знавшей только преступления против лиц и имущества.
СТАТЬЯ 8 [5]
Устанавливает смертную казнь  для татя-рецидивиста, приравниваемого  к кромскому татю. Смертная казнь за троекратную татьбу - общая черта русского права XIV в. - та же норма - в Двинской Уставной грамоте 1397 г.
СТАТЬЯ 9 [6]
Со статьями 10 и 11 образует одну статью рукописи. Может рассматриваться  как признак сохранения общинных институтов: спор об участке земли  решается показаниями соседей - членов общины, на основании давности реального  владения. Вопреки мнению Т.Е. Новицкой, право собственности на освоенный  участок не противоречит общинному  праву контроля над всей территорией  общины. Земельные споры внутри общины решаются показаниями свидетелей, письменные доказательства не принимаются.
СТАТЬЯ 10 [6]
В отличие от предыдущей, говорит о праве собственности  на участки, расчищенные в лесу. Такое  право может подтверждаться только предъявлением грамот, т.е. письменных свидетельств. Собственность на лесные участки, освоенные индивидуально, не контролируется и не защищается общиной. Представляется, что между  точками зрения И. И. Полосина и Ю. Г. Алексеева, с одной стороны, и И. Д. Мартысевича и Т. Е. Новицкой, с другой, нет принципиальной разницы. 
Спор о межах лешей земли решается показаниями „межников" - людей, знающих межи, соответствующих знахарям-сторожильцам судебных актов Средневековой Руси. Спор о межах может кончиться присуждением „поля" - поединка, как об этом свидетельствуют и правые грамоты и судные записка Средневековой Руси. Сходство процедуры спора о земле говорит об общерусском распространении соответствующих правовых институтов.
СТАТЬЯ 11 [6]
Сохранилась в дефектном  виде - по крайней мере половина статьи утрачена. Но существо дела ясно — решающим аргументом в споре является поединок. В ПСГ „полю" уделяется больше внимания, чем в каком-либо другом законодательном акте Средневековой Руси. Само по себе это свидетельствует о широком распространении судебного поединка - несмотря на проповеди духовенства на Руси, как и в Западной Европе XIV—XV вв., "поле" оставалось одним из основных видов судебных доказательств. 
 
СТАТЬЯ 12 [7]
Является органическим продолжением предыдущей. „Судница" - очевидно, то же, что правая грамота, хорошо известная по материалам Средневековой Руси. 
„Подсукдничье" — судебная пошлина, идущая судебной коллегии во главе с князем. Можно предположить, что в статье указана не абсолютная величина подсудничьего, а процент его от суммы иска, например, рубля, как это делалось в Средневековой Руси (см. напр. Двинскую и Белозерскую Уставные грамоты).
СТАТЬЯ 13 [8]
Как справедливо считают  А.А. Зимин, Т.Е. Новицкая и другие комментаторы, речь идет о праве родового выкупа. Этот институт, широко распространенный в Средневековой Руси, хорошо исследован С.Б. Веселовским. Право выкупа родовой  земли в принципе ограничено „стариной", однако ст. 13 никаких указаний на этот счет не содержит (вопреки мнению А.А  Зимина и Т.Е. Новицкой). При родовом  выкупе преимущество предоставляется  владельцу земли по старым грамотам, т.е. по грамотам, удостоверяющим приобретение земли. Именно он решает, вести ли своего соперника к присяге („правде") или вступить" с ним в поединок.
СТАТЬЯ 14 [9][10][11]
Трактует о „зблюдении" - имуществе, переданном на сохранение („поклажа" Русской Правды). 
„Доска" - неформальный (не заверенный) акт, либо какой-нибудь предмет, символизирующий в данном случае факт сделки о „зблюдении". 
„Приказники" - душеприказчики умершего, ответственные за его имущество. 
„Порядня" - распоряжение - соответствующее духовному завещанию (ср. „ряд" актов Средневековой Руси). 
„Рукописание" - письменный заверенный акт, хранящийся, как свидетельствует статья 14, в „ларе" - государственном архиве Господина Пскова 
Смысл статьи в том, что сблюдение, оформленное только доской, а не записью или закладом, и не упомянутое в рукописании умершего, обязательному возврату не подлежит.
СТАТЬЯ 15 [12]
Продолжает тему о соблюдении. Она уточняет, что „ближнее племя" завещателя может искать сблюдение и без заклада, и без записи. Соответственно на „ближнем племени" можно искать сблюдения покойного тоже без заклада и без записи. Обе статьи свидетельствуют о распространении письменного оформления мзды и сблюдения, в чем ПСГ существенно отличается от Русской Правды, по которой такие сделки совершались устно. Старый порядок сделок при послухах не требовал составления актов, но зато на суд надо было обязательно ставить этих послухов. С таким порядком можно было мириться, пока подобных сделок было относительно мало, а главное, пока они заключались в сравнительно узком и стабильном кругу. Распространение формальных сделок говорит об усложнении общественных отношений, о развитии товарно-денежного оборота и т.п.
СТАТЬИ 16-17 [13]
Говорят об особых случаях  сблюдения. Можно проследить текстуальную близость этой статьи к титулу XI византийской Эклоги, а также к Закону Градскому, славянской переделке Прохирона (грань 16, глава 29 Троицкого Мерила Праведного). В этих случаях формального заключения сделки не требовалось.
СТАТЬЯ 18 [14]
Старая неформальная сделка превращается постепенно в сделку второго  сорта. „Закупен" и „скотник" - скорее всего, люди, работающие в хозяйстве господина (И.И. Полосин, А.А. Зимин). Дело происходит не в городе, а в волости, где старые обычаи сохраняются дольше. Иск скотника и закупена напоминает статью о ратае-наймите русской редакции Закона Судного Людем, а также ст. 12 Законов Земледельных - славянской переработки византийского права. Здесь и низкий социальный ранг ищущего, и незначительность размеров сделки, и стародавность, патриархальность самих категорий закупена и скотника. ......
СТАТЬЯ 19 [15]
Прямо указывает о недостаточности  „доски" как аргумента при  иске о сблюдении. Старая бесписменная форма сделки отживает свой век. Но само упорное подчеркивание недействительности этой формы свидетельствует, во-первых, о ее живучести в юридическом сознании, во-вторых, о сравнительно недавнем появлении нового правила оформления сделок.
СТАТЬЯ 20 [16]
Открывает целую группу статей по принятой в изданиях нумерации -.20, 21, 22, 23, 24. Все они в рукописи составляют одну статью [16], трактующую об иске, о  бое и грабеже (побоях и отнятии  имущества). 
„Позовичи" - грамота о вызове в суд по жалобе потерпевшего. 
Процесс начинается по указанию судебной коллегии (князь, посадник и сотские) „обыском": допрашивается послух, которого выставляет истец. Смысл этого „обыска" в том, чтобы установить степень осведомленности послуха об обстоятельствах дела. Люди, которым истец сделал заявку — заявил сразу после происшествия, также дают показания. Но решающее значение имеет послух. Если он слово в слово подтвердит версию истца, то ответчику остается либо вступить в поединок с послухом, либо признать себя виноватым, и не только возвратить награбленное, но и выплатить уголовный штраф - продажу.
СТАТЬЯ 21 [16]
Для поединка с послухом ответчик может нанять наймита в случае собственной неполной физической дееспособности или принадлежности к лицам духовного звания. Послух же, как лицо, взявшее на себя защиту интересов ответчика, наймита нанять не может.
СТАТЬЯ 22 [16]
Если послух не станет на суд, или слово в слово не подтвердит показаний истца, последний проиграл процесс.
СТАТЬЯ 23 [16]
Предполагает возможность  отвода послуха. Дефектный текст  стаьи не позволяет в точности уловить оттенки, но может понять, что речь идет о послухе, который сам участвовал в драке. В таком случае вопрос о послухе решает суд. Этот казус напоминает статью 18 Правосудия Митрополичьего - компилятивного памятника предположительно конца XIV в.: «...а будет послух прирочен, а скажет свой прирок судии, послух есть» . Суд разбирается в „прироке" - подозрении, лежащем на послухе, вероятно, в связи с попыткой его отвода противной стороной.
СТАТЬЯ 24 [16]
Если обвиняемый в разбое не может сослаться на послуха, то судебная коллегия (господа) посылает своих людей для расследования  дела. Отсутствие послуха не может  служить доказательством в совершении преступления. 
Итак, согласно статье [16], разбиваемой в изданиях на пять отдельных статей, решающей фигурой уголовного процесса является послух. Он не просто свидетель,очевидец происшествия, а человек, берущий на себя всю тяжесть обвинительного процесса и полностью представляющий личность исца. Это - один из древнейших институтов европейского права. Например, в старофранцузской „Песне о Роланде" обвинение Гвенелюна в измене ведет к поединку соответствующих послухов . 
Можно наблюдать эволюцию послушества на Руси начиная с XII в. Если Русская Правда требует присягу 7 послухов-свидетелей доброй славы, если по договорной грамоте 1229 г. Смоленска с Ригой и Готским берегом необходимы дна послуха, то ПСГ знает в уголовном процессе только одного послуха. Он исполняет в сущности те же функции, что и коллегия древних послухов - является гарантом справедливости и добропорядочности своего истца. Гарантия эта, в отличие от времен Правды, чисто символическая. Наряду с послухом выступают и простые свидетели. Суд может в отдельных случаях дать отвод послуху. Все это говорит о постепенном вырождении древней формы суда - послух ПСГ, хотя и сохраняет активную ведущую роль в судебном процессе, но уже не безусловный гарант, как коллегия в ст. 18 Русской Правды. Перед нами - реликт прежних судебных отношений. Из общественного гаранта личности послух все больше превращается в индивидуального защитника истца.
СТАТЬЯ 25 [17]
Статья 17, разбитая в изданиях на две отдельных, посвящена вызову обвиняемого на суд. 
«Позовник» - либо княжий или псковский служитель, либо частный человек, нанятый истцом за свой счет. Позовник приносит с собой особый акт - позовницу, которая составляется писцом или частным лицом, оплачивается пошлиной и в обязательном порядке запечатывается печатью княжой или „троицкой" (псковской) (ст. 50 [41], 82 [75]). Важно отметить, что позовник со своей позовницей появляется в определенном месте — на погосте, в церковно-административном центре той общины, к которой принадлежит обвиняемый. Если обвиняемый уклоняется от чтения позовницы, спрячется („стулится"), то позовница оглашается в его отсутствие, перед приходским священником (и, надо полагать, перед прихожанами - членами общины). Если после этого в течение пяти дней позванный не является в суд, на него истцу выдается „грамота на виноватого" - невидимому, грамота о принудительной доставке на суд.
СТАТЬЯ 26 [17]
Продолжение предыдущей. Доставка на суд производится, видимо, силами самого истца. Предполагается возможность драки между истцом и ответчиком и даже головшины - убийства. Это остаток древнего обычая сводить счеты с обидчиком своими силами и свидетельство неразвитости судебно-исполнительного аппарата в Господине Пскове (ср. ст. 64 (55 )).
СТАТЬЯ 27 [18]
„Бой" - избиение, оскорбление  действием, не сопровождаемое отнятием имущества. Предполагаемое место происшествия - торг, улица или пир – преступление совершено перед многими свидетелями  — очевидцами, и послух не нужен: - достаточно показаний 4-5 человек. Виновный выдается потерпевшему, вероятно, „в рубли" (как считает А. А. Зимин) (ср. ст. 120) и платит князю продажу. Драка в публичном месте - особенно на пиру - явление, хорошо известное еще Русской Правде. По ПСГ драка на пиру вызывает вмешательство властей только по жалобе потерпевшего (ср. ст. 80 [73] ). На таких позициях стоит Двинская Уставная грамота 1397 г. (ст. 3). Видимо, это общерусская норма, отражающая древнее общинное право - пирующие сами разберутся, обращение к властям не обязательно.
СТАТЬЯ 28 [19]
Открывает группу статей, посвященных  искам о ссуде. Пространная Правда знает только две формы сделки о займе: на сумму более трех гривен - при послухах, при меньшей сумме - „ити ему про своя куны роте" (ст. 52). По ПСГ ссуда дается под заклад и без заклада, оформляется записью или простой доской. Ссуды более рубля даются только с закладом, до рубля — можно давать и без заклада и без записи — по доскам. Разница в оформлении ссуды отражает разницу в социальном масштабе сделки. Суд о ссуде по закладу, оформленному доской, предусматривает обязательную присягу: доска сама по себе не документ. „Поле" в этом случае не присуждается.
СТАТЬЯ 29 [20]
Отсутствие доски при  закладе не имеет существенного  значения. Наличие заклада ставит кредитора в выгодное положение - он сам выбирает способ доказательства своей правды.
СТАТЬЯ 30 [21][22]
Сделка на сумму более  рубля, не обеспеченная закладом, не действительна. Статья 122) рукописи подтверждает положения статьи [21]; доска без заклада не аргумент в споре о ссуде на сумму более рубля.
СТАТЬЯ 31 [23]
Должник может отказаться от своего заклада; тогда ссуду он не возвращает, а заклад переходит  в собственность взаимодавца. Т. Е. Новицкая справедливо считает, что речь идет о займе под залог имущества. Видимо, это тот случай, когда стоимость заклада заметно меньше суммы займа. Запись еще не стала общепринятой и господствующей формой заключения сделки о ссуде - в противном случае казус статьи 31 был бы невозможен.
СТАТЬЯ 32 [24]
Первая часть статьи, говорящей  о поруке в ссуде. Документ играет все большую роль в долговых обязательствах. Если возвращение долга не подтверждено документом, хранящимся в архиве (и, очевидно, соответствующим образом  оформленным), не помогает и порука.
СТАТЬЯ 33 [24]
Концовка той же статьи запрещает поруку при сделках  на сумму свыше рубля. Этим же подтверждается и дополняется основное положение  ст. 30, требовавшей обязательное оформление сделок свыше одного рубля закладом или записью.
СТАТЬЯ 34, 35 [25]
Большая рукописная статья, посвященная татьбе, разделена в  изданиях без достаточных оснований. Человек, обнаруживающий пропажу веши, должен прежде всего сделать об этом объявление, - „явить старостам, или окольным суседам, или иным сторонним людем". Одна из типичных ситуаций для татьбы — пир, т.е. собрание всех членов общины. В этом случае явка делается пировому старосте или „пивцам". После этого следует приведение к роте того, кого пострадавший подозревает. „Вольная рота", которая статьей запрещается, это, видимо, добровольная очистительная присяга целого коллектива, освобождающая от подозрения в преступлении. Аналогию можно видеть в ст. 18 Пространной Правды, говорящей о коллективной присяге семи послухов. Тот же принцип применяется в Правде и „во всех тяжах, в татьбе и поклепе" (ст. 22). Коллектив присягающих свидетельствует этим доброе имя подозреваемого. Если же таких коллективных поручителей не найдется, подозреваемый подвергнется ордалии - например, испытанию каленым железом (ст. 18 Правды). Это явное свидетельство юридических прав общины. Смысл статьи 34 в том, что теперь эта „вольная рота", присяга целого коллектива, заменяется индивидуальной ответственностью конкретного лица, подозреваемого в преступлении. Негативная формулировка свидетельствует о распространенности отменяемого обычая. Еще недавно псковитин, обокраденный где-нибудь на волости, должен был иметь дело с целым коллективом соприсяжников, защищавших подозреваемого. Теперь эта защита перестает быть действительной - общинные связи слабеют.
СТАТЬЯ 36 [26]
Долг, обеспеченный не формальными документом - записью или закладом, а только доской, дает повод для судебного поединка. В статье перечисляются истцы, имеющие право нанять наймита - это те же лица, которые были упомянуты в ст. 21 [16]. Но ситуация здесь другая - тут нет послуха, и против наймита ответчик может нанять своего наймита. Сама идея поединка, - „Божьего суда" - тем самым, казалось бы, искажается. Выход найден в том, что моральную ответственность берут на себя не наймиты, а нанявшая их сторона — они целуют крест.
СТАТЬЯ 37 [27]
Содержит подобное описание последствий „поля". Рассматриваются  три случая. Если побеждённый будет  убит, то победитель должен удовлетвориться  снятием с него доспеха. Денежных взысканий с „трупа", т. е. с  наследников проигравшего, не идет. Если проигравший остается жив, он выплачивает  победителю „чего сочил на исцы", кроме того - княжую продажу и приставное двум приставам. Если соперники „прощение возьмут", не вступив в поединок, приставное выплачивается в половинном размере, а княжая продажа не платится вовсе. В целом статья свидетельствует о достаточно широком распространении поединка как одного из основных видов судебных доказательств.
СТАТЬЯ 38 [28]
Старая форма торговых сделок еще не полностью отвергается. Рядница, письменный документ, имеет преимущество перед доской только в том случае, если копия ее хранится в архиве Господина Пскова.
СТАТЬЯ 39 [29]
Открывает группу статей, говорящих  о найме. Наем ПСГ существенно  отличается от соответствующей категории  Русской Правды. Главное то, что  наймит ПСГ сохраняет все основные признаки свободного человека. По статье 39 наймит, отстоявший свой „урок" и сделавший свое „дело", имеет право получить свою плату, а в случае отказа „государя" искать на нем „взаклич". По мнению Т. Е. Новицкой, в этом случае наймит обращается к окольным соседям, сторонним людям, которым были известны условия договора и то, что он был выполнен истцом — подобно тем, кто фигурируют в ст. 9, в ст. 27, тем, кто „свидетельствует очевидное". Но именно наличие таких „окольных" соседей, хорошо знающих обстоятельства жизни одного из своей среды, и говорит о сохранении живых общинных отношений. Не менее важно, что „наймит" и „государь" социально однородны - не видно никаких признаков привилегий „государя" перед наймитом.
СТАТЬЯ 40 [30]
Продолжает тему о наймите. Персонаж ее - наймит дворный, т.е. живущий во дворе „государя". Если он, не отработав договоренный срок („урок"), „пойдет прочь", то он отнюдь не лишается условленной платы - он получает ее „по счету", т.е. по числу отработанных лет. Сразу видно, что дворный наймит не получает платы вперед, как древний закуп Русской Правды свою „купу". Тем самым он сохраняет свободу -ему не надо отрабатывать долг. Предполагается, что дворный наймит не случайный гастролер, а долговременный жилец во дворе „государя". Тем более важно подчеркнуть факт сохранения им свободы и возможности получения платы сразу за много лет. Однако иск к „государю" он может предъявить не более, чем через год после ухода от него. Подобные отношения возможны опять же только при социальной однородности обеих сторон - это свободные, в принципе равноправные люди. Такие отношения наиболее вероятны между членами одной общины - городской или сельской общины Господина Пскова.
СТАТЬЯ 41 [31]
Речь идет о наймите  другого рода. Наймит-плотник не живет у „государя", не связан с ним договорным сроком - „уроком", а делает на него „дело" - работает на заказ. Спор между таким наймитом и „государем" решается на усмотрение последнего - присягой той или другой стороны. Но это только в том случае, если отсутствует „запись" - формальный договор, возможность которого в данном случае предполагается. „Запись" не меняет отношений найма по существу, но придает им несколько другой оттенок - свидетельства соседей теперь уже не требуется, и наймит остается один на один со своим „государем".
СТАТЬЯ 42 [32][33]
„Изорник" - от слова „орать" (пахать). „Кочетник" - вероятно, от слова „коч" (вид судна) или „котеч" (уключина). Статья устанавливает единый срок „отрока" для крестьянина, работающего на земле „государя". Вопреки мнению новейшего комментатора В.М. Клеандровой и других исследователей, в этой статье (как и в других, говорящих об изорнике) трудно увидеть признаки „феодальной зависимости" изорника (кочетника, огородника) и тем более „процесс закрепощения" крестьян. Установление единого срока выхода подсказывается самими условиями сельскохозяйственного производства - окончанием работ на пашне, в огороде и т.п. и не может рассматриваться как черта зависимости работника от хозяина. Изорник и „государь" - юридически равноправны. Изорник (кочетник, огородник) может не согласиться с условиями „отрока", предлагаемыми „государем" - тогда он приводится к присяге, и „государь" лишается своей части. Юридическое равноправие свидетельствует о социальной однородности — „государь" не феодал, огражденный иммунитетными привилегиями. Зависимость изорника определяется тем, что он живет и работает на земле „государя". Но на данном этапе эта зависимость носит экономический, а не юридический характер. Положение изорника сопоставимо с положением наймита, о котором говорится в предыдущих статьях - недаром же раздел об изорнике следует сразу за разделом о наймите.
СТАТЬЯ 43 [34]
Хозяйственная зависимость  предполагает определенную ответственность  перед владельцем земли (угодий) за неисправное ведение хозяйства. Изорник здесь прямо назван исполовником — он работает из доли урожая. Исполовничество широко распространено в крестьянской среде на Севере России в XVII в. и позднее; вопреки мнению В.М. Клеандровой, оно не носит признаков феодальной зависимости, а отражает типичные межкрестьянские отношения.
СТАТЬИ 44-45 [35]
Из статьи выясняется, что  садясь на землю „государя", изорник (огородник, кочетник) может получить от него „покруту" - ссуду - подмогу деньгами, или хлебом, или какими-то хозяйственными предметами („вершью"). При отроке изорник, разумеется, должен вернуть эту покруту. Статья имеет в виду случай, когда изорник отказывается это сделать. Тогда „государю" остается обратиться к свидетельству соседей - добрых людей; искать свою покруту „взаклич", (как ищет наймит своего найма в случае спора с „государем" - ст. 39). Никакой дисциплинарной власти у „государя" над изорником нет - их отношения весьма далеки от феодальных, и арбитром в споре между ними выступает тот же „мир", к которому оба они, видимо, принадлежат. 
Вторая часть рукописной ст. [35] представляет собой, может быть, самостоятельную статью. Но не исключено, что в представлении средневекового юриста в ст. [35] речь идет о вещах однородных - иске об имуществе. „Государь" первой половины статьи ищет свою покруту „по имени" — точно указывая ее состав и размеры. Это дает ему возможность искать „взакличь" — ссылаясь на свидетельства соседей. В отличие от него персонаж ст. 45 (второй половины ст. [35]) ищет свое имущество „безимянно" — не указывая точно его состава, что и определяет несостоятельность иска.
СТАТЬЯ 46 [36]
Речь идет об обнаружении  украденного имущества. Русская  Правда в этом случае предусматривает  сложную процедуру „свода" - поиска татя
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.